Да уж, ничего не поделаешь: отвратительный грубиян!
— Не смею вам мешать, — вдруг заключил профессор и безо всякой деликатности всунул Гарри обратно в доспех, да так, что тот утонул в нём по самые щиколотки.
— Ай-ай! — едва не ошпарилась Мартышка о светлячков. Сильно зажмурившись, Гарри отчаянно закричал: — перфессор, сэр! Я сейчас упаду!
— С удовольствием понаблюдаю за этим, Поттер.
Но в противовес своим же словам, Снейп снова вытащил Гарри и на этот раз поставил ногами на пол. Ребёнок поглядел на него с благодарностью, совсем не боясь.
— Спасибо, перфессор, — произнёс он искренне, косясь на доспехи.
Северус на это ничего не сказал. Укутавшись в свою мантию, рассматривая Гарри своими глазами-туннелями (вот где не хватало живых светлячков, всполохов иль искорки!) он с нажимом заметил:
— Профессор, Поттер.
— Я? — вытаращился мальчишка.
— Да не вы, идиот! Произнесите: профессор.
Гарри совсем не обиделся. Набрав воздуха, он промолвил:
— Перфессор.
— Профессор!
— Перфессор!
— Про-фес-сор, — по слогам отчеканил Снейп.
— Пер-фес-сор, — довольно повторил Гарри.
Северус скривился и несдержанно постучал мыском ботинка о пол. На самом деле, он уже давно выходил из себя.
— Вы просто невыносимы, Поттер. Как ваш папаш…
— Куда?
— Что — куда? — не понял учитель.
— Куда невыносим?
Честное слово, Снейп почти растерялся, потому что не ожидал, но затем взмахнул палочкой, усаживая шлем на плечи Рыцаря, и ей же ткнул Гарри в раскрасневшийся нос:
— Ещё хоть одно слово, и вы пожалеете, — гаркнул он, как обычно гаркал на гриффиндорцев, взрывающих на уроках котлы, — живо за мной!
И направился в сторону выхода из подземелий.
А как только к ногам Гарри, как к пирсу, пристала чья-то контрольная, он понял: вот они, настоящие приключения! И судя по побелевшему лицу зельевара — не ошибся.
— Ну я пошёл, — на всякий случай уточнил Гарри, шлёпая поперёк лужи, пробираясь бочком. — До свидания.
Таки не успел: Северус схватил его за шкирку молниеносно, как коршун. Это удивительно, но зельевар выглядел абсолютно спокойным. Возможно, потому что рассвирепел.
— Это что? — со странной мягкостью поинтересовался он у Гарри.
Ну что можно было на такое придумать? Тем более, если тебе только шесть с половиной, а от земли — одна вторая этого чёрного человека.
— Море, — признался Гарри.
И на его лице выступила робкая, счастливая улыбка.
«Да ведь и контрольные похожи на корабли!»
Отбросив мальчишку, Северус распахнул дверь в кабинет и на мгновение замер, не веря своим глазам. Тем временем рот Гарри изогнулся в безмолвном: «Ух!»
А всё потому, что…
Вода лилась из раковины, как водопад, и небольшой котелок вертелся в ней, словно китёнок; от чудовищного напора прорвалась труба, и прямо в рабочий стол и кафедру бил фонтан, да такой живой, энергичной струёй, что сносил даже тяжёлые книги.
Гарри ткнул пальцем в лодочку с гордым именем: «Вы болван, мистер Олдфорд!», проплывающую мимо них:
— Смотрите, перфессор! Убегает!
"Да так быстро, будто катамаран!"
Северус втащил Чудовище в кабинет и с силой захлопнул дверь.
Уж сегодня он с ним разберётся!
* * *
Гарри залез на стул, затем, подумав, взобрался на парту, и вот — расселся, поглядывая на колдовство Снейпа (вода забиралась обратно, словно зельевар перематывал время) и почёсывая коленку. Единственным утешением для Снейпа было лишь то, что мимо проплыло письмо от Виндтакера, затягиваясь в трубу. И Северус, безусловно, не собирался ему мешать.
Внезапно у Гарри вырвалось:
— Перфессор, а вы убивали?
Почему-то хотелось, чтобы преподаватель не знал о таких прегрешениях, но ещё больше хотелось, чтобы он знал — и простил.
