Вероятно, кто-то из вас сделался бы финальным боссом, но лично я не имею никакого желания браться за такую квестовую линию. Я вообще никогда не мечтал становиться попаданцем в фэнтези.
— Ты бы лучше помалкивал, — проронил Кейтор.
— Нет, почему же, — не согласился Алдрен. — Я очень внимательно слушаю.
— Раз слушаешь, имей в виду, что я лишней минуты не желаю здесь задерживаться, — Марина попыталась схватить Макса за руку, но он только лишь отмахнулся. — Открой портал и будь добр, отправь меня и мою хорошую подругу Марину домой. Ни ей, ни мне даром не сдалось участие в ваших довольно-таки стремных делах. А с Владом сами, если хотите, разбирайтесь, кто из вас кому насолил во времена, когда египтяне еще строили пирамиды.
— Прошу простить моего подопечного, милорд, — сказал Гарольд. — Он не слишком тактичен и к тому же не отличается хорошими манерами. К тому же шок и стресс, пережитые им, сделали его излишне неосмотрительным в выражениях.
— Вижу, — интонации и лицо Алдрена оставались бесстрастными. — К сожалению, открытие прямого портала между мирами представляет собой крайне мощное заклинание, и оно требует значительных расходов энергии. Тратить ее ради случайного человека было бы расточительно. Направлять обученного мага, способного провести желающего вернуться домой путника по дорогам междумирья, не менее неблагоразумно. Гарольд потребуется мне поблизости, в самое ближайшее время, вместе со всеми его способностями. Остальные адепты, обученные подобным техникам, также наперечет. Возможно, проблема разрешима иначе.
Темный адепт щелкнул пальцами — и Макс немедленно закричал. Рухнулся на колени, схватившись руками за голову, следом скатился на брусчатку, изогнулся, забившись в судорогах, беспорядочно дергая руками и ногами, не прекращая вопить. Марина бросилась к парню — но Кейтор остановил ее, молча выставив перед грудью девушки меч. Крик Макса сделался громче, хотя куда уж громче, казалось бы.
Торопливо просканировав энергетическую оболочку товарища по клубу, я понял, что Алдрен распространил болевой сигнал по всей его нервной системе. Сейчас Максу кажется, будто все его тело сгорает в незримом огне. Стандартный метод пытки, принятый еще с давних времен. Однажды меня и самого так пытали, когда, изгнанный в самый первый раз, я странствовал далеко от родины и угодил в ловушку. Только та пытка продлилась не один день.
Алдрен прикоснулся к потокам магии, готовый сплести еще одно заклинание — на этот раз, если я правильно отследил, затем, чтобы оборвать Максу жизнь. При помощи сердечного приступа или кровоизлияния в мозг. Подобные чары, в отличие от путешествия между мирами, не требовали от него значительных затрат энергии, и я прекрасно понимал, что Макс воспринимается им как мелкое досадное препятствие, которое следует устранить.
К счастью, мои собственные навыки чародея в значительной степени восстановились — и я вмешался в нити творимого Алдреном заклятия, разрывая их связующие узлы и разрушая его. Одновременно я снимал и предыдущие чары, наславшие болевой шок — и крик Макса наконец прекратился. Мой товарищ перестал колотиться в конвульсиях и медленно глубоко задышал, лежа спиной на холодных камнях. Марина, которую все же пропустил Кейтор, села рядом с ним, держа за руку и о чем-то спрашиваю, рядом оказалась и Элис.
— Прежде ты не препятствовал мне делать нечто подобное, — с легким недоумением проговорил Алдрен.
— Любые люди, пришедшие со мной, находятся под моей защитой, и на них распространяется мое покровительство. Причинить им вред тоже самое, что причинить вред мне. Независимо от того, какого ты мнения об их персоне или о моей.
— Как угодно. Но ты поступаешь неосмотрительно. Этот человек оказался рядом с тобой случайно, и его фигура не имеет ни малейшего веса в общем раскладе.
