Глава 1. Девочка в мужском
Солнце только поднималось над горизонтом, но уже скрывалось в густых, кучевых облаках, мирно плывущих по темному, раннему небу. Розовыми лучами оно пробивалось сквозь густые, хвойные кроны леса, что раскинулся меж горных хребтов, разделенных надвое журчащей рекой, протекавшей в самой низине долины. Не так уж далеко от берега, пробираясь сквозь молодой ельник, совсем не по тропе, шагала девушка в зеленом плаще с капюшоном, шурша жухлым игольником, да изредка похрустывая опавшими веточками. Она протискивалась в кусты, выползала из них, отряхиваясь от листьев и росы, и шла дальше, минуя полянки и пригорки. Девушка вышла еще до восхода, часа в четыре утра. Светает к осени позднее, но она не думала, что путь займет так много времени. Уверенно шагая вперед, она изредка высматривала по округе какие-то следы, а именно небольшие опалины на земле и стволах деревьев, такие будто их пожгло углем. Чуть больше недели назад, перед сном, она узрела в небесах чудо – звездопад. Десятки тусклых искр-светил медленно плыли на восток, оставляя за собой дымные шлейфы. И одна из звезд, похоже, упала где-то в этих лесах, озарив край ярким, слепящим светом. Взорвавшись в воздухе, она разлетелась сияющими осколками, и девочка хотела найти хотя бы один из них. Картина потихоньку складывалась: искры взорвавшейся звезды посекли рощу, оставив прожженные полосы и обугленные засечки. В их направлении девочка и двигалась, минуя ветхий валежник, поросший трутовиками, а где-то перепрыгивая оставшиеся после свала пеньки, обсыпанные бледными опятами.
Присев у мощного, посеченного искрами ствола, она скинула с головы капюшон, встряхнув сияющими, белоснежными волосами, что опали на ее нежное, спокойное лицо. Одета она была скромно, как пацан - свободная хлопковая рубаха бардового цвета, слегка приталенная и обмотанная кожаным поясом, что еще и держал мешковатые брюки с ремешками и нашитыми карманами. Поверх рубахи она накинула легкую льняную куртку с оборванными пуговицами. Скинув на землю полупустой, мятый рюкзак, в пенале которого торчал десяток ровных, самодельных стрел с орлиным оперением, она пошерудила в кармашке, достав мешочек со смесью орехов. Осталось немного, но на перекус хватило. Хрустя обжаренным арахисом, фундуком и изюмом, она изучала рисованную карту местности, левой рукой чертя пройденный маршрут. Она миновала речку вброд, обойдя стороной деревню – дней пять назад говорили, что там разошлась какая-то болезнь. Затем девочка прошла пару миль по лесистым холмам, обойдя взгорье, и добралась до обрыва, он в сотне шагов отсюда. Торец карандаша уткнулся в обрисованную территорию милях в трех от привала, прямо туда, где к руслу реки примыкал приток с высокогорья. Там по расчетам и упала звезда.
Закинувшись остатками орешков, отстегнув замок, она достала твердый блокнот в шелковом переплете. Открыв первую, слегка пожелтевшую страницу, в нижнем углу мелькнула подпись «Сара Х. Фрай». Приятно зашелестел академический папирус - такая бумага не мокнет, не размывает письмо и слабо горит, но стоит целое состояние. Первые страницы были изрисованы незамысловатыми карикатурными портретами, кривоватыми пейзажами и натюрмортами. Дальше шел и очень быстро обрывался дневник. Серые глазки сразу же приметили сноску, отнесшую ее далеко в прошлое. «Отец вернулся из командировки и купил новый столовый набор. Месяц назад он принес точно такой же, аргументируя тем, что ложки натирают ему пальцы. Мама устроила скандал, ругалась, и мне пришлось прятаться в комнате. Все бы отдала, чтобы они никогда не ссорились».
