Вместо этого он воспользовался некромантией высших порядков, долженствующей за считанные секунды исторгнуть мой дух из тела, оборвав биение сердца. Внутренности сковало волной внезапного холода, окружающий мир начал меркнуть, из реальности будто вымывали всякие краски. Пройдет еще несколько минут, и если вражеское чароплетение окажется успешным, движение крови прервется в моих жилах и сердце навсегда остановится.
Однако и я не терял времени даром и был готов отразить обращеннное против меня заклятье. Проникнув разумом в бурлящие колебания энергетических полей, я хорошо различил структуру используемой неприятелем магии. Моему внутреннему взору она предстала в качестве сложного переплетения сверкающих аметистовых линий, причудливо пересекающихся между собой, и туго затянутых узлов, возникающих в местах их соединения. Осталось лишь направить собственную силу, соизмеряя мощность ее течения, чтобы надавить ею на перекрестья потоков, ослабляя и затем разрушая связующие нити заклинания.
Перед глазами заплясали огненные искры, перехватило дыхание, кровь тонкими струйками хлынула из носа, но затем я почувствовал, как обрушенная на меня мощь вражеской магии начинает наконец отступать. Крайне вовремя, потому что еще немного, и оставаться на ногах оказалось бы попросту невозможно. Неприятельские солдаты тем временем приблизились. Некоторые из них по-прежнему сжимали ружья, другие достали пригодные для ближнего боя короткие мечи, своим видом больше всего напоминающие мачете. Такими проще всего рубиться в толпе. Выстрелы отдались раскатистой каннонадой в ушах, выпущенные из стволов пули грянули свинцовым ливнем, но все они почти мгновенно вспыхнули огнем и рассыпались пеплом, когда Нэотеорн, скрывающийся за барьером, применил защитное заклинание, чтобы прикрыть меня. Это оказалось весьма кстати, потому что самому бы мне вряд ли получилось в тот момент закрыться еще и от обстрела. Отражение примененных Брангорном чар и без того отняло много сил.
Палаш свистнул в моих руках, рассекая сперва воздух, а потом и плечо оказавшегося прямо на дороге стрелка. Лезвие клинка наполнилось кровью, и когда мой противник опустился на утоптанный песок бездыханным, я почувствовал, как восполняется изрядно поредевший до того запас магической силы. Темнота собралась гроздьями вокруг моей левой ладони, и я размахнулся, направляя ее против вражеских солдат подобием длинно вытянувшихся антрацитовых игл. Некоторых из солдат ранило или убило, других отбросило прочь и опрокинуло наземь. Я бросился на ближайшего неприятеля, занося палаш в лихом замахе и опуская его врагу со всей возможной силой и скоростью. Высвободив оружие, я закрылся от последовавшего слева рубящего выпада левым локтем, обернув его кипением мрака словно изготовленным из крепкой стали наручем, остановившим движение клинка.
Следуя моему примеру, Элис также покинула пределы энергетического барьера, чтобы оказать мне поддержку. Вопреки своему обыкновению, на этот раз она попробовала прибегнуть к арсеналу более продвинутой боевой магии, стремясь поразить врагов. Хотя обычно дочь герцога Кордейла полагалась на обычное фехтование, лишь слегка подкрепленное чародейством, сейчас без применения заклинаний было попросту не обойтись.
Огневеющие искры заискрились вокруг точеной фигуры моей спутницы, окружив ее сверкающим ореолом. Пламя расширилось, разливаясь во все стороны весенним паводком, и охватило фигуры ближайших неприятельских солдат, накрывая их подобно обрушившемуся горному потоку. Послышались крики, огонь охватил нападавших, Элис же продолжала творить боевые заклятия одно за другим. Выпущенные врагами пули вопреки всем законам физики горели и плавились в призванном девушкой колдовском огне, надежно защищающем ее от обстрела. Речь шла не о простом пирокинезе, а о частичном использовании магии первоэлементов, способной влиять на саму природу вещей, пусть и в самых малых долях.
