- В каком ещё вопросе? – возмутилась она. – Ох, как же мне надоело это шоу.
- Неудачника! Это много времени не займёт. Тем более, насколько я помню, ты любишь опаздывать. Мы всегда опаздывали. Это продуманный ход, да? Привлечь к себе больше внимания.
- Я помну новое платье. Восемьсот евро…
- О! Поверь, оно не стоит таких денег, если, конечно, к нему не прилагалось бриллиантовое колье. Платье ты наверняка купила на распродаже. Но всем будешь говорить, что в фирменном итальянском магазине. Я тебя знаю. Присядь.
- Что ты там ещё придумал?
- Возьми смартфон и позвони своей подруге, Светлане Васильевне, и спроси, что она думает о моих книгах на самом деле?
- На самом деле или в самом деле? А ты сам не можешь? Она ведь твой издатель.
- Звони! - протягивая смартфон Клавдии, потребовал Максим. – И включи громкую связь, чтобы я мог слышать её речь. Без громкой связи, разумеется, ты подашь всё иносказательно. И скажи ей, что меня нет дома. Она будет более откровенна.
- Что за цирк? Думаешь, кругом обман, заговор? Ты хороший писатель, поверь мне. Много работаешь. Всемирная слава к тебе придёт. Жди…
- Звони! – резко оборвал её Максим.
- Хорошо, хорошо. Уже звоню. Не надо так волноваться. Она, без сомнения, удивится такому глупому вопросу: что ты думаешь, Светлана, о книгах Максима на самом деле? Бред, да и только. Как будто это… «На самом деле», она…
- Звони! Если кому я и доверяю теперь, то это – только ей. Ты, голубушка, вышла из моего доверия.
Клавдия взяла телефон и нажала на имя «Светлана». После третьего вызова та ответила. Клавдия тихим голосом начала странный, по её мнению, разговор с издателем Максима:
- Алло! Светлана? Это Клавдия. Надеюсь, дела в издательстве – самом крутом издательстве на юге России – идут отлично?
- Клавдия, начни с главного. У меня через десять минут встреча с новым автором. Так что, извини. Я слушаю.
- Ясно, - Клавдия вздохнула, как бы подчёркивая своим глубоким вздохом, что разговор ей совсем не по душе, и начала:
- Светлана, скажи, пожалуйста, что ты думаешь о книгах Максима на самом деле? Хороши ли они так, как их хвалят? Ну… Например, о книге «Возвращение домой». Нашего автора нет дома. Он уехал на встречу.
Максим сделал серьёзный вид, словно решалась его судьба – судьба творческого человека, написавшего восемь книг и сомневающегося в том, что они, скажем так, - достойные литературные творения, которые будут издаваться и после его смерти. Все творческие люди думают об этом. И это – правда.
Тем временем, разговор двух подруг, некогда бывших коллегами, продолжался.
- Хм! Странный вопрос, Клавдия. Не находишь? Ты что, новую книгу вычитываешь? Он уже закончил её? И как она?
- Закончил. Я начну вычитывать её завтра. Он уедет в Калугу на неделю, вот в тишине я её и вычитаю, и, разумеется, сделаю свою работу на «пять». Что скажешь?
- И всё-таки странный вопрос… У вас там всё хорошо? Вы, грешным делом, не поссорились?
- Нет, нет. Хочу знать твоё профессиональное мнение. Что ты думаешь как читатель…
- Я ведь писала на них рецензии в «Литературном обозрении». Вспомни о них.
- Светлана, ты издатель и понимаешь, о чём я спрашиваю. Ответь по-честному, как на духу. Прошу тебя.
Максим сосредоточился и кивнул Клавдии головой: мол, всё идёт как надо. Продолжай в том же духе.
- А что ты сама, Клавдия, думаешь о его книгах на самом деле? А? Подожди, где-то появилась разгромная критическая статья о его капитане Крутове? Я что-то пропустила?
- Никакой статьи нет. Я одна в доме. Можешь говорить откровенно. Всё сказанное тобой останется между нами.
