Поэтому внутри сейчас боролись скупость и лень. Вторая победила. В конце концов, джинсы были не последними, и можно было пожертвовать их мусоропроводу.
Заглянув в комнату и взяв свежую одежду, Игорь прошлепал в сторону душа.
Карину он не стеснялся, тем более, что за последнее время и из-за дополнительных нагрузок обзавелся неплохим прессом.
– Все хорошо.
Закончив с водными процедурами и перестав ощущать себя чем-то средним между лешим и свиньей, Ионов заглянул на кухню и подошел к Насте, с интересом понаблюдав, как ловко та орудует большим ножом, нарезая овощи для салата.
– Ты сегодня не видела Саломею или Войну?
Вот скажи кто-нибудь полтора года назад, что он будет разыскивать Рыцарей с намерением просто поговорить и уточнять местоположение мортов придется у собственной сестры… ох и от души бы Ионов врезал этому фантазеру по зубам!
Настя задумалась и перевязала туго скрученный на затылке узел, чтобы поправить выбившиеся пряди. С минуту девочка вспоминала, словно медленно перебирала весь сегодняшний день по кусочкам, пытаясь отыскать нужное. Затем просветлела лицом.
– Видела, – кивнула Настя, – Саломея заглядывала с утра на кухню и сообщила, что будет у Лада. И если на тренировке произойдет что-то непредвиденное, чтобы ты сразу шел туда, даже адрес оставила.
– Ты останешься на ужин? – Карина домыла окно и довольно полюбовалась результатом.
– Нет, извините, пойду к ним.
– У вас с Саломеей все в порядке?
Игорь нахмурился.
Что-то в словах сестры насторожило его… сама постановка вопроса. Почему у него что-то должно было быть не в порядке с Саломеей? Не с Войной, не со всеми мортами, а именно с Меей? И почему «у вас», а не «у тебя»?
Мысль, почти развитая паранойей Ионова во что-то монструозное, поджала хвост и убралась вглубь сознания. Он потрепал Настю по волосам, рассмеялся, когда она недовольно насупилась и принялась поправлять прическу.
– Да вроде нормально, – невнимательно ответил Игорь, уже сосредоточившись на адресе Лада, по которому собрался направиться. – Поговорили ночью. Правда, эти ее непонятные предложения…
Тут Ионов запнулся, решив, что не стоит девчонкам знать про идею Рыцарей сделать из Игоря нового Воронцова. Поэтому, так и не закончив фразу, он махнул рукой и, привычно ссутулившись, поспешил к дому Лада – делиться новостями и домыслами.
Карина и Настя проводили парня странными взглядами. Пожалуй, если бы Игорь догадывался, насколько двусмысленно (в свете некоторых самостоятельных измышлений девушек) прозвучит его реплика, он бы предпочел сразу и без вопросов занять должность Владыки… да хоть кого угодно! – лишь бы не подкидывать новой пищи в и без того пылающий костер девичьего воображения.
– Бедная Саломея! – всплеснула руками Настя. – Наверное, ей было так сложно признаться, а братик даже не понял!
– Да-а, – согласилась Карина, заново протирая окно. – Сколько я знаю Игоря – у него всегда были проблемы с пониманием намеков.
Девушки переглянулись. Если Ионов не хочет замечать очевидного, надо ему в этом помочь.
Гнева привлек громкий спор.
Вычленив из общего гула голосов тонкие и гневные выкрики Юдифь (одной из подчиненных Смерти), он скривился, но все же свернул на шум. От скуки. И совсем чуть-чуть от интереса. Обычно споры в Крыле Ворона сопровождались взрывами, вспышками данумов и лязгом сталкивающихся клинков. Сейчас слышны были только голоса, будто бы спорящие разом потеряли силу, что было маловероятно… Как вариант: рядом присутствовал Смерть, но тогда он вряд ли бы вообще допустил подобную ситуацию.
Поэтому, за неимением других дел, Гнев решил исследовать сей невероятный феномен – спор без драки. И если что, эту самую драку организовать. Дабы не нарушать традиций.