Сегодня Элис выкладывалась по полной программе, и я хорошо понимал, что применение столь сложного чародейства способно поставить на грань истощения и обернуться усталостью, которая продлится многие дни. Следующим тактом девушка обратилась к другой элементальной школе, к стихии воды, и гибкая ледяная плеть, извиваясь подобно многометровой змее, соткалась в воздухе практически мгновенно и немедленно ударила по вражеским стрелкам, сбивая их с ног и обжигая пронизывающим холодом. Сама Элис при этом пошатнулась, но устояла и с залихватской улыбкой двинулась вперед, держа саблю на вытянутой руке. Она отбила направленный ей в корпус удар меча, приняв его на защитную чашечку даги, и насквозь пронзила солдата саблей, окрасив ее лезвие кровью.
Нэотеорн также принял участие в сражении, обратившись к магии отражений, имевшей в своем арсенале многочисленные хитрые приемы и уловки. Призрачные фигуры, с каждой секундой обретая все больше вещественности и объема, принялись формироваться в самой глубине неприятельских рядов. Призванные Лордом Зеркал воины выглядели точно также, как присланные Алдреном солдаты, являясь их точными копиями. По сути Нэотеорн создавал сейчас подчиненных его воле конструктов, таких же как фантомы, встретившиеся нам во время путешествия по зазеркалью. В свое время названный брат Рейдрана умел призывать целые иллюзорные армии, используя силу Источника, и сейчас ненадолго перед нашим взорам встал отблеск тех дней.
Едва только успев до конца обрести плоть, фантомы сразу же вступили в бой, обнажив клинки и атаковав бойцов противника в спину. Магические конструкты внесли сумятицу во вражеские построения, и на арене окончательно воцарился хаос. Настоящие и призрачные солдаты принялись сражаться между собой, бойцы гарнизона Дертейла оборачивались напротив неожиданно возникшей угрозе. С новой силой зазвенели клинки и загремели винтовки, хлынула кровь из разверстых ран, один за одним убитые падали на песок. При этом стоит заметить, что магические конструкты выказывали хорошие боевые навыки, в плане выучки ни в чем не уступая живым людям, и даже тренированным воинам было бы непросто справиться с ними.
Некротическая энергия, исходящая от умирающих солдат противника, наполнила мое существо, многократно усиливая возможности в плане сотворения новых заклятий. Вернулось ощущение силы, впервые испытанное во время битвы в Грендейле. Неприятельских бойцов отбросило невидимым тараном, выпущенные ими пули замедлились и осыпались на пол. Последний раз я видел нечто подобное, когда пересматривал “Матрицу”. Стоящая за защитным барьером Марина выпучила глаза, а затем одобрительно показала мне большой палец. Вероятно, она тоже вспомнила этот фильм.
Оттолкнувшись ногами от земли и продолжая использовать магию, я совершил длинный прыжок, больше похожий на сеанс левитации. Арена, ставшая местом побоища, пронеслась где-то внизу, перед глазами промелькнули перекошенные лица и занесенные для смертельного удара клинки. Приземлившись на ступенях амфитеатра, я оказался всего в нескольких метрах от Алдрена, который до того безучастно наблюдал за сражением. Заметив мое приближение, темный адепт порывисто развернулся, извлекая из ножен шпагу, ту самую, которую он уже использовал в стычке со мной в мое первое появление в замке Дертейл.
— Ты всегда был поклонником пафосных появлений, — скучающе произнес чародей.
— Да ладно, это разве пафосно? У меня даже искры из глаз не летят.
На лице Брангорна проступила кривая ухмылка, и мне вспомнилось, что прежде, в дни, сама память о которых истерлась в глубинах столетий, он и сам порой любил пошутить или посмеяться над чужой шуткой. В следующую секунду сам воздух вокруг меня наполнился нестерпимым жаром, способным, стоит ему разгореться еще сильнее, испепелить плоть, сжигая ее дотла до самых костей. Термальные чары бывают весьма эффективны, особенно если в них вложено достаточно много энергии. К счастью, я уже был готов к внезапной атаке и разрушил вражеское заклинание сразу, едва его контуры проступили перед моим магическим взором. Окрестное пространство так и не успело до конца раскалиться и остыло прежде, чем на моей коже выступили бы ожоги.
Алдрен ничуть не удивился тому, что мне удалось отклонить его атаку. Он и прибег к ней, если можно так выразиться, только для разогрева, особенно не рассчитывая, что удастся сразу одержать верх. В конце концов, мы уже сражались прежде, и каждый раз это был нелегкий бой для обоих. Хотя изначально мы сражались как союзникии и он был верен делу, которое я начал, после Брангорн отчасти поддался собственным амбициям, отчасти перестал доверять мне, видя мои собственные ошибки, и решил, что в одиночку он справится лучше.
