Червоточины, они же кротовые норы, позволяют пронзать пространство, быстро перемещаясь между реальностями, используя возможности, которые одни называют магией, а другие парапсихологическими способностями.
Ветер взвыл, окружая нас воронкой маленького смерча. Искры вспыхнули, протягивая вокруг огненным кольцом. В ушах раздался оглушительный свист. Реальность заколебалась, задрожала, подернулась рябью, голова мучительно закружилась, как с конкретного перепоя. Мир словно бы обернулся вокруг незримой оси, которой сделался возглавляемый Гарольдом отряд — а затем обстановка вокруг нас значительно переменилась. Мы разжали руки, оглядываясь. Марина снова вытащила телефон, включая подсветку и вертя камерой. Элис усмехнулась, и, тряхнув светлыми волосами, с небрежным видом сложила на груди руки. Кейтор казался несколько напряженным.
Утренние сумерки обратились в поздний вечер — и в густом синем небе, наливающемся чернотой, уже горели первые звезды. Предзимний холод сменился прохладой, но теперь уже вполне умеренной, щадящей и свежей — такая бывает по вечерам в августе или сентябре.
Мы по-прежнему находились на внутреннем дворе огромной крепости, только теперь она оказалась ярко освещена — горевшим в окнах ясным белым светом, напоминающий люминесцентный. Уж точно не ожидаемые в подобных декорациях трескучие и чадящие факелы. Вокруг, расположенные промеж крепостных стен, возникли многочисленные строения в два, три или четыре этажа, больше всего напоминавшие склады или казармы. Во всяком случае, я сделал такой вывод, исходя из опыта прохождения многочисленных компьютерных игр про средневековье.
— Вот и пришли, — сообщил Гарольд, но я практически не услышал его, потому что заметил нечто, немедленно привлекшее мое внимание. Иногда бывает, что немедленно выцепляешь в толпе чужой взгляд, на улице или в автобусе.
Человек, стоявший на ступенях лестницы, уводившей к дверям увенчанного тремя высокими башнями многоэтажного здания, вероятно центрального строения крепости, оказался мне прекрасно знаком. Горевшие над входом в здание белые шары, крепившиеся на металлических кронштейнах, ярко освещали его фигуру. Сами двери за его спиной оказались широко распахнуты, и позади них тоже горел свет.
Человек, если конечно это был человек, находился на расстоянии пары десятков метров от нас и внимательно наблюдал, как если бы вышел заранее и ждал нашего появления. Вероятно, так и было — не удивлюсь, если Гарольд связался со своим хозяином, а это был без сомнения именно он, при помощи телепатии, чтобы сообщить о скором прибытии. На какой-то очень долгий момент время остановилось, пока мы и этот странно знакомый человек, с его совершенно бесстрастным лицом, смотрели друг на друга.
Молодой в общем-то парень — лет двадцати пяти на вид, выглядит даже моложе меня. Чистая без единой морщины незагорелая кожа лица, пристальный взгляд серых глаз. Достаточно высокий, широкоплечий — сильные руки привыкли к рукояти меча. Курчавые золотистые волосы едва не доходят до плеч. Облачен в костюм черных и зеленых цветов, длинный черный плащ наброшен на плечи. Вооружен тонким клинком с прихотливой гардой, вложенным в ножны.
Ярость и гнев захлестнули пряной волной, стоило только взглянуть на него.
Алдрен Брангорн.
Лучший из моих адептов. Первейший из учеников. Дальше всех прочих магов продвинувшийся в изучении стихии Тьмы. Командовавший по моему приказу армиями, сплетавший никому прежде неведомые чары, искусный настолько, насколько мог стать искусен лично обученный мной чародей. С легкостью как бравший города, так и открывавший новые грани использования магии. Безукоризненно преданный на протяжении многих десятилетий. Рассудительный, осторожный, подающий правильные советы, когда потребуется — сдерживающий мой гнев.