Спорили Фобос, Юдифь, Голод и малознакомая мервь из последней экспериментальной выборки Воронцова, с которой Александр так и не успел закончить. Так что данная особь, кажется, мужского пола, так и застыла на переломе, не успев эволюционировать до человекообразного вида, но обретя некоторые особенности и способности мортов. Зато мервь осталась в живых, чем была весьма ошарашена и, быстро сориентировавшись, растворилась в бесчисленных переходах дворца, чтобы не попасться на глаза никому лишнему и не стать пушечным мясом.
Зато, теперь смекнув, что ни убивать, ни жрать ее не будут, вернулась и предложила помощь. Смерть и Саломея переглянулись и заняли «добровольца» мелкими поручениями «подай-принеси». Тот не возражал.
Судя по отдельным репликам, на этот раз Фобос попросила его добыть из мира живых зеркало. Дабы украсить покои Владыки. Намерение было благое, но, как это обычно случается у мервей, привело не туда, куда планировалось изначально. Ибо Юдифь, оценив удобство и крайнюю полезность «яблока раздора», решила особо не мудрствовать и забрать зеркало к себе и к подруге Есфирь, обосновав, что мужчины не любят себя разглядывать, и Владыка только рассердится, увидев подобную деталь интерьера в своих покоях. Для убедительности она приводила в пример Воронцова, которого такие мелочи не волновали.
Голод, видимо, так же как и Гнев, проходил мимо и решил, что без его участия спор не станет полноценным. Ни на чьей стороне он не выступал, внятно сформулировать свою позицию не мог, но явно надеялся, что скоро чьи-нибудь нервы не выдержат, и его приложат чем-то тяжелым (например, трехэтажной матерной конструкцией). И именно это послужит началом драки. На его несчастье, самоубийцы в Крыле Ворона давно перевелись, а потому Голода вежливо, хоть и несколько нервно, игнорировали.
Огорченная Фобос, категорически не переносящая конфликтные ситуации, пыталась настоять на своем, доказывая, что «Игорь не такой, ему понравится!». Гнев раздраженно потер еще не сошедший до конца шрам. Почему-то каждый раз, когда девчонка начинала восхищаться новым Владыкой, морт испытывал стойкое желание смотаться в мир живых, быстро закопать этого парня в землю на глубину трех-четырех метров, а потом развести руками (всеми четырьмя, появляющимися у него в дануме) и сказать, что так и было.
К сожалению, Владыка им действительно требовался.
Был просто необходим.
Гнев даже не пытался спорить с очевидным. Более того, считал, что чем быстрее мальчишка займет свое место и объяснит нерилам, что, заметив морта, не обязательно кричать караул и применять данум, тем быстрее у самого Гнева появится возможность взять реванш у девчонки с хопешами и хорошенько ее повозить лицом по асфальту. Чтобы теперь уже она, а не Гнев, повалялась месяц-другой, зализывая раны.
А потом можно и по новому кругу...
Скучать явно не придется.
Но мысли о мальчишке все равно раздражали. Хотя бы потому, что именно из-за него убили Беса. Вот с этим смириться Гнев пока не мог.
Безымянная мервь, обликом напоминающая какую-то мелкую птицу, была согласна с Фобос. Хотя бы потому, что не хотелось тащиться за очередным зеркалом, если это приватизирует себе Юдифь.
Когда Гнев приблизился, спор достиг развязки. Окончательно растерянная и расстроенная Фобос, которую постоянно перебивал недобро скалящийся Голод, жалобно всхлипнула. Еще секунда, и коридор бы огласил громкий плач, но в этот момент Гнев подхватил девчонку и посадил к себе на плечи. За последние месяцы это стало привычным. Не душить наглую мелочь, не выстреливать в нее силовыми шарами, а подхватывать под мышки и поднимать вверх, чтобы Фобос было удобнее устраиваться на плечах высоченного Гнева, уверенно хватать его за волосы или уши (тут уж как придется) и забывать про все свои детские страхи.