— Можно подумать, я поступаю неосмотрительно в первый раз в своей жизни. Ты что-то говорил насчет обеда и выпивки, Алдрен. Будь добр, продемонстрируй свое обещанное гостеприимство, мне и моим спутникам. Потому что помимо двух кусков пиццы, у меня за весь день куска пищи во рту не бывало. Если тебе, разумеется, известно, что такое пицца.
— Калорийная лепешка с овощами и мясом на ней. Да, конечно. Пойдемте.
Алдрен развернулся, вкладывая шпагу в ножны, и легким шагом направился вверх по лестнице. Гарольд и Кейтор прошли мимо меня, причем во взгляде Кейтора отчетливо читалась смесь недоверия и презрения. Кейтор и прежде держался в клубе слегка наособицу, ни с кем особенно не сближаясь, преданный только Гарольду, язвительный и холодный. Иногда, впрочем, делающийся меланхоличным под выпивку. Мы с ним не особенно ладили, тем более у меня характер тоже был непростой, и не слишком дружили. Впрочем, обходилось и без сильных конфликтов. Не имею понятия, как он воспринимает тот факт, что я бывший наставник Алдрена, своего, как он выражается, господина.
Подойдя к Максу, я протянул ему руку, помогая подняться:
— Будьте осторожны, — сказал я ему и Марине. — Они тут все накрепко чокнутые. Совершенно отбитые. Следите за словами и не выпендривайтесь. Может мы и попаданцы, но явно не те, перед которыми все NPC ходят на задних лапках.
— Дэн? Это опять ты? У тебя раздвоение личности или вроде того?
— Память о другой жизни пробуждается в нем, — проговорила Элис, глядя на меня со странным любопытством. — Той жизни, когда он звался лордом Рейдраном и являлся одним из древних властителей Тэллрина. Вряд ли уместно говорить о полноценном диссоциативном расстройстве. Скорее, выходит наружу скрытое, погребенное под пеплом столетий. Наступает некоторый конфликт между картинами мировосприятия и образом мысли, свойственным разным воплощениям. В конечном счете разные элементы личности Влада вновь сольются воедино. Но прежде в его разуме может наступить период неустойчивости и хаоса, когда его поступки будут диктоваться внезапно всплывшими воспоминаниями и проистекающими из них импульсами.
— Мне несколько неуютно, — призналась Марина, поведя плечами.
— Таковы на ощупь и с самого близкого расстояния красивые фантастические сказки, о которых вы, мальчики и девочки, грезили за экраном компьютера, — Элис невесело усмехнулась, затем покачала головой и направилась за Алдреном и остальными. Нам ничего не осталось, кроме как следовать за ней.
За распахнутыми дверьми обнаружился огромный вестибюль, украшенный резными колоннами и античного вида статуями, ярко освещенный лампами, работающими, как подсказывали воспоминания, на магической энергии. Вдоль стен выстроились стражники, закованные в примерно такого же дизайна футуристичную обтекаемую броню, что и на темных рыцарях, с которыми мы сражались днем. Разве что шлемы не глухие — с щитками из непрозрачного темного стекла. Среди имевшегося у солдат оружия я успел заметить мечи, алебарды и совершенно неожиданно для себя — винтовки и автоматы. Они были вполне узнаваемы, пусть и отличались не совсем привычной для землянина конструкцией.
В те времена, когда я жил на Тэллрине, основным дальнобойным оружием на планете оставались арбалет и лук. Хотя магический прогресс далеко продвинулся в создании артефактов, позволяющих сделать жизнь комфортнее и проще, развитие военных технологий оставалось крайне ограниченным. Ничего удивительного, ведь Повелители до моего мятежа не вели войн. Я напомнил себе, сколько столетий миновало с того дня, как я сражался с Кенрайтом на Пике Ветров. Наверно, я вернулся в мир, полностью теперь для себя незнакомый.
