Аналитик прошел все проверки практически безупречно, его взгляды соответствовали стандартам Халеда, поэтому тот в некоторой степени доверял итальянцу. Полностью он не доверял никому, даже самому себе.
— Прочтите это, — Халед пододвинул Лорино полученные из Саудовской Аравии документы. — Хочу услышать ваши выводы.
Тот молча взял бумаги и принялся за чтение. Через несколько минут отложил их, достал блокнот и принялся что-то быстро чиркать в нем, морща лоб. Он рисовал какие-то кружочки, проводя от них к прямоугольникам и другим фигурам бесчисленные стрелочки. Халед с интересом наблюдал за ним — работа профессионала всегда завораживала.
— У нас большие проблемы, мистер Халед... — наконец поднял голову от блокнота аналитик. — И это еще слабо сказано.
— На основании чего вы сделали этот вывод? — подался вперед тот.
— Сейчас объясню. Первый факт. Вы знаете, что все разговоры ясноглазых пишутся и анализируются. Недавно они говорили о том, что вскоре откроется первый замок, и что он, этот замок, уже отправился к своему ключу. Затем мы зафиксировали резкий скачок напряженности ментального поля ясноглазых, у ученых даже приборы зашкалило. После этого один из мутантов обронил, что первый замок открыт, но для дальнейших действий нужно открытие хотя бы еще одного. Мы не могли понять, что они имели в виду под замками и ключами, и долго ломали над этим голову, но и до сих пор мало что понимаем. Однако этот отчет объясняет многое. Смотрите сами, бывший воспитатель ясноглазых в Саудовской Аравии, Мустафа Фатих, никогда не отличался хорошими физическими данными, наоборот, имел субтильное телосложение. После того, как ясноглазые были изолированы, с Фатихом произошло нечто странное — согласно докладу искалеченных им спецназовцев, он смел их одним движением, причем двигался так быстро, что уследить за ним было невозможно. При этом глаза Фатиха светились опаловым светом, хотя это еще не проверенный факт — я опять же сужу по докладу. На вопрос, кто он, Фатих ответил, что — ключ. Из этого я могу с некоторой долей уверенности предположить, что ключи и замки — это люди, которые должны встретиться и что-то сделать вместе. Встреча первых двух уже произошла, судя по словам ясноглазых, после чего они стали сильнее. То есть, если встретятся другие пары, то мутанты еще больше усилятся. Что это сулит нам, мне вам объяснять не нужно.
— Не нужно... — внезапно охрипшим голосом подтвердил Халед. — Это все?
— К сожалению, нет, — вздохнул Лорино. — Из России поступила интересная информация. Из ФСБ. Они очень обеспокоены и считают, что это связано с нашим делом. По крайней мере, полковник Новицкий думает так, а этому человеку я имею все основания доверять — он давно с нами сотрудничает.
— И что же доложил полковник? — слегка прищурился Халед.
— В Москве двое суток назад произошли очень странные события, — аналитик пожевал губу. — На первый взгляд, ничего особенного — сборище байкеров устроило гонки по окружной дороге.
— Ну и что из этого? У нас они тоже гоняют, как хотят.
— Все далеко не так просто, как кажется. Во-первых, возглавлял гонку старый знакомый нашего фигуранта Солнцева, Роман Гольдман по прозвищу хоббит Баффа. Однако он никогда до сих пор не являлся лидером ни одного движения, хотя и участвовал в них. Но это далеко не все. ФСБ успело опросить обнаруженных свидетелей, а также получить видеозаписи с некоторых камер — большинство камер на окружной дороге по неизвестной причине вышли из строя. К счастью, полученного оказалось достаточно, чтобы понять — произошло нечто невозможное.
— Невозможное? — удивленно приподнял брови Халед. — Поясните.