Северус напрягся, хотя было видно, что не от гнева, а от удивления: он обернулся уже с каким-то другим лицом, и оно Гарри совсем не пугало.
— Откуда такие вопросы, Поттер? — глянул он своими чернющими глазами, не мигая.
— А я убивал.
— Не сомневаюсь, — поморщился зельевар, оглядывая бедлам. — Вы мастерски умеете приносить людям проблемы. Особенно мне.
Учитель не воспринял слова мальчишки всерьёз, хотя и насторожился.
— И я даже не знаю его имени, перфессор, сэр.
— Профессор.
— Сэр.
Северус резко взмахнул палочкой, как дирижёр: и все контрольные взлетели стопкой на стол, словно новенькие, только написанные, и книги заняли свои места, а мокрые ботинки у Гарри вдруг стали сухими и тёплыми.
Зельевар догадался:
— Вам и не нужно знать его имени, — заметил он, пряча палочку в рукаве.
Но Чудовище не отстало. Постукивая ногами (одну о другую), оно продолжило давить на жалость:
— Если я кого-то убил, то меня заберут полицейские.
— Хотел бы я, чтобы вас забрали, — колко вставил Снейп, в общем-то, не лукавя.
— Значит, я попаду в тюрьму, а в тюрьме живут только плохие люди, — тут Гарри во всей красе представил, как его уводят в комнатушку с решёткой на единственном окне, где полно крыс и, может быть, с ремнём в руке стоит дядя Вернон. — Значит, и я плохой. Как мне все говорили!..
И глаза у Мартышки заблестели, будто мелкие камушки под набегавшей волной.
— Поттер! — тут же окликнул его Снейп, предчувствуя катастрофу. — Никакой воды в моём кабинете! Будете пускать сопли — я сварю из вас зелье!
— Како-ое? — шмыгнул Гарри слегка любопытно.
— Самое невкусное из существующих, уж поверьте.
— Значит, я плохой и невкусны-ы-ый!
И вот, наконец, Мелочь раскрыла рот и расплакалась.
Ревел Гарри недолго, но горько. Северус молча облокотился на край одного из столов, наблюдая, запахнувшись в мантию по самое горло.
— Что же вы за ребёнок? — и голос прозвучал как-то устало. — Почему вы липните ко мне, Поттер?
Мальчишка, конечно, не мог ответить — он громко шмыгал.
— В Хогвартсе куча взрослых, а вы выбрали мой кабинет, чтобы устроить потоп… Всё, хватит! Умолкните! Если в этой комнате и есть убийца, то это не вы!
Это и вправду подействовало, в отличие от угроз.
— Значит, я хороший? — спросил тогда Гарри, быстренько успокаиваясь.
«Симулянт проклятый», — подумал при этом Снейп.
— То, что вы не плохой, ещё не делает вас хорошим, — неохотно добавил он вслух. — Мой кабинет — тому подтверждение.
— Извините, сэр.
— Что?
— Извините меня, пожалуйста, — и Гарри насухо вытер себе лицо рукавом. — Я больше не буду делать здесь море. Теперь я хороший?
— Теперь вы идиот, такой же, как и всегда, — но увидев в глазах мальчишки недоумение, пояснил: — теперь вы нормальный.
— Здорово!
— Быть нормальным для вас уже достижение, — едко заметил преподаватель, отталкиваясь от стола, выпрямляясь и снова становясь очень высоким. — А теперь, Поттер, подойдите сюда. Живее.
Гарри всё понял, но не стушевался и не сплоховал, а решительно спрыгнул с парты: что ж, наказание он заслужил, хотя Неслабоки за это явно его похвалят. Видимо, так положено: для кого-то преступление — это подвиг, а для кого-то и наоборот.
Снейп взмахом палочки призвал с полки большую банку, и та приземлилась на край стола — прямо перед носом у бедного Гарри.
Мальчишка даже отпрыгнул.
— Видите эту банку, Поттер?
— Фу, — подтвердил Гарри.
Там внутри плавал какой-то противный сгусток, похожий на человечка, он был весь склизкий и зеленоватый. Мартышка прильнула к стеклу, хорошенько разглядывая.
— Так вот, Поттер, — и Снейп навис над Гарри, как грозовая туча, — ещё одна подобная выходка, и с вами случится то же самое.
— Ух ты!
— Это понятно?