Вместе с ним мы составляли военные планы и продумывали, как одолеть моих братьев. Когда победа уже была близка и я изгнал родственников в Иномирье, почти безраздельно властвуя над планетой — он предал меня и ударил в спину, понадеявшись перехватить и власть, и нити контроля над Источником.
Захотел сам сделаться Повелителем Тьмы.
Мы сразились, и сплетенная им ловушка оказалась столь мастерской, что я едва не лишился головы. Немногие из чародеев, помимо моих собственных братьев, могли бы оказаться настолько опасны. К счастью, при мне имелся Кэдфен, артефактный Темный клинок, вынесенный из преддверия Бездны — и я сумел одержать верх. Алдрен бежал и затаился на многие годы, а мои братья, прочие Повелители Силы, воспользовались смятением в наших рядах и нанесли собственный давно заготовленный ответный удар.
Вот, получается, кто разыскивал меня и в конечном итоге нашел.
С каждой долей секунды память оживала во мне, становясь все более доступной, изменяя меня, поглощая и захватывая меня практически целиком, оттесняя мою прежнюю личность куда-то на периферию сознания.
Имевшиеся при мне палаш и дага оставались тренировочными и, следовательно, почти совершенно бесполезными в настоящем бою. Я шевельнул правым плечом, позволив чехлу с ними с тяжелым стуком соскользнуть на брусчатку. С левого плеча с глухо рухнул рюкзак — а сам я выпростал руку, сотворив телекинетическое заклинание, давшееся с удивительной легкостью.
Полуторный меч, который Гарольд носил на тренировки, сделался в недавнем бою настоящим — теперь я знал, это потому, что материя междумирья изменчива и податлива, и принесенный в пространство между мирами предмет при желании может оказаться преображен опытным магом. В известных, конечно, пределах. Например, можно сделать сталь клинка заточенной и готовой к бою, что Гарольд и провернул, когда закованные в черные доспехи существа напали на нас. Оставалось воспользоваться преображенным при помощи его чар оружием.
Кейтор понял, что происходит, и ринулся ко мне, намереваясь остановить — но еще одним телекинетическим толчком я отшвырнул его, сбив с ног. Соратника Гарольда несколько метров протащило по мостовой. Полуторный меч вылетел из чехла за спиной Гарольда, быстрым рывком преодолел расстояние между нами, покладисто скользнул мне в ладонь.
Макс растерянно озирался, Марина выглядела настороженной и сосредоточенной, Гарольд и Элис попытались мне помешать, заступая дорогу — но я уже бросился в обход, не желая тратить на недавних товарищей время. Сотни глаз следили за мной — солдаты, выстроившиеся меж строений крепостного двора, я только сейчас заметил облаченные в доспехи фигуры. Впрочем, никто из них даже не шелохнулся.
Мои ноги будто сами собой оторвались от земли — я взлетел в воздух, в огромным прыжке преодолевая расстояние, разделявшее меня и стоявшего на лестнице человека. Пустота подтолкнула, превратив прыжок в стремительный полет — я едва успел осознать, что сотворил попутно заклинание левитации. Помогает не всегда, все-таки чужая стихия, стихия воздуха, но на небольших дистанциях вполне эффективно.
Алдрен становился все ближе — стоял и смотрел на меня, совершенно не шевелясь. Мной управляли инстинкты, и едва ли я был способен рассуждать здраво. Рука размахнулась, занося меч. Тяжелая сталь свистнула, ища шею, желая раскроить череп — а точнее, того желал я сам, всей глубинной сутью моего существа. Стремление отомстить сделалось нестерпимым. За понесенное поражение. За безраздельную власть, бывшую столь близкой и ускользнувшую прямо из пальцев.
Только в самую последнюю секунду Алдрен уклонился, плавно отступая вверх на лестнице на два пролета вперед. Я приземлился на ступеньки, делая новый взмах полуторным мечом — и мой бывший адепт наконец стремительным движением выхватил из ножен боевую шпагу, принимая рубящий удар на ее эфес.