— А что тут пояснять? — устало усмехнулся Лорино. — Записей продемонстрировать не могу, самолет с ними прибудет только через восемь часов, передавать такие данные через интернет мы не решились. Но по уже имеющимся данным, байкеры неслись со скоростью далеко за триста километров в час, что физически невозможно. Над ними гремел хеви-металл, причем с такой громкостью, что потребовались бы мощнейшие стационарные динамики, чтобы добиться этого. И что совсем уж непонятно — они перелетали машины, едущие впереди, по воздуху. Причем, все вместе взлетали и потоком неслись над ними. Хотя я, пока сам не увижу записи, не склонен в такое верить — это уж слишком.
— Как только записи прибудут, немедленно просмотрите и проверьте, не подделка ли это — вполне возможно, что русская разведка начала какую-то свою игру, с них станется, — приказал Халед. — Если не фальшивка, немедленно доставьте записи ко мне. Это все?
— Нет, есть еще один факт, — покачал головой аналитик. — Сами понимаете, что после случившегося ночью русские немедленно начали поиск участников безобразий. Гольдмана дома не оказалось, поэтому по всем полицейским отделениям России была направлена на него ориентировка. Через четыре часа выяснилось, что его мотоцикл видели в Башкирии, в районе Стерлитамака. Добраться из Москвы до Уфы за столь короткое время можно только на самолете, однако проверка всех авиационных рейсов не выявила прохождения Гольдманом регистрации. Тем более, не выявила провоз мотоцикла. Как он оказался в Башкирии, хотя еще несколько часов назад находился в Москве, — неизвестно.
Он на мгновение замолчал, затем продолжил:
— Мало того, на записях, по утверждению полковника, есть мотоциклы с иногородними номерами. Однако после проверки выяснилось, что эти мотоциклы находятся в своих городах и никуда оттуда не выезжали. Точнее, их владельцы смеялись спрашивающим в лицо и крутили пальцами у висков, говоря, что телепортироваться вообще-то не умеют.
— Бред какой-то... — растерянно выдавил Халед. — Ничего не понимаю...
— Я тоже, — развел руками аналитик. — Но уже ясно, что ключи и замки — это люди, и эти люди имеют какое-то пока непонятное отношение к ясноглазым. А значит, мы обязаны отслеживать все их перемещения, чтобы вовремя принять нужные меры. И если от этих ключей и замков зависит хоть что-то...
Они с Халедом совершенно одинаково усмехнулись, прекрасно понимая друг друга. Затем Лорино откланялся и удалился, пообещав немедленно сообщать о своих новых выводах, если они появятся.
Снова принявшись прохаживаться по кабинету, Халед размышлял — ему очень не понравилось сообщенное аналитиком. Значит, ключи и замки — это люди? Что ж, это уже легче — люди смертны, нейтрализовать их можно довольно легко. Главное — знать, кого именно нейтрализовывать. На ошибку он не имел права, слишком многое стояло на кону. Значит, главная задача найти эти самые замки и ключи. Один известен — Мустафа Фатих. Необходимо попросить принца Фейсала найти его любой ценой. Второй, скорее всего, Роман Гольдман, но где искать этого чертового байкера? Придется поговорить с Новицким, он разумный человек и понимает опасность данной ситуации, да и к ясноглазым относится правильно.
Вот только как обнаружить остальных? А обнаружить их необходимо. Пожалуй, единственным выходом будет отслеживание странных событий с разными людьми и доскональная проверка всех этих людей. И прежде всего нужно обратить внимание на тех, кто каким-либо образом уже связан с ясноглазыми — например, их учителя и воспитатели. Работы это, конечно, добавит немало, но деваться некуда, тем более, что ресурсов ему выделили достаточно.
Лежащий на столе спутниковый телефон внезапно зазвонил. Халед тут же бросился к нему — этот номер знало всего несколько человек, и они без уважительной причины звонить бы не стали.
— Халед! — бросил он в трубку. — Говорите.
— Полковник Новицкий, Москва, — с легким акцентом услышал он в ответ. — Добрый вечер.
Ах да, у них в Москве уже почти ночь, странно, что полковник до сих пор на службе. Что-то случилось?
