Элис возникла на стене внезапно, взбежав по ступенькам ведущей со двора лестницы. Накрыв защитным барьером парапет, чародеи озаботились и тем, чтобы заблокировать ворота, но похоже, у моей спутницы получилось прорваться.
— Где Кейтор и Марина? — крикнул я ей.
— Не сумели прорваться! — девушка взмахнула саблей, оставляя в воздухе дорожку из гаснущих искр. — Я пробилась через завесу, но она сразу сомкнулась за мной, и со своей стороны я открыть не смогла.
— Держись осторожнее! Лучше не высовывайся, я сам разберусь!
— Даже не подумаю, Рейдран!
Дочь герцога Кордейла вступила в бой. Вновь сверкнула ее сабля, объятая пламенем, входя прямо в латный нагрудник оказавшегося поблизости мага, насквозь проламывая доспехи с такой же легкостью, как если бы те оказались сделаны из бумаги. Ментальное эхо попутно сотворенного заклинания, разнесшееся вокруг, позволило мне понять, что на клинок моей спутницы наложены чары, сейчас пришедшие в действие и позволяющие без всяких затруднений рубить и резать броню.
Не будучи настоящим боевым магом в полном смысле слова, не творя стихийные заклинания направо и налево, Элис все же умела использовать магическую энергию, вплетая ее в саму структуру своих клинков. Она быстрым движением освободила саблю, вскинула дагу, заблиставшую огнем, блокируя ее закрытым эфесом быстрый выпад меча, сделанный одним из подскочивших к девушке неприятелей.
Я бросился вперед по боевому ходу стены, на подмогу Элис, подобно тому, как она сама явилась на помощь мне. Воздух расцветал вспышками молний и языками пламени прямо на моем пути, однако призванная противником сила стихий не успевала мне повредить.
Тьма проступала передо мной антрацитовыми извивами, растекалась чернильными кляксами, плелась угольной паутиной, вбирая в себя электрические разряды и взбесившийся огонь, поглощая их прежде, чем успевал бы приблизиться к ним. Поглощенная при помощи моего заклинания энергия никуда не девалась, лишь копилась, перетекая ко мне, чтобы быть использованной для плетения следующих чар. Мертвецы, пораженные мной и Элис, поднимались на ноги, вставали, подбирая оружие, выпрямляясь, переступая через валявшиеся вповалку тела живых солдат, скованных магическим сном.
Всегда практичнее прибегнуть к магии, нежели махать мечом самому или подвергать излишнему риску Элис, и без того излишне ретиво кинувшуюся в бой. С меня вполне хватило смертей Гарольда и Макса, и я желал не допустить новых потерь, тем более не хотел терять девушку, с которой уже оказался в одной постели.
Некромантия представлялась мне вполне подходящим инструментом, чтобы прибегнуть к ней, к тому же разбирался я в ней не хуже, чем чародей, убитый нами в Балверде. Следовало воспользоваться подобной разновидностью магии еще в том бою, но тогда мои воспоминания пребывал в куда большем хаосе и беспорядке, нежели сейчас, и я попросту не успел выцепить из них требующиеся навыки и умения. Ночь, проведенная в спокойствии у костра, помогла во многом лучше разобраться в арсенале магических возможностей, которыми я располагал.
Я скользнул в сторону, прижимаясь спиной к деревянным перилам, пропуская троих чародеев, убитых первыми, находившихся до того за моей спиной. Закованный в пластинчатую броню невысокий мужчина, павший от клинка Элис, также поднялся, отталкиваясь от настила ладонями, сжимая затем оброненное было оружие. Движения поднятых некромантией мертвецов, поначалу замедленные, стремительно ускорялись — я пряной волной вливал силу в их тела, укрепляя контуры творимых некротических заклятий.
