Теперь можно было не беспокоиться о нём – даже если Эдуард выживет, ему понадобятся все его силы, чтобы удержать дрогнувшее колдовское плетение, создаваемое им последние несколько часов. Однако оказалось, что духи-слуги Эдуарда вовсе не нуждаются в приказах хозяина. Они продолжали искать слабину в щите Ив. Лена видела эти невыразительные лица с глазами, словно выжженными адским пламенем, всего в паре метров от себя. Уродцы ощупывали магическую преграду своими маленькими пальцами, словно та была материальной, и постепенно приближались к месту, которое Ив только что накрыла сетью колдовских нитей, но ещё не успела укрепить. Руки духов скользнули по нему и остановились. Лена видела, как они постепенно продавливают поверхность купола, стремясь добраться до укрывшихся внутри магов.
– Пора уносить ноги, – сказал Ярослав.
Ив покачала головой, давая понять, что они не могут уйти, не удостоверившись, что ритуал Эдуарда действительно сорван. Между тем духи рвали наложенные герцогиней нити, постепенно прорываясь внутрь, и делали это гораздо быстрее, чем рыжая ведьма накладывала новые. Было ясно, что их прорыв – это лишь вопрос времени. И его оставалось всё меньше.
– А как мы будем выбираться? – спросила Лена.
– У нас только один путь. Я могу разрядить кольцо переноса и попытаться телепортировать всех троих. Не припомню, чтобы в арсенале ведьм было что-то перемещающее, кроме мётел, – Ярослав весело подмигнул, хотя было очевидно, что за внешней весёлостью он прячет нервную дрожь.
А внизу царил хаос. Энергетические потоки, освобождённые от оков заклинаний, схлёстывались, порождая бурю. Пространство, возвращаясь в нормальное состояние, мстило тому, кто осмелился играть с его законами. В центре этого бурлящего котла Эдуард, проклиная своих противников, всё ещё удерживал охранявший его барьер. Разорванные колдовские нити били по нему, словно хлыстами, но защита оставалось прочной. Созданное Ярославом астральное лезвие не перерезало серебряную нить заклинателя, но удар был настолько сильным, что он потерял концентрацию. И всё же Эдуарду удалось открыть Разлом, хотя теперь вырывавшиеся из него потоки были вовсе не такими, на какие он рассчитывал. Заклинатель чувствовал, как мертвеет кожа на его руках, пытающихся удержать пляшущую вокруг реальность. Несколько его слуг, которым чудом удалось вырваться из Разлома, встали рядом, пытаясь помочь своему хозяину.
– Эдуард выжил, – произнёс Ярослав. – Нам пора уходить.
– И нельзя ничего сделать? – спросила Лена.
Ярослав покачал головой и щёлкнул языком.
– Будем надеяться, что мы достаточно его ослабили. И, в любом случае, мы сорвали его ритуал, он не вызвал и десятой доли тех духов, которых собирался призвать. И ещё долго не сможет повторить то, что сделал сегодня. Всё, надо торопиться, я начинаю.
С этими словами Ярослав начал творить переносящее заклинание, призванное мобилизовать всю мощь кольца с фиолетовым кристаллом. Опять Лена осталась лишь пассивным участником происходящих вокруг событий. Заклинатель духов пел, монотонно и заунывно, и девушку начало клонить в сон. Она старалась сконцентрироваться на том, что творилось вокруг. На реальности, постепенно превращавшейся в хаос – внизу бурлила бесконтрольная энергия сорвавшегося ритуала, вокруг мерцал готовый развалиться купол защиты, вновь и вновь возводимый её наставницей, старавшейся удержать на расстоянии порождения иного мира. Воздух напоминал поверхность воды, в которую кинули горсть мелких камешков – искажение, вызванное заклинанием Ярослава.
Казалось, она лишь моргнула, чтобы отогнать сонное наваждение, но, открыв глаза, увидела прямо перед собой перекошенное безглазое лицо. Прозвучал несколько запоздалый предостерегающий окрик Ив, плечо пронзила резкая боль. Ноги подкосились, и Лена рухнула на грязные доски пола, не в силах пошевелить даже пальцем, а над ней уже заносил руку дух-слуга, готовясь повторить удар.