- И всё же не могу понять причину твоего вопроса. Его что-то беспокоит?.. Что сказать? Я издаю его книги уже восемь лет. Книги хорошо раскупаются в книжных магазинах, в интернет-магазинах… Для издательства это главное. Бестселлеры отлично продаются.
- Ты говоришь как издатель. Переходи на литературный язык. Ты ведь – редактор. На достоинства…
- Ладно. Книги, безусловно, могли бы быть интеллектуальнее. Порой «чувство меры» подводит…
У Максима ёкнуло в груди. После этих слов ему стало ясно, что он прав, считая себя неудачником. Он хотел было встать и уйти, но Клавдия движением руки остановила его, тихо сказав:
- Дослушай до конца, раз уж заварил эту кашу.
Но и она, услышав слова, произнесённые Светланой: «могли бы быть интеллектуальнее», вдруг почувствовала свою вину. Она сделала глубокий вдох.
- Любую книгу, написанную им, - продолжала издатель, не подозревая, что тот, о ком она говорит, сидит рядом с Клавдией и всё слышит, - можно было дошлифовать до шедевра. Просто над каждой книгой нужно было ещё поработать. Максим пишет быстро. Поразительно! Закончив очередной роман, он принимается за другой. Так заведено у больших писателей. Они боятся, как мне кажется, что именно после книги, которую они завершают, начнётся творческий кризис, из которого им уже не выбраться. Примеров в литературе достаточно. К таким людям, я думаю, и относится наш писатель. Может, причина в другом?
- Вернёмся к книгам, Светлана.
- То, что они не стали шедеврами, лучшими романами, есть и твоя вина, Клавдия. Да,да!
- Моя? – удивилась Клавдия и с чувством вины посмотрела на Максима, жалея, что остановила его, когда он хотел уйти.
- Именно… Ты могла уделять больше внимания корректировке и редактированию текстов. Но тебя стали интересовать балы, приёмы, юбилеи… куда больше, нежели работа. Словом, тусовки разных калибров. Мы это заметили. Когда ты работала в издательстве, ты была нарасхват. Вспомни, большинство начинающих авторов хотело, чтобы их книгами занималась ты. Только ты. Ждали месяцами, когда ты освободишься. Помнишь те времена? Ты была лучшей во всём Ростове. Любила своё дело. Жила им. Разумеется, я как издатель заинтересована в сильных текстах. Сейчас присылают такие рукописи, с которыми работать - только время тратить. В основном фэнтези, ужасы, космическая фантастика и прочая чушь! Но читатели обожают эти жанры. Ты бралась за самые слабые тексты и практически переписывала книги заново. И мы после твоих правок смело публиковали книгу. Ты обожала свою работу. Потом, познакомившись с Максимом и, думаю, увидев в нём очень перспективного автора, с которым можно работать по-настоящему, переехала к нему, и вы стали жить вместе. Не знаю твоих истинных намерений... Возможно, тогда у тебя перед глазами и замаячили приёмы, званые ужины и прочее. Максим к тому времени издал свою первую книгу. И такой бриллиант, как ты, ему был просто необходим. Да и мы были рады этому, полагая: вот теперь Максим вырастет до небес, как писатель, разумеется. От таких, как ты, многое зависит, Клавдия, а именно: будет ли книга обычной – не лучше и не хуже других, или ты превратишь её в бестселлер. Да ты это и сама знаешь. И, помимо всего прочего, я стала замечать после выхода третьей книги, что некоторые предложения можно было «довести до совершенства», как говорил о музыкальных произведениях Моцарт. Но ты их не доводила. Видимо, думала: и так неплохо. Но неплохо - и не хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?
Клавдия засуетилась. Теперь уже она намекнула Максиму на то, что, мол, нужно прекращать этот разговор. Разговор, обличавший её, унижающий. Но Максим погрозил ей пальцем. Она показала на часы, намекая на то, что уже опаздывает на приём.
Светлана продолжала:
- Он доверяет тебе безгранично, красавчик наш, зная, что в своём деле ты – лучшая. И, принимаясь за новый триллер, был спокоен, думая, что ты выполнишь свою работу как должно. Постепенно ты стала превращаться в светскую львицу, и эта роль стала нравиться тебе куда больше предложений, запятых, двоеточий и вводных слов. И ты начала относиться к текстам не профессионально. Без души. И терять свой дар – дар зажигать звёзды. Тебе, дорогая моя, надо было это понять, когда я вернула тебе на доработку четвёртую книгу. Максим этого не знает, но мы-то знаем…
Максим стиснул зубы. Встал, прошёлся по комнате, взглянул в окно. Он был в ярости от услышанного.