— Здравствуйте, — тоже поздоровался Халед. — Я и сам хотел вам позвонить, но думал, что уже поздно.
— Мне сейчас не до сна, — хмуро бросил Новицкий. — События выходят из-под контроля.
— Ясноглазые?..
— Они самые. Точнее, их помощнички, чтоб им провалиться.
— Вы имеете в виду Гольдмана? — спросил Халед.
— Боюсь, не только его, — вздохнул полковник. — Вам что-нибудь говорят понятия «ключ» и «замок»?
— Говорят... — побледнел координатор. — Значит, вы уже в курсе о них?
— Пока все это только подозрения, доказательств нет, — вздохнул полковник. — Да и вообще вся эта история пахнет низкопробной мистикой, чертовщиной. Но есть и факты — энергетика ясноглазых скачком увеличилась почти на порядок, приборы зашкалило. А они сами после этого радостно смеялись и говорили, что первый замок открыт...
— У нас произошло то же самое, — уведомил Халед. — Проблема в том, что мы не знаем, кто такие эти самые ключи и замки. Возможно, Гольдман, но только возможно. Поймайте его, мистер Новицкий!
— Вы думаете, я этого не хочу? — язвительно поинтересовался тот. — По Башкирии уже объявлен план «Перехват», ориентировки на Гольдмана разосланы по всем отделам ФСБ и полиции страны. Но пока все безрезультатно.
— Узнать бы, к кому он едет...
— У меня есть одно предположение, но оно тоже нуждается в проверке.
— Какое предположение? — насторожился Халед.
— Вчера в Уфу, столицу Башкирии, неожиданно вернулся некий Лазарев Михаил, гляциолог с антарктической станции «Восток». Недавно он провалился в ледовую каверну, провел там там несколько часов, после чего начал очень странно себя вести.
— Странно — это как? — поинтересовался координатор.
— Да как вам сказать... — полковник явно пребывал в сомнениях. — Вроде бы ничего особенного. Но он прекратил свои исследования, хотя раньше был фанатиком науки, часами сидел на одном месте, глядя в никуда, и бормотал слово «ключ». Более того, по прибытию первого же самолета он немедленно вернулся на родину, не зайдя даже в бухгалтерию, чтобы получить зарплату, а у полярников она немалая. В Уфе он, ненадолго появившись дома, куда-то бесследно исчез. Я на всякий случай дал на него ориентировку в местное ФСБ — пусть узнают, почему он так быстро вернулся, по какой причине. Его коллеги — в полном недоумении. Лазарев стал непохож на себя, возникает ощущение, что его что-то сильно волнует, а все остальное перестало иметь значение. Так, по крайней мере, охарактеризовали Лазарева люди, работавшие с ним не один год.
— Да, это может быть и он, — задумчиво сказал Халед.
— Поскольку Лазарев не собирается выезжать из России, то никуда он не денется, — заверил Новицкий. — Мы выясним, почему он так быстро уехал со станции, и сообщим, если узнаем что-то важное.
— Кстати, есть еще один человек, который вызывает у меня подозрения.
— Кто именно?
— Ваш представитель, Солнцев Николай, — немного помолчав, сообщил Халед.
— А что с ним не так? — удивился полковник.
— Не могу объяснить, но моя интуиция буквально вопит, что с ним не все чисто, — тяжело вздохнул координатор. — Не могли вы выяснить всю его подноготную? Чем дышит, чем живет, во что верит. Прошлое и настоящее.
— Ну, думаю, вам известно, что в молодости он был неформалом, увлекался ролевыми играми, но потом взялся за ум и сделал неплохую карьеру, — немного помолчав, произнес Новицкий. — Многие в молодости разными глупостями занимались, себя вот вспоминаю — тот еще ветер в голове гулял. Но я проверю, мало ли...
— Вот именно, мало ли, — жестко бросил Халед. — Ведь Солнцев, насколько мне известно, старый приятель Гольдмана, а это уже настораживает.