Дальше шли жизненные заметки, цитаты из книг и журналов, что она любила читать по вечерам, размазанные нечаянно чернила, подпортившие рисунок морды рогатой гадюки с острыми шипами. Сара вспомнила ее поездку с Малкольмом в животный парк, вспомнила этот песочный цвет чешуи, идеальную степную маскировку. В природе такую змею удалось бы разглядеть только после того, как она цапнет. Улыбнувшись, она перелистнула дальше, где красовался уверенный набросок невероятно живописного пейзажа, который ей не удалось в полной мере перенести на бумагу. Это была столица империи, Элингард, величественный и древний город. Этот вид открывается с башни замка Лидерик, что стоит особняком от города в скалистых горах. Побережье-полумесяц, прямоугольные пестрящие пятнышки - крыши домов. Вон то крупное здание в форме буквы Ш кадетское училище, а на террасе города стоит академия. Но самым величественным сооружением непосредственно был замок Динейл, фундаментальное сооружение, вырезанное наполовину из скалы, а на остальную часть утопленное в мировое древо, чьи ветви золотыми кронами нависали над городом, затмевая облака. Ночью листья древа сияют, а по легендам его корни протягиваются под всем Междуземьем, задевая даже самые отдаленные клочки суши. Сара пролистала до чистых страниц, где мельком, косо и криво оставила подпись карандашом - «Упавшая звезда». Убрала блокнот, достала из рюкзака солдатскую фляжку и сделала пару глотков
С восходом солнца занимался и туман, что очень скоро укутал белой пеленой всю рощу – необычно для такого позднего утра. Плащ цеплялся за терновник и кусты рябины, но Сара, хмурясь и рыча, прорывалась вперед. Высокие кожаные ботинки на тугой шнуровке крепко держались на ногах, приминали бушующую траву. Не боясь запачкаться, девочка скатилась по сырому склону оврага и, цепляясь пальцами за извилистые коренья массивной сосны, взобралась наверх. Шагов через сто деревья стали накреняться, местами старые стволы выворотило из земли вместе с корнями.
Шуршащий подзол выдавал одинокую девочку. Пробираясь через валежник, блондинка примечала пересвисты птиц, стук дятла да считалку кукушки. Чем дальше она продвигалась, тем тревожнее становилось – деревья скрючивались и извивались, скрещивались и переплетались в невообразимых фигурах. Местами от перенапряжений их стволы лопались, оголяя почти белые недра. Протискиваясь между щербатых сосен, Сара невзначай разворотила старый муравейник, который был пуст. Нос забивали ароматы хвои и свежей смолы. Девочка преодолевала колючие лабиринты валежника, ползла по грязи, с хрустом проламывала себе путь в сухостое, и все чтобы в один момент уткнуться лицом в сырую, поросшую мхом твердь. Разъеденная временем кладка из каменного кирпича, узорчатые, стертые фасады. Это старый храм. Очень старый.
Навыков девочки хватило, чтобы по покосившемуся стволу сосны взобраться наверх и перемахнуть через шаткую стену в заросшее сорняком оконце. По ту сторону рос хвойный молодняк, земля вся была высыпана высокой густой травой, а стены оплетал цветущий вьюн. Осматривая античные камни и неразборчивые письмена на неизвестном языке, Сару не покидало чувство, что она стала частью чего-то большего. Судя по развалившемуся убранству, это раньше была жилая комната, узнавались очертания кровати, шкафа и сгнившего стола. Дверной проем был слегка накренен. За ним вниз вела жутко кривая, неудобная лестница. Запах стоял затхлый и пыльный, единственным источником света была тускло сияющая палочка не больше карандаша в длину и толщиной с палец. За несколько дней перед вылазкой Сара купила целую пачку таких за пятьдесят лин у странствующего торговца, и не пожалела. Впотьмах, освещенные зеленоватым светом алхимического огня, виднелись очертания низкого, наполовину обваленного арочного прохода, за которым в забытие томилась скрюченная, объятая растительностью статуя девы в строгой, складчатой схиме и капюшоном. Опустевшие глазницы смотрели вглубь коридора, и все положение тела словно служило указателем.