Ив знала, что Ярослав уже почти завершил своё заклинание. Понимала она также и то, что он не успеет увести их прежде, чем призрачная рука обрушится на её ученицу и оборвёт юную жизнь. Один из духов уже сумел прорваться сквозь защиту, но остальные пока были за её пределами. За долю секунды выбор ясно встал перед ведьмой – либо позволить Лене умереть, и тогда сама она с Ярославом спокойно уйдёт через пространственные врата, либо сотворить над девчонкой, прозевавшей атаку, щит, но в этом случае остальные духи немедленно прорвут уже ослабевший купол, и в опасности окажутся все трое. Первое неизбежно, второе непредсказуемо. Для Ив, которая и так редко была уличена в альтруизме, это был сложный выбор, сделать которой необходимо было за одно мгновение. Примерно столько времени у неё и ушло на взвешивание всех вариантов. Мигом позже рука духа рухнула вниз и ударилась об энергетическую преграду, следом рассыпался защитный купол. Последнее, что почувствовала Ив, прежде чем её вместе с товарищами унесло перемещающее заклинание, была резкая боль в груди.
Константин вертел в руках статуэтку фарфоровой кошки. Встретившаяся ему на мосту женщина день назад привезла его к себе. Она накормила его и дала горячий шоколад, и пока не беспокоила и ни о чём не спрашивала. Константин пока ничего не узнал о ней, кроме имени – Александра.
У неё была не очень большая, но уютная двухкомнатная квартира, чистая и аккуратная, с простой мебелью. Судя по всему, она жила здесь одна, хотя на полке серванта он нашёл фотографию девочки лет восьми. Константин не стал спрашивать, кто это. Ему было всё равно. Его новая знакомая ушла в магазин, и он решил обойти всю квартиру, чтобы что-то узнать о ней.
Зал, в котором он временно поселился, был светлым. На стенах – белые обои с цветочным узором, под потолком – старая хрустальная люстра. Стол, стулья, сервант – ничего примечательного. Кроме стопки бумаг (Константин просмотрел их, но не нашёл ничего интересного, только старые гарантийные талоны и какие-то справки) и фотографии девочки в серванте было множество разных фарфоровых кошек.
«Странно, что у одинокой сорокалетней дамочки нет стада настоящих», - подумал Константин.
Поставив назад фигурку, юноша вышел в коридор. Стены его были отделаны дешёвыми пластиковыми панелями. Константин осторожно открыл дверь спальни. Там его встретила такая же обстановка, что и в остальной квартире – простые бумажные обои с цветами, платяной шкаф, ещё один комод, ковёр на полу.
Заскучав, Константин пошёл на кухню, когда услышал, как в замке поворачивается ключ. Александра, шагнув через порог, поставила на пол пакет и принялась снимать обувь. Улыбнувшись Косте, она прошла на кухню, поставила чайник и принялась нарезать бутерброды. Юноша прошёл за ней и остановился, прислонившись к косяку.
– Бутерброды на обед? Я смотрю, готовка – не ваша сильная сторона.
– Ты прав, – улыбнулась хозяйка квартиры. – Садись, будем есть, что есть.
Он прошёл и сел на табурет. Молча, они дождались, пока закипит чайник, после чего перед Константином оказалась тарелка с бутербродами и горячий шоколад.
– Так ты готов поговорить со мной? – серьёзно спросила Александра.
Константин промолчал, сделав долгий глоток и ошпарив себе язык. Сейчас перспектива раскрываться перед незнакомым человеком уже не казалась ему привлекательной.
– Что вы хотите узнать? – буркнул он, раздосадованный на то, что так глупо обжёгся.
– Почему ты там оказался? Ты говорил, что у тебя нет родителей?
– Они все погибли, – кивнул Костя. – Родители уже давно, а дед – недавно совсем.
– Хочешь рассказать о них?