Алдрен не оборачивал головы, но шел так, чтобы мы поспевали за ним, и без сомнения, отслеживал наше присутствие за спиной при помощи своего чародейского чутья. Миновав вестибюль, мы поднялись по просторной лестнице, устланной ярко-алым с золотой вышивкой ковром и окаймленной резными перилами. Попадающиеся слуги, облаченные в сине-серебристые ливреи с вышитым на них золотым драконом, расступались при виде нашей маленькой группы, кланяясь ее предводителю. С одного из лестничных пролетов мой бывший ученик свернул в коридоры третьего этажа, и я воспользовался случаем, чтобы как следует изучить обстановку. Ее нельзя было назвать полностью средневековой, хотя и современной с точки зрения землян — тоже.
Богатый и пышный интерьер больше всего напоминал о дворцах французских королей или австрийских императоров. Замысловатая лепнина украшала стены и потолки, мебель отличалась прихотливой резьбой. Обилие золотых инкрустаций и сложный декор помещений заставляли думать о временах рококо или ампира. Роскошного вида полотна изображали обнаженных дев на купании либо сошедшихся в сражении латников. На картинах также попадались космические пейзажи, демонстрируя пустынные равнины далеких планет, освещенные сразу несколькими лунами или солнцами.
Я не имел ни малейшего представления, на каком уровне развития находится мир, в который я попал или, точнее, вернулся. Охранники встречались и в коридорах, и среди их вооружения имелись как протазаны, так и ружья, которые вполне могли оказаться огнестрельными. Или даже плазменными, если я угодил в футуристический сеттинг, хотя скорее обстановка пока свидетельствовала о причудливой смеси различных эпох. Лампы по-прежнему оставались магическими, ни малейших признаков коптящих свечей.
В просторной столовой, которую больше тянуло назвать банкетным залом, за изогнутым подковой столом уже ожидали яства. Когда слуги сняли с фарфоровых тарелок накрывавшие их металлические купола, от запеченной дичи и баранины, а также отварной говядины повалил пар. Компанию мясу и птице составляли тонко нарезанная красная рыба, салаты, грибные супы, экзотические фрукты и неожиданно разложенная на столе пицца вполне знакомого вида, будто сейчас из какой-нибудь пиццерии. С беконом, сыром, грибами, курятиной и оливками, насколько я сумел второпях оценить. Именно ее кусок с невозмутимым видом отправил себе в рот Алдрен, прихлебнув красного вина из хрустального бокала. После чего неторопливо вытер пальцы и губы кружевной салфеткой.
— Мы стараемся взять лучшее из всех возможных миров, раз уж умеем перемещаться между ними, — сообщил он. — Стремимся использовать вещи, которые считаем полезными. Дополнить ими собственный быт, обогащая его. Разумеется, простые смертные не наделены всеми благами и возможностями, которые дарит цивилизация, но в дворцах, подобных этому, можно встретить немало любопытных вещей.
— Надеюсь, интернет вы тоже позаимствовали, — проронил я.
— Ты будешь приятно удивлен сильными сторонами нашей цивилизации и глубоко разочарован слабыми, Рейдран. Угощайся.
Перед тем, как сесть за стол, мы сняли тут же подхваченные слугами рюкзаки, оружейные чехлы и стеганые куртки, оставшись кто в чем был — в основном в пропитанных потом футболках и грязных джинсах. Не самый подходящий наряд для предстоящего пиршества.
Макс и Марина молча разместились по правую руку от меня — подальше от Алдрена. Вставлять лишнее слово после случившегося на крепостном дворе они опасались, и я мог только одобрить подобную предусмотрительность. Рядом со мной села также Элис, обольстительно улыбнувшись и словно бы невзначай коснувшись моей руки высокой тугой грудью, натянувшей черную футболку, с принтом, изображающим синюю луну над белыми облаками. Кейтор, также одетый в черную футболку, с отпечатанным на ней вооруженным саблей скелетом, опрокинул целый бокал вина и налил себе из графина второй прежде, чем ему успел бы помочь один из стоявших позади слуг. Гарольд, севший поблизости всех к Алдрену, хранил непроницаемый вид и к еде пока что не притронулся.