- Светлана продолжала отвечать на вопрос подруги:
- В том, моя дорогая, что ни одна книга Максима не дотянула до шедевра, - твоя вина. Если бы он вовремя понял, что тебя перестала интересовать, увлекать его работа, он бы сделал выводы. Я его отлично знаю. Ты понимаешь, о чём я? Конечно. Я уверена: книга «Возвращение домой» получила бы национальную премию, если бы ты вложила в неё душу. Разумеется, он ждёт, как и любой другой автор, результатов… И я как его издатель присутствовала бы на её вручении и говорила речь перед камерами всей страны. Да и реклама издательству не помешает. Ты лишила его премии, а меня – рекламы. Мы ведь платим тебе хорошую зарплату, Клавдия. Любой корректор, да и редактор позавидует. Он привык к славе. Вспомни, он в юные годы был настолько известен, как пианист, до такой степени востребован публикой, что привык быть в центре внимания. Ему рукоплескали полные залы консерваторий и филармоний Москвы, Питера, Красноярска, Парижа, Вены… Его безупречному исполнению Бетховена, Шопена, Листа, Баха. Технике игры. Он окончил консерваторию во Владивостоке. Отец всё сделал, чтобы развить его талант в музыке до совершенства, чего не совершила ты в его книгах. Но, на удивление всем, в двадцать лет он стал пробовать себя в литературе. И знаешь, я думаю, исполняя произведения великих композиторов, он понял: слава композитора куда значительнее славы исполнителя. Вот и решил стать писателем. Я сделала сравнение. Но от писательства он ещё не получил такой славы, как от исполнительства. Вот и задумался. Посчитал себя неудачником. И ещё: если бы у вас были дети, не могу понять, почему ты не хочешь заводить детей, Максим от радости точно бы написал свой лучший роман. Он ведь так любит детей. Они стали бы наследниками его архива. И, возможно, с большой долей вероятности, в будущем какое-нибудь солидное издательство сделало бы предложение на продажу авторских прав вашему внуку или внучке, чтобы довести их до шедевров и перепродать какой-нибудь киностудии. Получился бы отличный сериал про капитана Крутова. К твоему сведению, каждую книгу о Гарри Потере корректировали и редактировали по году. Каждую… А ты приносишь рукопись книги Максима, состоящую из четырёхсот страниц, через две недели. Рукопись кричит: «Доработай меня! Сделай свою работу!» Такие дела, подруга. Извини за резкость. Но, если честно, давно хотела сказать тебе это сама. Значит, он дописал продолжение? Отлично! Он помнит, что у него контракт со мной ещё на две книги?
- Помнит. Но хочет послать всё и всех к чёрту! Уехать в сторону моря и забиться в какую-нибудь дыру, чтобы никого не слышать и не видеть. И написать там политический роман.
- Понимаю его. Мы ведь были с ним почти… Извини, Клавдия… Только пусть сообщит о своём месте нахождения, на всякий случай. Политический роман, говоришь? Хм! Кто же его будет публиковать?
После слов «мы ведь были с ним почти…» в Клавдии проснулась ревность. Она даже удивилась, что подруга напомнила ей об отношениях с Максимом, поэтому и заподозрила: «Хочет съездить к нему…»
Светлана продолжала:
- Уединение пойдёт ему на пользу. Пускай побудет наедине со своей душой. Она подскажет ему, что делать, как дальше жить. Мой тебе совет, Клавдия: хочешь удержать такого красавца, к тому же, замечательного человека, - роди ему ребёнка.
- Светлана, извини, что оторвала тебя от дел, но… Клянусь, не ожидала услышать такое…
- Ты спросила – я ответила. На этот раз – честно. Всё! Привет нашему автору. Клавдия, а может, он тебе сказал, что чувствует себя неудачником?