Погибшие чародеи умели владеть оружием, соответствующие навыки сохранились в мышечных рефлексах их тел, оставалось только их разбудить. Неупокоенные, иначе именуемые некроконструктами, часто использовались магами, обученными мной и Алдреном, на полях сражений многовековой давности. Они сражались, подчиняясь вложенным в них программам, атакуя выбранную цель, и при желании некромант мог непосредственно управлять любым из них по отдельности или целой группой, при помощи телепатических импульсов.
Мертвецы вскинули мечи и сабли, рванулись навстречу своим недавним товарищам, которых оставалось на ногах четверо, точно так же, как и их самих. Заскрежетала сталь, сталкиваясь со сталью, мечи заблистали, вздымаясь и опускаясь в вихре ударов и блоков. Хлынула кровь, когда клинок, выставленный в глубоком уколе одним из неупокоенных, вонзился в горло служившему Повелителям магу.
Спустя всего долю секунды мертвец, нанесший оказавшийся смертельным удар, сам вспыхнул подобно огромному факелу, весь объятый пламенем. Его накрыло заклинание, брошенное попятившимся к перилам чародеем, усатым высоким мужчиной с саблей наперевес. Оставшиеся трое неупокоенных, направляемые моей волей, бросились как раз на этого мага, подчиняясь отданному мной короткому ментальному приказу. Быстрыми взмахами палаша чародей отбил несколько направленных на него выпадов, парочку пропустил, и обрушенные на него клинки загрохотали по броне.
Обогнув сражавшихся, я оказался рядом с Элис.
— Твои способности не перестают удивлять, — сообщила она, внимательно наблюдая за схваткой. — Раньше ничего подобного устроить не мог?
— Не сразу вспомнил, что вообще умею такие штуки выделывать.
— Ах, Рейдран, кто знает, каких секретов ты еще полон! Может статься, в следующем сражении тебе достанет хмуро пошевелить бровью, и все наши враги разом упадут замертво.
— Попробую, но сильно не обольщайся.
Пока мертвецы наседали на теснимого ими неприятеля, двое оставшихся магов нанесли свой удар. Пространство пришло в движение. Оно искривлялось и искажалось, подернутое дрожащей дымкой, в пустоте формировались, возникая из ничего, массивные ледяные стрелы, блистающие весьма острыми на вид наконечниками, пять или шесть сразу. Мгновение, два, и созданные при помощи магии воды и холода снаряды, стремительно ускоряясь, ринулись прямо на нас.
Элис заливисто расхохоталась, взмахнула саблей и дагой, описав их лезвиями полукруг, затем перекрестив охваченные огнем клинки и выставив их прямо перед собой на вытянутых руках. Пламя и лед встретились, ледяные стрелы треснули и разлетелись вдребезги осколками, истаивающими прямо на глазах. Магические снаряды, направленные против меня, сгинули, поглощенные сгустившейся тьмой, волной обрушившейся на них.
В следующую секунду я прыгнул, придавая себе ускорение левитацией, совсем как при встрече с Алдреном, и разом оказался рядом с уцелевшими чародеями. Размахнулся, нанося удар палашом, и материя тьмы взвилась вдоль его лезвия, совсем как огонь, пылающий на клинках Элис.
Лезвие клинка, выставленного для парирования вражеским магом, встретилось с моим палашом и следом немедленно преломилось, объятое тьмой. Следующим движением я пробил доспех неприятелю, погружая ему прямо в сердце клубящийся чернотой клинок. Наблюдая за магическими манипуляциями, производимыми Элис над своим оружием, я на ходу сообразил, как зачаровать схожим образом и свой меч. Хотя конечно даже так ему было далеко до разрушительной силы, которой обладал Темный клинок Кэдфен.
Выдернув оружие из истекающего кровью тела, зачерпнув и вобрав утекающую жизненную силу, я размахнулся, обрушив удар на голову оставшемуся чародею. Тот выставил силовой барьер, заставляя воздух наполниться оранжевым мерцанием и уплотниться прямо на пути моего палаша. Движение клинка замедлилось, с каждым путем его приходилось проталкиваться сквозь преграду, разрывая сделавшийся неподатливым воздух, преодолевая постоянное сопротивление.