– Вы психолог, что ли, или что-то типа этого? Паршивый психолог, в таком случае.
– Я просто пытаюсь тебе помочь. У меня тоже были проблемы.
– И вы сейчас скажете, что они не у меня одного? И что у тысяч других они есть, но они не прыгают с мостов?
– Нет, – серьёзно ответила Александра, – не скажу. Люди уникальны, и их трудности – тоже. Каждый воспринимает их по-своему. Кого-то не трогает гибель людей, а для кого-то важным делом является попытка выяснить, куда деваются утки, когда замерзает вода на пруду в центральном парке.
– Что? Какие ещё утки? – нахмурился Константин.
– Неважно, – улыбнулась Александра, не догадываясь, настолько сейчас раздражает своего собеседника. – Я верю – то, что вынудило тебя перелезть через перила на том мосту, было достаточно серьёзным, чтобы ты сделал такой шаг.
– Вряд ли вы понимаете до конца…
– Не понимаю. Расскажи мне.
Константин сделал ещё один глоток.
– Родители погибли, когда я был совсем маленьким, – сказал он. – Я даже не помню их. Хотел бы помнить. Иногда я представляю, какими они были, глядя на фотографии. Ну, то есть, раньше представлял, потом перестал. Бесполезное это дело – думать о том, чего у тебя никогда не будет. Так ведь и спятить можно. Так вот, я остался с дедом, а он, вообще говоря, был довольно странным. Ну, фанатиком, знаете ли. В школу я ходил, но не особенно любил её, да и ему было всё равно, поэтому часто прогуливал. Учился всё-таки неплохо. Да и не смотрите, что я так разговариваю сейчас. На самом деле, я просто устал, так-то я могу очень складно говорить, когда надо. Я вообще притворяться хорошо умею. Так вот, мой дед был кем-то вроде главы религиозной общины. Да что уж там говорить, сектантом он был. Не таким, которые зомбируют людей, чтобы выманить их деньги, он действительно верил в то, что делает. И у него были на это причины. Он, знаете ли, поклонялся одному духу…
Константин осёкся, опасаясь, что его примут за сумасшедшего, но Александра смотрела на него доброжелательно и, судя по всему, не подозревала в умственной нестабильности.
– В общем, я не говорю, что верил во всё это, но вокруг его дурацкого культа вертелась вся моя жизнь.
– А ты верил?
Константин внимательно посмотрел женщине в глаза, затем кивнул.
– Да. Именно поэтому я и оказался на том мосту. Я верил, совершенно не сомневался. Это было всей моей жизнью.
– Но теперь всё рухнуло.
Константин промолчал.
– Знаешь, – продолжила Александра, не дождавшись ответа, – в любом кризисе можно увидеть возможность. Да, рухнуло всё, что ты знал, что составляло твою жизнь. Но теперь ты сам – хозяин своей судьбы. Ты сам можешь искать свой путь, не такой, каким вели тебя до этого.
– Вы думаете? – Константина охватило внезапное чувство подъёма. Он задумался над тем, что теперь его и правда не держат рамки, установленные его дедом, что теперь он может делать то, что считает нужным сам, не оглядываясь на других. Сколько же возможностей это предоставляло ему!
В возбуждении он встал с табуретки и принялся ходить по кухне. Александра молчала, давая ему время всё обдумать.
– Наверное, вы правы, – наконец сказал Константин. – Я могу начать всё сначала, найти свой собственный путь, как вы и сказали. Спасибо! Это – именно то, что мне нужно было услышать. Вы верите, что у меня получится?
– Конечно, – улыбнулась ему Александра.
– Я рад. Мне никогда не говорили такого. Можно мне ещё чаю?
– Да.
Александра поднялась и повернулась к плите. В следующий миг она, тихо вскрикнув, рухнула на пол. Константин поставил на стол подсвечник и взялся за руки своей собеседницы.
– Спасибо, что поверили в меня, – прошептал он. – Теперь мне понадобится ещё кое-какая ваша помощь.