Меня посетило чувство, что тренеру не совсем нравится происходящее. Хотя какой он теперь мне тренер. Просто прихвостень то ли прежнего соратника, то ли нынешнего врага, то ли будущего соратника. С Алдреном как раз предстояло разобраться, определившись на его счет. Тогда будет понятно, стоит отсюда немедленно бежать или нет. В голове царил легкий хаос — картины отдаленного прошлого проступали перед глазами и перемешивались, отчего думать сделать нелегко.
— Смотрю, на родине многое изменилось, — проговорил я, пользуясь случаем начать серьезный разговор — сразу после того, как прожевал, отрезав ножом, несколько больших кусков запеченной с яблоками утки, и закусил салатом с королевскими креветками и ананасами. Вино на вкус напоминало каберне совиньон.
— После твоего изгнания, — неторопливо начал Алдрен, отрешенно глядя то на кусок пиццы, то в бокал вина, — многое переменилось, и совсем не в лучшую сторону. Мир, который мы знали прежде, уже сам по себе был разрушен практически до основания войной, которые вели ты и твои братья. Можешь осуждать меня за предательство, проклинать и ненавидеть, но я не совершил бы его, не имей на то разумных причин. Города горели, разрушаемые боевыми заклинаниями невиданной мощности, а народы вымирали. Пока армии сражались до последнего солдата на вытоптанных полях, немногие выжившие горожане и крестьяне тоже сражались — за последний кусок пищи из разграбленных мародерами запасов. Война велась до уничтожения одной из сторон, но в итоге проигравшими оказались все.
— Можешь не напоминать. Я вел ту войну, больше того, я ее начал. Некоторые удары наносил лично, некоторые наносились по мне. Тогда мне казалось, у меня есть цель, за которую стоит бороться.
— Возможно, тебе полагается вспомнить прошлое получше, чтобы не повторить его в будущем, — задумчиво проговорил Алдрен. — Впрочем, ты прав, не стану попусту тебя уязвлять — ведь я пригласил тебя в гости, потому что надеюсь заключить союз.
— Союз? После того, как ты буквально ударил меня в спину кинжалом? И расставил магическую ловушку, призванную меня развоплотить, из которой я с большим трудом выпутался? После того, как мы не на жизнь, а на смерть схлестнулись тогда на мечах? И теперь ты заговорил о союзе? Интересное предложение. Весьма неожиданное и не выглядящее вполне обоснованным.
— Я бы не стал искать тебя и надеяться примириться, не имейся у меня веских причин. Две с половиной тысячи лет, последовавшие после твоего изгнания, оказались не самыми лучшими, Рейдран. Первые столетия мир попросту пребывал во тьме — под небесами, застланными пеплом, не пропускавшими солнечный луч. Выжившие в последних битвах по большей части погибли тогда, от болезней и голода. Немногие сумели оставить потомство, и практически ни один человек не доживал тогда не то что до старости — до середины отпущенного людям срока. Я скрывался в глубоких укрывищах, зная, что победители непременно станут охотиться за мной. Наблюдал и выжидал. Сперва твои братья пребывали в растерянности, не имея ни сил, ни ресурсов, чтобы приступить к восстановлению. Кенрайт помогал уцелевшим, но даже его возможностей не хватало.
— Разве сила стихий, дарованная братьям, не очистила небо?
— Они предприняли попытку сразу после того, как изгнали тебя, буквально через несколько дней. Ни одно заклинание не сработало. Чары попросту распадались, не в силах вернуть солнечный свет. Вскоре твои братья поняли — они утратили власть над стихиями подобно тому, как недавно перед тем лишили ее тебя. Магия оставалась с ними по-прежнему, весь арсенал обычных заклинаний, доступных сильному чародею — но они больше не являлись Повелителями в подлинном, привычном смысле этого слова.