Алдрен держал шпагу крепко и встретил сделанный мной выпад недрогнувшей рукой. Двинул клинком, направляя его вдоль лезвия выставленного мной меча, извернул кисть и усилил напор, надеясь поразить меня уколом в лицо или в горло. Я тоже ответил нажимом, пару секунд наши клинки дрожали, упершись друг в друга, издавая скрежет и лязг.
Затем они разлетелись в стороны, и я сделал шаг назад, спиной пятясь по лестнице, а Алдрен налетел, проделав несколько стремительных выпадов, направленных в руки и плечи — по всей видимости, намереваясь обезоружить и ранить. У него была боевая шпага, позволяющая рубить и резать, наподобие тех, которые использовались на полях сражений позднего средневековья, и одновременно достаточно легкая и маневренная для филигранного фехтования.
Я закрывался от ударов без особых усилий. Тяжелый меч двигался в моих руках, и без того неплохо тренированных за годы занятий в клубе, с удивительной легкостью, уподобившись рапире наподобие той, которой обычно орудовала Элис. Лишь мгновением позже я осознал, что помогаю себе магией, увеличивая мышечную силу, уменьшая инерцию и вес оружия. Обычное дело для опытного чародея, не чурающегося сражений. Одновременно изменились мои навыки — сделалось понятно, что теперь мне известно и доступно куда больше приемов, нежели прежде. Шпага Алдрена блистала, ловя на клинке люминесцентный свет освещавших двор ламп. Лезвие пронзало пустоту, каждый раз не достигая меня. И все-таки шаг за шагом я спускался вниз с лестницы.
Первичная вспышка гнева погасла, ярость, в первые секунды ослепительная и не позволяющая внятно рассуждать, отступила. Я не пытался воспользоваться боевой магией — хотя знал, что тьма, если потребуется, охотно отзовется на мой зов. Однако я медлил, позволяя себе звенеть клинками так, как если бы мы вели обычную тренировку, как много столетий назад, прежде, чем вражда разделила нас. Возможно Алдрену, как и мне, просто требовалось выпустить пар.
Наконец мы спустились на брусчатку, остановив поединок.
— До сих пор лелеешь ко мне ненависть? — спросил Алдрен, переведя дыхание.
— Ты выступил против меня. По твоей вине все, что я прежде делал, пошло прахом. Адепты усомнились и принялись плести интриги, видя, как первейший из моих учеников направил против меня оружие. В провинциях начались мятежи. Селяне жгли обозы с продовольствием, города восставали один за другим. Братья, собравшись с силами, перешли в наступление. Многие из чародеев, прежде верных нашему делу, перешли на их сторону. Мое поражение началось с тебя, Алдрен.
— С того дня миновало двадцать шесть столетий, — отчеканил он, опустив клинок. — Многие цивилизации не способны просуществовать и половину столь долгого времени. К тому же нельзя сказать, что у меня совсем не имелось причин. Ты был безумен, и сам двигал мир к разрушению. Алкал запретной магии. Играл с силами хаоса, которые вполне могли обрушить нас в Бездну. Установил тиранию, под ярмом которой страдали народы. Казнил за малейшую провинность. Подвергал пыткам даже тех, кого только лишь заподозрил в возможном неповиновении. Если ты хотел обрести в моем лице врага, Рейдран, ты взрастил его сам.
— Я проявлял необходимую жесткость. Того требовали обстоятельства.
— Чрезмерную жесткость. Вернейшие из сторонников и без того отвернулись бы от тебя, не раньше, так позже. Они уже шептались, что Повелителя Тьмы следует заменить. Если вас, первых Повелителей Силы, нарекших себя братьями, избрали Строители, чем будут хуже другие чародеи, говорили маги по всей планете. Я прислушался к таким разговорам и решил, что начну мятеж сам, подобно тому, как некогда свой мятеж начинал ты. Мое правление, думалось мне, может оказаться гораздо разумнее. Достаточно было бы исправить какие удастся ошибки. Но что толку о том рассуждать? В конечном счете мы все равно проиграли.
