— Полина, во-первых, каковы шансы? Когда у тебя была... хм... менструация? — с трудом вспомнил он правильное слово из курса анатомии, или полового воспитания, или что им там преподавали в их деревне!
— Почти две недели назад, после озера, — ответила я, разозлившись еще больше. Но уже больше на себя, чем на него. Вот и причина моей сговорчивости и отключающихся мозгов – природе-матушке наплевать на планы отдельно взятой женщины, ей потомство подавай!
— Ясно, – невесело хмыкнув, произвел несложные математические прикидки Илья. — Но, возможно, все же ничего страшного? Не все в тебя попало, — краснея, признался он. — Может, просто помыться? — неуверенно предложил он.
— Илья, ты еще уксусом предложи пополоскать, — не смогла удержаться я от издевки. — Мне нужна аварийная таблетка, только где ее здесь взять? — заламывая руки, спросила я.
— Ну так поехали, купим, — облегченно выдохнул парень, — всего и делов-то!
— Да? Чтоб все узнали, чем мы тут с тобой занимались? Я же со стыда умру!
— Ну да, лучше на аборт потом пойдешь, с тебя станется, — терпение Ильи иссякло. — Полин, ну что такого ужасного? Пойди к матери, расскажи все, она выпишет рецепт, купим эту дурацкую таблетку и все! Ну не убьет же она тебя!
— Нет! Я не могу! Она же мне говорила... А я.... — попыталась я обрисовать подоплеку нашего конфликта, но не сумев найти объяснения даже для себя, залилась слезами.
Илья все больше мрачнел. Чувствовал себя виноватым, но и оскорбленным тоже – моим недоверием, моим нежеланием открыться перед родными, да и в целом истерикой по поводу возможного ребенка. Я скорее была готова рискнуть своим здоровьем, чем оставила бы его.
— Хорошо, я съезжу, сам куплю, — наконец, решительно выдал он.
— Где ты купишь в выходные, да еще без рецепта?
— Это мое дело. Сам виноват, сам разберусь.
Я, всхлипнув, с надеждой посмотрела на него. Может, и правда все обойдется?
— Сколько у нас времени в запасе? — спросил Илья, быстро собирая разбросанную одежду, натягивая шорты и засовывая в карман абсолютно разрядившийся телефон.
Я тоже поспешила надеть кинутую мне пижаму.
— Мне кажется, два дня, я не уверена, от таблеток зависит... — смогла выдавить я, чувствуя, что внутри образовался огромный ледяной ком, тянущий мерзлые щупальца во все уголки моего тела.
— Ну так этого достаточно! Не уезжай, пока не дождешься меня, — встряхнув меня за плечи, чтобы привлечь внимание, попросил он. — Полина! Пообещай мне!
— Хорошо... — посмотрела на него пустыми, безжизненными глазами.
— Мы справимся, Лина, справимся, все будет хорошо. Поверь! — вглядываясь в меня, попытался он достучаться.
— Да-да, конечно. — Я уже была недоступна, слишком погруженная в собственные невеселые мысли, сосредоточившись на возможных вариантах. Ко мне вмиг вернулась былая рассудительность, мозг лихорадочно заработал.
Волшебная ночь закончилась, пора просыпаться, пора взрослеть.
Илья помог мне слезть вниз, подобрал малиновые Каринкины шлепки и сунул мне в руку. Потом быстро обнял напоследок, но поцеловать не решился, натолкнувшись на мой безразличный взгляд, побежал в сторону леса, откуда мы пришли всего несколько часов назад, еще такие счастливые, полные предвкушения, еще не зная, что жизнь нам уготовила.
Я на негнущихся ногах в холодном рассветном тумане поплелась к бане, все же привести себя в порядок не мешало. Только там поняла, что у меня на плечах все та же теплая, уютная куртка Ильи, с которой я почти сроднилась. Даже в ссоре, злясь на меня, он заботился обо мне.