…Когда он только очнулся, со злостью и недоумением осознав, что не умер, рядом была Фобос. Несмотря на то, что он сделал с ней, морта все равно выхаживала Гнева. И на всю ругань и угрозы прибить надоедливую мелочь, как только к нему вернутся силы, грустно улыбалась. «Теперь ты почти понимаешь» – говорила она. Гнев почему-то вспоминал Беса. Злился еще больше, но не мог поднять на Фобос руку даже в запале.
И действительно начинал понимать.
– Довели? – недобро прищурился морт.
Юдифь стушевалась и попыталась спрятаться за Голода. Тому прятаться было не за кем, поэтому он перестал скалиться. Хоть раньше по силе они с Гневом были примерно равны, Голоду досталось гораздо сильнее: того сначала несколько раз приложил Ионов, затем морт умудрился напороться и на седого инквизитора, и на текхент. Так что, когда Гнев очухался, понял, что ему еще повезло. А Голод до сих пор восстанавливался и о прежних возможностях старался не вспоминать. Как уже предупредили Саломея и Смерть, какое-то время наблюдавшие за переменой в силе морта, тот рисковал навсегда остаться на уровне обычной мерви, так и не вернув прежнюю форму.
– Оно как-то само получилось… – робко пробормотала Юдифь, пытаясь бочком пробраться из коридора.
– Если теперь «оно» и само извинится, так уж и быть, посчитаем, что инцидент исчерпан, – предложил Гнев, чувствуя, как к покоям приближается Саломея – данум третьей из Рыцарей сложно было не заметить. – Стекляшку оставьте. Владыка сам решит, нужна она ему или нет.
Фобос довольно засмеялась, разглядывая недавних оппонентов с высоты роста Гнева. Тот машинально поддержал девчонку ладонью, чтобы она на радостях не упала, и невнимательно выслушал быстрые извинения Юдифь.
Когда в конце коридора появились Саломея и Война, худой мир был восстановлен.
В руках морта бережно несла серый, почти прозрачный меч, словно сотканный из песка и пыли самой Нереальности. Рыжий поглядывал на лезвие с некоторым беспокойством.
– Фобос, прекращая свои игры, – строго приказала Саломея девчонке, и та неохотно покивала, после чего Рыцарь обратилась к Гневу, протянув ему странное оружие. – Это сила Нера, она поможет Владыке держать себя под контролем и без блока главы инквизиции. Каждый из Рыцарей должен поместить часть своего данума в лезвие. Чем больше силы наберем, тем больше шансов на успех. К тому же, так Владыка сможет нас чувствовать и контролировать, что даст ему дополнительные гарантии. Мы с Войной уже закончили. Проследи, чтобы все, кто сейчас находятся в Крыле Ворона, узнали об этом.
Гнев, убедившись, что Фобос уже сосредоточилась на лезвии, окружив его душной завесой своего данума, кивнул.
– Сейчас отнесем его Смерти, пусть займется этим, только мелкая закончит. Там у вас все в порядке?
Рыжий фыркнул и ответил вместо Саломеи:
– Не считая того, что Ионов не хочет быть Владыкой? Все отлично!
– Это не окончательное решение. Мы сможем убедить его, – равнодушно уточнила морта и с сомнением посмотрела на зеркало. Потом заглянула в покои Владыки, догадываясь, что ничего хорошего там не увидит – во вкусах смертных юношей мерви разбирались плохо, а потому старались каждый на свой лад.
– Как знаешь. Тогда посмотри, что эти идиоты тут «натворили», а мы пока займемся делом. Да, Фоби?
Морта согласно закивала головой и, ухватившись за длинные волосы Гнева, поехала на нем в сторону покоев Смерти. За ними потащилась Юдифь, предчувствуя головомойку от своего начальства и смех Есфирь.
– Придурки, – Война тоже заглянул в «покои Владыки» и решил, что на месте Ионова он бы десять раз подумал, надо ли ему это…
Саломея безучастно повела плечами. Она смотрела в зеркало, отражающее ее и кусок стены, с которой сливалась форма морты.
– Они стараются, – медленно проговорила Мея, наблюдая за своим двойником, будто бы Саломея по ту сторону отражения в любой момент могла встать и уйти в глубины зеркального Крыла Ворона. – Даже Голод старается. Это не просто – идти против своей природы. Мы были созданы для иного, и новый Владыка – наш шанс.