— Ты бы лучше помалкивал, — проронил Кейтор.
— Нет, почему же, — не согласился Алдрен. — Я очень внимательно слушаю.
— Раз слушаешь, имей в виду, что я лишней минуты не желаю здесь задерживаться, — Марина попыталась схватить Макса за руку, но он только лишь отмахнулся. — Открой портал и будь добр, отправь меня и мою хорошую подругу Марину домой. Ни ей, ни мне даром не сдалось участие в ваших довольно-таки стремных делах. А с Владом сами, если хотите, разбирайтесь, кто из вас кому насолил во времена, когда египтяне еще строили пирамиды.
— Прошу простить моего подопечного, милорд, — сказал Гарольд. — Он не слишком тактичен и к тому же не отличается хорошими манерами. К тому же шок и стресс, пережитые им, сделали его излишне неосмотрительным в выражениях.
— Вижу, — интонации и лицо Алдрена оставались бесстрастными. — К сожалению, открытие прямого портала между мирами представляет собой крайне мощное заклинание, и оно требует значительных расходов энергии. Тратить ее ради случайного человека было бы расточительно. Направлять обученного мага, способного провести желающего вернуться домой путника по дорогам междумирья, не менее неблагоразумно. Гарольд потребуется мне поблизости, в самое ближайшее время, вместе со всеми его способностями. Остальные адепты, обученные подобным техникам, также наперечет. Возможно, проблема разрешима иначе.
Темный адепт щелкнул пальцами — и Макс немедленно закричал. Рухнулся на колени, схватившись руками за голову, следом скатился на брусчатку, изогнулся, забившись в судорогах, беспорядочно дергая руками и ногами, не прекращая вопить. Марина бросилась к парню — но Кейтор остановил ее, молча выставив перед грудью девушки меч. Крик Макса сделался громче, хотя куда уж громче, казалось бы.
Торопливо просканировав энергетическую оболочку товарища по клубу, я понял, что Алдрен распространил болевой сигнал по всей его нервной системе. Сейчас Максу кажется, будто все его тело сгорает в незримом огне. Стандартный метод пытки, принятый еще с давних времен. Однажды меня и самого так пытали, когда, изгнанный в самый первый раз, я странствовал далеко от родины и угодил в ловушку. Только та пытка продлилась не один день.
Алдрен прикоснулся к потокам магии, готовый сплести еще одно заклинание — на этот раз, если я правильно отследил, затем, чтобы оборвать Максу жизнь. При помощи сердечного приступа или кровоизлияния в мозг. Подобные чары, в отличие от путешествия между мирами, не требовали от него значительных затрат энергии, и я прекрасно понимал, что Макс воспринимается им как мелкое досадное препятствие, которое следует устранить.
К счастью, мои собственные навыки чародея в значительной степени восстановились — и я вмешался в нити творимого Алдреном заклятия, разрывая их связующие узлы и разрушая его. Одновременно я снимал и предыдущие чары, наславшие болевой шок — и крик Макса наконец прекратился. Мой товарищ перестал колотиться в конвульсиях и медленно глубоко задышал, лежа спиной на холодных камнях. Марина, которую все же пропустил Кейтор, села рядом с ним, держа за руку и о чем-то спрашиваю, рядом оказалась и Элис.
— Прежде ты не препятствовал мне делать нечто подобное, — с легким недоумением проговорил Алдрен.
— Любые люди, пришедшие со мной, находятся под моей защитой, и на них распространяется мое покровительство. Причинить им вред тоже самое, что причинить вред мне. Независимо от того, какого ты мнения об их персоне или о моей.
— Как угодно. Но ты поступаешь неосмотрительно. Этот человек оказался рядом с тобой случайно, и его фигура не имеет ни малейшего веса в общем раскладе.