В этот момент, когда мы вновь встали друг напротив друга с обнаженными клинками, нечто подобное ослепительной вспышке молнии пронзило мой рассудок, и воспоминания, столь долго остававшиеся сокрытыми, начали возвращаться ко мне. Память о давних разговорах и принятых решениях, о мучительном выборе, за которым развернулась дорога в бездну, приведшая к падению целой цивилизации. Сверкающие башни Базель Марен, до того, как прежняя столица континента оказались разрушена, вспыхнули перед моим взором, и зависшие в воздухе летающие корабли. Слова Трайбора, сказанные в наш последний разговор перед тем, как я начал собирать армии, вновь зазвучали в моих ушах.
“Сила, пределов которой мы не знаем, наконец окажется доступна нам. Мы сможем создавать вселенную заново, так, как это делалось изначально теми, кто встал вровень с богами”. Кивок Тренвина и его пальцы, обхватившие золоченый кубок: “Мощь Источника покорится нам, осталось лишь вскрыть исходные уравнения, оставленные теми, кто его создал”.
Гнев и отчаяние в моих словах, спокойствие во взгляде Кенрайта: “Тебе не стоит беспокоиться, Рейдран. Хотя наши братья замыслили дерзновенный замысел, мы проследим затем, чтобы его исполнение не привело к катастрофе. Любую силу можно контролировать, а мы достаточно опытны, чтобы наделать ошибок. Представь сам, каких возможностей мы можем добиться для себя и для всех миров, если проследуем правильным путем”.
В конечном счете не успокоенный, но полный сомнений, я вернулся в свою резиденцию и заперся там на несколько месяцев, продолжая наступать. Следом поступили сведения, что один из моих адептов, Лиоран, арестован гвардией Повелители, поскольку его исследования в области разделов первоэлементальной магии якобы вышли за пределы отпущенных ему полномочий. Мне было прекрасно известно, что на самом деле на его владения и лабораторию зарится один из адептов Тренвина, и я немедленно связался со своим названным братом.
“Это всего лишь мелкие дрязги наших учеников, Рейдран, — спокойно отвечал тот, отвернувшись к окну. — Конфликты и споры неизбежно возникают между адептами, тем более твой ученик в самом деле преступил границы дозволенного. Он не имел достаточной степени посвящены, чтобы погружаться в подобные глубины тайного чародейства. Не мешай нам продолжать нашу работу, ее возможные результаты слишком важны и способны превзойти любые из ожиданий, если только ты найдешь в себе хоть немного терпения, которым прежде не славился”.
Вслед за Лиораном под стражу оказались взяты еще два мага, некогда обученные мной и проводившие те же исследования. Для меня не оставалось сомнений, что остальные Повелители стремятся к разгадке колдовских секретов, позволяющих предоставить контроль над самыми основами бытия, и хотят использовать для этого магию Источника, но не так, как мы делали долгие столетия раньше, а проникнув в самые глубокие тайны управления им. Черный камень, лежащий в глубине покоев Вращающегося Замка, по сути представлял собой огромный магический компьютер, средоточие замкнутых на себя изначальных сил. Повелители распоряжались ими в рамках, отпущенных Строителями, но теперь вознамерились выйти за пределы и начать переписывать реальность под себя.
Таинственная магия первоэлементов, иначе известная как магия хаоса, представляла собой другой путь, позволяющий коснуться тех же возможностей. Мои адепты действительно занялись ее изучением, так как я поощрял расширение магических знаний среди своих учеников, однако, когда Повелители начали брать их под стражу одного за другим, я понял, что братья теперь видят во мне не союзника, как всегда прежде, а опасного конкурента, чьи действия следует контролировать. На летающем глайдере я отправился в башню Нэотеорна, где убеждал его, что остальные Повелители близятся к черте, преступать которую опасно. Тот разговор, до того проступивший в моем восприятии туманно,
“Возможно, ты прав, братец, — кивнул Повелитель Отражений. — Но нас двое, а их четверо, тем более Кенрайт призвал к осторожности. Твоих учеников нужно выручать, и мы обжалуем их арест. Что касается экспериментов с силой Источника, о которых ты говоришь… Возможно, это лишь прожекты, не имеющие никакой осмысленной перспективы. Разве сам ты точно также не интересуешься отдаленными областями знания? Не стоит горячить коней, пока мы во всем не разберемся”.