– Против природы не надо ходить. С ней надо договариваться! – глубокомысленно изрек Война и, встав рядом с Саломеей, скорчил своему отражению рожу. – Мне вот природа говорит, что я давно не пытался вытрясти из тебя пыль. Но я же не посылаю инстинкты, которые так любит ругать Фобос, на… далеко, в общем? Просто обещаю надрать тебе зад чуть позже.
Саломея скосила глаза.
– У людей это называется не «обещать», а тешить себя несбыточными мечтами.
Рыжий скорчил еще одну рожу, после чего показал отражению Меи неприличный жест. То обладало выдержкой своего оригинала и на провокацию не поддалось, сохранив полное равнодушие.
– Ты же обещала! – почти жалобно протянул Война, почему-то продолжая вглядываться глубины зеркального мира. – Хотя бы разомнемся. Я данум полностью уже вечность не отпускал.
Саломея едва обозначила улыбку и сдержанно заметила.
– А как же договор с природой?
– Иди ты! – Война поставил точку, показав отражению язык, и уже собрался уйти – поискать кого-нибудь более драчливого и сговорчивого, как вдруг выдал: – Знаешь, Мея, а Ионов похож на него!
Как обычно, упоминание Владыки подействовало на морту волшебным образом. Она сосредоточилась на словах рыжего и даже повернулась к нему, пытаясь уловить мысль.
– Что?
– Зеркало. Ионов похож на зеркало.
Саломея посмотрела на Войну так, будто серьезно усомнилась в его вменяемости.
– Сама посмотри, – морт снова скорчил рожу, показав зубы, будто бы хотел вцепиться в деревянную раму и погрызть ее. Отражение не замедлило повторить за рыжим маневр.
– Ты ему оскал, и он тебе. Не пытается разобраться. Раз напал – значит, враг: надо отразить удар и тоже напасть.
Война на секунду задумался.
– А если вдруг перестанешь скалиться, – лыба у него не то чтобы получилась особо доброй, но смотрелась лучше прежней гримасы, – то и он тоже отступит. Может, где-то внутри и будет сомневаться, но уже перестанет считать тебя врагом.
Саломея перевела равнодушный взгляд на свое отражение:
– Тебе нужно меньше общаться с Синицыной, – сделала она вывод, – тоже начинаешь говорить странно.
Война оскорблено фыркнул и в более понятной форме объяснил Саломее, куда та может пойти со своими советами.
Ионов добрел до Лада, когда сумерки прочно завладели сонным районом. Оранжевый свет фонарей покрывал узкую улицу ровными пятнами, оставляя между ними промежутки темноты. Игорю нравилось наблюдать, как медленно прорисовывались на асфальте очертания его тени тонкими, едва заметными штрихами, а следом, за несколько шагов насыщались густой черной краской. Но стоило пройти центр очередного пятна, как цвет снова начинал таять. Словно бы удлиняясь, тень утекала в прореху, скапливаясь за границей света.
Со всех сторон за парнем внимательно наблюдали дома, словно молчаливые охранники, сопровождающие его до квартиры Лада. Кое-где за плотным пологом штор можно было заметить силуэты людей. Самых обычных. Они никогда не умели видеть Грань и слышать мервей. Не умирали от рук чокнутого ученого. И самое удивительное, эти люди не чувствовали своей ущербности и даже не подозревали о ней. И вряд ли они бы поняли сомнения Игоря и его проблемы.
Остановившись под дверью нужной квартиры, Ионов еще раз глянул на оставленную ему бумажку с адресом. Вроде он нашел все правильно, но нажимать звонок и проверять, тут ли живет нерил, не хотелось. Даже несмотря на то, что Лад, как выяснилось, вовсе не был предателем, и вообще весьма помог Игорю, парень все равно того недолюбливал. С сомнением переступив с ноги на ногу, Ионов подумал, что морты и так рано или поздно вернулись бы к нему в дом… а к Ладу нельзя было зайти просто так – можно только зайти и влипнуть в очередные неприятности.