Раздевшись, прошла в уже выстывшую баню, в чане, к счастью, оставалось немного чуть теплой воды. Все тело ныло, определенные его части еще и саднили, напоминая этим обо всем том чудесном, что мы с Ильей пережили. Ночь превзошла все мои ожидания, он подарил мне сказку, о которой я мечтала, вот только возвращаться к реальности было невыносимо больно.
Уперевшись лбом об полок, не смогла удержаться от долгих горестных рыданий. Вот я и получила свое завершение, свою точку, любой книжной драме на зависть, иронично усмехнулась я. В душе разливалась тоска. Не знаю почему, но я была уверена, что это конец, Илью я больше не увижу, и от этого сердце разбивалось на части, преисполненное неисцелимой боли. Неужели я все же полюбила его? Но его, или, как обычно, образ, созданный моим воображением? Ведь даже любить надо учиться. С ним я успела сделать только первые шажочки в этой науке, приведут ли они к чему-то большему, я не знала.
Я оказалась права. Илья не успел вернуться к сроку. Звонил, но я просто не могла себя заставить ответить, слал полные боли сообщения, уверял, что еще не все аптеки и больницы в округе проверил, но я уже перегорела, уже не ждала. Не могла ему простить ни произошедшего, ни того, что уехал, когда был нужен мне больше всего.
Уже в машине, по дороге домой, быстро написала Лере:
«Ты сможешь раздобыть для меня аварийную таблетку и принести вечером, чтоб родители не узнали?»
Ответ пришел почти сразу, полный смайликов, цветочков и сердечек:
«Конечно! Наконец-то. ПОЗДРАВЛЯЮ!»
~~~ Текст далее профессионально не редактировался и может и содержать ошибки ~~~
Раньше я никогда не любила осень. Обожала весну, лето, несмотря на даримые солнцем веснушки, а осень всегда была для меня мукой – я мерзла даже больше чем зимой, постоянно простужалась, ходила с красным носом, да и вообще впадала в упадническое настроение, наблюдая постоянную хмарь за окном, более-менее возвращаясь в свое нормальное состояние только к Новому Году.
В этом году я впервые ощутила что-то сродни с этим временем года. Впервые осень не противостояла моему мироощущению, а как будто аккомпанировала ему. Я не буду лгать, говоря, что страдала по Илье. Нет... Чувства мои к нему не успели укорениться, и оправилась я достаточно быстро, легко перевернув страницу.
Но что-то во мне все же поменялось, я стала как-то трепетно, с болезненной нежностью ощущать быстротечность жизни, гоня шелестящие желтые листья под ногами, всматриваясь в хмурое небо, прислушиваясь к стуку капель затяжного дождя по стеклу. Все это умирание природы, которое раньше казалось безобразным, теперь виделось совсем в другом свете – не лишенным горделивого изящества и великодушной скорби. Даже бурный океанский прибой больше не пугал своим рокотом, а гремел симфонией, которую сердцем я теперь почти готова была понять.
Моя непревзойденная дурость, к счастью, осталась без последствий. Рыдая от облегчения на плече у Лерика, теперь опекавшей меня еще более по-сестрински, я вместе с уходящей кровью расставалась и с глупыми детскими иллюзиями.
— Ничего,— утешала меня подруга,— в первый раз у всех по-идиотски выходит, потом будет по-другому, станет прикольно,— обещала она, не до конца понимая причины моих слез.
Она считала, что я плачу из-за неудачного первого опыта, а мне не хотелось вдаваться в подробности и объяснять, что помимо некоторых неприятных ощущений в начале, к сексу у меня претензий не было, а вот к тому, как я вела себя до него, да и после – были.
Может, этот взрывоопасный коктейль из злости и вины, помноженный на гормональный сбой, что я сама себе устроила, заставил бы меня искать новой встречи с Ильей, но, как оказалось, он забыл обо мне даже быстрее, чем я – о нем. Напрямую он больше не пытался связаться со мной, о том, что он уехал обратно в Тиссовку, я узнала мимоходом от Насти, звонившей поблагодарить маму и рассказавшей, что Генке и в этом году удалось удачно отмазаться от военкомата, а Илья, наоборот, сам туда заявился, решив выполнить свой воинский и гражданский долг одним из первых, отказавшись воспользоваться полагавшейся ему отсрочкой.