Тьма, обвивавшая лезвие палаша, билась о мерцающую преграду, с каждым тактом разрывая ее в клочья. Наконец барьер исчез, и я метнулся к успевшему отступить противнику, делая новый выпад. Чародей попробовал блокировать, но я отбил удар его меча, почти даже не чувствуя напряжения в собственных мышцах — сказывался накативший адреналин. Я чувствовал себя легко, как в сотнях сражений, которые вел прежде на сотне дорог в сотне миров. При моем следующем ударе палаш проломил чужие доспехи, пронзил плоть, исторгнул жизнь. Загремев латами, убитый тяжело рухнул.
Несколько секундами позже сражение оказалось закончено. Обернувшись, я увидел, что поднятые некромантией мертвецы расправились с противостоявшим им магом. Его окровавленное тело теперь валялось возле их ног — хотя оружие, которым пользовались мертвецы, не могло магическим образом проламывать доспехи, оно вполне находило щели в их сочленениях и стыках. Следовало деактивировать некротические чары, поддерживающие в неупокоенных подобие жизни, что я и сделал. Мертвецы упали на настил точно так же, как несколькими минутами падали убитые ими, мной и Элис колдуны, неподвижно растянувшись промеж простых солдат, по-прежнему пребывавших под действием сонных чар.
Следом я потянулся к нитям заклинания, все еще закрывающего проход вовнутрь форта непроницаемым энергетическим барьером, чтобы также расплести и их. Большого труда не составило, с каждым разом я все больше набирался опыта в подобных вещах. Вмешательство в чужие чары давалось теперь легко и естественно.
Я перенаправлял связующие линии заклятия, искажая их и деформируя. Расплетал узлы концентрированной силы, вбирая в себя столько ее, сколько получалось забрать, а прочее рассеивая в пространстве. Неизвестно, когда грянет следующий бой, и следует оказаться к нему готовым. Оранжевое мерцание затрепетало и заколебалось, пошло волнами, истончаясь и делаясь на вид не столь вещественным, а после принялось гаснуть.
Отвернувшись, я замер — мое внимание приковала картина, открывшаяся взгляду с противоположной стороны перегородивших дорогу укреплений. Прежде, поглощенный схваткой, я толком даже не смотрел в ту сторону. На горизонте, отдаленные на несколько десятков километров, но отчетливо различимые и отсюда, вздымались грандиозные укрепления, вызывающие в памяти гравюры из посвященных истории альбомов большого формата, выпущенных на мелованной бумаге и столь любимых мной в детстве. Чтобы рассмотреть их как следует, мне пришлось второпях сотворить заклинание дальнозоркости, после чего картинка немедленно приблизилась. Все равно, как если поднести к глазам бинокль.
Впереди, опоясанные залитыми водой широкими рвами, над которыми имелись перекинутые бревенчатые мосты, выдвигались ощетинившиеся черными пушками бастионы и перемежающие их треугольные равелины, сложенные из плотно пригнанных друг к другу кирпичей, громоздившиеся на массивных земляных валах, протянутые вдоль горизонта насколько хватало глаз, пронизанные проходами и пробитыми в толще грунта туннелями, перегороженными коваными воротами.
Такие крепости строили в семнадцатом или восемнадцатом веке, сразу возникли ассоциации с Тридцатилетней и Семилетней войнами. Тэллрин лишь недавно вступил в эпоху пороховой артиллерии, однако люди, проектировавшие бастионы Грендейла, без сомнения хорошо ознакомились с правилами и принципами фортификационного искусства Нового времени.
За первой линией укреплений к затянутому хмурыми тучами небу возносилась вторая, явно более древняя, воздвигнутая еще до возвращения в этот мир Повелителей Силы. Средневекового вида крепостные стены, сложенные из огромных каменных блоков, отполированные дождями и временем, ощетинившиеся зубцами парапетов, увенчанные квадратными и треугольными высокими башнями, пронизанными бойницами, скребущими шпилями небеса.