Заглянув в комнату и взяв свежую одежду, Игорь прошлепал в сторону душа.
Карину он не стеснялся, тем более, что за последнее время и из-за дополнительных нагрузок обзавелся неплохим прессом.
– Все хорошо.
Закончив с водными процедурами и перестав ощущать себя чем-то средним между лешим и свиньей, Ионов заглянул на кухню и подошел к Насте, с интересом понаблюдав, как ловко та орудует большим ножом, нарезая овощи для салата.
– Ты сегодня не видела Саломею или Войну?
Вот скажи кто-нибудь полтора года назад, что он будет разыскивать Рыцарей с намерением просто поговорить и уточнять местоположение мортов придется у собственной сестры… ох и от души бы Ионов врезал этому фантазеру по зубам!
Настя задумалась и перевязала туго скрученный на затылке узел, чтобы поправить выбившиеся пряди. С минуту девочка вспоминала, словно медленно перебирала весь сегодняшний день по кусочкам, пытаясь отыскать нужное. Затем просветлела лицом.
– Видела, – кивнула Настя, – Саломея заглядывала с утра на кухню и сообщила, что будет у Лада. И если на тренировке произойдет что-то непредвиденное, чтобы ты сразу шел туда, даже адрес оставила.
– Ты останешься на ужин? – Карина домыла окно и довольно полюбовалась результатом.
– Нет, извините, пойду к ним.
– У вас с Саломеей все в порядке?
Игорь нахмурился.
Что-то в словах сестры насторожило его… сама постановка вопроса. Почему у него что-то должно было быть не в порядке с Саломеей? Не с Войной, не со всеми мортами, а именно с Меей? И почему «у вас», а не «у тебя»?
Мысль, почти развитая паранойей Ионова во что-то монструозное, поджала хвост и убралась вглубь сознания. Он потрепал Настю по волосам, рассмеялся, когда она недовольно насупилась и принялась поправлять прическу.
– Да вроде нормально, – невнимательно ответил Игорь, уже сосредоточившись на адресе Лада, по которому собрался направиться. – Поговорили ночью. Правда, эти ее непонятные предложения…
Тут Ионов запнулся, решив, что не стоит девчонкам знать про идею Рыцарей сделать из Игоря нового Воронцова. Поэтому, так и не закончив фразу, он махнул рукой и, привычно ссутулившись, поспешил к дому Лада – делиться новостями и домыслами.
Карина и Настя проводили парня странными взглядами. Пожалуй, если бы Игорь догадывался, насколько двусмысленно (в свете некоторых самостоятельных измышлений девушек) прозвучит его реплика, он бы предпочел сразу и без вопросов занять должность Владыки… да хоть кого угодно! – лишь бы не подкидывать новой пищи в и без того пылающий костер девичьего воображения.
– Бедная Саломея! – всплеснула руками Настя. – Наверное, ей было так сложно признаться, а братик даже не понял!
– Да-а, – согласилась Карина, заново протирая окно. – Сколько я знаю Игоря – у него всегда были проблемы с пониманием намеков.
Девушки переглянулись. Если Ионов не хочет замечать очевидного, надо ему в этом помочь.
***
Гнева привлек громкий спор.
Вычленив из общего гула голосов тонкие и гневные выкрики Юдифь (одной из подчиненных Смерти), он скривился, но все же свернул на шум. От скуки. И совсем чуть-чуть от интереса. Обычно споры в Крыле Ворона сопровождались взрывами, вспышками данумов и лязгом сталкивающихся клинков. Сейчас слышны были только голоса, будто бы спорящие разом потеряли силу, что было маловероятно… Как вариант: рядом присутствовал Смерть, но тогда он вряд ли бы вообще допустил подобную ситуацию.
Поэтому, за неимением других дел, Гнев решил исследовать сей невероятный феномен – спор без драки. И если что, эту самую драку организовать. Дабы не нарушать традиций.