— Вы уже не убиваете друг друга? — поинтересовалась Марина.
— Нет, — ответил я. — Мы несколько успокоились.
Мы подошли к Гарольду, Марине, Элис, Кейтору и Максу, внимательно за нами следившими. Элис опустила рапиру, которую держала в боевой позиции, и пламя, вспыхнувшее было на ее граненом клинке, вновь погасло. Похоже девушка готовилась присоединиться к схватке, и совсем не обязательно, что на моей стороне.
Голова немного кружилась, сердце бешено стучало, дыхание оставалось тяжелым, но злость и желание убивать прошли почти окончательно. Полностью не исчезли, но затаились на достаточно далекой периферии сознания, чтобы не мешать разговору.
Рассудком я понимал, что продолжение дуэли бессмысленно. Независимо от того, какие бы побудительные мотивы не двигали Алдреном прежде, будь то личные амбиции или желание восстановить справедливость, сама по себе наша ссора случилась слишком давно. Сменились сотни поколений людей, и прямо сейчас бессмысленно пытаться отомстить за былое. Если он нашел меня в Иномирье, значит преследует определенные цели. Наверняка стремится использовать меня для своей выгоды, в чем бы та ни заключалась, но в любом случае сперва стоит поговорить. Вдруг наши интересы на короткое время вновь совпадут.
В любом случае нет ничего глупее, чем убивать человека, по всей видимости командующего в огромном замке, переполненном множеством солдат, чьи взгляды я чувствовал спиной. Наверняка меня и моих спутников держали на прицеле дальнобойного оружия, уж не знаю, какого типа оно используется здесь и сейчас, и не выстрелили только потому, что Алдрен не отдавал соответствующего приказа. Я не переоценивал моих нынешних возможностей — изгоняя, братья разорвали мою связь с Источником, а значит, арсенал магических инструментов, которыми я располагал, не превышал доступный обычному чародею, хотя и достаточно сильному и опытному. Контроля над стихией Тьмы, прежде позволявшего мне при необходимости сразиться один на один с целой армией, у меня больше не было. На всякий случай я попробовал обратиться к Источнику. Тот не откликнулся.
А еще я сейчас больше не чувствовал себя человеком по имени Влад или Дэниел, как меня ни назови.
Прежняя земная жизнь начала казаться полузабытым, почти истаявшим сном, в то время как прежнее воплощение, проведенное на Тэллрине в качестве темного мага, приоткрылось в значительной полноте. Тем не менее я знал, что нынешний эффект временный. Земная личность вернется, и достаточно скоро, а вместе с ней ослабнут и поблекнут память и магическое восприятие. Не полностью, но довольно существенно. Следовало распоряжаться открывшимися возможностями и учитывать, что они в любой момент способны исчезнуть.
— Предлагаю подняться наверх и поужинать, — проговорил Алдрен. — Полагаю, что вы устали с дороги, к тому же час все равно поздний. За бокалом вина и хорошо прожаренной дичью как раз поговорим о делах, а потом все желающие смогут предаться отдыху. Горячая ванная, теплые постели и крепкий сон не окажутся лишними после настолько напряженного дня.
— Лично я, — сообщил Макс, — желаю как можно скорее убраться домой.
— И пренебречь моим гостеприимством? — приподнял брови мой бывший адепт.
— В гробу его видел, чувак. Понятия не имею, какие между вами разборки, а вмешиваться в них хочется еще меньше. По всему похоже, что Влад либо свихнулся, либо сделался тем самым темным властелином, о котором Гарольд рассказывал, и по мне так особенной разницы между двумя этими понятиями нет. Ты, насколько понимаю, его прежний приятель, и наверняка псих не хуже его, а местечко, в котором мы находимся, это типичная цитадель зла из игрушек. Короче говоря, штаб-квартира плохих парней.
