В каждом негативном опыте есть позитивный результат. Андреев это знал. Но как трудно давалось понимание, что бюрократические рогатки в лоб не преодолеть. Казалось, чего проще выдать заверенные копии столь необходимые для расчистки участка?! Но оказывается их рассматривают на комиссии! Они, комиссии, состояли из начальников отделов и секторов. Михаил Ильич не знал, кто важнее и главнее, кто заслушивал, а кто докладывал. Для него все эти очень ответственные ЧИНОВНИКИ казались некоей крепостной стеной, а столы, за которыми они сидели, превращались в лабиринт, не имевшим выхода.
В следующей комнате среди прочих были люди, которые работали только с предприятиями недавнего Наркомата Обороны. Не помогла записка Ванникова с просьбой ускорить процесс. Уговорить чиновника выдать «приписное свидетельство» всех земель по заявке Андреева к Наркомату вооружений не получилось. Усталый по жизни столоначальник снизошел до пояснений:
- Вы, товарищ Андреев, не по государственному мыслите! У вас на руках типовой проект предприятия местной промышленности, согласно которому вы обязаны в феврале 1943 года обеспечить ввод в эксплуатацию завода с тремя цехами, вспомогательными службами и административным корпусом. Штатное расписание 180 человек, включая инженерно-технический состав, обслуживающий персонал и администрацию. Не очень большое вспомогательное производство. У вас же заключен договор на аренду земли, часть которой занимает действующий колхоз, другую зона отчуждения и прилегающие земли ветви Московской Окружной железной дороги. По совокупности они вдвое, если не втрое, перекрывают участок проекта. Не знаю, что вы с Ванниковом удумали, но вы должны понять, – ваши амбиции рушат государственное планирование развития тяжелого машиностроения!
От такого поворота мысли чиновника, от возмущения чинуши Михаил Ильич онемел. А тот продолжал декларировать с искренней верой в свою позицию и сознанием своей правоты: - Всем вам, директорам небольших предприятий, покоя не дает завод «Калибр»! Основанный на рубеже 31-32 года, он за восемь лет превратился из московского предприятия в союзное. И теперь «Калибр» - головное предприятие отрасли всей страны по производству точного измерительного инструмента! Вы ведь член Партии? – Андреев кивнул. – Стыдно, товарищ Андреев, за такую позицию. Не хорошо это!
Михаил Ильич молчал. Он пытался осознать такой взгляд на планирование в масштабах всей огромной страны, но согласиться с высказанным не спешил. Он больше верил чутью Бориса Львовича, чем чиновнику, следовавшему инструкции сверху. Так почему же Нарком отправил его сюда?! Он не изменил чернового плана на следующий день, хотя такая возможность у него была.
Вчера они с Борисом Львовичем многое не успели обсудить. Сначала выстрелы, потом следствие … Ванников, дав первичные показания, увез Тамару Григорьевну. Пока работала оперативная группа, всех, оказавшихся в комнате, даже Колесникова, развели по разным углам. На звонки отвечал один из оперативников. Был глубокий вечер, когда позвонил Борис Львович. Оперативник молча передал трубку следователю. По коротким ответам Голубева невозможно было понять, о чем идет речь. Потом следователь сказал, что Нарком поехал то ли к Берия, а может быть к Сталину, и сюда уже не вернется.
Утром за столом Тамары сидел один из помощников Ванникова. Не обладая тем удивительным чутьем хороших секретарей, согласно которому безошибочно определялось, кого пропустить в заветный кабинет, кого придержать, помощник отправил к Борису Львовичу и Андреева, и Голубева.
Ванников что-то быстро писал в своем именном блокноте. Аккуратно оторвал написанное и протянул Андрееву: - Возьмите, Михаил Ильич. Это дополнение к пакету документов. К сожалению, должен использовать вас как простого исполнителя. Но это только сегодня … Сами видите, опергруппа будет опрашивать тех сотрудников, которые могли заметить этого неизвестного террориста. Вашего секретаря будут опрашивать … Завтра подайте заявку в отдел кадров. Пусть начнут подбирать сотрудников … Езжайте!
Андреев вышел из задумчивости. Чиновник вещал. Значит он, Михаил Ильич, не пропустил ничего существенного. Декларирование прописных истин начинало утомлять. И Директор стал задавать конкретные вопросы, ответы записывал.