- Поэтому и позвонила.
- О! Это серьёзно. После стольких лет упорного труда… Не получится ли с литературой так же, как с музыкой?
- Не знаю, - глядя виновато в глаза Максиму, ответила подруга.
- В одном я не сомневаюсь ни на минуту: он очень талантлив. Кстати, вы идёте на приём к Синицыным?
- Я иду. Вернее, поеду на своей машине. А Максим… Ему всё надоело…
- Мне тоже. Извинись перед Александром и Варенькой за меня. Скажи, много работы. Привет Максиму.
Клавдия выключила смартфон и положила его в сумочку.
Максим встал, посмотрел на Клавдию и махнул рукой.
- Ты куда, милый? – тихо произнесла Клавдия, разочарованная ответом подруги.
- В кабинет! Теперь мне всё ясно. Ты… Ты…
- Ладно. Но ты неправильно всё понял…
Поездка в Калугу на встречу с читателями
Будильник звонил и звонил, но Максим не просыпался. Наконец сквозь сон он услышал мелодию будильника. Он открыл глаза и почувствовал головную боль. Вздохнув, Максим произнёс: «Здравствуй, новый день! Сегодняшний день будет лучше вчерашнего, ибо так создана жизнь».
Прежде, чем встать с постели, он произносил эти слова, словно молитву, каждый день. И верил в них.
Он встал, покрутил головой вправо, влево и решил, что ему нужно сходить на массаж. У большинства творческих людей диагноз один: шейный остеохондроз. Так сказала Виктория Андреевна. А он не был у неё уже месяц, дописывал книгу, и он решил: когда вернётся из Калуги, тогда и сходит к ней на массаж.
Взглянув на часы, он пошёл в кухню, выпил таблетку цитрамона (этот препарат помогал ему справиться с головной болью) и направился в ванную комнату. Принял тёплый душ, побрился, почистил зубы и вышел из ванной комнаты.
«Так, - произнес он, - в порядок я себя привёл, теперь… Где мой костюм?»
Он прошёл в гардеробную комнату и увидел висящий на вешалке чёрный костюм, синюю рубашку и такого же цвета галстук.
«Отлично! Клавдия всё приготовила. Так… Головная боль стала проходить. Она права: скандалы – это болезни».
Подойдя к окну, он увидел, что за воротами его ждёт такси. Максим начал быстро одеваться. Вдруг он вспомнил о подарках племянникам. Поиски подарков не принесли результатов. Он начал нервничать. Наконец он решил позвонить Клавдии. Она ответила на пятый вызов:
- Да, дорогой. Ты уже на пути к вокзалу?
- Клавдия, где подарки малышам? Ты ведь их купила?
- Посмотри в моей комнате, в шкафу.
- Подарков там нет!
- Святые угодники! Все утята, котята, медвежата и мышата в моей машине, в багажнике. Извини, совсем забыла про них. Если хочешь, я привезу их на вокзал.
- Нет! Я что-нибудь придумаю. Продолжай развлекаться.
- Зря ты не пошёл со мной. Познакомился бы с издателем из Финляндии. Он…
- И каким же образом я повёз бы в поезде целый зоопарк? Что это за подарки такие? В прошлый раз мы уже дарили этот набор… Заканчиваю разговор. Такси ждёт.
- Счастливой дороги, дорогой. Не забудь взять книги для продажи.
- Уже забыл. Спасибо, что напомнила.
- Ты не обижаешься на меня? «Сегодняшний день будет лучше, чем вчерашний…» - твоя молитва.
- Это не молитва, - сказал Максим и выключил телефон.
Максим закрыл дом. Покормил псов, захлопнул калитку и сел в такси. Таксист погрузил коробки с книгами в багажник и повёз пассажира на вокзал.
В Калуге
Поезд из Москвы прибыл в Калугу по расписанию. Максим вышел из вагона номер семь и стал искать грузчика. Увидев мужчину с тележкой, он окликнул его. Тот подвёз тележку и погрузил пять коробок с книгами на тележку.
«К выходу, пожалуйста», - попросил Максим и пошёл следом за грузчиком. Пройдя контроль, он вышел на привокзальную площадь. Осмотревшись, он не увидел среди встречающих младшего брата.