Спорили Фобос, Юдифь, Голод и малознакомая мервь из последней экспериментальной выборки Воронцова, с которой Александр так и не успел закончить. Так что данная особь, кажется, мужского пола, так и застыла на переломе, не успев эволюционировать до человекообразного вида, но обретя некоторые особенности и способности мортов. Зато мервь осталась в живых, чем была весьма ошарашена и, быстро сориентировавшись, растворилась в бесчисленных переходах дворца, чтобы не попасться на глаза никому лишнему и не стать пушечным мясом.
Зато, теперь смекнув, что ни убивать, ни жрать ее не будут, вернулась и предложила помощь. Смерть и Саломея переглянулись и заняли «добровольца» мелкими поручениями «подай-принеси». Тот не возражал.
Судя по отдельным репликам, на этот раз Фобос попросила его добыть из мира живых зеркало. Дабы украсить покои Владыки. Намерение было благое, но, как это обычно случается у мервей, привело не туда, куда планировалось изначально. Ибо Юдифь, оценив удобство и крайнюю полезность «яблока раздора», решила особо не мудрствовать и забрать зеркало к себе и к подруге Есфирь, обосновав, что мужчины не любят себя разглядывать, и Владыка только рассердится, увидев подобную деталь интерьера в своих покоях. Для убедительности она приводила в пример Воронцова, которого такие мелочи не волновали.
Голод, видимо, так же как и Гнев, проходил мимо и решил, что без его участия спор не станет полноценным. Ни на чьей стороне он не выступал, внятно сформулировать свою позицию не мог, но явно надеялся, что скоро чьи-нибудь нервы не выдержат, и его приложат чем-то тяжелым (например, трехэтажной матерной конструкцией). И именно это послужит началом драки. На его несчастье, самоубийцы в Крыле Ворона давно перевелись, а потому Голода вежливо, хоть и несколько нервно, игнорировали.
Огорченная Фобос, категорически не переносящая конфликтные ситуации, пыталась настоять на своем, доказывая, что «Игорь не такой, ему понравится!». Гнев раздраженно потер еще не сошедший до конца шрам. Почему-то каждый раз, когда девчонка начинала восхищаться новым Владыкой, морт испытывал стойкое желание смотаться в мир живых, быстро закопать этого парня в землю на глубину трех-четырех метров, а потом развести руками (всеми четырьмя, появляющимися у него в дануме) и сказать, что так и было.
К сожалению, Владыка им действительно требовался.
Был просто необходим.
Гнев даже не пытался спорить с очевидным. Более того, считал, что чем быстрее мальчишка займет свое место и объяснит нерилам, что, заметив морта, не обязательно кричать караул и применять данум, тем быстрее у самого Гнева появится возможность взять реванш у девчонки с хопешами и хорошенько ее повозить лицом по асфальту. Чтобы теперь уже она, а не Гнев, повалялась месяц-другой, зализывая раны.
А потом можно и по новому кругу...
Скучать явно не придется.
Но мысли о мальчишке все равно раздражали. Хотя бы потому, что именно из-за него убили Беса. Вот с этим смириться Гнев пока не мог.
Безымянная мервь, обликом напоминающая какую-то мелкую птицу, была согласна с Фобос. Хотя бы потому, что не хотелось тащиться за очередным зеркалом, если это приватизирует себе Юдифь.
Когда Гнев приблизился, спор достиг развязки. Окончательно растерянная и расстроенная Фобос, которую постоянно перебивал недобро скалящийся Голод, жалобно всхлипнула. Еще секунда, и коридор бы огласил громкий плач, но в этот момент Гнев подхватил девчонку и посадил к себе на плечи. За последние месяцы это стало привычным. Не душить наглую мелочь, не выстреливать в нее силовыми шарами, а подхватывать под мышки и поднимать вверх, чтобы Фобос было удобнее устраиваться на плечах высоченного Гнева, уверенно хватать его за волосы или уши (тут уж как придется) и забывать про все свои детские страхи.