- Кто еще претендует на эти земли? – Пока заявок нет. Будут. – Что еще я должен знать по Земельному праву? - Налицо превышение всех параметров проекта ...- Я понял.
Михаил Ильич не дал свести диалог к выволочке, упивавшегося своей властью столоначальника. Андреев задавал вопрос за вопросом … Он вышел из Наркомата Земледелия, уставший, с головной болью, но получивший ответ на главный вопрос: - нужное заседание будет не раньше, чем через три месяца. И те ограничения, о которых говорил чиновник, вполне можно обойти, не нарушая закон.
Понятие кадастр в Советском земельном кодексе было введено только в 1977 году. За регистрацию земель, их землеустроение, определение границ, архивацию данных отвечал Наркомат Земледелия. «В соответствии с Земельным кодексом РСФСР 1922 г.3 4 землеустроительные действия выполнялись под общим наблюдением, руководством и контролем Народного Комиссариата Земледелия местными землеустроительными учреждениями, через уполномочиваемых на то землемеров-землеустроителей (ст. 178). Дела по землеустройству должны были производиться в следующей последовательности: 1) возбуждение землеустроительного дела; 2) подготовка землеустроительного дела, составление землеустроительного проекта и предъявление его участникам землеустройства; 3) утверждение проекта землеустройства землеустроительным учреждением и приведение его в исполнение с установлением на месте пограничных межевых знаков; 4) составление и выдача сторонам землеустроительных документов (ст. 179). Землеустроительные мероприятия проводились на основании ходатайств заинтересованных лиц или постановлений самих землеустроительных учреждений (ст. 180)»
За всеми событиями трудного утра Михаил Ильич совсем забыл о вызове на допрос. Он успел съездить к желчному старику, горному инженеру старой формации, профессору в отставке, существовавшему на небольшую пенсию и разъезжавшему по коммунальной квартире в инвалидной коляске.
Его постоянное брюзжание, не пугало улыбчивую молодайку. Под её рязанский говорок на столе быстро выставлялись чашки, тарелка с маковыми сушками, наконец водружен ведерный самовар и хозяйка вознамерилась разливать чай. Но водитель Юра мягко увлек молодую женщину на кухню, пообещав посмотреть подтекающий кран.
- С чем пожаловали, молодой человек? – спросил Старец Андреева. – Я к Вам, Агафий Никодимович, за консультацией и советом. Если сочтёте нужным их дать.
Два инженера проговорили почти час. О многом, но в основном о проблемах создания завода «с нуля». Некоторых тем они не касались по умолчанию …
В машине довольный разговором со стариком Андреев спросил водителя: - Юрий, о чём вы говорили на кухне? – Михаил Ильич, не моё это дело, только неправильно, не справедливо! – Что именно, Юра? Ничего, что я так запросто? – Нормально! У старика никого не осталось! Старший сын погиб в японскую, в 1905-м, второй в Брусиловском прорыве, а младший пропал без вести в гражданскую. Жена год назад умерла. Вот Агафий Никодимович и разрешил пожить в квартире переселенцам из-под Рязани. Только ничего хорошего не вышло. Бесцеремонные они. Представляете, щи в серебряном ведерке для шампанского варят! – Андреев расхохотался, - Ох, и темны у нас отдельные гегемоны! Придумаем, как ситуацию разрядить. Старик - великолепен! Удивительно ясная голова! 85, а соображает лучше иного молодого.
Юра, - почти без паузы Андреев спросил водителя, - давно вы трудитесь в гараже Наркомата Вооружений? – Юрий усмехнулся – Третий день. Вы первый, на кого я работаю. – Ощущение такое, что я Вас давно знаю. Как вы посмотрите на то, чтобы перейти в штат завода? Конечно, когда у завода появится собственный гараж?
Они быстро доехали до Наркомата, продолжали разговаривать о Юриной семье в его коридорах по дороге к Отделу кадров, где Юрий оставил заявление с просьбой прикрепить его на постоянной основе к Андрееву. Молодой человек скупо рассказывал о службе в Армии и участии в боевых действиях на Халкин-Голе. О ранении. Но его лицо озарялось улыбкой, когда он говорил о сестрах, отце и матери. Они решили пообедать и по дороге в буфет подхватили с собой Голубева.