Позади, отделенные городскими кварталами, за красными черепичными крышами поднимались еще стены, еще более высокие, ограждающие внутренние районы столицы, а совсем далеко за ними проступала смутная громада исполинской цитадели, рассмотреть которую отсюда как следует не получалось даже с использованием чар.
Грендейл располагался на возвышенности, занимая цепочку холмов, находившуюся посреди неровной равнины, изрезанной многочисленными оврагами, подъемами и спусками. Город окружали протянувшиеся густой сетью предместья. Далеко слева петляло темное извилистое русло широкой реки, на чьих берегах и раскинулась столица Повелителей. До начала обжитой местности от форта, который мы с боем заняли, оставалось несколько километров, или, как здесь мерили расстояние, миль, занятых распаханными полями.
Как пояснили мне утром Элис и Кейтор, королевство, столицей которого Грендейл прежде являлся, называлось Мательдир, и вместе с государствами Харесгард, Лоренталь и несколькими другими входило в состав Стервардской империи, распавшейся несколько столетий назад, но подарившей окрестным землям общий язык, отличающийся от принятого в родном для Элис Ламброне.
Сейчас большей частью возникших на развалинах старой империи королевств и примыкавших к ним вольных герцогств управляли мои вернувшиеся из Иномирья братья. Им противостоял альянс, составленный из королевств Ламброн, Динлес, Арлендарланд и других, чьи названия я не стану перечислять здесь и сейчас, чтобы не сделать еще длиннее мой и без того не слишком короткий рассказ.
Пока я смотрел вдаль со стены, по ведущей со двора лестницы поднялся Кейтор, сжимавший в одной руке меч, а в другой пистолет. Следом за темным рыцарем следовала также вооруженная пистолетом Марина, чье лицо выглядело одновременно напряженным и безучастным.
— Неплохо сработано, — сообщил Кейтор, оглядев царившее наверху побоище. — Сразу видно великого воина и опытного волшебника, умеющего как следует за себя постоять.
— Я тоже хорошо постаралась, — без всякой скромности сообщила Элис.
— Действительно, — согласился я. — Герцогиня Кордейл билась отважно и крайне искусно. Да и ты, сэр Дорлис, молодец — когда бы не снял пулями двух уродов, нам бы выдалось целых на два владеющих магией врага больше, и кто знает, смогли бы с Элис справиться настолько легко. Не зацепил бы нас кто-нибудь из них, не ранил бы или убил. Так что твоя помощь оказалась весьма кстати. В общем, мы все классные чуваки.
— Ага, — сказала Марина. — Мне плохо. Не привыкла к трупам.
— Могла оставаться в Дертейле, — недобро поглядел на нее Кейтор.
— Да. Не захотела, прости. Блевать не стану, просто извещаю о факте.
— К слову о трупах, — сказал Кейтор, — их пожалуй сейчас сделается гораздо больше, так что тебе, Марина, лучше заранее отойти куда-нибудь в кустики. Эти вот славные парни, — кивнул он на валявшихся вокруг погруженных в сон пехотинцев, — скоро проснутся. Не знаю уж точно когда, но долго усыпляющее заклинание не продержатся. Предлагаю расправится с ними прежде, чем это случится. Займусь этим сам, не привыкать к грязной работе, — темный рыцарь с оглушительным щелчком передернул затвор пистолета. — Хотя нет, пули лучше не тратить. Перережу всем горло ножом.
— Отбой, — сказал я. — Мы просто уходим. И как можно скорее, конечно.
— Издеваешься? Они запомнили нашу внешность и сообщат в столицу. Когда подойдем к воротам, у стражников наверняка уже будут наши описания на руках. Провалим миссию ко всем демонам ночи.
— Насчет внешности не беспокойся. Наложить маскировочные чары непросто, утром мне пришлось как следует попотеть, но вот уж вносить в них коррективы плевое дело. Просто немного перенастрою иллюзию, видимую заместо нашей подлинной внешности окружающими. Кому-то изменю цвет волос, тебя вот, например, пожалуй вообще сделаю лысым, — я ухмыльнулся.