“Потом, возможно, сделается слишком поздно, — мои пальцы легли на рукоять меча. — Это уже не первый случай, когда братья плетут интриги и пытаются поживиться за счет моих интересов. Пограничные споры случаются вновь и вновь, разделы владений, идущие к выгоде их собственных приближений, а теперь и прямое нападение на моих учеников. Если добавить к этому их безумные планы преобразить мир, нет сомнений, что их надо остановить”.
“Возможно, — Нэотеорн снова кивнул. — Умом. И метким словом. Правильно подобранными аргументами, произнесенными в нужный час”.
“Или оружием, — я поднялся с кресла, и сталь медленно поползла из ножен, подчинившись моему гневу. В те времена я носил самый обычный меч, не подкрепленный никакими чарами. — Нет сомнений, что эксперимент, начатый Повелителями, завершился провалом. Шестеро некогда обычных магов, получивших нечеловеческую силу, далеки от согласия и все глубже погружаются в пучину раздора. Оставшись разъединенными, мы неизбежно опустошим землю. Сила, готовая быть спушенной братьями с поводка, способна уничтожить Тэллрин. Чтобы остановить это, мне нужно действовать первым”.
“Значит, ты собираешься начать войну первым?” — брови Принца Зеркал поползли вверх.
“Если потребуется. Уж лучше пусть будет один единственный Повелитель, способный двигать планету правильным путем, чем сразу шестеро, подверженные бесконечным спорам и склокам. Я освобожу собственных учеников, как требует того мой долг учителя, а потом найду способ отсечь остальных братьев от Источника, пока они не совершили непоправимых ошибок”.
“Делая это, ты неизбежно сам начнешь хаос, который так долго пытался предотвратить”.
“Может и так, но это лучше, чем бесконечно ждать и безучастно приближать катастрофу. Тем более, я не могу оставаться в стороне, пока люди, обученные мной, таятся в темнице. Братья покарали их за исследования, которые сами проводят без всякого стеснения, а значит, уже начали готовиться к войне. Я намерен вернуться в столицу и нанести первый удар. Если ты будешь со мной, как был всегда прежде, брат, возможно, мы победим”.
Несколько долгих минут Нэотеорн молчал, и глубокие размышления отражались на его лице.
Однако и я не терял времени даром и был готов отразить обращеннное против меня заклятье. Проникнув разумом в бурлящие колебания энергетических полей, я хорошо различил структуру используемой неприятелем магии. Моему внутреннему взору она предстала в качестве сложного переплетения сверкающих аметистовых линий, причудливо пересекающихся между собой, и туго затянутых узлов, возникающих в местах их соединения. Осталось лишь направить собственную силу, соизмеряя мощность ее течения, чтобы надавить ею на перекрестья потоков, ослабляя и затем разрушая связующие нити заклинания.
Перед глазами заплясали огненные искры, перехватило дыхание, кровь тонкими струйками хлынула из носа, но затем я почувствовал, как обрушенная на меня мощь вражеской магии начинает наконец отступать. Крайне вовремя, потому что еще немного, и оставаться на ногах оказалось бы попросту невозможно. Неприятельские солдаты тем временем приблизились. Некоторые из них по-прежнему сжимали ружья, другие достали пригодные для ближнего боя короткие мечи, своим видом больше всего напоминающие мачете. Такими проще всего рубиться в толпе. Выстрелы отдались раскатистой каннонадой в ушах, выпущенные из стволов пули грянули свинцовым ливнем, но все они почти мгновенно вспыхнули огнем и рассыпались пеплом, когда Нэотеорн, скрывающийся за барьером, применил защитное заклинание, чтобы прикрыть меня. Это оказалось весьма кстати, потому что самому бы мне вряд ли получилось в тот момент закрыться еще и от обстрела. Отражение примененных Брангорном чар и без того отняло много сил.