Меня задело, как легко он переключился, мне хотелось его страданий, к которым я могла бы снизойти. Я стала сомневаться, а любил ли он меня вообще, был ли он со мной честен, или я просто выдумала его целостность и благородство, сама наградив качествами Прекрасного Принца, чтобы не замечать той пропасти, что всегда была между нами?
И я решила – все к лучшему, хорошо, что все так сложилось, и я увидела его настоящее лицо так скоро, пока не залипла окончательно. Я с самого начала знала, что он мне не пара. Все его отличие от, допустим, тех парней на концерте, что он был все же слишком близок с моей семьей, чтобы действовать так прямо, хотя в общем-то с теми же намерениями. А причиной моей податливости в обоих случаях, как ни банально, были всего лишь усталость или алкоголь, вкупе с беснующимися гормонами. Каждый из нас получил, что хотел. Нечего из этого драму раздувать, ни о какой любви ни с его, ни с моей стороны и речи не было!
Жизнь вернулась в прежнюю колею, а все случившееся перешло в категорию пикантного летнего приключения, о котором можно весело похихикать с подружками под бутылку вина, собираясь и наряжаясь в выходные перед клубом.
Поначалу, только вернувшись из деревни, мне так хотелось развеяться, отключиться, наверстать все упущенные возможности, что я зачастую сама становилась инициатором гуляний по барам и клубам, тем более что Лерка тогда была в очередной ссоре со своим Лешей.
Я перестала стесняться заинтересованных подмигиваний, наконец уверившись в своей привлекательности. Со мной знакомились, флиртовали, звали на свидания. Конечно, до Леркиного космического уровня по количеству штабелей на душу мужского населения мне было как до луны, но что-то я все же сумела уловить.
Отринув зависть, я внимательно следила за ней, за тем, как приветливо она общается, как непринужденно притягивает внимание, искрит обаянием. Кокетство ее перестало мне казаться вычурным, оно было естественным, живым, теплым - добавляло Лере очарования, подчеркивало ее природную сексуальность. Она с такой легкостью клеила парней в клубах, что те были готовы на все, только бы заручиться ее согласием на продолжение вечера в любом формате. Но при этом уходили мы всегда одни, подружка истово блюла верность Лешке, надеясь – и не зря, – что они помирятся.
Меня эта ее способность ошеломляла и завораживала, тем более что ко мне самой, какими бы вызывающими ни были мои наряды, с такими интересными предложениями не подкатывали. Не то чтобы я искала приключений на пятую точку – нет, но сам факт меня немало раздражал. Меня совсем не вдохновляли мальчики, певшие оды моей внешности, или, что еще хуже, моим высоким душевным качествам, забивавшие мой телефон сообщениями и звавшие в кафе, в кино и даже в поход. Мне тогда хотелось совсем другого - животной страсти, взрыва эмоций, выноса мозга, да такого, чтоб душа наизнанку и сердце на мостовой!
— Почему, как, как у тебя так выходит? Они ради тебя готовы горло друг другу перегрызть! — горестно вопрошала я Лерика, одновременно строча сообщение на телефоне в надежде отшить надоевшего ухажера. Паренек, студент физмата, с которым я встречалась несколько раз, оказался невероятно скучным. Мне стоило насторожиться уже тогда, когда он заунывно по третьему разу стал рассказывать историю о чудаковатом профессоре, но я продолжала мужественно с ним ходить на свидания, надеясь, что он созреет на какие-то более весомые шаги, чем держание за ручки.
— А оно тебе надо? — засмеялась Лерка в ответ. — Ты что, прям так с первым встречным трахаться пойдешь?