— Где Кейтор и Марина? — крикнул я ей.
— Не сумели прорваться! — девушка взмахнула саблей, оставляя в воздухе дорожку из гаснущих искр. — Я пробилась через завесу, но она сразу сомкнулась за мной, и со своей стороны я открыть не смогла.
— Держись осторожнее! Лучше не высовывайся, я сам разберусь!
— Даже не подумаю, Рейдран!
Дочь герцога Кордейла вступила в бой. Вновь сверкнула ее сабля, объятая пламенем, входя прямо в латный нагрудник оказавшегося поблизости мага, насквозь проламывая доспехи с такой же легкостью, как если бы те оказались сделаны из бумаги. Ментальное эхо попутно сотворенного заклинания, разнесшееся вокруг, позволило мне понять, что на клинок моей спутницы наложены чары, сейчас пришедшие в действие и позволяющие без всяких затруднений рубить и резать броню.
Не будучи настоящим боевым магом в полном смысле слова, не творя стихийные заклинания направо и налево, Элис все же умела использовать магическую энергию, вплетая ее в саму структуру своих клинков. Она быстрым движением освободила саблю, вскинула дагу, заблиставшую огнем, блокируя ее закрытым эфесом быстрый выпад меча, сделанный одним из подскочивших к девушке неприятелей.
Я бросился вперед по боевому ходу стены, на подмогу Элис, подобно тому, как она сама явилась на помощь мне. Воздух расцветал вспышками молний и языками пламени прямо на моем пути, однако призванная противником сила стихий не успевала мне повредить.
Тьма проступала передо мной антрацитовыми извивами, растекалась чернильными кляксами, плелась угольной паутиной, вбирая в себя электрические разряды и взбесившийся огонь, поглощая их прежде, чем успевал бы приблизиться к ним. Поглощенная при помощи моего заклинания энергия никуда не девалась, лишь копилась, перетекая ко мне, чтобы быть использованной для плетения следующих чар. Мертвецы, пораженные мной и Элис, поднимались на ноги, вставали, подбирая оружие, выпрямляясь, переступая через валявшиеся вповалку тела живых солдат, скованных магическим сном.
Всегда практичнее прибегнуть к магии, нежели махать мечом самому или подвергать излишнему риску Элис, и без того излишне ретиво кинувшуюся в бой. С меня вполне хватило смертей Гарольда и Макса, и я желал не допустить новых потерь, тем более не хотел терять девушку, с которой уже оказался в одной постели.
Некромантия представлялась мне вполне подходящим инструментом, чтобы прибегнуть к ней, к тому же разбирался я в ней не хуже, чем чародей, убитый нами в Балверде. Следовало воспользоваться подобной разновидностью магии еще в том бою, но тогда мои воспоминания пребывал в куда большем хаосе и беспорядке, нежели сейчас, и я попросту не успел выцепить из них требующиеся навыки и умения. Ночь, проведенная в спокойствии у костра, помогла во многом лучше разобраться в арсенале магических возможностей, которыми я располагал.
Я скользнул в сторону, прижимаясь спиной к деревянным перилам, пропуская троих чародеев, убитых первыми, находившихся до того за моей спиной. Закованный в пластинчатую броню невысокий мужчина, павший от клинка Элис, также поднялся, отталкиваясь от настила ладонями, сжимая затем оброненное было оружие. Движения поднятых некромантией мертвецов, поначалу замедленные, стремительно ускорялись — я пряной волной вливал силу в их тела, укрепляя контуры творимых некротических заклятий.
Погибшие чародеи умели владеть оружием, соответствующие навыки сохранились в мышечных рефлексах их тел, оставалось только их разбудить. Неупокоенные, иначе именуемые некроконструктами, часто использовались магами, обученными мной и Алдреном, на полях сражений многовековой давности. Они сражались, подчиняясь вложенным в них программам, атакуя выбранную цель, и при желании некромант мог непосредственно управлять любым из них по отдельности или целой группой, при помощи телепатических импульсов.