За спокойной беседой, напряжение, не отпускавшее Андреева по после посещения Наркомзема, постепенно отступало. Он еще не вспомнил те первые слова террориста. Ему пока не хватило тишины и времени, чтобы обдумать информацию дня.
Директор будущего завода выбросил из головы все мысли, на время, пока насыщал желудок. «Думать вредно для пищеварения», - говаривала его матушка. И Михаил Ильич отдыхал рядом с приятными людьми в шумной столовой.
Дорогие друзья! Осталось несколько прод. Когда закончу раздел «Рояль в кустах», начну в качестве нового произведения продолжение истории молодых героев. Всё, что написано какое-то время будет доступно, потом отправлю на редактирование. Сообщу дополнительно. С уважением и пожеланием здоровья всем! ЕВ
В жизни часто случается, что загадки остаются неразгаданными в силу разных мелких, не связанных, на первый взгляд фактов. Голубев нравился Михаилу Ильичу. Он чувствовал в нем хорошего и честного специалиста: - качества, которые для Андреева были определяющими в постороннем человеке. Они разговаривали примерно полчаса о событиях вчерашнего вечера, закончившегося смертью человека. Михаил Ильич понимал, что, заставляя его, в который раз, вспоминать последовательность его передвижений, слова, сказанные и услышанные, Голубев «раскладывает» их по версиям, ищет ответ на вопрос, кто он, человек с табельным оружием и профессиональным пистолетом разведчиков. От мнения следователя сегодня зависели судьбы людей, оказавшихся вблизи места происшествия. От того, какой версии решит придерживаться Голубев, зависит, чьё ведомство будет продолжать работу по этому делу. Поэтому Михаил Ильич терпеливо ждал очередного вопроса следователя.
Но Архип Савельевич сумел удивить.
- Михаил Ильич, вы хорошо стреляете? – Ну, как сказать?! В цель попадаю, но по природе не стрелок. Снайперского дара нет. – Вы верите в такое природное умение?! – Верю. На фронте в ту войну убедился. Очень редкий дар. Обычно трудно понять, тренировками с детства развито умение или талант. А здесь мальчишка с Охты, из самой бедняцкой рабочей среды первый раз в жизни винтовку в руки взял. Свою «Мосинку» обхаживал, как девицу … На первых учебных стрельбах стопроцентное попадание по всем мишеням в десятку… Думали случайность, но нет. А почему вы спросили? – Как вы думаете, выстрел Тамары Григорьевны – случайность? – Андреев задумался, потом осторожно заметил, - Мне трудно судить. Слишком мало её знаю. Секретарь она толковый, очень сдержанный, … Нет, затрудняюсь ответить на вопрос.
Голубев помолчал и вернулся к допросу: – Жаль, что вы не можете вспомнить точные слова этого неизвестного. Прочтите и подпишите на каждой странице. – Да, все верно – «дядя, стерва, воровка.». – Спасибо. На сегодня всё. Не для протокола, расскажите об этом чудо-стрелке.
Рассказ Андреева
- Типично русская вполне детективная история. Может быть вы слышали имя замечательного русского изобретателя Евгения Львовича Коринфского? – Ответом был вопросительный взгляд следователя. - Жаль! История эта началась в конце Русско-японской войны, почти за 2 года до скоропостижной смерти Александра Степановича Попова. В стране по высочайшему позволению действовала немецкая фирма «Сименс и Гальске». Занимались они разработкой и внедрением телефонной связи. В 1904 году был заключен тройной договор между этой фирмой, немецкими предприятиями «Телефункен» и тремя русскими контрагентами. Среди них был и Александр Степанович. В тот момент никого не удивляло, что наши изобретатели «шли под немцев». Только так они могли реализовывать свои изобретения.
На одном из русских заводов «Сименс и Гальске» было организовано особое отделение по реализации изобретений Попова. Одним из них стало производство телеграфных станций по заказу Морского министерства. Но Попов умирает от инсульта на исходе 1905 года, не дожив трех лет до пятидесятилетия. Я тогда учился на первом курсе Электротехнического института Александра III, который возглавлял Александр Степанович. После смерти профессора отношения с немцами стали меняться.
Договор действовал еще четыре года и все изобретения Александра Степановича, запущенные в производство на «Русских заводах Сименса …», их дальнейшие модификации, все исследования в области беспроволочной связи делались русскими умами, но принадлежали немцам.