— Нет, конечно! Но было бы прикольно... — замялась я, не в силах даже самой себе объяснить, зачем мне так хочется потешить свое тщеславие. Я видела, что нравлюсь парням, научилась сносно поддерживать общение, встречалась с хорошими, честными ребятами, так почему же мне этого было мало? Почему мне так хотелось, чтобы они из-за меня жилы рвали?
— Ты лицо попроще делай, Полин, а то ты слишком стараешься, — наконец снизошла подруга. — Ты будто кастинг проводишь. Кому понравится отвечать на миллион вопросов с пристрастием, как бы его внимательно не слушали?
— Но ведь ты тоже спрашиваешь! — возмутилась я.
— Но мне-то и правда интересно! — усмехнулась та.
Вряд ли у меня тогда что-то в мозгу переключилось, но постепенно стало доходить, что одной симпатичной разрисованной мордашки, может, и маловато. У меня не было подлинного интереса к этим ребятам, а у них если и возникал, в ответ на мой притворно-кукольный имидж и взбаламошное поведение, видимо быстро пропадал, когда вылезало наружу мое истинное содержание, далекое от легкомысленного эпатажа, к которому я стремилась.
Так что со шмонанием по клубам я в какой-то момент притормозила, тем более что воссоединившиеся Лера с Лешей не сильно рвались меня сопровождать. Изредка ходила, присоединившись к одногруппницам, но уже без фанатизма и далеко идущих наполеоновских прожектов, просто чтобы хорошо провести время.
С сомнением должна была признать, что Лерка, как всегда по части противоположного пола, оказалась права – эта моя внутренняя, а зачастую и внешняя расслабленность и даже небрежность срабатывали лучше, чем вся многочасовая воинственная экипировка до этого.
Не могу сказать, что я прямо преобразилась, и внешние изменения повлекли за собой внутренние. Нет... Я все еще комплексовала по поводу и без, но, безусловно, стала чуть увереннее, меньше суетилась по пустякам, перестала так стесняться новых людей и незнакомых компаний. И к собственному недоумению, удачно влилась в студенческую тусовку заядлых ролевиков.
Оказалась я в этом клубе совершенно случайно – где-то когда-то краем уха слышала, что есть такие, но никогда не пыталась найти, хоть с детства и была ярым толкиенистом, одно время даже задавшись целью выучить эльфийский. Правда, хватило меня тогда ненадолго – читать любовные романы в антураже фэнтезийных миров все же было несоизмеримо интереснее, чем пытаться запомнить никогда не существовавшие лингвистические идиомы. Потом еще был период баталий и интриг в «World of Warcraft», к которому я иногда возвращалась.
Вот там-то, за болталкой в нашей лиге, и промелькнула информация, что клубу «Зеркала» нужна помощь с подготовкой к масштабной ролевой игре по мотивам вселенной «Ведьмака» Сапковского. Уже одного этого хватило бы, чтобы меня заинтересовать. Я обожала оригинал и была ярым противником компьютерной версии, всей душой болея за Йенифер и не понимая, с какого перепугу в игре любовные подвиги Геральта в основном крутятся вокруг Трисс?!
Каково же было мое удивление, когда я выяснила, что клуб-то находится на базе моего университета! Конечно, кампус у нас немаленький, а некоторые департаменты вообще разбросаны сателлитами по городу, да и я никогда до этого внеклассной деятельностью не интересовалась, но все равно совпадение показалось мне настолько фантастическим, что я сочла это знаком свыше, который сподвиг меня преодолеть инертность и позвонить по указанному номеру.
На деле все оказалось не так радужно, конечно. В игру меня никто сразу включать не рвался, группы по стрельбе и фехтованию пока новых участников не набирали, а в танцевальный коллектив мне и самой идти было стремно, памятуя о врожденной косолапости. Да, мне нравилось ни к чему не обязывающее подергивание под музыку в клубах, даже без допинга в виде алкоголя, но традиционных танцевальных па я все же всерьез опасалась.