- Мне туда? – она взглянула в ту тьму, куда ей предстояло пройти. – Спасибо… - стены давили со всех сторон. Дышать было тяжко, воздух спертый и сырой. И этот сладковатый запах, щекочущий нос. Палочка угасла, но тут же после секундной заминки хрустнула и вспыхнула вторая. Корни, пробивавшиеся сквозь щелки кладки, цепляли плотный плащ, словно ухватистые руки мертвецов, стащили капюшон. За поворотом, что вел вниз заросшей, перекошенной и местами провалившейся лестницей, наконец пробивался долгожданный дневной свет. С потолка свисали мягкие отростки лиан и кореньев, что сплетались в подобие паучьих сетей. Сквозь редкие пробоины свода зал руин тускло освещало утреннее солнце.
Ряды колонн, местами покосившихся и обвалившихся, оплетали чахнущие, увядающие вьюны. Округу и кучи завалов теснил хвойный молодняк. Ступая аккуратно, перешагивая раскрошенные кирпичи и раздвигая заросли, Сара подмечала, что сырая грязь под ногами будто дышала, словно она шагала по зыбкому, мокрому болотцу. Сквозь застоявшийся туман виднелись едва различимые очертания женских статуй в молящихся и превозносящих позах, а разбитые лица крошились под натиском врастающих в трещины застарелых корней. Из левой, провалившейся стены, сквозь щели кладки серого, выщербленного камня, просачивался алый ручей что, журча утекал под опавшую наземь колону, огибал угол зала и спускался по лестнице в дальний проход, разрезая промятые каменные ступени.
Сара просеменила по течению, заглядывая сквозь трещины стен, прошла под нависшей огромным весом каменной аркой, что будто скоро обвалится и погребет под собой зал. Ботинки неприятно вязли в рыхлой земле, оставляя на ней глубокие следы. Запахи не унимались, и вскоре едва ощутимые ароматы превратились в сладостную вонь перегноя.
Раздвинув жухлый, липкий и дурно пахнущий кустарник, всполошив полчища белых мотыльков и мошек, Сара наконец вышла под солнечный свет, что сквозь туман теперь казался болезненно-желтым. Он забивал глаза как пух, отчего те начинали слезиться и краснеть, или виной тому был этот зловонный туман – непонятно. Крыша храма здесь обвалилась, оставив после себя хрупкие, рваные края просевших арок и стен. Здесь все чахло и гибло. Растения поедала растолстевшая тля, лужи обрамляла пушистая разноцветная плесень, в корнях травы прорастал красный, пульсирующий мицелий.
В тревоге осматривая увядающее окружение, Сара невзначай вступила в неглубокую лужу, натекшую с алого ручья. В ней копошились какие-то мальки, длиннохвостые и безглазые. Отчасти они напоминали щитней, но также походили и на головастиков. Лишь колыхнулась поверхность мутной лужи, как десятки этих неведомых существ расползлись по окраинам, шустро зарывшись в пропитанный гнильем песок. Хмыкнув, сплюнув навернувшуюся во рту сласть, Сара пошагала к завалам резных и занесенных грязью колонн. Их опутывал чахнущий вьюн, в сплетениях которого ползали черные пауки. Разгоняя назойливых жирных мух, моль и мошек, продирая ногами путь сквозь гнилую траву, что оставляла на сапогах и брюках мокрые пятна и вязкую шелуху, девочка и подумать не могла, что так скоро найдет то, чего так желала.
Кривя лицо от гнилостного запаха округи, часто моргая чтобы согнать слезы, Сара глядела сквозь желтоватый густой туман куда-то в сторону севера, где темным, рваным гребнем возвышались опаленные до блеска края кратера. Застывший, оплавленный в черное стекло песок хрупко надкалывался, стоило его только коснуться. Хрустя застывшей почвой, взобравшись на край и мирясь с зловоньем, девочка замерла в восхищении и даже раскрыла рот от удивления.