- Неудачника! Это много времени не займёт. Тем более, насколько я помню, ты любишь опаздывать. Мы всегда опаздывали. Это продуманный ход, да? Привлечь к себе больше внимания.
- Я помну новое платье. Восемьсот евро…
- О! Поверь, оно не стоит таких денег, если, конечно, к нему не прилагалось бриллиантовое колье. Платье ты наверняка купила на распродаже. Но всем будешь говорить, что в фирменном итальянском магазине. Я тебя знаю. Присядь.
- Что ты там ещё придумал?
- Возьми смартфон и позвони своей подруге, Светлане Васильевне, и спроси, что она думает о моих книгах на самом деле?
- На самом деле или в самом деле? А ты сам не можешь? Она ведь твой издатель.
- Звони! - протягивая смартфон Клавдии, потребовал Максим. – И включи громкую связь, чтобы я мог слышать её речь. Без громкой связи, разумеется, ты подашь всё иносказательно. И скажи ей, что меня нет дома. Она будет более откровенна.
- Что за цирк? Думаешь, кругом обман, заговор? Ты хороший писатель, поверь мне. Много работаешь. Всемирная слава к тебе придёт. Жди…
- Звони! – резко оборвал её Максим.
- Хорошо, хорошо. Уже звоню. Не надо так волноваться. Она, без сомнения, удивится такому глупому вопросу: что ты думаешь, Светлана, о книгах Максима на самом деле? Бред, да и только. Как будто это… «На самом деле», она…
- Звони! Если кому я и доверяю теперь, то это – только ей. Ты, голубушка, вышла из моего доверия.
Клавдия взяла телефон и нажала на имя «Светлана». После третьего вызова та ответила. Клавдия тихим голосом начала странный, по её мнению, разговор с издателем Максима:
- Алло! Светлана? Это Клавдия. Надеюсь, дела в издательстве – самом крутом издательстве на юге России – идут отлично?
- Клавдия, начни с главного. У меня через десять минут встреча с новым автором. Так что, извини. Я слушаю.
- Ясно, - Клавдия вздохнула, как бы подчёркивая своим глубоким вздохом, что разговор ей совсем не по душе, и начала:
- Светлана, скажи, пожалуйста, что ты думаешь о книгах Максима на самом деле? Хороши ли они так, как их хвалят? Ну… Например, о книге «Возвращение домой». Нашего автора нет дома. Он уехал на встречу.
Максим сделал серьёзный вид, словно решалась его судьба – судьба творческого человека, написавшего восемь книг и сомневающегося в том, что они, скажем так, - достойные литературные творения, которые будут издаваться и после его смерти. Все творческие люди думают об этом. И это – правда.
Тем временем, разговор двух подруг, некогда бывших коллегами, продолжался.
- Хм! Странный вопрос, Клавдия. Не находишь? Ты что, новую книгу вычитываешь? Он уже закончил её? И как она?
- Закончил. Я начну вычитывать её завтра. Он уедет в Калугу на неделю, вот в тишине я её и вычитаю, и, разумеется, сделаю свою работу на «пять». Что скажешь?
- И всё-таки странный вопрос… У вас там всё хорошо? Вы, грешным делом, не поссорились?
- Нет, нет. Хочу знать твоё профессиональное мнение. Что ты думаешь как читатель…
- Я ведь писала на них рецензии в «Литературном обозрении». Вспомни о них.
- Светлана, ты издатель и понимаешь, о чём я спрашиваю. Ответь по-честному, как на духу. Прошу тебя.
Максим сосредоточился и кивнул Клавдии головой: мол, всё идёт как надо. Продолжай в том же духе.
- А что ты сама, Клавдия, думаешь о его книгах на самом деле? А? Подожди, где-то появилась разгромная критическая статья о его капитане Крутове? Я что-то пропустила?
- Никакой статьи нет. Я одна в доме. Можешь говорить откровенно. Всё сказанное тобой останется между нами.
- И всё же не могу понять причину твоего вопроса. Его что-то беспокоит?.. Что сказать? Я издаю его книги уже восемь лет. Книги хорошо раскупаются в книжных магазинах, в интернет-магазинах… Для издательства это главное. Бестселлеры отлично продаются.