Так что все, что мне могли предложить на этом этапе – это шить костюмы и помогать проектировать декорации.
— Почти две недели назад, после озера, — ответила я, разозлившись еще больше. Но уже больше на себя, чем на него. Вот и причина моей сговорчивости и отключающихся мозгов – природе-матушке наплевать на планы отдельно взятой женщины, ей потомство подавай!
— Ясно, – невесело хмыкнув, произвел несложные математические прикидки Илья. — Но, возможно, все же ничего страшного? Не все в тебя попало, — краснея, признался он. — Может, просто помыться? — неуверенно предложил он.
— Илья, ты еще уксусом предложи пополоскать, — не смогла удержаться я от издевки. — Мне нужна аварийная таблетка, только где ее здесь взять? — заламывая руки, спросила я.
— Ну так поехали, купим, — облегченно выдохнул парень, — всего и делов-то!
— Да? Чтоб все узнали, чем мы тут с тобой занимались? Я же со стыда умру!
— Ну да, лучше на аборт потом пойдешь, с тебя станется, — терпение Ильи иссякло. — Полин, ну что такого ужасного? Пойди к матери, расскажи все, она выпишет рецепт, купим эту дурацкую таблетку и все! Ну не убьет же она тебя!
— Нет! Я не могу! Она же мне говорила... А я.... — попыталась я обрисовать подоплеку нашего конфликта, но не сумев найти объяснения даже для себя, залилась слезами.
Илья все больше мрачнел. Чувствовал себя виноватым, но и оскорбленным тоже – моим недоверием, моим нежеланием открыться перед родными, да и в целом истерикой по поводу возможного ребенка. Я скорее была готова рискнуть своим здоровьем, чем оставила бы его.
— Хорошо, я съезжу, сам куплю, — наконец, решительно выдал он.
— Где ты купишь в выходные, да еще без рецепта?
— Это мое дело. Сам виноват, сам разберусь.
Я, всхлипнув, с надеждой посмотрела на него. Может, и правда все обойдется?
— Сколько у нас времени в запасе? — спросил Илья, быстро собирая разбросанную одежду, натягивая шорты и засовывая в карман абсолютно разрядившийся телефон.
Я тоже поспешила надеть кинутую мне пижаму.
— Мне кажется, два дня, я не уверена, от таблеток зависит... — смогла выдавить я, чувствуя, что внутри образовался огромный ледяной ком, тянущий мерзлые щупальца во все уголки моего тела.
— Ну так этого достаточно! Не уезжай, пока не дождешься меня, — встряхнув меня за плечи, чтобы привлечь внимание, попросил он. — Полина! Пообещай мне!
— Хорошо... — посмотрела на него пустыми, безжизненными глазами.
— Мы справимся, Лина, справимся, все будет хорошо. Поверь! — вглядываясь в меня, попытался он достучаться.
— Да-да, конечно. — Я уже была недоступна, слишком погруженная в собственные невеселые мысли, сосредоточившись на возможных вариантах. Ко мне вмиг вернулась былая рассудительность, мозг лихорадочно заработал.
Волшебная ночь закончилась, пора просыпаться, пора взрослеть.
Илья помог мне слезть вниз, подобрал малиновые Каринкины шлепки и сунул мне в руку. Потом быстро обнял напоследок, но поцеловать не решился, натолкнувшись на мой безразличный взгляд, побежал в сторону леса, откуда мы пришли всего несколько часов назад, еще такие счастливые, полные предвкушения, еще не зная, что жизнь нам уготовила.
Я на негнущихся ногах в холодном рассветном тумане поплелась к бане, все же привести себя в порядок не мешало. Только там поняла, что у меня на плечах все та же теплая, уютная куртка Ильи, с которой я почти сроднилась. Даже в ссоре, злясь на меня, он заботился обо мне.
Раздевшись, прошла в уже выстывшую баню, в чане, к счастью, оставалось немного чуть теплой воды. Все тело ныло, определенные его части еще и саднили, напоминая этим обо всем том чудесном, что мы с Ильей пережили. Ночь превзошла все мои ожидания, он подарил мне сказку, о которой я мечтала, вот только возвращаться к реальности было невыносимо больно.