Он вытащил тело в зал, где на него с немым укором смотрели десятки пар фарфоровых кошачьих глаз. Достав из карманов куртки мел и ритуальный нож, он принялся чертить на полу фигуры.
Лену сильно тошнило, голова кружилась, словно кто-то хорошенько взболтал в черепной коробке её мозг. Она вспомнила, что где-то слышала, как это называли «болезнью переходов» – такое часто случается с непривычки после телепортации. Когда чувства пришли в норму, и перестало казаться, что кто-то обрабатывает кожу изнутри наждачной бумагой, Лена обнаружила, что лежит на полу в квартире своей наставницы. Остальных нигде не было видно, но она пришла в себя в коридоре, а в комнате горел свет. Опираясь на стену, она еле поднялась на ноги, и осторожно двинулась к приоткрытой двери.
На диване, придвинутом к открытому окну, лежала герцогиня. Лена видела лишь её левую руку, закинутую на спинку. Над Ив склонился Ярослав. Его руки находились в постоянном движении – судя по всему, он творил над ведьмой какие-то заклинания. От свежего воздуха в голове у девушки прояснилось ещё больше, и она шагнула вперёд. Заметив её, Ярослав коротко мотнул головой, запрещая приближаться.
– Нет, пусть подойдёт, – послышался глухой, еле слышный голос герцогини.
Лена перевела взгляд на мага. Подумав немного, тот кивнул.
Юная ведьма обошла диван и замерла. Некогда прекрасная герцогиня сейчас сильно изменилась – кожа была серой, покрытой морщинами, рыжие волосы и глаза, в которых раньше светилась жизнь, потускнели. Казалось, силы стремительно покидали её тело.
– Что случилось? – прошептала ученица ведьмы.
– Посмотри, – предложила Ив, грустно взглянув на неё.
Эфирное зрение стёрло цвета окружающего мира, но теперь Лена могла видеть прозрачный зелёный осколок, застрявший в груди наставницы. Казалось, он пульсирует, с каждым биением вытягивая энергию живого тела.
– Что это? – девушка повернулась к магу.
– Я и сам толком не знаю, – признался тот. – Это… нечто… стремительно убивает её. Мне очень жаль, я пытаюсь хоть что-то сделать, так что не отвлекай меня.
Губы Ив тронула слабая улыбка.
– Хотя мы оба знаем, что твои усилия не помогут. Я всю свою жизнь бежала от этой мысли, но мой час пришёл. Похоже, пора, наконец, помирать.
Ярослав промолчал, продолжая делать пассы.
– Не реви, – строго сказала герцогиня, видя, что в глазах её ученицы появились слёзы. – Я всегда учила тебя быть сильной и преодолевать все трудности на пути. После моей смерти наступит лишь новый этап, но ты справишься с этим. Тебе должно хватить воли и таланта. Вот, возьми это, – ведьма протянула ученице свой перстень. – С ним я отдам тебе часть своей силы, но всего остального ты должна будешь добиться сама. Или с помощью тех, кто согласиться тебе помочь. А теперь оставь меня, я сделала для тебя всё, что могла.
Герцогиня махнула рукой, и Лена вновь не смогла её ослушаться. Дверь за ней закрылась.
– Зачем ты прогнала её? Она любит тебя.
Герцогиня вздохнула.
– Я знаю это. Но я её – нет. Всю жизнь врала себе, думая об этом чувстве. Теперь уже можно быть откровенной. И я не уверена, что действительно знаю, что это вообще такое. А впрочем, я просто хочу, чтобы девочка запомнила меня сильной, ведь я не смогу притворяться больше, когда придёт боль. Я стану не великой и могущественной герцогиней, а обычной женщиной, которой очень больно и страшно.
Ярослав задумался, но когда открыл рот, чтобы ответить, Ив перебила его:
– Молчи. Я не хочу ничего слышать. Как ни странно, я хочу умереть в тишине и одиночестве.