Только Гарри очень обрадовался, а не испугался: вечно профессор обещает что-нибудь интересное!
Снейп прекрасно обо всём догадался, но предпочёл выставить Гарри из кабинета прежде, чем тот устроит новую сцену:
— Вон! И чтобы я вас больше не видел.
И на этом маленький Гарри юркнул за дверь, чувствуя себя намного легче, чем раньше. Если профессор говорит, что он всё же нормальный, то и думать не нужно: Тот-Кого-Нельзя-Называть на самом деле — Тот-Кто-Сам-Виноват.
И не нужны Гарри ни имя его, ни фамилия.
Таковы чудеса!
* * *
Стоило Гарри покинуть кабинет, как он сразу же наткнулся на Рыцаря: тот ждал его у порога, почти не таясь — лишь слегка прикрыв себя гобеленом.
— Ой! — шепнул Гарри полуиспуганно. — Вы ко мне?
— Хей-хо, мальчик! — отмерли тут же доспехи и со скрежетом оттолкнулись от холодной стены. — Я тут подумал: я знаю, кто тебя подослал!
— Т-ш-ш! — попросила Мартышка, приставив палец. — Или меня закроют, словно варенье.
— Ух ты!
— Да-да!
Тогда Рыцарь протянул ему свою железную руку, и Гарри с радостью её обхватил; они тихо начали красться по коридору, и только Рыцарь всё время поскрипывал, а в его груди будто разогревался оркестр: едва слышно там клокотало и распевалось.
Гарри понял, что не ошибся, стоило только солнечному свету упасть на забрало.
Что уж тут началось!
Не раскрывая рта, Рыцарь громко запел:
Не уйдешь ты легкой ланью:
Все пути ведут к свида-а-анью!
За окнами защебетали ласточки, испугавшись, гулкое эхо разнеслось по коридору, и Гарри задёргал Рыцаря, как сумасшедший:
— Что вы, что вы!
— Нельзя?
— Не сейчас, сэр!
Но они уже наступили в свет от следующего окна.
Плод не нужен перезрелый —
Плод срывают, если спе-е-елый!
— Прошу вас! Прошу вас, сэр!
И тут Гарри услышал, как открывается дверь какого-то класса. Он невежливо толкнул Рыцаря к ближайшей стене:
— Замрите! — а сам спрятался за него и даже втянул живот.
В ту же секунду из кабинета магловедения показалось несколько любопытных голов, в том числе, белобрысая голова Зверя. Они все покрутились, прислушиваясь, и затем кто-то из детей закричал в глубину класса:
— Наверное, это Пивз, сэр!
— П-п-пожалуй, — с трудом, но расслышал Гарри. — Тогда з-закройте дверь, мисс Остин, мы п-продолжим.
Зверь немного порозовела от удовольствия и исчезла вслед за остальными учениками.
В коридоре восстановилась тишина, и вот только тогда Мартышка выдохнула от облегчения.
— Приспичило же вам петь, сэр! — возмутился Гарри, строго поглядывая на Рыцаря снизу вверх. — Если нас отловят, то мы никогда не поможем им!
— Хей-хо, — огорчились доспехи. — Тогда не выводи меня на солнце, мальчишка, — я от него разгораюсь! Сразу хочется петь, да плясать, да влюбляться…
— Бе-е.
— Ты любишь загорать, маленький сэр?
— Не очень, — Гарри помнил, что это такое — ползать по клумбам тёти Петунии, рассаживая цветы, пока кожа не почернеет, и симпатией к занятию он до сих пор не проникся.
Гарри снова взял Рыцаря за его тёплый палец и повёл дальше, обходя теперь все лучи, разбросанные солнцем по замку. Это была непростая задача: день стоял весенний, светлый, привидения то и дело попадались на пути, и было непросто отстать от них, любопытных, — Рыцаря они видели в первый раз.
Да и люди на портретах то и дело окликали их, хотя с некоторыми из них доспехи дружелюбно здоровались.
— Поди сюда, каналья! — загремел какой-то всклокоченный человечек в ответ.
— С сэром Кэдоганом мы как-то встречались, — уклончиво сообщил Рыцарь на ушко Гарри. — Хо-хо, мне понравилось!
— А ему, кажется, нет, — обернулась Мартышка, видя, как сэр Кэдоган пытается сдвинуть своего жирного пони с места и пуститься в погоню.