Уперевшись лбом об полок, не смогла удержаться от долгих горестных рыданий. Вот я и получила свое завершение, свою точку, любой книжной драме на зависть, иронично усмехнулась я. В душе разливалась тоска. Не знаю почему, но я была уверена, что это конец, Илью я больше не увижу, и от этого сердце разбивалось на части, преисполненное неисцелимой боли. Неужели я все же полюбила его? Но его, или, как обычно, образ, созданный моим воображением? Ведь даже любить надо учиться. С ним я успела сделать только первые шажочки в этой науке, приведут ли они к чему-то большему, я не знала.
Я оказалась права. Илья не успел вернуться к сроку. Звонил, но я просто не могла себя заставить ответить, слал полные боли сообщения, уверял, что еще не все аптеки и больницы в округе проверил, но я уже перегорела, уже не ждала. Не могла ему простить ни произошедшего, ни того, что уехал, когда был нужен мне больше всего.
Уже в машине, по дороге домой, быстро написала Лере:
«Ты сможешь раздобыть для меня аварийную таблетку и принести вечером, чтоб родители не узнали?»
Ответ пришел почти сразу, полный смайликов, цветочков и сердечек:
«Конечно! Наконец-то. ПОЗДРАВЛЯЮ!»
ЧАСТЬ ВТОРАЯ — МАРК
~~~ Текст далее профессионально не редактировался и может и содержать ошибки ~~~
Глава 6
Раньше я никогда не любила осень. Обожала весну, лето, несмотря на даримые солнцем веснушки, а осень всегда была для меня мукой – я мерзла даже больше чем зимой, постоянно простужалась, ходила с красным носом, да и вообще впадала в упадническое настроение, наблюдая постоянную хмарь за окном, более-менее возвращаясь в свое нормальное состояние только к Новому Году.
В этом году я впервые ощутила что-то сродни с этим временем года. Впервые осень не противостояла моему мироощущению, а как будто аккомпанировала ему. Я не буду лгать, говоря, что страдала по Илье. Нет... Чувства мои к нему не успели укорениться, и оправилась я достаточно быстро, легко перевернув страницу.
Но что-то во мне все же поменялось, я стала как-то трепетно, с болезненной нежностью ощущать быстротечность жизни, гоня шелестящие желтые листья под ногами, всматриваясь в хмурое небо, прислушиваясь к стуку капель затяжного дождя по стеклу. Все это умирание природы, которое раньше казалось безобразным, теперь виделось совсем в другом свете – не лишенным горделивого изящества и великодушной скорби. Даже бурный океанский прибой больше не пугал своим рокотом, а гремел симфонией, которую сердцем я теперь почти готова была понять.
Моя непревзойденная дурость, к счастью, осталась без последствий. Рыдая от облегчения на плече у Лерика, теперь опекавшей меня еще более по-сестрински, я вместе с уходящей кровью расставалась и с глупыми детскими иллюзиями.
— Ничего,— утешала меня подруга,— в первый раз у всех по-идиотски выходит, потом будет по-другому, станет прикольно,— обещала она, не до конца понимая причины моих слез.
Она считала, что я плачу из-за неудачного первого опыта, а мне не хотелось вдаваться в подробности и объяснять, что помимо некоторых неприятных ощущений в начале, к сексу у меня претензий не было, а вот к тому, как я вела себя до него, да и после – были.
Может, этот взрывоопасный коктейль из злости и вины, помноженный на гормональный сбой, что я сама себе устроила, заставил бы меня искать новой встречи с Ильей, но, как оказалось, он забыл обо мне даже быстрее, чем я – о нем. Напрямую он больше не пытался связаться со мной, о том, что он уехал обратно в Тиссовку, я узнала мимоходом от Насти, звонившей поблагодарить маму и рассказавшей, что Генке и в этом году удалось удачно отмазаться от военкомата, а Илья, наоборот, сам туда заявился, решив выполнить свой воинский и гражданский долг одним из первых, отказавшись воспользоваться полагавшейся ему отсрочкой.