Ведьма закрыла глаза. Ярослав продолжал творить заклинания, пытаясь понять, что ранило Ив, и как ей можно помочь, но не продвинулся ни в одном из этих начинаний. Наконец, он понял, что больше не чувствует её. Ведьма погрузилась в глубочайший транс, чтобы сбежать от охватившего её отчаяния. Маг посидел с Ив ещё некоторое время, глядя, как последние капли жизни падают через край, пока, наконец, сосуд её тела не опустел. Тогда Ярослав поднялся на ноги и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
– Пора уносить ноги, – сказал Ярослав.
Ив покачала головой, давая понять, что они не могут уйти, не удостоверившись, что ритуал Эдуарда действительно сорван. Между тем духи рвали наложенные герцогиней нити, постепенно прорываясь внутрь, и делали это гораздо быстрее, чем рыжая ведьма накладывала новые. Было ясно, что их прорыв – это лишь вопрос времени. И его оставалось всё меньше.
– А как мы будем выбираться? – спросила Лена.
– У нас только один путь. Я могу разрядить кольцо переноса и попытаться телепортировать всех троих. Не припомню, чтобы в арсенале ведьм было что-то перемещающее, кроме мётел, – Ярослав весело подмигнул, хотя было очевидно, что за внешней весёлостью он прячет нервную дрожь.
А внизу царил хаос. Энергетические потоки, освобождённые от оков заклинаний, схлёстывались, порождая бурю. Пространство, возвращаясь в нормальное состояние, мстило тому, кто осмелился играть с его законами. В центре этого бурлящего котла Эдуард, проклиная своих противников, всё ещё удерживал охранявший его барьер. Разорванные колдовские нити били по нему, словно хлыстами, но защита оставалось прочной. Созданное Ярославом астральное лезвие не перерезало серебряную нить заклинателя, но удар был настолько сильным, что он потерял концентрацию. И всё же Эдуарду удалось открыть Разлом, хотя теперь вырывавшиеся из него потоки были вовсе не такими, на какие он рассчитывал. Заклинатель чувствовал, как мертвеет кожа на его руках, пытающихся удержать пляшущую вокруг реальность. Несколько его слуг, которым чудом удалось вырваться из Разлома, встали рядом, пытаясь помочь своему хозяину.
– Эдуард выжил, – произнёс Ярослав. – Нам пора уходить.
– И нельзя ничего сделать? – спросила Лена.
Ярослав покачал головой и щёлкнул языком.
– Будем надеяться, что мы достаточно его ослабили. И, в любом случае, мы сорвали его ритуал, он не вызвал и десятой доли тех духов, которых собирался призвать. И ещё долго не сможет повторить то, что сделал сегодня. Всё, надо торопиться, я начинаю.
С этими словами Ярослав начал творить переносящее заклинание, призванное мобилизовать всю мощь кольца с фиолетовым кристаллом. Опять Лена осталась лишь пассивным участником происходящих вокруг событий. Заклинатель духов пел, монотонно и заунывно, и девушку начало клонить в сон. Она старалась сконцентрироваться на том, что творилось вокруг. На реальности, постепенно превращавшейся в хаос – внизу бурлила бесконтрольная энергия сорвавшегося ритуала, вокруг мерцал готовый развалиться купол защиты, вновь и вновь возводимый её наставницей, старавшейся удержать на расстоянии порождения иного мира. Воздух напоминал поверхность воды, в которую кинули горсть мелких камешков – искажение, вызванное заклинанием Ярослава.
Казалось, она лишь моргнула, чтобы отогнать сонное наваждение, но, открыв глаза, увидела прямо перед собой перекошенное безглазое лицо. Прозвучал несколько запоздалый предостерегающий окрик Ив, плечо пронзила резкая боль. Ноги подкосились, и Лена рухнула на грязные доски пола, не в силах пошевелить даже пальцем, а над ней уже заносил руку дух-слуга, готовясь повторить удар.