Мертвецы вскинули мечи и сабли, рванулись навстречу своим недавним товарищам, которых оставалось на ногах четверо, точно так же, как и их самих. Заскрежетала сталь, сталкиваясь со сталью, мечи заблистали, вздымаясь и опускаясь в вихре ударов и блоков. Хлынула кровь, когда клинок, выставленный в глубоком уколе одним из неупокоенных, вонзился в горло служившему Повелителям магу.
Спустя всего долю секунды мертвец, нанесший оказавшийся смертельным удар, сам вспыхнул подобно огромному факелу, весь объятый пламенем. Его накрыло заклинание, брошенное попятившимся к перилам чародеем, усатым высоким мужчиной с саблей наперевес. Оставшиеся трое неупокоенных, направляемые моей волей, бросились как раз на этого мага, подчиняясь отданному мной короткому ментальному приказу. Быстрыми взмахами палаша чародей отбил несколько направленных на него выпадов, парочку пропустил, и обрушенные на него клинки загрохотали по броне.
Обогнув сражавшихся, я оказался рядом с Элис.
— Твои способности не перестают удивлять, — сообщила она, внимательно наблюдая за схваткой. — Раньше ничего подобного устроить не мог?
— Не сразу вспомнил, что вообще умею такие штуки выделывать.
— Ах, Рейдран, кто знает, каких секретов ты еще полон! Может статься, в следующем сражении тебе достанет хмуро пошевелить бровью, и все наши враги разом упадут замертво.
— Попробую, но сильно не обольщайся.
Пока мертвецы наседали на теснимого ими неприятеля, двое оставшихся магов нанесли свой удар. Пространство пришло в движение. Оно искривлялось и искажалось, подернутое дрожащей дымкой, в пустоте формировались, возникая из ничего, массивные ледяные стрелы, блистающие весьма острыми на вид наконечниками, пять или шесть сразу. Мгновение, два, и созданные при помощи магии воды и холода снаряды, стремительно ускоряясь, ринулись прямо на нас.
Элис заливисто расхохоталась, взмахнула саблей и дагой, описав их лезвиями полукруг, затем перекрестив охваченные огнем клинки и выставив их прямо перед собой на вытянутых руках. Пламя и лед встретились, ледяные стрелы треснули и разлетелись вдребезги осколками, истаивающими прямо на глазах. Магические снаряды, направленные против меня, сгинули, поглощенные сгустившейся тьмой, волной обрушившейся на них.
В следующую секунду я прыгнул, придавая себе ускорение левитацией, совсем как при встрече с Алдреном, и разом оказался рядом с уцелевшими чародеями. Размахнулся, нанося удар палашом, и материя тьмы взвилась вдоль его лезвия, совсем как огонь, пылающий на клинках Элис.
Лезвие клинка, выставленного для парирования вражеским магом, встретилось с моим палашом и следом немедленно преломилось, объятое тьмой. Следующим движением я пробил доспех неприятелю, погружая ему прямо в сердце клубящийся чернотой клинок. Наблюдая за магическими манипуляциями, производимыми Элис над своим оружием, я на ходу сообразил, как зачаровать схожим образом и свой меч. Хотя конечно даже так ему было далеко до разрушительной силы, которой обладал Темный клинок Кэдфен.
Выдернув оружие из истекающего кровью тела, зачерпнув и вобрав утекающую жизненную силу, я размахнулся, обрушив удар на голову оставшемуся чародею. Тот выставил силовой барьер, заставляя воздух наполниться оранжевым мерцанием и уплотниться прямо на пути моего палаша. Движение клинка замедлилось, с каждым путем его приходилось проталкиваться сквозь преграду, разрывая сделавшийся неподатливым воздух, преодолевая постоянное сопротивление.