Меня задело, как легко он переключился, мне хотелось его страданий, к которым я могла бы снизойти. Я стала сомневаться, а любил ли он меня вообще, был ли он со мной честен, или я просто выдумала его целостность и благородство, сама наградив качествами Прекрасного Принца, чтобы не замечать той пропасти, что всегда была между нами?
И я решила – все к лучшему, хорошо, что все так сложилось, и я увидела его настоящее лицо так скоро, пока не залипла окончательно. Я с самого начала знала, что он мне не пара. Все его отличие от, допустим, тех парней на концерте, что он был все же слишком близок с моей семьей, чтобы действовать так прямо, хотя в общем-то с теми же намерениями. А причиной моей податливости в обоих случаях, как ни банально, были всего лишь усталость или алкоголь, вкупе с беснующимися гормонами. Каждый из нас получил, что хотел. Нечего из этого драму раздувать, ни о какой любви ни с его, ни с моей стороны и речи не было!
Жизнь вернулась в прежнюю колею, а все случившееся перешло в категорию пикантного летнего приключения, о котором можно весело похихикать с подружками под бутылку вина, собираясь и наряжаясь в выходные перед клубом.
***
Поначалу, только вернувшись из деревни, мне так хотелось развеяться, отключиться, наверстать все упущенные возможности, что я зачастую сама становилась инициатором гуляний по барам и клубам, тем более что Лерка тогда была в очередной ссоре со своим Лешей.
Я перестала стесняться заинтересованных подмигиваний, наконец уверившись в своей привлекательности. Со мной знакомились, флиртовали, звали на свидания. Конечно, до Леркиного космического уровня по количеству штабелей на душу мужского населения мне было как до луны, но что-то я все же сумела уловить.
Отринув зависть, я внимательно следила за ней, за тем, как приветливо она общается, как непринужденно притягивает внимание, искрит обаянием. Кокетство ее перестало мне казаться вычурным, оно было естественным, живым, теплым - добавляло Лере очарования, подчеркивало ее природную сексуальность. Она с такой легкостью клеила парней в клубах, что те были готовы на все, только бы заручиться ее согласием на продолжение вечера в любом формате. Но при этом уходили мы всегда одни, подружка истово блюла верность Лешке, надеясь – и не зря, – что они помирятся.
Меня эта ее способность ошеломляла и завораживала, тем более что ко мне самой, какими бы вызывающими ни были мои наряды, с такими интересными предложениями не подкатывали. Не то чтобы я искала приключений на пятую точку – нет, но сам факт меня немало раздражал. Меня совсем не вдохновляли мальчики, певшие оды моей внешности, или, что еще хуже, моим высоким душевным качествам, забивавшие мой телефон сообщениями и звавшие в кафе, в кино и даже в поход. Мне тогда хотелось совсем другого - животной страсти, взрыва эмоций, выноса мозга, да такого, чтоб душа наизнанку и сердце на мостовой!
— Почему, как, как у тебя так выходит? Они ради тебя готовы горло друг другу перегрызть! — горестно вопрошала я Лерика, одновременно строча сообщение на телефоне в надежде отшить надоевшего ухажера. Паренек, студент физмата, с которым я встречалась несколько раз, оказался невероятно скучным. Мне стоило насторожиться уже тогда, когда он заунывно по третьему разу стал рассказывать историю о чудаковатом профессоре, но я продолжала мужественно с ним ходить на свидания, надеясь, что он созреет на какие-то более весомые шаги, чем держание за ручки.
— А оно тебе надо? — засмеялась Лерка в ответ. — Ты что, прям так с первым встречным трахаться пойдешь?