Ветер взвыл, окружая нас воронкой маленького смерча. Искры вспыхнули, протягивая вокруг огненным кольцом. В ушах раздался оглушительный свист. Реальность заколебалась, задрожала, подернулась рябью, голова мучительно закружилась, как с конкретного перепоя. Мир словно бы обернулся вокруг незримой оси, которой сделался возглавляемый Гарольдом отряд — а затем обстановка вокруг нас значительно переменилась. Мы разжали руки, оглядываясь. Марина снова вытащила телефон, включая подсветку и вертя камерой. Элис усмехнулась, и, тряхнув светлыми волосами, с небрежным видом сложила на груди руки. Кейтор казался несколько напряженным.
Утренние сумерки обратились в поздний вечер — и в густом синем небе, наливающемся чернотой, уже горели первые звезды. Предзимний холод сменился прохладой, но теперь уже вполне умеренной, щадящей и свежей — такая бывает по вечерам в августе или сентябре.
Мы по-прежнему находились на внутреннем дворе огромной крепости, только теперь она оказалась ярко освещена — горевшим в окнах ясным белым светом, напоминающий люминесцентный. Уж точно не ожидаемые в подобных декорациях трескучие и чадящие факелы. Вокруг, расположенные промеж крепостных стен, возникли многочисленные строения в два, три или четыре этажа, больше всего напоминавшие склады или казармы. Во всяком случае, я сделал такой вывод, исходя из опыта прохождения многочисленных компьютерных игр про средневековье.
— Вот и пришли, — сообщил Гарольд, но я практически не услышал его, потому что заметил нечто, немедленно привлекшее мое внимание. Иногда бывает, что немедленно выцепляешь в толпе чужой взгляд, на улице или в автобусе.
Человек, стоявший на ступенях лестницы, уводившей к дверям увенчанного тремя высокими башнями многоэтажного здания, вероятно центрального строения крепости, оказался мне прекрасно знаком. Горевшие над входом в здание белые шары, крепившиеся на металлических кронштейнах, ярко освещали его фигуру. Сами двери за его спиной оказались широко распахнуты, и позади них тоже горел свет.
Человек, если конечно это был человек, находился на расстоянии пары десятков метров от нас и внимательно наблюдал, как если бы вышел заранее и ждал нашего появления. Вероятно, так и было — не удивлюсь, если Гарольд связался со своим хозяином, а это был без сомнения именно он, при помощи телепатии, чтобы сообщить о скором прибытии. На какой-то очень долгий момент время остановилось, пока мы и этот странно знакомый человек, с его совершенно бесстрастным лицом, смотрели друг на друга.
Молодой в общем-то парень — лет двадцати пяти на вид, выглядит даже моложе меня. Чистая без единой морщины незагорелая кожа лица, пристальный взгляд серых глаз. Достаточно высокий, широкоплечий — сильные руки привыкли к рукояти меча. Курчавые золотистые волосы едва не доходят до плеч. Облачен в костюм черных и зеленых цветов, длинный черный плащ наброшен на плечи. Вооружен тонким клинком с прихотливой гардой, вложенным в ножны.
Ярость и гнев захлестнули пряной волной, стоило только взглянуть на него.
Алдрен Брангорн.
Лучший из моих адептов. Первейший из учеников. Дальше всех прочих магов продвинувшийся в изучении стихии Тьмы. Командовавший по моему приказу армиями, сплетавший никому прежде неведомые чары, искусный настолько, насколько мог стать искусен лично обученный мной чародей. С легкостью как бравший города, так и открывавший новые грани использования магии. Безукоризненно преданный на протяжении многих десятилетий. Рассудительный, осторожный, подающий правильные советы, когда потребуется — сдерживающий мой гнев.