— Он тогда потерял некоторое количество чести и панталоны. Возможно — хей-хо! — это даже одно и то же!
И внутри у Рыцаря прогромыхало, походя на отрывистый смех.
Гарри задрал голову и тоже повеселел, улыбнулся широко и лучисто, а когда его взяли на плечи — от восторга едва не лопнул. Он впервые в жизни садился кому-то на шею (хотя Дурсли не раз утверждали обратное), и это было необыкновенно, потрясающе, захватывающее весь дух: как ни старалась Мартышка, она больше не вела себя тихо.
— Как высоко! — ахал Гарри, кажется, освещая весь коридор. — Как здорово, сэр!
И весь прожитый день вылетел из головы у мальчишки, как сон, и потерялся где-то на лестницах Хогвартса. Те, своенравные, вечно передвигались — так что едва ли маленький Гарри отыщет его, чтобы опять огорчиться.
Рыцарь шёл, специально порой подпрыгивая, чтобы Мартышка чуть-чуть повизжала. А Гарри дрыгал ногами, держась за пальцы — рулил, с любовью заглядывал в светлячки, скрытые шлемом, и чувствовал себя замечательным.
А в целом — таким и был.
* * *
— Ах, миссис! Хо-хо, мисс! Встреча влюблённых — это конец путешествиям!
Леди на портрете даже слегка раскраснелись.
— Маленький Гарри, — окликнула девочка, всё ещё полыхая, — а ведь ты не ошибся.
— Сэр, идёт пятая сотня, а вы всё поёте? — тем временем вопрошала старушка.
— Она идёт без меня, миледи.
— И как далеко?
— Главное, как надолго! — Рыцарь отвесил полупоклон, и Гарри заметил, как весело поблёскивают светлячки под забралом. — Рад видеть вас всё там же, всё теми же! Разрешите — хо-хо! — обратиться?
А затем доспехи пересказали картине, как храбр и хитёр был маленький Гарри, как он висел ботинками вверх, как спорил с профессором — и не пугался, и кажется, пару раз они даже назвали его бравым парнишкой, и юный волшебник расцвёл, словно майская веточка.
— И мой новый друг сообщил, — наконец, весело заключил Рыцарь, — что вам нужна помощь. Я весь — ваш!
От ржавых сапог до ржавых мозгов:
Знайте, что я — готов!
Но Гарри предусмотрительно потянул Рыцаря обратно в тень, чтобы тот смог разговаривать, как нормальный.
— Прелестно! — проворковала девочка так, что Гарри даже немного заревновал.
Рыцарь исполнил полупоклон, стоя поодаль, и, наконец, выпустил Мартышку из рук — та с разочарованным вздохом спрыгнула на пол.
— Не волнуйся: нам ещё ехать обратно, — напомнили доспехи с радушием. А может быть, дали ей обещание.
— Спасибо, сэр!
И Гарри приободрился. Наконец, он заметил, что старушка и девочка обмахиваются какими-то веерами — видимо, одолженными у соседних картин. Стоило Мелочи на них глянуть — обе заохали:
— Ну и жара! Вы уж нам помогите!
— Хо! Да ведь я за этим и здесь, так, маленький сэр?
Гарри закивал. А затем отбежал на пару шагов — к месту на стене, где не было солнца. Там висела очередная картина, но абсолютно пустая: только кресло на фоне гардин. Она подходила как нельзя кстати, и Мелочь решила:
— Вот с этой, сэр! Поменяйте вот с этой!
Рыцарь с готовностью покивал. И приступил к делу.
Гарри заметил, что он пел свою песенку даже в тени — видимо, она ему очень нравилась.
— Хей-хо!
Нам любовь на миг дается.
Тот, кто весел, пусть смеется:
Счастье тает, словно снег.
Можно ль будущее взвесить?
Ну, целуй — и раз, и десять:
Мы ведь молоды не век!
— Ах вы, старый повеса! — беззлобно журила старушка.
— Старый повеса — новый ухажёр!
И Рыцарь выровнял их портрет, а затем снова отошёл в тень — любуясь, поблёскивая, мигая (кажется?) Гарри.
Девочка сложила свой веер и передала бабуле: больше ей не нужно было делать вид, что ей жарко. Наконец-то всё наладилось! И Мартышка довольно подпрыгивала.