— Можно подумать, я поступаю неосмотрительно в первый раз в своей жизни. Ты что-то говорил насчет обеда и выпивки, Алдрен. Будь добр, продемонстрируй свое обещанное гостеприимство, мне и моим спутникам. Потому что помимо двух кусков пиццы, у меня за весь день куска пищи во рту не бывало. Если тебе, разумеется, известно, что такое пицца.
— Калорийная лепешка с овощами и мясом на ней. Да, конечно. Пойдемте.
Алдрен развернулся, вкладывая шпагу в ножны, и легким шагом направился вверх по лестнице. Гарольд и Кейтор прошли мимо меня, причем во взгляде Кейтора отчетливо читалась смесь недоверия и презрения. Кейтор и прежде держался в клубе слегка наособицу, ни с кем особенно не сближаясь, преданный только Гарольду, язвительный и холодный. Иногда, впрочем, делающийся меланхоличным под выпивку. Мы с ним не особенно ладили, тем более у меня характер тоже был непростой, и не слишком дружили. Впрочем, обходилось и без сильных конфликтов. Не имею понятия, как он воспринимает тот факт, что я бывший наставник Алдрена, своего, как он выражается, господина.
Подойдя к Максу, я протянул ему руку, помогая подняться:
— Будьте осторожны, — сказал я ему и Марине. — Они тут все накрепко чокнутые. Совершенно отбитые. Следите за словами и не выпендривайтесь. Может мы и попаданцы, но явно не те, перед которыми все NPC ходят на задних лапках.
— Дэн? Это опять ты? У тебя раздвоение личности или вроде того?
— Память о другой жизни пробуждается в нем, — проговорила Элис, глядя на меня со странным любопытством. — Той жизни, когда он звался лордом Рейдраном и являлся одним из древних властителей Тэллрина. Вряд ли уместно говорить о полноценном диссоциативном расстройстве. Скорее, выходит наружу скрытое, погребенное под пеплом столетий. Наступает некоторый конфликт между картинами мировосприятия и образом мысли, свойственным разным воплощениям. В конечном счете разные элементы личности Влада вновь сольются воедино. Но прежде в его разуме может наступить период неустойчивости и хаоса, когда его поступки будут диктоваться внезапно всплывшими воспоминаниями и проистекающими из них импульсами.
— Мне несколько неуютно, — призналась Марина, поведя плечами.
— Таковы на ощупь и с самого близкого расстояния красивые фантастические сказки, о которых вы, мальчики и девочки, грезили за экраном компьютера, — Элис невесело усмехнулась, затем покачала головой и направилась за Алдреном и остальными. Нам ничего не осталось, кроме как следовать за ней.
За распахнутыми дверьми обнаружился огромный вестибюль, украшенный резными колоннами и античного вида статуями, ярко освещенный лампами, работающими, как подсказывали воспоминания, на магической энергии. Вдоль стен выстроились стражники, закованные в примерно такого же дизайна футуристичную обтекаемую броню, что и на темных рыцарях, с которыми мы сражались днем. Разве что шлемы не глухие — с щитками из непрозрачного темного стекла. Среди имевшегося у солдат оружия я успел заметить мечи, алебарды и совершенно неожиданно для себя — винтовки и автоматы. Они были вполне узнаваемы, пусть и отличались не совсем привычной для землянина конструкцией.
В те времена, когда я жил на Тэллрине, основным дальнобойным оружием на планете оставались арбалет и лук. Хотя магический прогресс далеко продвинулся в создании артефактов, позволяющих сделать жизнь комфортнее и проще, развитие военных технологий оставалось крайне ограниченным. Ничего удивительного, ведь Повелители до моего мятежа не вели войн. Я напомнил себе, сколько столетий миновало с того дня, как я сражался с Кенрайтом на Пике Ветров. Наверно, я вернулся в мир, полностью теперь для себя незнакомый.