Палаш свистнул в моих руках, рассекая сперва воздух, а потом и плечо оказавшегося прямо на дороге стрелка. Лезвие клинка наполнилось кровью, и когда мой противник опустился на утоптанный песок бездыханным, я почувствовал, как восполняется изрядно поредевший до того запас магической силы. Темнота собралась гроздьями вокруг моей левой ладони, и я размахнулся, направляя ее против вражеских солдат подобием длинно вытянувшихся антрацитовых игл. Некоторых из солдат ранило или убило, других отбросило прочь и опрокинуло наземь. Я бросился на ближайшего неприятеля, занося палаш в лихом замахе и опуская его врагу со всей возможной силой и скоростью. Высвободив оружие, я закрылся от последовавшего слева рубящего выпада левым локтем, обернув его кипением мрака словно изготовленным из крепкой стали наручем, остановившим движение клинка.
Следуя моему примеру, Элис также покинула пределы энергетического барьера, чтобы оказать мне поддержку. Вопреки своему обыкновению, на этот раз она попробовала прибегнуть к арсеналу более продвинутой боевой магии, стремясь поразить врагов. Хотя обычно дочь герцога Кордейла полагалась на обычное фехтование, лишь слегка подкрепленное чародейством, сейчас без применения заклинаний было попросту не обойтись.
Огневеющие искры заискрились вокруг точеной фигуры моей спутницы, окружив ее сверкающим ореолом. Пламя расширилось, разливаясь во все стороны весенним паводком, и охватило фигуры ближайших неприятельских солдат, накрывая их подобно обрушившемуся горному потоку. Послышались крики, огонь охватил нападавших, Элис же продолжала творить боевые заклятия одно за другим. Выпущенные врагами пули вопреки всем законам физики горели и плавились в призванном девушкой колдовском огне, надежно защищающем ее от обстрела. Речь шла не о простом пирокинезе, а о частичном использовании магии первоэлементов, способной влиять на саму природу вещей, пусть и в самых малых долях.
Сегодня Элис выкладывалась по полной программе, и я хорошо понимал, что применение столь сложного чародейства способно поставить на грань истощения и обернуться усталостью, которая продлится многие дни. Следующим тактом девушка обратилась к другой элементальной школе, к стихии воды, и гибкая ледяная плеть, извиваясь подобно многометровой змее, соткалась в воздухе практически мгновенно и немедленно ударила по вражеским стрелкам, сбивая их с ног и обжигая пронизывающим холодом. Сама Элис при этом пошатнулась, но устояла и с залихватской улыбкой двинулась вперед, держа саблю на вытянутой руке. Она отбила направленный ей в корпус удар меча, приняв его на защитную чашечку даги, и насквозь пронзила солдата саблей, окрасив ее лезвие кровью.
Нэотеорн также принял участие в сражении, обратившись к магии отражений, имевшей в своем арсенале многочисленные хитрые приемы и уловки. Призрачные фигуры, с каждой секундой обретая все больше вещественности и объема, принялись формироваться в самой глубине неприятельских рядов. Призванные Лордом Зеркал воины выглядели точно также, как присланные Алдреном солдаты, являясь их точными копиями. По сути Нэотеорн создавал сейчас подчиненных его воле конструктов, таких же как фантомы, встретившиеся нам во время путешествия по зазеркалью. В свое время названный брат Рейдрана умел призывать целые иллюзорные армии, используя силу Источника, и сейчас ненадолго перед нашим взорам встал отблеск тех дней.
Едва только успев до конца обрести плоть, фантомы сразу же вступили в бой, обнажив клинки и атаковав бойцов противника в спину. Магические конструкты внесли сумятицу во вражеские построения, и на арене окончательно воцарился хаос. Настоящие и призрачные солдаты принялись сражаться между собой, бойцы гарнизона Дертейла оборачивались напротив неожиданно возникшей угрозе. С новой силой зазвенели клинки и загремели винтовки, хлынула кровь из разверстых ран, один за одним убитые падали на песок. При этом стоит заметить, что магические конструкты выказывали хорошие боевые навыки, в плане выучки ни в чем не уступая живым людям, и даже тренированным воинам было бы непросто справиться с ними.
Некротическая энергия, исходящая от умирающих солдат противника, наполнила мое существо, многократно усиливая возможности в плане сотворения новых заклятий. Вернулось ощущение силы, впервые испытанное во время битвы в Грендейле. Неприятельских бойцов отбросило невидимым тараном, выпущенные ими пули замедлились и осыпались на пол. Последний раз я видел нечто подобное, когда пересматривал “Матрицу”. Стоящая за защитным барьером Марина выпучила глаза, а затем одобрительно показала мне большой палец. Вероятно, она тоже вспомнила этот фильм.