— Вы правы, — голос полковника сделался жестким. — Я немедленно займусь этим вопросом вплотную. Странно только, что вам эта информация известна, а мне — нет.
— Мне ли вам объяснять, что у любого ведомства свои секреты, — усмехнулся координатор. — Я, со своей стороны, поговорю с Солнцевым и посмотрю на его реакцию. Сразу скажу, что никаких действий по отношению к нему без согласования с вами я предпринимать не буду.
— Хорошо. Как только я узнаю что-либо, я вам сообщу. Всего доброго.
Новицкий положил трубку. А Халед снова задумался. Значит, еще один фигурант появился? Хотя появился ли? На всякий случай надо отдать приказ взять Михаила Лазарева в разработку — русские вряд ли сообщат все, что узнают, всегда были себе на уме. Впрочем, как и любая другая спецслужба — это в порядке вещей.
Затем он отдал приказ найти и вежливо пригласить к нему Солнцева.
Мы — иное, чем вы, тяжелее вины для вас нету.
«Вон — дурную траву!» Это нас нарекли сорняками...
Почему же нас злом объявили владетели света?
Тьма со светом едины, а мы с вами стали врагами.
Мистардэн
Неожиданный вызов Халеда не застал Назгула врасплох — чего-то подобного он давно ожидал. Тем более после открытия первого замка, которое прокурор четко ощутил, да какое там ощутил — всю его сущность просто перетряхнуло. Вскоре он осознал, что может свободно говорить на любом языке мира. В первый момент Назгула это потрясло, но затем он понял, что это лишь тень того, что случится дальше — после открытия остальных замков. Одно только настораживало — теперь он знал лица и имена всех ключей и замков, кроме собственного. Почему, интересно? Возможно, это испытание. Возможно, что-то иное. Пока трудно сказать, но исходить придется из имеющегося на данный момент.
К сожалению, к американским ясноглазым его так и не допустили, все это время Назгул занимался работой с документами. И как же не по себе становилось ему от этих страшных документов, где сухим, казенным языком сообщалось о проведенных над Джеком экспериментах. Фашисты не творили с узниками концлагерей того, что делали с несчастным ребенком эти изверги. Особенно потрясло прокурора описание того, как мальчишку двое суток держали под воздействием электричества, отслеживая, как и когда реагируют мышцы и нервы. Он все больше уверялся в том, что вытащить Джека из изуверских лабораторий — его задача. Но еще не время. Почему не время? Он не знал, но был уверен, что рано. Возможно, пока не хватит сил. Да и наблюдали за ним постоянно, ни на минуту не оставляя без внимания.
Как ни странно, но сейчас все зависело от Баффы. Когда Назгул в первый раз осознал это, то очень удивился. Что может сделать старый, нищий байкер? Да ничего! Но, как ни странно, точкой фокуса на данный момент стал именно Большой Бабах. И сейчас все зависит от того, насколько быстро тот сумеет найти Михаила Лазарева. Назгул мысленно просил его поспешить, ведь в Мохавской пустыне продолжают издеваться над ребенком.
Оказавшись в знакомом кабинете, Назгул сухо поздоровался.
— Добрый день, мистер Солнцефф, — белозубо улыбнулся Халед. — Хотел поинтересоваться, как вам в Америке?
— Страна, как страна, — пожал плечами прокурор. — Побогаче России, что естественно, но люди везде одинаковы, каждый думает о своей выгоде.
— Вы считаете это неправильным? — приподнял одну бровь хозяин кабинета.
— Почему же? — отозвался Назгул. — Если я не подумаю о себе, то кто подумает обо мне? Спасибо, что мне дали такую возможность.
— Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком, — снова фальшиво улыбнулся Халед. — Да, есть один вопрос. Вы ключ или замок? — его оскал при этом уже не напоминал улыбку, это было что-то хищное и нечеловеческое.