Вместе с ним мы составляли военные планы и продумывали, как одолеть моих братьев. Когда победа уже была близка и я изгнал родственников в Иномирье, почти безраздельно властвуя над планетой — он предал меня и ударил в спину, понадеявшись перехватить и власть, и нити контроля над Источником.
Захотел сам сделаться Повелителем Тьмы.
Мы сразились, и сплетенная им ловушка оказалась столь мастерской, что я едва не лишился головы. Немногие из чародеев, помимо моих собственных братьев, могли бы оказаться настолько опасны. К счастью, при мне имелся Кэдфен, артефактный Темный клинок, вынесенный из преддверия Бездны — и я сумел одержать верх. Алдрен бежал и затаился на многие годы, а мои братья, прочие Повелители Силы, воспользовались смятением в наших рядах и нанесли собственный давно заготовленный ответный удар.
Вот, получается, кто разыскивал меня и в конечном итоге нашел.
С каждой долей секунды память оживала во мне, становясь все более доступной, изменяя меня, поглощая и захватывая меня практически целиком, оттесняя мою прежнюю личность куда-то на периферию сознания.
Имевшиеся при мне палаш и дага оставались тренировочными и, следовательно, почти совершенно бесполезными в настоящем бою. Я шевельнул правым плечом, позволив чехлу с ними с тяжелым стуком соскользнуть на брусчатку. С левого плеча с глухо рухнул рюкзак — а сам я выпростал руку, сотворив телекинетическое заклинание, давшееся с удивительной легкостью.
Полуторный меч, который Гарольд носил на тренировки, сделался в недавнем бою настоящим — теперь я знал, это потому, что материя междумирья изменчива и податлива, и принесенный в пространство между мирами предмет при желании может оказаться преображен опытным магом. В известных, конечно, пределах. Например, можно сделать сталь клинка заточенной и готовой к бою, что Гарольд и провернул, когда закованные в черные доспехи существа напали на нас. Оставалось воспользоваться преображенным при помощи его чар оружием.
Кейтор понял, что происходит, и ринулся ко мне, намереваясь остановить — но еще одним телекинетическим толчком я отшвырнул его, сбив с ног. Соратника Гарольда несколько метров протащило по мостовой. Полуторный меч вылетел из чехла за спиной Гарольда, быстрым рывком преодолел расстояние между нами, покладисто скользнул мне в ладонь.
Макс растерянно озирался, Марина выглядела настороженной и сосредоточенной, Гарольд и Элис попытались мне помешать, заступая дорогу — но я уже бросился в обход, не желая тратить на недавних товарищей время. Сотни глаз следили за мной — солдаты, выстроившиеся меж строений крепостного двора, я только сейчас заметил облаченные в доспехи фигуры. Впрочем, никто из них даже не шелохнулся.
Мои ноги будто сами собой оторвались от земли — я взлетел в воздух, в огромным прыжке преодолевая расстояние, разделявшее меня и стоявшего на лестнице человека. Пустота подтолкнула, превратив прыжок в стремительный полет — я едва успел осознать, что сотворил попутно заклинание левитации. Помогает не всегда, все-таки чужая стихия, стихия воздуха, но на небольших дистанциях вполне эффективно.
Алдрен становился все ближе — стоял и смотрел на меня, совершенно не шевелясь. Мной управляли инстинкты, и едва ли я был способен рассуждать здраво. Рука размахнулась, занося меч. Тяжелая сталь свистнула, ища шею, желая раскроить череп — а точнее, того желал я сам, всей глубинной сутью моего существа. Стремление отомстить сделалось нестерпимым. За понесенное поражение. За безраздельную власть, бывшую столь близкой и ускользнувшую прямо из пальцев.
Только в самую последнюю секунду Алдрен уклонился, плавно отступая вверх на лестнице на два пролета вперед. Я приземлился на ступеньки, делая новый взмах полуторным мечом — и мой бывший адепт наконец стремительным движением выхватил из ножен боевую шпагу, принимая рубящий удар на ее эфес.