Фирма «Телефункен» вместе с акционерным обществом «Симменс и Гальске» получила огромный сбыт и доступ к дешевой рабочей силе в России. Парадокс в том, что продукцию собирали из германских деталей на паршивом оборудовании и отправляли к заказчику. Естественно, и прибыль стали получать предприятия этих фирм.
Попов много изобретал сам и участвовал в русских проектах в области беспроволочной связи. После его смерти «Телефункен» «наложил лапу» не только на те изобретения, что были прописаны в трехстороннем договоре, но и на совместные разработки Попова с другими учеными и изобретателями. У них не всё вышло, но эти манипуляции здорово затормозили развитие и реализацию русской инженерной мысли в этой области.
В 1910 году срок контракта «Телефункена» истекал. Вот здесь и начинается детектив. У Попова было много друзей и коллег, почитавших его гений, честность и смелость, но главными были друг, соратник и однокашник Попова Евгений Львович Коринфский и верный Попову Петр Николаевич Рыбкин, человек образованный и талантливый в инженерном отношении.
Еще при жизни Попова Коринфский перебрался в Кронштадт преподавателем в Минный офицерский класс. В этом заведении его руководитель Евгений Павлович Тверетинов в 1900 году создал первую в России радиомастерскую, куда и пригласил на должность заведующего Евгения Коринфского. А тот, в свою очередь, после смерти Попова, перетянул Рыбкина в Кронштадт под крыло генерал-майора по Адмиралтейству в отставке, но известного Николаю II, Тверетинова. Вот таким образом и организовалась независимая, а главное скрытая от немцев, исследовательская лаборатория. Учебная мастерская, но и только! Кому могло прийти в голову, что на учебных стендах мастерской, где офицеры его величества знакомились с параметрами станций, тестировались идеи двух русских изобретателей?
Евгений Львович Коринфский вместе с Петром Николаевичем Рыбкиным и Дмитрием Семеновичем Троицким открыли детекторный эффект еще при жизни Попова. Когереры стали непременной частью и раций, и телефонов. На самом деле неизвестно, кто изобрел первую полевую рацию. Те полевые рации, которые мы привыкли видеть в фильмах о войне, отечественного производства передавали шифрованные сигналы с помощью азбуки Морзе. Сотовая связь, которой мы привыкли пользоваться сегодня, одна из «пра - правнучек» первых когереров, способных передавать и принимать звуковые сигналы. Простите Автору это допущение.
В следующей комнате среди прочих были люди, которые работали только с предприятиями недавнего Наркомата Обороны. Не помогла записка Ванникова с просьбой ускорить процесс. Уговорить чиновника выдать «приписное свидетельство» всех земель по заявке Андреева к Наркомату вооружений не получилось. Усталый по жизни столоначальник снизошел до пояснений:
- Вы, товарищ Андреев, не по государственному мыслите! У вас на руках типовой проект предприятия местной промышленности, согласно которому вы обязаны в феврале 1943 года обеспечить ввод в эксплуатацию завода с тремя цехами, вспомогательными службами и административным корпусом. Штатное расписание 180 человек, включая инженерно-технический состав, обслуживающий персонал и администрацию. Не очень большое вспомогательное производство. У вас же заключен договор на аренду земли, часть которой занимает действующий колхоз, другую зона отчуждения и прилегающие земли ветви Московской Окружной железной дороги. По совокупности они вдвое, если не втрое, перекрывают участок проекта. Не знаю, что вы с Ванниковом удумали, но вы должны понять, – ваши амбиции рушат государственное планирование развития тяжелого машиностроения!
От такого поворота мысли чиновника, от возмущения чинуши Михаил Ильич онемел. А тот продолжал декларировать с искренней верой в свою позицию и сознанием своей правоты: - Всем вам, директорам небольших предприятий, покоя не дает завод «Калибр»! Основанный на рубеже 31-32 года, он за восемь лет превратился из московского предприятия в союзное. И теперь «Калибр» - головное предприятие отрасли всей страны по производству точного измерительного инструмента! Вы ведь член Партии? – Андреев кивнул. – Стыдно, товарищ Андреев, за такую позицию. Не хорошо это!