Ив знала, что Ярослав уже почти завершил своё заклинание. Понимала она также и то, что он не успеет увести их прежде, чем призрачная рука обрушится на её ученицу и оборвёт юную жизнь. Один из духов уже сумел прорваться сквозь защиту, но остальные пока были за её пределами. За долю секунды выбор ясно встал перед ведьмой – либо позволить Лене умереть, и тогда сама она с Ярославом спокойно уйдёт через пространственные врата, либо сотворить над девчонкой, прозевавшей атаку, щит, но в этом случае остальные духи немедленно прорвут уже ослабевший купол, и в опасности окажутся все трое. Первое неизбежно, второе непредсказуемо. Для Ив, которая и так редко была уличена в альтруизме, это был сложный выбор, сделать которой необходимо было за одно мгновение. Примерно столько времени у неё и ушло на взвешивание всех вариантов. Мигом позже рука духа рухнула вниз и ударилась об энергетическую преграду, следом рассыпался защитный купол. Последнее, что почувствовала Ив, прежде чем её вместе с товарищами унесло перемещающее заклинание, была резкая боль в груди.
Константин вертел в руках статуэтку фарфоровой кошки. Встретившаяся ему на мосту женщина день назад привезла его к себе. Она накормила его и дала горячий шоколад, и пока не беспокоила и ни о чём не спрашивала. Константин пока ничего не узнал о ней, кроме имени – Александра.
У неё была не очень большая, но уютная двухкомнатная квартира, чистая и аккуратная, с простой мебелью. Судя по всему, она жила здесь одна, хотя на полке серванта он нашёл фотографию девочки лет восьми. Константин не стал спрашивать, кто это. Ему было всё равно. Его новая знакомая ушла в магазин, и он решил обойти всю квартиру, чтобы что-то узнать о ней.
Зал, в котором он временно поселился, был светлым. На стенах – белые обои с цветочным узором, под потолком – старая хрустальная люстра. Стол, стулья, сервант – ничего примечательного. Кроме стопки бумаг (Константин просмотрел их, но не нашёл ничего интересного, только старые гарантийные талоны и какие-то справки) и фотографии девочки в серванте было множество разных фарфоровых кошек.
«Странно, что у одинокой сорокалетней дамочки нет стада настоящих», - подумал Константин.
Поставив назад фигурку, юноша вышел в коридор. Стены его были отделаны дешёвыми пластиковыми панелями. Константин осторожно открыл дверь спальни. Там его встретила такая же обстановка, что и в остальной квартире – простые бумажные обои с цветами, платяной шкаф, ещё один комод, ковёр на полу.
Заскучав, Константин пошёл на кухню, когда услышал, как в замке поворачивается ключ. Александра, шагнув через порог, поставила на пол пакет и принялась снимать обувь. Улыбнувшись Косте, она прошла на кухню, поставила чайник и принялась нарезать бутерброды. Юноша прошёл за ней и остановился, прислонившись к косяку.
– Бутерброды на обед? Я смотрю, готовка – не ваша сильная сторона.
– Ты прав, – улыбнулась хозяйка квартиры. – Садись, будем есть, что есть.
Он прошёл и сел на табурет. Молча, они дождались, пока закипит чайник, после чего перед Константином оказалась тарелка с бутербродами и горячий шоколад.
– Так ты готов поговорить со мной? – серьёзно спросила Александра.
Константин промолчал, сделав долгий глоток и ошпарив себе язык. Сейчас перспектива раскрываться перед незнакомым человеком уже не казалась ему привлекательной.
– Что вы хотите узнать? – буркнул он, раздосадованный на то, что так глупо обжёгся.
– Почему ты там оказался? Ты говорил, что у тебя нет родителей?
– Они все погибли, – кивнул Костя. – Родители уже давно, а дед – недавно совсем.
– Хочешь рассказать о них?
– Вы психолог, что ли, или что-то типа этого? Паршивый психолог, в таком случае.
– Я просто пытаюсь тебе помочь. У меня тоже были проблемы.
– И вы сейчас скажете, что они не у меня одного? И что у тысяч других они есть, но они не прыгают с мостов?