— Нет, конечно! Но было бы прикольно... — замялась я, не в силах даже самой себе объяснить, зачем мне так хочется потешить свое тщеславие. Я видела, что нравлюсь парням, научилась сносно поддерживать общение, встречалась с хорошими, честными ребятами, так почему же мне этого было мало? Почему мне так хотелось, чтобы они из-за меня жилы рвали?
— Ты лицо попроще делай, Полин, а то ты слишком стараешься, — наконец снизошла подруга. — Ты будто кастинг проводишь. Кому понравится отвечать на миллион вопросов с пристрастием, как бы его внимательно не слушали?
— Но ведь ты тоже спрашиваешь! — возмутилась я.
— Но мне-то и правда интересно! — усмехнулась та.
Вряд ли у меня тогда что-то в мозгу переключилось, но постепенно стало доходить, что одной симпатичной разрисованной мордашки, может, и маловато. У меня не было подлинного интереса к этим ребятам, а у них если и возникал, в ответ на мой притворно-кукольный имидж и взбаламошное поведение, видимо быстро пропадал, когда вылезало наружу мое истинное содержание, далекое от легкомысленного эпатажа, к которому я стремилась.
Так что со шмонанием по клубам я в какой-то момент притормозила, тем более что воссоединившиеся Лера с Лешей не сильно рвались меня сопровождать. Изредка ходила, присоединившись к одногруппницам, но уже без фанатизма и далеко идущих наполеоновских прожектов, просто чтобы хорошо провести время.
С сомнением должна была признать, что Лерка, как всегда по части противоположного пола, оказалась права – эта моя внутренняя, а зачастую и внешняя расслабленность и даже небрежность срабатывали лучше, чем вся многочасовая воинственная экипировка до этого.
Не могу сказать, что я прямо преобразилась, и внешние изменения повлекли за собой внутренние. Нет... Я все еще комплексовала по поводу и без, но, безусловно, стала чуть увереннее, меньше суетилась по пустякам, перестала так стесняться новых людей и незнакомых компаний. И к собственному недоумению, удачно влилась в студенческую тусовку заядлых ролевиков.
Оказалась я в этом клубе совершенно случайно – где-то когда-то краем уха слышала, что есть такие, но никогда не пыталась найти, хоть с детства и была ярым толкиенистом, одно время даже задавшись целью выучить эльфийский. Правда, хватило меня тогда ненадолго – читать любовные романы в антураже фэнтезийных миров все же было несоизмеримо интереснее, чем пытаться запомнить никогда не существовавшие лингвистические идиомы. Потом еще был период баталий и интриг в «World of Warcraft», к которому я иногда возвращалась.
Вот там-то, за болталкой в нашей лиге, и промелькнула информация, что клубу «Зеркала» нужна помощь с подготовкой к масштабной ролевой игре по мотивам вселенной «Ведьмака» Сапковского. Уже одного этого хватило бы, чтобы меня заинтересовать. Я обожала оригинал и была ярым противником компьютерной версии, всей душой болея за Йенифер и не понимая, с какого перепугу в игре любовные подвиги Геральта в основном крутятся вокруг Трисс?!
Каково же было мое удивление, когда я выяснила, что клуб-то находится на базе моего университета! Конечно, кампус у нас немаленький, а некоторые департаменты вообще разбросаны сателлитами по городу, да и я никогда до этого внеклассной деятельностью не интересовалась, но все равно совпадение показалось мне настолько фантастическим, что я сочла это знаком свыше, который сподвиг меня преодолеть инертность и позвонить по указанному номеру.
На деле все оказалось не так радужно, конечно. В игру меня никто сразу включать не рвался, группы по стрельбе и фехтованию пока новых участников не набирали, а в танцевальный коллектив мне и самой идти было стремно, памятуя о врожденной косолапости. Да, мне нравилось ни к чему не обязывающее подергивание под музыку в клубах, даже без допинга в виде алкоголя, но традиционных танцевальных па я все же всерьез опасалась.
Так что все, что мне могли предложить на этом этапе – это шить костюмы и помогать проектировать декорации.