Михаил Ильич молчал. Он пытался осознать такой взгляд на планирование в масштабах всей огромной страны, но согласиться с высказанным не спешил. Он больше верил чутью Бориса Львовича, чем чиновнику, следовавшему инструкции сверху. Так почему же Нарком отправил его сюда?! Он не изменил чернового плана на следующий день, хотя такая возможность у него была.
Вчера они с Борисом Львовичем многое не успели обсудить. Сначала выстрелы, потом следствие … Ванников, дав первичные показания, увез Тамару Григорьевну. Пока работала оперативная группа, всех, оказавшихся в комнате, даже Колесникова, развели по разным углам. На звонки отвечал один из оперативников. Был глубокий вечер, когда позвонил Борис Львович. Оперативник молча передал трубку следователю. По коротким ответам Голубева невозможно было понять, о чем идет речь. Потом следователь сказал, что Нарком поехал то ли к Берия, а может быть к Сталину, и сюда уже не вернется.
Утром за столом Тамары сидел один из помощников Ванникова. Не обладая тем удивительным чутьем хороших секретарей, согласно которому безошибочно определялось, кого пропустить в заветный кабинет, кого придержать, помощник отправил к Борису Львовичу и Андреева, и Голубева.
Ванников что-то быстро писал в своем именном блокноте. Аккуратно оторвал написанное и протянул Андрееву: - Возьмите, Михаил Ильич. Это дополнение к пакету документов. К сожалению, должен использовать вас как простого исполнителя. Но это только сегодня … Сами видите, опергруппа будет опрашивать тех сотрудников, которые могли заметить этого неизвестного террориста. Вашего секретаря будут опрашивать … Завтра подайте заявку в отдел кадров. Пусть начнут подбирать сотрудников … Езжайте!
Андреев вышел из задумчивости. Чиновник вещал. Значит он, Михаил Ильич, не пропустил ничего существенного. Декларирование прописных истин начинало утомлять. И Директор стал задавать конкретные вопросы, ответы записывал.
- Кто еще претендует на эти земли? – Пока заявок нет. Будут. – Что еще я должен знать по Земельному праву? - Налицо превышение всех параметров проекта ...- Я понял.
Михаил Ильич не дал свести диалог к выволочке, упивавшегося своей властью столоначальника. Андреев задавал вопрос за вопросом … Он вышел из Наркомата Земледелия, уставший, с головной болью, но получивший ответ на главный вопрос: - нужное заседание будет не раньше, чем через три месяца. И те ограничения, о которых говорил чиновник, вполне можно обойти, не нарушая закон.
Понятие кадастр в Советском земельном кодексе было введено только в 1977 году. За регистрацию земель, их землеустроение, определение границ, архивацию данных отвечал Наркомат Земледелия. «В соответствии с Земельным кодексом РСФСР 1922 г.3 4 землеустроительные действия выполнялись под общим наблюдением, руководством и контролем Народного Комиссариата Земледелия местными землеустроительными учреждениями, через уполномочиваемых на то землемеров-землеустроителей (ст. 178). Дела по землеустройству должны были производиться в следующей последовательности: 1) возбуждение землеустроительного дела; 2) подготовка землеустроительного дела, составление землеустроительного проекта и предъявление его участникам землеустройства; 3) утверждение проекта землеустройства землеустроительным учреждением и приведение его в исполнение с установлением на месте пограничных межевых знаков; 4) составление и выдача сторонам землеустроительных документов (ст. 179). Землеустроительные мероприятия проводились на основании ходатайств заинтересованных лиц или постановлений самих землеустроительных учреждений (ст. 180)»
За всеми событиями трудного утра Михаил Ильич совсем забыл о вызове на допрос. Он успел съездить к желчному старику, горному инженеру старой формации, профессору в отставке, существовавшему на небольшую пенсию и разъезжавшему по коммунальной квартире в инвалидной коляске.
Его постоянное брюзжание, не пугало улыбчивую молодайку. Под её рязанский говорок на столе быстро выставлялись чашки, тарелка с маковыми сушками, наконец водружен ведерный самовар и хозяйка вознамерилась разливать чай. Но водитель Юра мягко увлек молодую женщину на кухню, пообещав посмотреть подтекающий кран.
- С чем пожаловали, молодой человек? – спросил Старец Андреева. – Я к Вам, Агафий Никодимович, за консультацией и советом. Если сочтёте нужным их дать.