Алдрен не оборачивал головы, но шел так, чтобы мы поспевали за ним, и без сомнения, отслеживал наше присутствие за спиной при помощи своего чародейского чутья. Миновав вестибюль, мы поднялись по просторной лестнице, устланной ярко-алым с золотой вышивкой ковром и окаймленной резными перилами. Попадающиеся слуги, облаченные в сине-серебристые ливреи с вышитым на них золотым драконом, расступались при виде нашей маленькой группы, кланяясь ее предводителю. С одного из лестничных пролетов мой бывший ученик свернул в коридоры третьего этажа, и я воспользовался случаем, чтобы как следует изучить обстановку. Ее нельзя было назвать полностью средневековой, хотя и современной с точки зрения землян — тоже.
Богатый и пышный интерьер больше всего напоминал о дворцах французских королей или австрийских императоров. Замысловатая лепнина украшала стены и потолки, мебель отличалась прихотливой резьбой. Обилие золотых инкрустаций и сложный декор помещений заставляли думать о временах рококо или ампира. Роскошного вида полотна изображали обнаженных дев на купании либо сошедшихся в сражении латников. На картинах также попадались космические пейзажи, демонстрируя пустынные равнины далеких планет, освещенные сразу несколькими лунами или солнцами.
Я не имел ни малейшего представления, на каком уровне развития находится мир, в который я попал или, точнее, вернулся. Охранники встречались и в коридорах, и среди их вооружения имелись как протазаны, так и ружья, которые вполне могли оказаться огнестрельными. Или даже плазменными, если я угодил в футуристический сеттинг, хотя скорее обстановка пока свидетельствовала о причудливой смеси различных эпох. Лампы по-прежнему оставались магическими, ни малейших признаков коптящих свечей.
В просторной столовой, которую больше тянуло назвать банкетным залом, за изогнутым подковой столом уже ожидали яства. Когда слуги сняли с фарфоровых тарелок накрывавшие их металлические купола, от запеченной дичи и баранины, а также отварной говядины повалил пар. Компанию мясу и птице составляли тонко нарезанная красная рыба, салаты, грибные супы, экзотические фрукты и неожиданно разложенная на столе пицца вполне знакомого вида, будто сейчас из какой-нибудь пиццерии. С беконом, сыром, грибами, курятиной и оливками, насколько я сумел второпях оценить. Именно ее кусок с невозмутимым видом отправил себе в рот Алдрен, прихлебнув красного вина из хрустального бокала. После чего неторопливо вытер пальцы и губы кружевной салфеткой.
— Мы стараемся взять лучшее из всех возможных миров, раз уж умеем перемещаться между ними, — сообщил он. — Стремимся использовать вещи, которые считаем полезными. Дополнить ими собственный быт, обогащая его. Разумеется, простые смертные не наделены всеми благами и возможностями, которые дарит цивилизация, но в дворцах, подобных этому, можно встретить немало любопытных вещей.
— Надеюсь, интернет вы тоже позаимствовали, — проронил я.
— Ты будешь приятно удивлен сильными сторонами нашей цивилизации и глубоко разочарован слабыми, Рейдран. Угощайся.
Перед тем, как сесть за стол, мы сняли тут же подхваченные слугами рюкзаки, оружейные чехлы и стеганые куртки, оставшись кто в чем был — в основном в пропитанных потом футболках и грязных джинсах. Не самый подходящий наряд для предстоящего пиршества.
Макс и Марина молча разместились по правую руку от меня — подальше от Алдрена. Вставлять лишнее слово после случившегося на крепостном дворе они опасались, и я мог только одобрить подобную предусмотрительность. Рядом со мной села также Элис, обольстительно улыбнувшись и словно бы невзначай коснувшись моей руки высокой тугой грудью, натянувшей черную футболку, с принтом, изображающим синюю луну над белыми облаками. Кейтор, также одетый в черную футболку, с отпечатанным на ней вооруженным саблей скелетом, опрокинул целый бокал вина и налил себе из графина второй прежде, чем ему успел бы помочь один из стоявших позади слуг. Гарольд, севший поблизости всех к Алдрену, хранил непроницаемый вид и к еде пока что не притронулся.