– Нет, – серьёзно ответила Александра, – не скажу. Люди уникальны, и их трудности – тоже. Каждый воспринимает их по-своему. Кого-то не трогает гибель людей, а для кого-то важным делом является попытка выяснить, куда деваются утки, когда замерзает вода на пруду в центральном парке.
– Что? Какие ещё утки? – нахмурился Константин.
– Неважно, – улыбнулась Александра, не догадываясь, настолько сейчас раздражает своего собеседника. – Я верю – то, что вынудило тебя перелезть через перила на том мосту, было достаточно серьёзным, чтобы ты сделал такой шаг.
– Вряд ли вы понимаете до конца…
– Не понимаю. Расскажи мне.
Константин сделал ещё один глоток.
– Родители погибли, когда я был совсем маленьким, – сказал он. – Я даже не помню их. Хотел бы помнить. Иногда я представляю, какими они были, глядя на фотографии. Ну, то есть, раньше представлял, потом перестал. Бесполезное это дело – думать о том, чего у тебя никогда не будет. Так ведь и спятить можно. Так вот, я остался с дедом, а он, вообще говоря, был довольно странным. Ну, фанатиком, знаете ли. В школу я ходил, но не особенно любил её, да и ему было всё равно, поэтому часто прогуливал. Учился всё-таки неплохо. Да и не смотрите, что я так разговариваю сейчас. На самом деле, я просто устал, так-то я могу очень складно говорить, когда надо. Я вообще притворяться хорошо умею. Так вот, мой дед был кем-то вроде главы религиозной общины. Да что уж там говорить, сектантом он был. Не таким, которые зомбируют людей, чтобы выманить их деньги, он действительно верил в то, что делает. И у него были на это причины. Он, знаете ли, поклонялся одному духу…
Константин осёкся, опасаясь, что его примут за сумасшедшего, но Александра смотрела на него доброжелательно и, судя по всему, не подозревала в умственной нестабильности.
– В общем, я не говорю, что верил во всё это, но вокруг его дурацкого культа вертелась вся моя жизнь.
– А ты верил?
Константин внимательно посмотрел женщине в глаза, затем кивнул.
– Да. Именно поэтому я и оказался на том мосту. Я верил, совершенно не сомневался. Это было всей моей жизнью.
– Но теперь всё рухнуло.
Константин промолчал.
– Знаешь, – продолжила Александра, не дождавшись ответа, – в любом кризисе можно увидеть возможность. Да, рухнуло всё, что ты знал, что составляло твою жизнь. Но теперь ты сам – хозяин своей судьбы. Ты сам можешь искать свой путь, не такой, каким вели тебя до этого.
– Вы думаете? – Константина охватило внезапное чувство подъёма. Он задумался над тем, что теперь его и правда не держат рамки, установленные его дедом, что теперь он может делать то, что считает нужным сам, не оглядываясь на других. Сколько же возможностей это предоставляло ему!
В возбуждении он встал с табуретки и принялся ходить по кухне. Александра молчала, давая ему время всё обдумать.
– Наверное, вы правы, – наконец сказал Константин. – Я могу начать всё сначала, найти свой собственный путь, как вы и сказали. Спасибо! Это – именно то, что мне нужно было услышать. Вы верите, что у меня получится?
– Конечно, – улыбнулась ему Александра.
– Я рад. Мне никогда не говорили такого. Можно мне ещё чаю?
– Да.
Александра поднялась и повернулась к плите. В следующий миг она, тихо вскрикнув, рухнула на пол. Константин поставил на стол подсвечник и взялся за руки своей собеседницы.
– Спасибо, что поверили в меня, – прошептал он. – Теперь мне понадобится ещё кое-какая ваша помощь.
Он вытащил тело в зал, где на него с немым укором смотрели десятки пар фарфоровых кошачьих глаз. Достав из карманов куртки мел и ритуальный нож, он принялся чертить на полу фигуры.