В небеса, скрываясь за непроглядным туманом, отринув земное притяжение ввысь устремлялись куски камня и коренных пород. Они, феерично вращаясь в молчаливом бесшумном вальсе, медленно и вальяжно уплывали к облакам. Песок, камушки, негаснущие искры, что тускло мерцали сквозь пелену, все висело над обширной пропастью в самом сердце кратера, который едва можно было окинуть взглядом, ибо он наполовину скрывался в непроглядном тумане. Вдали шумел водопад, чьи капли, как и все, что устремлялось в пропасть, взмывали вверх обратным дождем.
Обрывистые края пропасти вели в столь темные низины, что свет там терял все свои силы. Поток горной реки обрушался вспененной гранью, исчезая в мрачных просторах. Снизу тянуло теплым ветром, пахло порохом. Сара надломила световую палочку и бросила вниз. Как и ожидалось, та зависла в воздухе, не успев даже набрать скорости. По краям стояли крепко закрепленные механические лебедки, чьи тросы были спущены вниз. Прямо в центре, опираясь на десяток широких брусьев, возвышался массивный балочный кран с истертым стальным крюком. На деревянных помостах были оборудованы глубиномеры, осветители и подзорные трубы. Чуть дальше от края располагался обустроенный палаточный лагерь, но пустующий. Округу окликнул звонкий, слегка хриплый возглас, но туманная фата, окутавшая лагерь экспедиции, проглотила этот звук. Хрустя стеклом, Сара подошла к самому краю пропасти, проведя ладонью по влажной, выполненной из латуни и стали подзорной трубе. Чиркнула спичка, вспыхнул вощеный фитиль лампы осветителя, скрипнула зеркальная дверца и по глубинам пробежал неровный зайчик. Заглянув в прибор, девочка обвела взглядом испещренные трещинами и гранитными прожилками стены, выискивая хотя бы кусочек звезды. Но вглубь заглянуть было невозможно, свет туда не пробивался из-за слишком густого тумана. Казалось, там в глубинах он и рождался и, переполняя чашу пещеры, вылезал наружу, расползаясь по всей округе.
Чем дольше девочка смотрела вниз, тем больше ее туда затягивало. Хотелось шагнуть, ощутить на себе отсутствие притяжения, взмыть, как и эти камни. Поплыть по воздуху, подгребая руками в невесомости. Один короткий шаг… но в секунду накатила какая-то необъяснимая печаль и слабость. По спине шустро пробежали холодные мурашки. Вздрогнув, отойдя от фантазий, Сара откинулась назад. Пропасть молча трепетала туманом.
Лагерь был обставлен несколько дней назад. Тряпичные палатки, грузовые телеги со вскрытыми ящиками, подопустевшие мешки с провизией. Люди планировали здесь изрядно задержаться, но все выглядело брошенным. В главной палатке на складном столе лежали бумаги: план работ, накладные и расходные, исчисляющиеся тысячами лин. Документы аренды телег и парохода, найма рабочих, целых сорок имен, и опись добычи. Последний документ девочку заинтересовал больше всего.
«Небесное тело, именуемое астрологом как Болид, имеет угловатую форму, подобную зернышку риса и имеет следующие размеры: 5.46 метров длинны, 2.88-2.21 метров диаметра. Цвет изменчивый, переливается перламутром, сходным с жемчужным, но с ярким красным отливом. Внутренность Болида пористая, губчатая, имеет темно-красный цвет. Влажная, упругая, сочится. Подъем со дна провала занял восемь часов. Зарегистрированный вес равен шести тысячам восьмидесяти пяти килограммам».
- Это не звезда… - губы слегка задрожали от обиды. В следующей палатке все тоже пребывало в запустении. У стены валялся перевернутый вещмешок, откуда торчали портки, там же впопыхах свернутый и скомканный спальник из овчины. Походный складной стул явно претерпел свой не лучший день – дужку погнуло, соединение смяло, и он уже никогда не сложится. Прямо у входа в палатку лежал разодранный левый ботинок сорок второго размера, мужской. Правого не было видно.
Берег. Глаза слезились от чудовищной и отвратительной вони. Смешались запахи гниющей рыбы, стухших яиц и кислой рвоты. Красный песок налипал фаршем на сапоги, земля похрустывала на каждый неуверенный шаг девочки.