Оттолкнувшись ногами от земли и продолжая использовать магию, я совершил длинный прыжок, больше похожий на сеанс левитации. Арена, ставшая местом побоища, пронеслась где-то внизу, перед глазами промелькнули перекошенные лица и занесенные для смертельного удара клинки. Приземлившись на ступенях амфитеатра, я оказался всего в нескольких метрах от Алдрена, который до того безучастно наблюдал за сражением. Заметив мое приближение, темный адепт порывисто развернулся, извлекая из ножен шпагу, ту самую, которую он уже использовал в стычке со мной в мое первое появление в замке Дертейл.
— Ты всегда был поклонником пафосных появлений, — скучающе произнес чародей.
— Да ладно, это разве пафосно? У меня даже искры из глаз не летят.
На лице Брангорна проступила кривая ухмылка, и мне вспомнилось, что прежде, в дни, сама память о которых истерлась в глубинах столетий, он и сам порой любил пошутить или посмеяться над чужой шуткой. В следующую секунду сам воздух вокруг меня наполнился нестерпимым жаром, способным, стоит ему разгореться еще сильнее, испепелить плоть, сжигая ее дотла до самых костей. Термальные чары бывают весьма эффективны, особенно если в них вложено достаточно много энергии. К счастью, я уже был готов к внезапной атаке и разрушил вражеское заклинание сразу, едва его контуры проступили перед моим магическим взором. Окрестное пространство так и не успело до конца раскалиться и остыло прежде, чем на моей коже выступили бы ожоги.
Алдрен ничуть не удивился тому, что мне удалось отклонить его атаку. Он и прибег к ней, если можно так выразиться, только для разогрева, особенно не рассчитывая, что удастся сразу одержать верх. В конце концов, мы уже сражались прежде, и каждый раз это был нелегкий бой для обоих. Хотя изначально мы сражались как союзникии и он был верен делу, которое я начал, после Брангорн отчасти поддался собственным амбициям, отчасти перестал доверять мне, видя мои собственные ошибки, и решил, что в одиночку он справится лучше.
В этот момент, когда мы вновь встали друг напротив друга с обнаженными клинками, нечто подобное ослепительной вспышке молнии пронзило мой рассудок, и воспоминания, столь долго остававшиеся сокрытыми, начали возвращаться ко мне. Память о давних разговорах и принятых решениях, о мучительном выборе, за которым развернулась дорога в бездну, приведшая к падению целой цивилизации. Сверкающие башни Базель Марен, до того, как прежняя столица континента оказались разрушена, вспыхнули перед моим взором, и зависшие в воздухе летающие корабли. Слова Трайбора, сказанные в наш последний разговор перед тем, как я начал собирать армии, вновь зазвучали в моих ушах.
“Сила, пределов которой мы не знаем, наконец окажется доступна нам. Мы сможем создавать вселенную заново, так, как это делалось изначально теми, кто встал вровень с богами”. Кивок Тренвина и его пальцы, обхватившие золоченый кубок: “Мощь Источника покорится нам, осталось лишь вскрыть исходные уравнения, оставленные теми, кто его создал”.
Гнев и отчаяние в моих словах, спокойствие во взгляде Кенрайта: “Тебе не стоит беспокоиться, Рейдран. Хотя наши братья замыслили дерзновенный замысел, мы проследим затем, чтобы его исполнение не привело к катастрофе. Любую силу можно контролировать, а мы достаточно опытны, чтобы наделать ошибок. Представь сам, каких возможностей мы можем добиться для себя и для всех миров, если проследуем правильным путем”.
В конечном счете не успокоенный, но полный сомнений, я вернулся в свою резиденцию и заперся там на несколько месяцев, продолжая наступать. Следом поступили сведения, что один из моих адептов, Лиоран, арестован гвардией Повелители, поскольку его исследования в области разделов первоэлементальной магии якобы вышли за пределы отпущенных ему полномочий. Мне было прекрасно известно, что на самом деле на его владения и лабораторию зарится один из адептов Тренвина, и я немедленно связался со своим названным братом.