Два инженера проговорили почти час. О многом, но в основном о проблемах создания завода «с нуля». Некоторых тем они не касались по умолчанию …
В машине довольный разговором со стариком Андреев спросил водителя: - Юрий, о чём вы говорили на кухне? – Михаил Ильич, не моё это дело, только неправильно, не справедливо! – Что именно, Юра? Ничего, что я так запросто? – Нормально! У старика никого не осталось! Старший сын погиб в японскую, в 1905-м, второй в Брусиловском прорыве, а младший пропал без вести в гражданскую. Жена год назад умерла. Вот Агафий Никодимович и разрешил пожить в квартире переселенцам из-под Рязани. Только ничего хорошего не вышло. Бесцеремонные они. Представляете, щи в серебряном ведерке для шампанского варят! – Андреев расхохотался, - Ох, и темны у нас отдельные гегемоны! Придумаем, как ситуацию разрядить. Старик - великолепен! Удивительно ясная голова! 85, а соображает лучше иного молодого.
Юра, - почти без паузы Андреев спросил водителя, - давно вы трудитесь в гараже Наркомата Вооружений? – Юрий усмехнулся – Третий день. Вы первый, на кого я работаю. – Ощущение такое, что я Вас давно знаю. Как вы посмотрите на то, чтобы перейти в штат завода? Конечно, когда у завода появится собственный гараж?
Они быстро доехали до Наркомата, продолжали разговаривать о Юриной семье в его коридорах по дороге к Отделу кадров, где Юрий оставил заявление с просьбой прикрепить его на постоянной основе к Андрееву. Молодой человек скупо рассказывал о службе в Армии и участии в боевых действиях на Халкин-Голе. О ранении. Но его лицо озарялось улыбкой, когда он говорил о сестрах, отце и матери. Они решили пообедать и по дороге в буфет подхватили с собой Голубева.
За спокойной беседой, напряжение, не отпускавшее Андреева по после посещения Наркомзема, постепенно отступало. Он еще не вспомнил те первые слова террориста. Ему пока не хватило тишины и времени, чтобы обдумать информацию дня.
Директор будущего завода выбросил из головы все мысли, на время, пока насыщал желудок. «Думать вредно для пищеварения», - говаривала его матушка. И Михаил Ильич отдыхал рядом с приятными людьми в шумной столовой.
Дорогие друзья! Осталось несколько прод. Когда закончу раздел «Рояль в кустах», начну в качестве нового произведения продолжение истории молодых героев. Всё, что написано какое-то время будет доступно, потом отправлю на редактирование. Сообщу дополнительно. С уважением и пожеланием здоровья всем! ЕВ
Прода от 04.06.2021, 21:10
Прода
В жизни часто случается, что загадки остаются неразгаданными в силу разных мелких, не связанных, на первый взгляд фактов. Голубев нравился Михаилу Ильичу. Он чувствовал в нем хорошего и честного специалиста: - качества, которые для Андреева были определяющими в постороннем человеке. Они разговаривали примерно полчаса о событиях вчерашнего вечера, закончившегося смертью человека. Михаил Ильич понимал, что, заставляя его, в который раз, вспоминать последовательность его передвижений, слова, сказанные и услышанные, Голубев «раскладывает» их по версиям, ищет ответ на вопрос, кто он, человек с табельным оружием и профессиональным пистолетом разведчиков. От мнения следователя сегодня зависели судьбы людей, оказавшихся вблизи места происшествия. От того, какой версии решит придерживаться Голубев, зависит, чьё ведомство будет продолжать работу по этому делу. Поэтому Михаил Ильич терпеливо ждал очередного вопроса следователя.
Но Архип Савельевич сумел удивить.
- Михаил Ильич, вы хорошо стреляете? – Ну, как сказать?! В цель попадаю, но по природе не стрелок. Снайперского дара нет. – Вы верите в такое природное умение?! – Верю. На фронте в ту войну убедился. Очень редкий дар. Обычно трудно понять, тренировками с детства развито умение или талант. А здесь мальчишка с Охты, из самой бедняцкой рабочей среды первый раз в жизни винтовку в руки взял. Свою «Мосинку» обхаживал, как девицу … На первых учебных стрельбах стопроцентное попадание по всем мишеням в десятку… Думали случайность, но нет. А почему вы спросили? – Как вы думаете, выстрел Тамары Григорьевны – случайность? – Андреев задумался, потом осторожно заметил, - Мне трудно судить. Слишком мало её знаю. Секретарь она толковый, очень сдержанный, … Нет, затрудняюсь ответить на вопрос.