- Ты говоришь как издатель. Переходи на литературный язык. Ты ведь – редактор. На достоинства…
- Ладно. Книги, безусловно, могли бы быть интеллектуальнее. Порой «чувство меры» подводит…
У Максима ёкнуло в груди. После этих слов ему стало ясно, что он прав, считая себя неудачником. Он хотел было встать и уйти, но Клавдия движением руки остановила его, тихо сказав:
- Дослушай до конца, раз уж заварил эту кашу.
Но и она, услышав слова, произнесённые Светланой: «могли бы быть интеллектуальнее», вдруг почувствовала свою вину. Она сделала глубокий вдох.
- Любую книгу, написанную им, - продолжала издатель, не подозревая, что тот, о ком она говорит, сидит рядом с Клавдией и всё слышит, - можно было дошлифовать до шедевра. Просто над каждой книгой нужно было ещё поработать. Максим пишет быстро. Поразительно! Закончив очередной роман, он принимается за другой. Так заведено у больших писателей. Они боятся, как мне кажется, что именно после книги, которую они завершают, начнётся творческий кризис, из которого им уже не выбраться. Примеров в литературе достаточно. К таким людям, я думаю, и относится наш писатель. Может, причина в другом?
- Вернёмся к книгам, Светлана.
- То, что они не стали шедеврами, лучшими романами, есть и твоя вина, Клавдия. Да,да!
- Моя? – удивилась Клавдия и с чувством вины посмотрела на Максима, жалея, что остановила его, когда он хотел уйти.
- Именно… Ты могла уделять больше внимания корректировке и редактированию текстов. Но тебя стали интересовать балы, приёмы, юбилеи… куда больше, нежели работа. Словом, тусовки разных калибров. Мы это заметили. Когда ты работала в издательстве, ты была нарасхват. Вспомни, большинство начинающих авторов хотело, чтобы их книгами занималась ты. Только ты. Ждали месяцами, когда ты освободишься. Помнишь те времена? Ты была лучшей во всём Ростове. Любила своё дело. Жила им. Разумеется, я как издатель заинтересована в сильных текстах. Сейчас присылают такие рукописи, с которыми работать - только время тратить. В основном фэнтези, ужасы, космическая фантастика и прочая чушь! Но читатели обожают эти жанры. Ты бралась за самые слабые тексты и практически переписывала книги заново. И мы после твоих правок смело публиковали книгу. Ты обожала свою работу. Потом, познакомившись с Максимом и, думаю, увидев в нём очень перспективного автора, с которым можно работать по-настоящему, переехала к нему, и вы стали жить вместе. Не знаю твоих истинных намерений... Возможно, тогда у тебя перед глазами и замаячили приёмы, званые ужины и прочее. Максим к тому времени издал свою первую книгу. И такой бриллиант, как ты, ему был просто необходим. Да и мы были рады этому, полагая: вот теперь Максим вырастет до небес, как писатель, разумеется. От таких, как ты, многое зависит, Клавдия, а именно: будет ли книга обычной – не лучше и не хуже других, или ты превратишь её в бестселлер. Да ты это и сама знаешь. И, помимо всего прочего, я стала замечать после выхода третьей книги, что некоторые предложения можно было «довести до совершенства», как говорил о музыкальных произведениях Моцарт. Но ты их не доводила. Видимо, думала: и так неплохо. Но неплохо - и не хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?
Клавдия засуетилась. Теперь уже она намекнула Максиму на то, что, мол, нужно прекращать этот разговор. Разговор, обличавший её, унижающий. Но Максим погрозил ей пальцем. Она показала на часы, намекая на то, что уже опаздывает на приём.
Светлана продолжала:
- Он доверяет тебе безгранично, красавчик наш, зная, что в своём деле ты – лучшая. И, принимаясь за новый триллер, был спокоен, думая, что ты выполнишь свою работу как должно. Постепенно ты стала превращаться в светскую львицу, и эта роль стала нравиться тебе куда больше предложений, запятых, двоеточий и вводных слов. И ты начала относиться к текстам не профессионально. Без души. И терять свой дар – дар зажигать звёзды. Тебе, дорогая моя, надо было это понять, когда я вернула тебе на доработку четвёртую книгу. Максим этого не знает, но мы-то знаем…
Максим стиснул зубы. Встал, прошёлся по комнате, взглянул в окно. Он был в ярости от услышанного.