“Это всего лишь мелкие дрязги наших учеников, Рейдран, — спокойно отвечал тот, отвернувшись к окну. — Конфликты и споры неизбежно возникают между адептами, тем более твой ученик в самом деле преступил границы дозволенного. Он не имел достаточной степени посвящены, чтобы погружаться в подобные глубины тайного чародейства. Не мешай нам продолжать нашу работу, ее возможные результаты слишком важны и способны превзойти любые из ожиданий, если только ты найдешь в себе хоть немного терпения, которым прежде не славился”.
Вслед за Лиораном под стражу оказались взяты еще два мага, некогда обученные мной и проводившие те же исследования. Для меня не оставалось сомнений, что остальные Повелители стремятся к разгадке колдовских секретов, позволяющих предоставить контроль над самыми основами бытия, и хотят использовать для этого магию Источника, но не так, как мы делали долгие столетия раньше, а проникнув в самые глубокие тайны управления им. Черный камень, лежащий в глубине покоев Вращающегося Замка, по сути представлял собой огромный магический компьютер, средоточие замкнутых на себя изначальных сил. Повелители распоряжались ими в рамках, отпущенных Строителями, но теперь вознамерились выйти за пределы и начать переписывать реальность под себя.
Таинственная магия первоэлементов, иначе известная как магия хаоса, представляла собой другой путь, позволяющий коснуться тех же возможностей. Мои адепты действительно занялись ее изучением, так как я поощрял расширение магических знаний среди своих учеников, однако, когда Повелители начали брать их под стражу одного за другим, я понял, что братья теперь видят во мне не союзника, как всегда прежде, а опасного конкурента, чьи действия следует контролировать. На летающем глайдере я отправился в башню Нэотеорна, где убеждал его, что остальные Повелители близятся к черте, преступать которую опасно. Тот разговор, до того проступивший в моем восприятии туманно,
“Возможно, ты прав, братец, — кивнул Повелитель Отражений. — Но нас двое, а их четверо, тем более Кенрайт призвал к осторожности. Твоих учеников нужно выручать, и мы обжалуем их арест. Что касается экспериментов с силой Источника, о которых ты говоришь… Возможно, это лишь прожекты, не имеющие никакой осмысленной перспективы. Разве сам ты точно также не интересуешься отдаленными областями знания? Не стоит горячить коней, пока мы во всем не разберемся”.
“Потом, возможно, сделается слишком поздно, — мои пальцы легли на рукоять меча. — Это уже не первый случай, когда братья плетут интриги и пытаются поживиться за счет моих интересов. Пограничные споры случаются вновь и вновь, разделы владений, идущие к выгоде их собственных приближений, а теперь и прямое нападение на моих учеников. Если добавить к этому их безумные планы преобразить мир, нет сомнений, что их надо остановить”.
“Возможно, — Нэотеорн снова кивнул. — Умом. И метким словом. Правильно подобранными аргументами, произнесенными в нужный час”.
“Или оружием, — я поднялся с кресла, и сталь медленно поползла из ножен, подчинившись моему гневу. В те времена я носил самый обычный меч, не подкрепленный никакими чарами. — Нет сомнений, что эксперимент, начатый Повелителями, завершился провалом. Шестеро некогда обычных магов, получивших нечеловеческую силу, далеки от согласия и все глубже погружаются в пучину раздора. Оставшись разъединенными, мы неизбежно опустошим землю. Сила, готовая быть спушенной братьями с поводка, способна уничтожить Тэллрин. Чтобы остановить это, мне нужно действовать первым”.
“Значит, ты собираешься начать войну первым?” — брови Принца Зеркал поползли вверх.
“Если потребуется. Уж лучше пусть будет один единственный Повелитель, способный двигать планету правильным путем, чем сразу шестеро, подверженные бесконечным спорам и склокам. Я освобожу собственных учеников, как требует того мой долг учителя, а потом найду способ отсечь остальных братьев от Источника, пока они не совершили непоправимых ошибок”.
“Делая это, ты неизбежно сам начнешь хаос, который так долго пытался предотвратить”.
“Может и так, но это лучше, чем бесконечно ждать и безучастно приближать катастрофу. Тем более, я не могу оставаться в стороне, пока люди, обученные мной, таятся в темнице. Братья покарали их за исследования, которые сами проводят без всякого стеснения, а значит, уже начали готовиться к войне. Я намерен вернуться в столицу и нанести первый удар. Если ты будешь со мной, как был всегда прежде, брат, возможно, мы победим”.
Несколько долгих минут Нэотеорн молчал, и глубокие размышления отражались на его лице.