Глава 6
Алдрен держал шпагу крепко и встретил сделанный мной выпад недрогнувшей рукой. Двинул клинком, направляя его вдоль лезвия выставленного мной меча, извернул кисть и усилил напор, надеясь поразить меня уколом в лицо или в горло. Я тоже ответил нажимом, пару секунд наши клинки дрожали, упершись друг в друга, издавая скрежет и лязг.
Затем они разлетелись в стороны, и я сделал шаг назад, спиной пятясь по лестнице, а Алдрен налетел, проделав несколько стремительных выпадов, направленных в руки и плечи — по всей видимости, намереваясь обезоружить и ранить. У него была боевая шпага, позволяющая рубить и резать, наподобие тех, которые использовались на полях сражений позднего средневековья, и одновременно достаточно легкая и маневренная для филигранного фехтования.
Я закрывался от ударов без особых усилий. Тяжелый меч двигался в моих руках, и без того неплохо тренированных за годы занятий в клубе, с удивительной легкостью, уподобившись рапире наподобие той, которой обычно орудовала Элис. Лишь мгновением позже я осознал, что помогаю себе магией, увеличивая мышечную силу, уменьшая инерцию и вес оружия. Обычное дело для опытного чародея, не чурающегося сражений. Одновременно изменились мои навыки — сделалось понятно, что теперь мне известно и доступно куда больше приемов, нежели прежде. Шпага Алдрена блистала, ловя на клинке люминесцентный свет освещавших двор ламп. Лезвие пронзало пустоту, каждый раз не достигая меня. И все-таки шаг за шагом я спускался вниз с лестницы.
Первичная вспышка гнева погасла, ярость, в первые секунды ослепительная и не позволяющая внятно рассуждать, отступила. Я не пытался воспользоваться боевой магией — хотя знал, что тьма, если потребуется, охотно отзовется на мой зов. Однако я медлил, позволяя себе звенеть клинками так, как если бы мы вели обычную тренировку, как много столетий назад, прежде, чем вражда разделила нас. Возможно Алдрену, как и мне, просто требовалось выпустить пар.
Наконец мы спустились на брусчатку, остановив поединок.
— До сих пор лелеешь ко мне ненависть? — спросил Алдрен, переведя дыхание.
— Ты выступил против меня. По твоей вине все, что я прежде делал, пошло прахом. Адепты усомнились и принялись плести интриги, видя, как первейший из моих учеников направил против меня оружие. В провинциях начались мятежи. Селяне жгли обозы с продовольствием, города восставали один за другим. Братья, собравшись с силами, перешли в наступление. Многие из чародеев, прежде верных нашему делу, перешли на их сторону. Мое поражение началось с тебя, Алдрен.
— С того дня миновало двадцать шесть столетий, — отчеканил он, опустив клинок. — Многие цивилизации не способны просуществовать и половину столь долгого времени. К тому же нельзя сказать, что у меня совсем не имелось причин. Ты был безумен, и сам двигал мир к разрушению. Алкал запретной магии. Играл с силами хаоса, которые вполне могли обрушить нас в Бездну. Установил тиранию, под ярмом которой страдали народы. Казнил за малейшую провинность. Подвергал пыткам даже тех, кого только лишь заподозрил в возможном неповиновении. Если ты хотел обрести в моем лице врага, Рейдран, ты взрастил его сам.
— Я проявлял необходимую жесткость. Того требовали обстоятельства.
— Чрезмерную жесткость. Вернейшие из сторонников и без того отвернулись бы от тебя, не раньше, так позже. Они уже шептались, что Повелителя Тьмы следует заменить. Если вас, первых Повелителей Силы, нарекших себя братьями, избрали Строители, чем будут хуже другие чародеи, говорили маги по всей планете. Я прислушался к таким разговорам и решил, что начну мятеж сам, подобно тому, как некогда свой мятеж начинал ты. Мое правление, думалось мне, может оказаться гораздо разумнее. Достаточно было бы исправить какие удастся ошибки. Но что толку о том рассуждать? В конечном счете мы все равно проиграли.