- Светлана продолжала отвечать на вопрос подруги:
- В том, моя дорогая, что ни одна книга Максима не дотянула до шедевра, - твоя вина. Если бы он вовремя понял, что тебя перестала интересовать, увлекать его работа, он бы сделал выводы. Я его отлично знаю. Ты понимаешь, о чём я? Конечно. Я уверена: книга «Возвращение домой» получила бы национальную премию, если бы ты вложила в неё душу. Разумеется, он ждёт, как и любой другой автор, результатов… И я как его издатель присутствовала бы на её вручении и говорила речь перед камерами всей страны. Да и реклама издательству не помешает. Ты лишила его премии, а меня – рекламы. Мы ведь платим тебе хорошую зарплату, Клавдия. Любой корректор, да и редактор позавидует. Он привык к славе. Вспомни, он в юные годы был настолько известен, как пианист, до такой степени востребован публикой, что привык быть в центре внимания. Ему рукоплескали полные залы консерваторий и филармоний Москвы, Питера, Красноярска, Парижа, Вены… Его безупречному исполнению Бетховена, Шопена, Листа, Баха. Технике игры. Он окончил консерваторию во Владивостоке. Отец всё сделал, чтобы развить его талант в музыке до совершенства, чего не совершила ты в его книгах. Но, на удивление всем, в двадцать лет он стал пробовать себя в литературе. И знаешь, я думаю, исполняя произведения великих композиторов, он понял: слава композитора куда значительнее славы исполнителя. Вот и решил стать писателем. Я сделала сравнение. Но от писательства он ещё не получил такой славы, как от исполнительства. Вот и задумался. Посчитал себя неудачником. И ещё: если бы у вас были дети, не могу понять, почему ты не хочешь заводить детей, Максим от радости точно бы написал свой лучший роман. Он ведь так любит детей. Они стали бы наследниками его архива. И, возможно, с большой долей вероятности, в будущем какое-нибудь солидное издательство сделало бы предложение на продажу авторских прав вашему внуку или внучке, чтобы довести их до шедевров и перепродать какой-нибудь киностудии. Получился бы отличный сериал про капитана Крутова. К твоему сведению, каждую книгу о Гарри Потере корректировали и редактировали по году. Каждую… А ты приносишь рукопись книги Максима, состоящую из четырёхсот страниц, через две недели. Рукопись кричит: «Доработай меня! Сделай свою работу!» Такие дела, подруга. Извини за резкость. Но, если честно, давно хотела сказать тебе это сама. Значит, он дописал продолжение? Отлично! Он помнит, что у него контракт со мной ещё на две книги?
- Помнит. Но хочет послать всё и всех к чёрту! Уехать в сторону моря и забиться в какую-нибудь дыру, чтобы никого не слышать и не видеть. И написать там политический роман.
- Понимаю его. Мы ведь были с ним почти… Извини, Клавдия… Только пусть сообщит о своём месте нахождения, на всякий случай. Политический роман, говоришь? Хм! Кто же его будет публиковать?
После слов «мы ведь были с ним почти…» в Клавдии проснулась ревность. Она даже удивилась, что подруга напомнила ей об отношениях с Максимом, поэтому и заподозрила: «Хочет съездить к нему…»
Светлана продолжала:
- Уединение пойдёт ему на пользу. Пускай побудет наедине со своей душой. Она подскажет ему, что делать, как дальше жить. Мой тебе совет, Клавдия: хочешь удержать такого красавца, к тому же, замечательного человека, - роди ему ребёнка.
- Светлана, извини, что оторвала тебя от дел, но… Клянусь, не ожидала услышать такое…
- Ты спросила – я ответила. На этот раз – честно. Всё! Привет нашему автору. Клавдия, а может, он тебе сказал, что чувствует себя неудачником?
- Поэтому и позвонила.