Лену сильно тошнило, голова кружилась, словно кто-то хорошенько взболтал в черепной коробке её мозг. Она вспомнила, что где-то слышала, как это называли «болезнью переходов» – такое часто случается с непривычки после телепортации. Когда чувства пришли в норму, и перестало казаться, что кто-то обрабатывает кожу изнутри наждачной бумагой, Лена обнаружила, что лежит на полу в квартире своей наставницы. Остальных нигде не было видно, но она пришла в себя в коридоре, а в комнате горел свет. Опираясь на стену, она еле поднялась на ноги, и осторожно двинулась к приоткрытой двери.
На диване, придвинутом к открытому окну, лежала герцогиня. Лена видела лишь её левую руку, закинутую на спинку. Над Ив склонился Ярослав. Его руки находились в постоянном движении – судя по всему, он творил над ведьмой какие-то заклинания. От свежего воздуха в голове у девушки прояснилось ещё больше, и она шагнула вперёд. Заметив её, Ярослав коротко мотнул головой, запрещая приближаться.
– Нет, пусть подойдёт, – послышался глухой, еле слышный голос герцогини.
Лена перевела взгляд на мага. Подумав немного, тот кивнул.
Юная ведьма обошла диван и замерла. Некогда прекрасная герцогиня сейчас сильно изменилась – кожа была серой, покрытой морщинами, рыжие волосы и глаза, в которых раньше светилась жизнь, потускнели. Казалось, силы стремительно покидали её тело.
– Что случилось? – прошептала ученица ведьмы.
– Посмотри, – предложила Ив, грустно взглянув на неё.
Эфирное зрение стёрло цвета окружающего мира, но теперь Лена могла видеть прозрачный зелёный осколок, застрявший в груди наставницы. Казалось, он пульсирует, с каждым биением вытягивая энергию живого тела.
– Что это? – девушка повернулась к магу.
– Я и сам толком не знаю, – признался тот. – Это… нечто… стремительно убивает её. Мне очень жаль, я пытаюсь хоть что-то сделать, так что не отвлекай меня.
Губы Ив тронула слабая улыбка.
– Хотя мы оба знаем, что твои усилия не помогут. Я всю свою жизнь бежала от этой мысли, но мой час пришёл. Похоже, пора, наконец, помирать.
Ярослав промолчал, продолжая делать пассы.
– Не реви, – строго сказала герцогиня, видя, что в глазах её ученицы появились слёзы. – Я всегда учила тебя быть сильной и преодолевать все трудности на пути. После моей смерти наступит лишь новый этап, но ты справишься с этим. Тебе должно хватить воли и таланта. Вот, возьми это, – ведьма протянула ученице свой перстень. – С ним я отдам тебе часть своей силы, но всего остального ты должна будешь добиться сама. Или с помощью тех, кто согласиться тебе помочь. А теперь оставь меня, я сделала для тебя всё, что могла.
Герцогиня махнула рукой, и Лена вновь не смогла её ослушаться. Дверь за ней закрылась.
– Зачем ты прогнала её? Она любит тебя.
Герцогиня вздохнула.
– Я знаю это. Но я её – нет. Всю жизнь врала себе, думая об этом чувстве. Теперь уже можно быть откровенной. И я не уверена, что действительно знаю, что это вообще такое. А впрочем, я просто хочу, чтобы девочка запомнила меня сильной, ведь я не смогу притворяться больше, когда придёт боль. Я стану не великой и могущественной герцогиней, а обычной женщиной, которой очень больно и страшно.
Ярослав задумался, но когда открыл рот, чтобы ответить, Ив перебила его:
– Молчи. Я не хочу ничего слышать. Как ни странно, я хочу умереть в тишине и одиночестве.
Ведьма закрыла глаза. Ярослав продолжал творить заклинания, пытаясь понять, что ранило Ив, и как ей можно помочь, но не продвинулся ни в одном из этих начинаний. Наконец, он понял, что больше не чувствует её. Ведьма погрузилась в глубочайший транс, чтобы сбежать от охватившего её отчаяния. Маг посидел с Ив ещё некоторое время, глядя, как последние капли жизни падают через край, пока, наконец, сосуд её тела не опустел. Тогда Ярослав поднялся на ноги и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