— Вы это о чем?.. — сделал вид, что растерян, прокурор, не заметив, что слегка побледнел, зато это прекрасно заметил хозяин кабинета.
— Прочтите это, — Халед пододвинул Лорино полученные из Саудовской Аравии документы. — Хочу услышать ваши выводы.
Тот молча взял бумаги и принялся за чтение. Через несколько минут отложил их, достал блокнот и принялся что-то быстро чиркать в нем, морща лоб. Он рисовал какие-то кружочки, проводя от них к прямоугольникам и другим фигурам бесчисленные стрелочки. Халед с интересом наблюдал за ним — работа профессионала всегда завораживала.
— У нас большие проблемы, мистер Халед... — наконец поднял голову от блокнота аналитик. — И это еще слабо сказано.
— На основании чего вы сделали этот вывод? — подался вперед тот.
— Сейчас объясню. Первый факт. Вы знаете, что все разговоры ясноглазых пишутся и анализируются. Недавно они говорили о том, что вскоре откроется первый замок, и что он, этот замок, уже отправился к своему ключу. Затем мы зафиксировали резкий скачок напряженности ментального поля ясноглазых, у ученых даже приборы зашкалило. После этого один из мутантов обронил, что первый замок открыт, но для дальнейших действий нужно открытие хотя бы еще одного. Мы не могли понять, что они имели в виду под замками и ключами, и долго ломали над этим голову, но и до сих пор мало что понимаем. Однако этот отчет объясняет многое. Смотрите сами, бывший воспитатель ясноглазых в Саудовской Аравии, Мустафа Фатих, никогда не отличался хорошими физическими данными, наоборот, имел субтильное телосложение. После того, как ясноглазые были изолированы, с Фатихом произошло нечто странное — согласно докладу искалеченных им спецназовцев, он смел их одним движением, причем двигался так быстро, что уследить за ним было невозможно. При этом глаза Фатиха светились опаловым светом, хотя это еще не проверенный факт — я опять же сужу по докладу. На вопрос, кто он, Фатих ответил, что — ключ. Из этого я могу с некоторой долей уверенности предположить, что ключи и замки — это люди, которые должны встретиться и что-то сделать вместе. Встреча первых двух уже произошла, судя по словам ясноглазых, после чего они стали сильнее. То есть, если встретятся другие пары, то мутанты еще больше усилятся. Что это сулит нам, мне вам объяснять не нужно.
— Не нужно... — внезапно охрипшим голосом подтвердил Халед. — Это все?
— К сожалению, нет, — вздохнул Лорино. — Из России поступила интересная информация. Из ФСБ. Они очень обеспокоены и считают, что это связано с нашим делом. По крайней мере, полковник Новицкий думает так, а этому человеку я имею все основания доверять — он давно с нами сотрудничает.
— И что же доложил полковник? — слегка прищурился Халед.
— В Москве двое суток назад произошли очень странные события, — аналитик пожевал губу. — На первый взгляд, ничего особенного — сборище байкеров устроило гонки по окружной дороге.
— Ну и что из этого? У нас они тоже гоняют, как хотят.
— Все далеко не так просто, как кажется. Во-первых, возглавлял гонку старый знакомый нашего фигуранта Солнцева, Роман Гольдман по прозвищу хоббит Баффа. Однако он никогда до сих пор не являлся лидером ни одного движения, хотя и участвовал в них. Но это далеко не все. ФСБ успело опросить обнаруженных свидетелей, а также получить видеозаписи с некоторых камер — большинство камер на окружной дороге по неизвестной причине вышли из строя. К счастью, полученного оказалось достаточно, чтобы понять — произошло нечто невозможное.
— Невозможное? — удивленно приподнял брови Халед. — Поясните.