Тьма, обвивавшая лезвие палаша, билась о мерцающую преграду, с каждым тактом разрывая ее в клочья. Наконец барьер исчез, и я метнулся к успевшему отступить противнику, делая новый выпад. Чародей попробовал блокировать, но я отбил удар его меча, почти даже не чувствуя напряжения в собственных мышцах — сказывался накативший адреналин. Я чувствовал себя легко, как в сотнях сражений, которые вел прежде на сотне дорог в сотне миров. При моем следующем ударе палаш проломил чужие доспехи, пронзил плоть, исторгнул жизнь. Загремев латами, убитый тяжело рухнул.
Несколько секундами позже сражение оказалось закончено. Обернувшись, я увидел, что поднятые некромантией мертвецы расправились с противостоявшим им магом. Его окровавленное тело теперь валялось возле их ног — хотя оружие, которым пользовались мертвецы, не могло магическим образом проламывать доспехи, оно вполне находило щели в их сочленениях и стыках. Следовало деактивировать некротические чары, поддерживающие в неупокоенных подобие жизни, что я и сделал. Мертвецы упали на настил точно так же, как несколькими минутами падали убитые ими, мной и Элис колдуны, неподвижно растянувшись промеж простых солдат, по-прежнему пребывавших под действием сонных чар.
Следом я потянулся к нитям заклинания, все еще закрывающего проход вовнутрь форта непроницаемым энергетическим барьером, чтобы также расплести и их. Большого труда не составило, с каждым разом я все больше набирался опыта в подобных вещах. Вмешательство в чужие чары давалось теперь легко и естественно.
Я перенаправлял связующие линии заклятия, искажая их и деформируя. Расплетал узлы концентрированной силы, вбирая в себя столько ее, сколько получалось забрать, а прочее рассеивая в пространстве. Неизвестно, когда грянет следующий бой, и следует оказаться к нему готовым. Оранжевое мерцание затрепетало и заколебалось, пошло волнами, истончаясь и делаясь на вид не столь вещественным, а после принялось гаснуть.
Отвернувшись, я замер — мое внимание приковала картина, открывшаяся взгляду с противоположной стороны перегородивших дорогу укреплений. Прежде, поглощенный схваткой, я толком даже не смотрел в ту сторону. На горизонте, отдаленные на несколько десятков километров, но отчетливо различимые и отсюда, вздымались грандиозные укрепления, вызывающие в памяти гравюры из посвященных истории альбомов большого формата, выпущенных на мелованной бумаге и столь любимых мной в детстве. Чтобы рассмотреть их как следует, мне пришлось второпях сотворить заклинание дальнозоркости, после чего картинка немедленно приблизилась. Все равно, как если поднести к глазам бинокль.
Впереди, опоясанные залитыми водой широкими рвами, над которыми имелись перекинутые бревенчатые мосты, выдвигались ощетинившиеся черными пушками бастионы и перемежающие их треугольные равелины, сложенные из плотно пригнанных друг к другу кирпичей, громоздившиеся на массивных земляных валах, протянутые вдоль горизонта насколько хватало глаз, пронизанные проходами и пробитыми в толще грунта туннелями, перегороженными коваными воротами.
Такие крепости строили в семнадцатом или восемнадцатом веке, сразу возникли ассоциации с Тридцатилетней и Семилетней войнами. Тэллрин лишь недавно вступил в эпоху пороховой артиллерии, однако люди, проектировавшие бастионы Грендейла, без сомнения хорошо ознакомились с правилами и принципами фортификационного искусства Нового времени.
За первой линией укреплений к затянутому хмурыми тучами небу возносилась вторая, явно более древняя, воздвигнутая еще до возвращения в этот мир Повелителей Силы. Средневекового вида крепостные стены, сложенные из огромных каменных блоков, отполированные дождями и временем, ощетинившиеся зубцами парапетов, увенчанные квадратными и треугольными высокими башнями, пронизанными бойницами, скребущими шпилями небеса.