…Когда он только очнулся, со злостью и недоумением осознав, что не умер, рядом была Фобос. Несмотря на то, что он сделал с ней, морта все равно выхаживала Гнева. И на всю ругань и угрозы прибить надоедливую мелочь, как только к нему вернутся силы, грустно улыбалась. «Теперь ты почти понимаешь» – говорила она. Гнев почему-то вспоминал Беса. Злился еще больше, но не мог поднять на Фобос руку даже в запале.
И действительно начинал понимать.
– Довели? – недобро прищурился морт.
Юдифь стушевалась и попыталась спрятаться за Голода. Тому прятаться было не за кем, поэтому он перестал скалиться. Хоть раньше по силе они с Гневом были примерно равны, Голоду досталось гораздо сильнее: того сначала несколько раз приложил Ионов, затем морт умудрился напороться и на седого инквизитора, и на текхент. Так что, когда Гнев очухался, понял, что ему еще повезло. А Голод до сих пор восстанавливался и о прежних возможностях старался не вспоминать. Как уже предупредили Саломея и Смерть, какое-то время наблюдавшие за переменой в силе морта, тот рисковал навсегда остаться на уровне обычной мерви, так и не вернув прежнюю форму.
– Оно как-то само получилось… – робко пробормотала Юдифь, пытаясь бочком пробраться из коридора.
– Если теперь «оно» и само извинится, так уж и быть, посчитаем, что инцидент исчерпан, – предложил Гнев, чувствуя, как к покоям приближается Саломея – данум третьей из Рыцарей сложно было не заметить. – Стекляшку оставьте. Владыка сам решит, нужна она ему или нет.
Фобос довольно засмеялась, разглядывая недавних оппонентов с высоты роста Гнева. Тот машинально поддержал девчонку ладонью, чтобы она на радостях не упала, и невнимательно выслушал быстрые извинения Юдифь.
Когда в конце коридора появились Саломея и Война, худой мир был восстановлен.
В руках морта бережно несла серый, почти прозрачный меч, словно сотканный из песка и пыли самой Нереальности. Рыжий поглядывал на лезвие с некоторым беспокойством.
– Фобос, прекращая свои игры, – строго приказала Саломея девчонке, и та неохотно покивала, после чего Рыцарь обратилась к Гневу, протянув ему странное оружие. – Это сила Нера, она поможет Владыке держать себя под контролем и без блока главы инквизиции. Каждый из Рыцарей должен поместить часть своего данума в лезвие. Чем больше силы наберем, тем больше шансов на успех. К тому же, так Владыка сможет нас чувствовать и контролировать, что даст ему дополнительные гарантии. Мы с Войной уже закончили. Проследи, чтобы все, кто сейчас находятся в Крыле Ворона, узнали об этом.
Гнев, убедившись, что Фобос уже сосредоточилась на лезвии, окружив его душной завесой своего данума, кивнул.
– Сейчас отнесем его Смерти, пусть займется этим, только мелкая закончит. Там у вас все в порядке?
Рыжий фыркнул и ответил вместо Саломеи:
– Не считая того, что Ионов не хочет быть Владыкой? Все отлично!
– Это не окончательное решение. Мы сможем убедить его, – равнодушно уточнила морта и с сомнением посмотрела на зеркало. Потом заглянула в покои Владыки, догадываясь, что ничего хорошего там не увидит – во вкусах смертных юношей мерви разбирались плохо, а потому старались каждый на свой лад.
– Как знаешь. Тогда посмотри, что эти идиоты тут «натворили», а мы пока займемся делом. Да, Фоби?
Морта согласно закивала головой и, ухватившись за длинные волосы Гнева, поехала на нем в сторону покоев Смерти. За ними потащилась Юдифь, предчувствуя головомойку от своего начальства и смех Есфирь.
– Придурки, – Война тоже заглянул в «покои Владыки» и решил, что на месте Ионова он бы десять раз подумал, надо ли ему это…
Саломея безучастно повела плечами. Она смотрела в зеркало, отражающее ее и кусок стены, с которой сливалась форма морты.
– Они стараются, – медленно проговорила Мея, наблюдая за своим двойником, будто бы Саломея по ту сторону отражения в любой момент могла встать и уйти в глубины зеркального Крыла Ворона. – Даже Голод старается. Это не просто – идти против своей природы. Мы были созданы для иного, и новый Владыка – наш шанс.