— А что тут пояснять? — устало усмехнулся Лорино. — Записей продемонстрировать не могу, самолет с ними прибудет только через восемь часов, передавать такие данные через интернет мы не решились. Но по уже имеющимся данным, байкеры неслись со скоростью далеко за триста километров в час, что физически невозможно. Над ними гремел хеви-металл, причем с такой громкостью, что потребовались бы мощнейшие стационарные динамики, чтобы добиться этого. И что совсем уж непонятно — они перелетали машины, едущие впереди, по воздуху. Причем, все вместе взлетали и потоком неслись над ними. Хотя я, пока сам не увижу записи, не склонен в такое верить — это уж слишком.
— Как только записи прибудут, немедленно просмотрите и проверьте, не подделка ли это — вполне возможно, что русская разведка начала какую-то свою игру, с них станется, — приказал Халед. — Если не фальшивка, немедленно доставьте записи ко мне. Это все?
— Нет, есть еще один факт, — покачал головой аналитик. — Сами понимаете, что после случившегося ночью русские немедленно начали поиск участников безобразий. Гольдмана дома не оказалось, поэтому по всем полицейским отделениям России была направлена на него ориентировка. Через четыре часа выяснилось, что его мотоцикл видели в Башкирии, в районе Стерлитамака. Добраться из Москвы до Уфы за столь короткое время можно только на самолете, однако проверка всех авиационных рейсов не выявила прохождения Гольдманом регистрации. Тем более, не выявила провоз мотоцикла. Как он оказался в Башкирии, хотя еще несколько часов назад находился в Москве, — неизвестно.
Он на мгновение замолчал, затем продолжил:
— Мало того, на записях, по утверждению полковника, есть мотоциклы с иногородними номерами. Однако после проверки выяснилось, что эти мотоциклы находятся в своих городах и никуда оттуда не выезжали. Точнее, их владельцы смеялись спрашивающим в лицо и крутили пальцами у висков, говоря, что телепортироваться вообще-то не умеют.
— Бред какой-то... — растерянно выдавил Халед. — Ничего не понимаю...
— Я тоже, — развел руками аналитик. — Но уже ясно, что ключи и замки — это люди, и эти люди имеют какое-то пока непонятное отношение к ясноглазым. А значит, мы обязаны отслеживать все их перемещения, чтобы вовремя принять нужные меры. И если от этих ключей и замков зависит хоть что-то...
Они с Халедом совершенно одинаково усмехнулись, прекрасно понимая друг друга. Затем Лорино откланялся и удалился, пообещав немедленно сообщать о своих новых выводах, если они появятся.
Снова принявшись прохаживаться по кабинету, Халед размышлял — ему очень не понравилось сообщенное аналитиком. Значит, ключи и замки — это люди? Что ж, это уже легче — люди смертны, нейтрализовать их можно довольно легко. Главное — знать, кого именно нейтрализовывать. На ошибку он не имел права, слишком многое стояло на кону. Значит, главная задача найти эти самые замки и ключи. Один известен — Мустафа Фатих. Необходимо попросить принца Фейсала найти его любой ценой. Второй, скорее всего, Роман Гольдман, но где искать этого чертового байкера? Придется поговорить с Новицким, он разумный человек и понимает опасность данной ситуации, да и к ясноглазым относится правильно.
Вот только как обнаружить остальных? А обнаружить их необходимо. Пожалуй, единственным выходом будет отслеживание странных событий с разными людьми и доскональная проверка всех этих людей. И прежде всего нужно обратить внимание на тех, кто каким-либо образом уже связан с ясноглазыми — например, их учителя и воспитатели. Работы это, конечно, добавит немало, но деваться некуда, тем более, что ресурсов ему выделили достаточно.
Лежащий на столе спутниковый телефон внезапно зазвонил. Халед тут же бросился к нему — этот номер знало всего несколько человек, и они без уважительной причины звонить бы не стали.
— Халед! — бросил он в трубку. — Говорите.
— Полковник Новицкий, Москва, — с легким акцентом услышал он в ответ. — Добрый вечер.
Ах да, у них в Москве уже почти ночь, странно, что полковник до сих пор на службе. Что-то случилось?
— Здравствуйте, — тоже поздоровался Халед. — Я и сам хотел вам позвонить, но думал, что уже поздно.