Меня посетило чувство, что тренеру не совсем нравится происходящее. Хотя какой он теперь мне тренер. Просто прихвостень то ли прежнего соратника, то ли нынешнего врага, то ли будущего соратника. С Алдреном как раз предстояло разобраться, определившись на его счет. Тогда будет понятно, стоит отсюда немедленно бежать или нет. В голове царил легкий хаос — картины отдаленного прошлого проступали перед глазами и перемешивались, отчего думать сделать нелегко.
— Смотрю, на родине многое изменилось, — проговорил я, пользуясь случаем начать серьезный разговор — сразу после того, как прожевал, отрезав ножом, несколько больших кусков запеченной с яблоками утки, и закусил салатом с королевскими креветками и ананасами. Вино на вкус напоминало каберне совиньон.
— После твоего изгнания, — неторопливо начал Алдрен, отрешенно глядя то на кусок пиццы, то в бокал вина, — многое переменилось, и совсем не в лучшую сторону. Мир, который мы знали прежде, уже сам по себе был разрушен практически до основания войной, которые вели ты и твои братья. Можешь осуждать меня за предательство, проклинать и ненавидеть, но я не совершил бы его, не имей на то разумных причин. Города горели, разрушаемые боевыми заклинаниями невиданной мощности, а народы вымирали. Пока армии сражались до последнего солдата на вытоптанных полях, немногие выжившие горожане и крестьяне тоже сражались — за последний кусок пищи из разграбленных мародерами запасов. Война велась до уничтожения одной из сторон, но в итоге проигравшими оказались все.
— Можешь не напоминать. Я вел ту войну, больше того, я ее начал. Некоторые удары наносил лично, некоторые наносились по мне. Тогда мне казалось, у меня есть цель, за которую стоит бороться.
— Возможно, тебе полагается вспомнить прошлое получше, чтобы не повторить его в будущем, — задумчиво проговорил Алдрен. — Впрочем, ты прав, не стану попусту тебя уязвлять — ведь я пригласил тебя в гости, потому что надеюсь заключить союз.
— Союз? После того, как ты буквально ударил меня в спину кинжалом? И расставил магическую ловушку, призванную меня развоплотить, из которой я с большим трудом выпутался? После того, как мы не на жизнь, а на смерть схлестнулись тогда на мечах? И теперь ты заговорил о союзе? Интересное предложение. Весьма неожиданное и не выглядящее вполне обоснованным.
— Я бы не стал искать тебя и надеяться примириться, не имейся у меня веских причин. Две с половиной тысячи лет, последовавшие после твоего изгнания, оказались не самыми лучшими, Рейдран. Первые столетия мир попросту пребывал во тьме — под небесами, застланными пеплом, не пропускавшими солнечный луч. Выжившие в последних битвах по большей части погибли тогда, от болезней и голода. Немногие сумели оставить потомство, и практически ни один человек не доживал тогда не то что до старости — до середины отпущенного людям срока. Я скрывался в глубоких укрывищах, зная, что победители непременно станут охотиться за мной. Наблюдал и выжидал. Сперва твои братья пребывали в растерянности, не имея ни сил, ни ресурсов, чтобы приступить к восстановлению. Кенрайт помогал уцелевшим, но даже его возможностей не хватало.
— Разве сила стихий, дарованная братьям, не очистила небо?
— Они предприняли попытку сразу после того, как изгнали тебя, буквально через несколько дней. Ни одно заклинание не сработало. Чары попросту распадались, не в силах вернуть солнечный свет. Вскоре твои братья поняли — они утратили власть над стихиями подобно тому, как недавно перед тем лишили ее тебя. Магия оставалась с ними по-прежнему, весь арсенал обычных заклинаний, доступных сильному чародею — но они больше не являлись Повелителями в подлинном, привычном смысле этого слова.