Голубев помолчал и вернулся к допросу: – Жаль, что вы не можете вспомнить точные слова этого неизвестного. Прочтите и подпишите на каждой странице. – Да, все верно – «дядя, стерва, воровка.». – Спасибо. На сегодня всё. Не для протокола, расскажите об этом чудо-стрелке.
Рассказ Андреева
- Типично русская вполне детективная история. Может быть вы слышали имя замечательного русского изобретателя Евгения Львовича Коринфского? – Ответом был вопросительный взгляд следователя. - Жаль! История эта началась в конце Русско-японской войны, почти за 2 года до скоропостижной смерти Александра Степановича Попова. В стране по высочайшему позволению действовала немецкая фирма «Сименс и Гальске». Занимались они разработкой и внедрением телефонной связи. В 1904 году был заключен тройной договор между этой фирмой, немецкими предприятиями «Телефункен» и тремя русскими контрагентами. Среди них был и Александр Степанович. В тот момент никого не удивляло, что наши изобретатели «шли под немцев». Только так они могли реализовывать свои изобретения.
На одном из русских заводов «Сименс и Гальске» было организовано особое отделение по реализации изобретений Попова. Одним из них стало производство телеграфных станций по заказу Морского министерства. Но Попов умирает от инсульта на исходе 1905 года, не дожив трех лет до пятидесятилетия. Я тогда учился на первом курсе Электротехнического института Александра III, который возглавлял Александр Степанович. После смерти профессора отношения с немцами стали меняться.
Договор действовал еще четыре года и все изобретения Александра Степановича, запущенные в производство на «Русских заводах Сименса …», их дальнейшие модификации, все исследования в области беспроволочной связи делались русскими умами, но принадлежали немцам.
Фирма «Телефункен» вместе с акционерным обществом «Симменс и Гальске» получила огромный сбыт и доступ к дешевой рабочей силе в России. Парадокс в том, что продукцию собирали из германских деталей на паршивом оборудовании и отправляли к заказчику. Естественно, и прибыль стали получать предприятия этих фирм.
Попов много изобретал сам и участвовал в русских проектах в области беспроволочной связи. После его смерти «Телефункен» «наложил лапу» не только на те изобретения, что были прописаны в трехстороннем договоре, но и на совместные разработки Попова с другими учеными и изобретателями. У них не всё вышло, но эти манипуляции здорово затормозили развитие и реализацию русской инженерной мысли в этой области.
В 1910 году срок контракта «Телефункена» истекал. Вот здесь и начинается детектив. У Попова было много друзей и коллег, почитавших его гений, честность и смелость, но главными были друг, соратник и однокашник Попова Евгений Львович Коринфский и верный Попову Петр Николаевич Рыбкин, человек образованный и талантливый в инженерном отношении.
Еще при жизни Попова Коринфский перебрался в Кронштадт преподавателем в Минный офицерский класс. В этом заведении его руководитель Евгений Павлович Тверетинов в 1900 году создал первую в России радиомастерскую, куда и пригласил на должность заведующего Евгения Коринфского. А тот, в свою очередь, после смерти Попова, перетянул Рыбкина в Кронштадт под крыло генерал-майора по Адмиралтейству в отставке, но известного Николаю II, Тверетинова. Вот таким образом и организовалась независимая, а главное скрытая от немцев, исследовательская лаборатория. Учебная мастерская, но и только! Кому могло прийти в голову, что на учебных стендах мастерской, где офицеры его величества знакомились с параметрами станций, тестировались идеи двух русских изобретателей?
Евгений Львович Коринфский вместе с Петром Николаевичем Рыбкиным и Дмитрием Семеновичем Троицким открыли детекторный эффект еще при жизни Попова. Когереры стали непременной частью и раций, и телефонов. На самом деле неизвестно, кто изобрел первую полевую рацию. Те полевые рации, которые мы привыкли видеть в фильмах о войне, отечественного производства передавали шифрованные сигналы с помощью азбуки Морзе. Сотовая связь, которой мы привыкли пользоваться сегодня, одна из «пра - правнучек» первых когереров, способных передавать и принимать звуковые сигналы. Простите Автору это допущение.