– Против природы не надо ходить. С ней надо договариваться! – глубокомысленно изрек Война и, встав рядом с Саломеей, скорчил своему отражению рожу. – Мне вот природа говорит, что я давно не пытался вытрясти из тебя пыль. Но я же не посылаю инстинкты, которые так любит ругать Фобос, на… далеко, в общем? Просто обещаю надрать тебе зад чуть позже.
Саломея скосила глаза.
– У людей это называется не «обещать», а тешить себя несбыточными мечтами.
Рыжий скорчил еще одну рожу, после чего показал отражению Меи неприличный жест. То обладало выдержкой своего оригинала и на провокацию не поддалось, сохранив полное равнодушие.
– Ты же обещала! – почти жалобно протянул Война, почему-то продолжая вглядываться глубины зеркального мира. – Хотя бы разомнемся. Я данум полностью уже вечность не отпускал.
Саломея едва обозначила улыбку и сдержанно заметила.
– А как же договор с природой?
– Иди ты! – Война поставил точку, показав отражению язык, и уже собрался уйти – поискать кого-нибудь более драчливого и сговорчивого, как вдруг выдал: – Знаешь, Мея, а Ионов похож на него!
Как обычно, упоминание Владыки подействовало на морту волшебным образом. Она сосредоточилась на словах рыжего и даже повернулась к нему, пытаясь уловить мысль.
– Что?
– Зеркало. Ионов похож на зеркало.
Саломея посмотрела на Войну так, будто серьезно усомнилась в его вменяемости.
– Сама посмотри, – морт снова скорчил рожу, показав зубы, будто бы хотел вцепиться в деревянную раму и погрызть ее. Отражение не замедлило повторить за рыжим маневр.
– Ты ему оскал, и он тебе. Не пытается разобраться. Раз напал – значит, враг: надо отразить удар и тоже напасть.
Война на секунду задумался.
– А если вдруг перестанешь скалиться, – лыба у него не то чтобы получилась особо доброй, но смотрелась лучше прежней гримасы, – то и он тоже отступит. Может, где-то внутри и будет сомневаться, но уже перестанет считать тебя врагом.
Саломея перевела равнодушный взгляд на свое отражение:
– Тебе нужно меньше общаться с Синицыной, – сделала она вывод, – тоже начинаешь говорить странно.
Война оскорблено фыркнул и в более понятной форме объяснил Саломее, куда та может пойти со своими советами.
***
Ионов добрел до Лада, когда сумерки прочно завладели сонным районом. Оранжевый свет фонарей покрывал узкую улицу ровными пятнами, оставляя между ними промежутки темноты. Игорю нравилось наблюдать, как медленно прорисовывались на асфальте очертания его тени тонкими, едва заметными штрихами, а следом, за несколько шагов насыщались густой черной краской. Но стоило пройти центр очередного пятна, как цвет снова начинал таять. Словно бы удлиняясь, тень утекала в прореху, скапливаясь за границей света.
Со всех сторон за парнем внимательно наблюдали дома, словно молчаливые охранники, сопровождающие его до квартиры Лада. Кое-где за плотным пологом штор можно было заметить силуэты людей. Самых обычных. Они никогда не умели видеть Грань и слышать мервей. Не умирали от рук чокнутого ученого. И самое удивительное, эти люди не чувствовали своей ущербности и даже не подозревали о ней. И вряд ли они бы поняли сомнения Игоря и его проблемы.
Остановившись под дверью нужной квартиры, Ионов еще раз глянул на оставленную ему бумажку с адресом. Вроде он нашел все правильно, но нажимать звонок и проверять, тут ли живет нерил, не хотелось. Даже несмотря на то, что Лад, как выяснилось, вовсе не был предателем, и вообще весьма помог Игорю, парень все равно того недолюбливал. С сомнением переступив с ноги на ногу, Ионов подумал, что морты и так рано или поздно вернулись бы к нему в дом… а к Ладу нельзя было зайти просто так – можно только зайти и влипнуть в очередные неприятности.