Позади, отделенные городскими кварталами, за красными черепичными крышами поднимались еще стены, еще более высокие, ограждающие внутренние районы столицы, а совсем далеко за ними проступала смутная громада исполинской цитадели, рассмотреть которую отсюда как следует не получалось даже с использованием чар.
Грендейл располагался на возвышенности, занимая цепочку холмов, находившуюся посреди неровной равнины, изрезанной многочисленными оврагами, подъемами и спусками. Город окружали протянувшиеся густой сетью предместья. Далеко слева петляло темное извилистое русло широкой реки, на чьих берегах и раскинулась столица Повелителей. До начала обжитой местности от форта, который мы с боем заняли, оставалось несколько километров, или, как здесь мерили расстояние, миль, занятых распаханными полями.
Как пояснили мне утром Элис и Кейтор, королевство, столицей которого Грендейл прежде являлся, называлось Мательдир, и вместе с государствами Харесгард, Лоренталь и несколькими другими входило в состав Стервардской империи, распавшейся несколько столетий назад, но подарившей окрестным землям общий язык, отличающийся от принятого в родном для Элис Ламброне.
Сейчас большей частью возникших на развалинах старой империи королевств и примыкавших к ним вольных герцогств управляли мои вернувшиеся из Иномирья братья. Им противостоял альянс, составленный из королевств Ламброн, Динлес, Арлендарланд и других, чьи названия я не стану перечислять здесь и сейчас, чтобы не сделать еще длиннее мой и без того не слишком короткий рассказ.
Пока я смотрел вдаль со стены, по ведущей со двора лестницы поднялся Кейтор, сжимавший в одной руке меч, а в другой пистолет. Следом за темным рыцарем следовала также вооруженная пистолетом Марина, чье лицо выглядело одновременно напряженным и безучастным.
— Неплохо сработано, — сообщил Кейтор, оглядев царившее наверху побоище. — Сразу видно великого воина и опытного волшебника, умеющего как следует за себя постоять.
— Я тоже хорошо постаралась, — без всякой скромности сообщила Элис.
— Действительно, — согласился я. — Герцогиня Кордейл билась отважно и крайне искусно. Да и ты, сэр Дорлис, молодец — когда бы не снял пулями двух уродов, нам бы выдалось целых на два владеющих магией врага больше, и кто знает, смогли бы с Элис справиться настолько легко. Не зацепил бы нас кто-нибудь из них, не ранил бы или убил. Так что твоя помощь оказалась весьма кстати. В общем, мы все классные чуваки.
— Ага, — сказала Марина. — Мне плохо. Не привыкла к трупам.
— Могла оставаться в Дертейле, — недобро поглядел на нее Кейтор.
— Да. Не захотела, прости. Блевать не стану, просто извещаю о факте.
— К слову о трупах, — сказал Кейтор, — их пожалуй сейчас сделается гораздо больше, так что тебе, Марина, лучше заранее отойти куда-нибудь в кустики. Эти вот славные парни, — кивнул он на валявшихся вокруг погруженных в сон пехотинцев, — скоро проснутся. Не знаю уж точно когда, но долго усыпляющее заклинание не продержатся. Предлагаю расправится с ними прежде, чем это случится. Займусь этим сам, не привыкать к грязной работе, — темный рыцарь с оглушительным щелчком передернул затвор пистолета. — Хотя нет, пули лучше не тратить. Перережу всем горло ножом.
— Отбой, — сказал я. — Мы просто уходим. И как можно скорее, конечно.
— Издеваешься? Они запомнили нашу внешность и сообщат в столицу. Когда подойдем к воротам, у стражников наверняка уже будут наши описания на руках. Провалим миссию ко всем демонам ночи.
— Насчет внешности не беспокойся. Наложить маскировочные чары непросто, утром мне пришлось как следует попотеть, но вот уж вносить в них коррективы плевое дело. Просто немного перенастрою иллюзию, видимую заместо нашей подлинной внешности окружающими. Кому-то изменю цвет волос, тебя вот, например, пожалуй вообще сделаю лысым, — я ухмыльнулся.