- О! Это серьёзно. После стольких лет упорного труда… Не получится ли с литературой так же, как с музыкой?
- Не знаю, - глядя виновато в глаза Максиму, ответила подруга.
- В одном я не сомневаюсь ни на минуту: он очень талантлив. Кстати, вы идёте на приём к Синицыным?
- Я иду. Вернее, поеду на своей машине. А Максим… Ему всё надоело…
- Мне тоже. Извинись перед Александром и Варенькой за меня. Скажи, много работы. Привет Максиму.
Клавдия выключила смартфон и положила его в сумочку.
Максим встал, посмотрел на Клавдию и махнул рукой.
- Ты куда, милый? – тихо произнесла Клавдия, разочарованная ответом подруги.
- В кабинет! Теперь мне всё ясно. Ты… Ты…
- Ладно. Но ты неправильно всё понял…
Поездка в Калугу на встречу с читателями
Будильник звонил и звонил, но Максим не просыпался. Наконец сквозь сон он услышал мелодию будильника. Он открыл глаза и почувствовал головную боль. Вздохнув, Максим произнёс: «Здравствуй, новый день! Сегодняшний день будет лучше вчерашнего, ибо так создана жизнь».
Прежде, чем встать с постели, он произносил эти слова, словно молитву, каждый день. И верил в них.
Он встал, покрутил головой вправо, влево и решил, что ему нужно сходить на массаж. У большинства творческих людей диагноз один: шейный остеохондроз. Так сказала Виктория Андреевна. А он не был у неё уже месяц, дописывал книгу, и он решил: когда вернётся из Калуги, тогда и сходит к ней на массаж.
Взглянув на часы, он пошёл в кухню, выпил таблетку цитрамона (этот препарат помогал ему справиться с головной болью) и направился в ванную комнату. Принял тёплый душ, побрился, почистил зубы и вышел из ванной комнаты.
«Так, - произнес он, - в порядок я себя привёл, теперь… Где мой костюм?»
Он прошёл в гардеробную комнату и увидел висящий на вешалке чёрный костюм, синюю рубашку и такого же цвета галстук.
«Отлично! Клавдия всё приготовила. Так… Головная боль стала проходить. Она права: скандалы – это болезни».
Подойдя к окну, он увидел, что за воротами его ждёт такси. Максим начал быстро одеваться. Вдруг он вспомнил о подарках племянникам. Поиски подарков не принесли результатов. Он начал нервничать. Наконец он решил позвонить Клавдии. Она ответила на пятый вызов:
- Да, дорогой. Ты уже на пути к вокзалу?
- Клавдия, где подарки малышам? Ты ведь их купила?
- Посмотри в моей комнате, в шкафу.
- Подарков там нет!
- Святые угодники! Все утята, котята, медвежата и мышата в моей машине, в багажнике. Извини, совсем забыла про них. Если хочешь, я привезу их на вокзал.
- Нет! Я что-нибудь придумаю. Продолжай развлекаться.
- Зря ты не пошёл со мной. Познакомился бы с издателем из Финляндии. Он…
- И каким же образом я повёз бы в поезде целый зоопарк? Что это за подарки такие? В прошлый раз мы уже дарили этот набор… Заканчиваю разговор. Такси ждёт.
- Счастливой дороги, дорогой. Не забудь взять книги для продажи.
- Уже забыл. Спасибо, что напомнила.
- Ты не обижаешься на меня? «Сегодняшний день будет лучше, чем вчерашний…» - твоя молитва.
- Это не молитва, - сказал Максим и выключил телефон.
Максим закрыл дом. Покормил псов, захлопнул калитку и сел в такси. Таксист погрузил коробки с книгами в багажник и повёз пассажира на вокзал.
В Калуге
Поезд из Москвы прибыл в Калугу по расписанию. Максим вышел из вагона номер семь и стал искать грузчика. Увидев мужчину с тележкой, он окликнул его. Тот подвёз тележку и погрузил пять коробок с книгами на тележку.
«К выходу, пожалуйста», - попросил Максим и пошёл следом за грузчиком. Пройдя контроль, он вышел на привокзальную площадь. Осмотревшись, он не увидел среди встречающих младшего брата.