— Вы уже не убиваете друг друга? — поинтересовалась Марина.
— Нет, — ответил я. — Мы несколько успокоились.
Мы подошли к Гарольду, Марине, Элис, Кейтору и Максу, внимательно за нами следившими. Элис опустила рапиру, которую держала в боевой позиции, и пламя, вспыхнувшее было на ее граненом клинке, вновь погасло. Похоже девушка готовилась присоединиться к схватке, и совсем не обязательно, что на моей стороне.
Голова немного кружилась, сердце бешено стучало, дыхание оставалось тяжелым, но злость и желание убивать прошли почти окончательно. Полностью не исчезли, но затаились на достаточно далекой периферии сознания, чтобы не мешать разговору.
Рассудком я понимал, что продолжение дуэли бессмысленно. Независимо от того, какие бы побудительные мотивы не двигали Алдреном прежде, будь то личные амбиции или желание восстановить справедливость, сама по себе наша ссора случилась слишком давно. Сменились сотни поколений людей, и прямо сейчас бессмысленно пытаться отомстить за былое. Если он нашел меня в Иномирье, значит преследует определенные цели. Наверняка стремится использовать меня для своей выгоды, в чем бы та ни заключалась, но в любом случае сперва стоит поговорить. Вдруг наши интересы на короткое время вновь совпадут.
В любом случае нет ничего глупее, чем убивать человека, по всей видимости командующего в огромном замке, переполненном множеством солдат, чьи взгляды я чувствовал спиной. Наверняка меня и моих спутников держали на прицеле дальнобойного оружия, уж не знаю, какого типа оно используется здесь и сейчас, и не выстрелили только потому, что Алдрен не отдавал соответствующего приказа. Я не переоценивал моих нынешних возможностей — изгоняя, братья разорвали мою связь с Источником, а значит, арсенал магических инструментов, которыми я располагал, не превышал доступный обычному чародею, хотя и достаточно сильному и опытному. Контроля над стихией Тьмы, прежде позволявшего мне при необходимости сразиться один на один с целой армией, у меня больше не было. На всякий случай я попробовал обратиться к Источнику. Тот не откликнулся.
А еще я сейчас больше не чувствовал себя человеком по имени Влад или Дэниел, как меня ни назови.
Прежняя земная жизнь начала казаться полузабытым, почти истаявшим сном, в то время как прежнее воплощение, проведенное на Тэллрине в качестве темного мага, приоткрылось в значительной полноте. Тем не менее я знал, что нынешний эффект временный. Земная личность вернется, и достаточно скоро, а вместе с ней ослабнут и поблекнут память и магическое восприятие. Не полностью, но довольно существенно. Следовало распоряжаться открывшимися возможностями и учитывать, что они в любой момент способны исчезнуть.
— Предлагаю подняться наверх и поужинать, — проговорил Алдрен. — Полагаю, что вы устали с дороги, к тому же час все равно поздний. За бокалом вина и хорошо прожаренной дичью как раз поговорим о делах, а потом все желающие смогут предаться отдыху. Горячая ванная, теплые постели и крепкий сон не окажутся лишними после настолько напряженного дня.
— Лично я, — сообщил Макс, — желаю как можно скорее убраться домой.
— И пренебречь моим гостеприимством? — приподнял брови мой бывший адепт.
— В гробу его видел, чувак. Понятия не имею, какие между вами разборки, а вмешиваться в них хочется еще меньше. По всему похоже, что Влад либо свихнулся, либо сделался тем самым темным властелином, о котором Гарольд рассказывал, и по мне так особенной разницы между двумя этими понятиями нет. Ты, насколько понимаю, его прежний приятель, и наверняка псих не хуже его, а местечко, в котором мы находимся, это типичная цитадель зла из игрушек. Короче говоря, штаб-квартира плохих парней.