— Мне сейчас не до сна, — хмуро бросил Новицкий. — События выходят из-под контроля.
— Ясноглазые?..
— Они самые. Точнее, их помощнички, чтоб им провалиться.
— Вы имеете в виду Гольдмана? — спросил Халед.
— Боюсь, не только его, — вздохнул полковник. — Вам что-нибудь говорят понятия «ключ» и «замок»?
— Говорят... — побледнел координатор. — Значит, вы уже в курсе о них?
— Пока все это только подозрения, доказательств нет, — вздохнул полковник. — Да и вообще вся эта история пахнет низкопробной мистикой, чертовщиной. Но есть и факты — энергетика ясноглазых скачком увеличилась почти на порядок, приборы зашкалило. А они сами после этого радостно смеялись и говорили, что первый замок открыт...
— У нас произошло то же самое, — уведомил Халед. — Проблема в том, что мы не знаем, кто такие эти самые ключи и замки. Возможно, Гольдман, но только возможно. Поймайте его, мистер Новицкий!
— Вы думаете, я этого не хочу? — язвительно поинтересовался тот. — По Башкирии уже объявлен план «Перехват», ориентировки на Гольдмана разосланы по всем отделам ФСБ и полиции страны. Но пока все безрезультатно.
— Узнать бы, к кому он едет...
— У меня есть одно предположение, но оно тоже нуждается в проверке.
— Какое предположение? — насторожился Халед.
— Вчера в Уфу, столицу Башкирии, неожиданно вернулся некий Лазарев Михаил, гляциолог с антарктической станции «Восток». Недавно он провалился в ледовую каверну, провел там там несколько часов, после чего начал очень странно себя вести.
— Странно — это как? — поинтересовался координатор.
— Да как вам сказать... — полковник явно пребывал в сомнениях. — Вроде бы ничего особенного. Но он прекратил свои исследования, хотя раньше был фанатиком науки, часами сидел на одном месте, глядя в никуда, и бормотал слово «ключ». Более того, по прибытию первого же самолета он немедленно вернулся на родину, не зайдя даже в бухгалтерию, чтобы получить зарплату, а у полярников она немалая. В Уфе он, ненадолго появившись дома, куда-то бесследно исчез. Я на всякий случай дал на него ориентировку в местное ФСБ — пусть узнают, почему он так быстро вернулся, по какой причине. Его коллеги — в полном недоумении. Лазарев стал непохож на себя, возникает ощущение, что его что-то сильно волнует, а все остальное перестало иметь значение. Так, по крайней мере, охарактеризовали Лазарева люди, работавшие с ним не один год.
— Да, это может быть и он, — задумчиво сказал Халед.
— Поскольку Лазарев не собирается выезжать из России, то никуда он не денется, — заверил Новицкий. — Мы выясним, почему он так быстро уехал со станции, и сообщим, если узнаем что-то важное.
— Кстати, есть еще один человек, который вызывает у меня подозрения.
— Кто именно?
— Ваш представитель, Солнцев Николай, — немного помолчав, сообщил Халед.
— А что с ним не так? — удивился полковник.
— Не могу объяснить, но моя интуиция буквально вопит, что с ним не все чисто, — тяжело вздохнул координатор. — Не могли вы выяснить всю его подноготную? Чем дышит, чем живет, во что верит. Прошлое и настоящее.
— Ну, думаю, вам известно, что в молодости он был неформалом, увлекался ролевыми играми, но потом взялся за ум и сделал неплохую карьеру, — немного помолчав, произнес Новицкий. — Многие в молодости разными глупостями занимались, себя вот вспоминаю — тот еще ветер в голове гулял. Но я проверю, мало ли...
— Вот именно, мало ли, — жестко бросил Халед. — Ведь Солнцев, насколько мне известно, старый приятель Гольдмана, а это уже настораживает.
— Вы правы, — голос полковника сделался жестким. — Я немедленно займусь этим вопросом вплотную. Странно только, что вам эта информация известна, а мне — нет.
— Мне ли вам объяснять, что у любого ведомства свои секреты, — усмехнулся координатор. — Я, со своей стороны, поговорю с Солнцевым и посмотрю на его реакцию. Сразу скажу, что никаких действий по отношению к нему без согласования с вами я предпринимать не буду.
— Хорошо. Как только я узнаю что-либо, я вам сообщу. Всего доброго.
Новицкий положил трубку. А Халед снова задумался. Значит, еще один фигурант появился? Хотя появился ли? На всякий случай надо отдать приказ взять Михаила Лазарева в разработку — русские вряд ли сообщат все, что узнают, всегда были себе на уме. Впрочем, как и любая другая спецслужба — это в порядке вещей.
Затем он отдал приказ найти и вежливо пригласить к нему Солнцева.
***
Мы — иное, чем вы, тяжелее вины для вас нету.
«Вон — дурную траву!» Это нас нарекли сорняками...
Почему же нас злом объявили владетели света?
Тьма со светом едины, а мы с вами стали врагами.
Мистардэн
Неожиданный вызов Халеда не застал Назгула врасплох — чего-то подобного он давно ожидал. Тем более после открытия первого замка, которое прокурор четко ощутил, да какое там ощутил — всю его сущность просто перетряхнуло. Вскоре он осознал, что может свободно говорить на любом языке мира. В первый момент Назгула это потрясло, но затем он понял, что это лишь тень того, что случится дальше — после открытия остальных замков. Одно только настораживало — теперь он знал лица и имена всех ключей и замков, кроме собственного. Почему, интересно? Возможно, это испытание. Возможно, что-то иное. Пока трудно сказать, но исходить придется из имеющегося на данный момент.
К сожалению, к американским ясноглазым его так и не допустили, все это время Назгул занимался работой с документами. И как же не по себе становилось ему от этих страшных документов, где сухим, казенным языком сообщалось о проведенных над Джеком экспериментах. Фашисты не творили с узниками концлагерей того, что делали с несчастным ребенком эти изверги. Особенно потрясло прокурора описание того, как мальчишку двое суток держали под воздействием электричества, отслеживая, как и когда реагируют мышцы и нервы. Он все больше уверялся в том, что вытащить Джека из изуверских лабораторий — его задача. Но еще не время. Почему не время? Он не знал, но был уверен, что рано. Возможно, пока не хватит сил. Да и наблюдали за ним постоянно, ни на минуту не оставляя без внимания.
Как ни странно, но сейчас все зависело от Баффы. Когда Назгул в первый раз осознал это, то очень удивился. Что может сделать старый, нищий байкер? Да ничего! Но, как ни странно, точкой фокуса на данный момент стал именно Большой Бабах. И сейчас все зависит от того, насколько быстро тот сумеет найти Михаила Лазарева. Назгул мысленно просил его поспешить, ведь в Мохавской пустыне продолжают издеваться над ребенком.
Оказавшись в знакомом кабинете, Назгул сухо поздоровался.
— Добрый день, мистер Солнцефф, — белозубо улыбнулся Халед. — Хотел поинтересоваться, как вам в Америке?
— Страна, как страна, — пожал плечами прокурор. — Побогаче России, что естественно, но люди везде одинаковы, каждый думает о своей выгоде.
— Вы считаете это неправильным? — приподнял одну бровь хозяин кабинета.
— Почему же? — отозвался Назгул. — Если я не подумаю о себе, то кто подумает обо мне? Спасибо, что мне дали такую возможность.
— Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком, — снова фальшиво улыбнулся Халед. — Да, есть один вопрос. Вы ключ или замок? — его оскал при этом уже не напоминал улыбку, это было что-то хищное и нечеловеческое.
— Вы это о чем?.. — сделал вид, что растерян, прокурор, не заметив, что слегка побледнел, зато это прекрасно заметил хозяин кабинета.