Леди горячо поблагодарили их обоих, Гарри пожал Рыцарю палец три раза (за всех), и затем девочка им напомнила, что скоро будет звенеть звонок: пора бы устраивать сэра на место.
— Теперь не поливай его, — наказала бабуля, — а накрой голову гобеленом. Он у нас, как масло…
— Скользкий тип, одним словом! — подхватили доспехи.
— … когда поливаешь водой, то разжигаешь, а тушишь лишь тряпочкой. Той, что в цветочек.
Гарри помнил: ей рыцарь протирал макушку, а затем прикрывался. Гобелен остался у кабинета зельеварения — это как раз по пути!
— Не смею вам мешать, — вдруг заключил профессор и безо всякой деликатности всунул Гарри обратно в доспех, да так, что тот утонул в нём по самые щиколотки.
— Ай-ай! — едва не ошпарилась Мартышка о светлячков. Сильно зажмурившись, Гарри отчаянно закричал: — перфессор, сэр! Я сейчас упаду!
— С удовольствием понаблюдаю за этим, Поттер.
Но в противовес своим же словам, Снейп снова вытащил Гарри и на этот раз поставил ногами на пол. Ребёнок поглядел на него с благодарностью, совсем не боясь.
— Спасибо, перфессор, — произнёс он искренне, косясь на доспехи.
Северус на это ничего не сказал. Укутавшись в свою мантию, рассматривая Гарри своими глазами-туннелями (вот где не хватало живых светлячков, всполохов иль искорки!) он с нажимом заметил:
— Профессор, Поттер.
— Я? — вытаращился мальчишка.
— Да не вы, идиот! Произнесите: профессор.
Гарри совсем не обиделся. Набрав воздуха, он промолвил:
— Перфессор.
— Профессор!
— Перфессор!
— Про-фес-сор, — по слогам отчеканил Снейп.
— Пер-фес-сор, — довольно повторил Гарри.
Северус скривился и несдержанно постучал мыском ботинка о пол. На самом деле, он уже давно выходил из себя.
— Вы просто невыносимы, Поттер. Как ваш папаш…
— Куда?
— Что — куда? — не понял учитель.
— Куда невыносим?
Честное слово, Снейп почти растерялся, потому что не ожидал, но затем взмахнул палочкой, усаживая шлем на плечи Рыцаря, и ей же ткнул Гарри в раскрасневшийся нос:
— Ещё хоть одно слово, и вы пожалеете, — гаркнул он, как обычно гаркал на гриффиндорцев, взрывающих на уроках котлы, — живо за мной!
И направился в сторону выхода из подземелий.
А как только к ногам Гарри, как к пирсу, пристала чья-то контрольная, он понял: вот они, настоящие приключения! И судя по побелевшему лицу зельевара — не ошибся.
— Ну я пошёл, — на всякий случай уточнил Гарри, шлёпая поперёк лужи, пробираясь бочком. — До свидания.
Таки не успел: Северус схватил его за шкирку молниеносно, как коршун. Это удивительно, но зельевар выглядел абсолютно спокойным. Возможно, потому что рассвирепел.
— Это что? — со странной мягкостью поинтересовался он у Гарри.
Ну что можно было на такое придумать? Тем более, если тебе только шесть с половиной, а от земли — одна вторая этого чёрного человека.
— Море, — признался Гарри.
И на его лице выступила робкая, счастливая улыбка.
«Да ведь и контрольные похожи на корабли!»
Отбросив мальчишку, Северус распахнул дверь в кабинет и на мгновение замер, не веря своим глазам. Тем временем рот Гарри изогнулся в безмолвном: «Ух!»
А всё потому, что…
Вода лилась из раковины, как водопад, и небольшой котелок вертелся в ней, словно китёнок; от чудовищного напора прорвалась труба, и прямо в рабочий стол и кафедру бил фонтан, да такой живой, энергичной струёй, что сносил даже тяжёлые книги.
Гарри ткнул пальцем в лодочку с гордым именем: «Вы болван, мистер Олдфорд!», проплывающую мимо них:
— Смотрите, перфессор! Убегает!
"Да так быстро, будто катамаран!"
Северус втащил Чудовище в кабинет и с силой захлопнул дверь.
Уж сегодня он с ним разберётся!
* * *
Гарри залез на стул, затем, подумав, взобрался на парту, и вот — расселся, поглядывая на колдовство Снейпа (вода забиралась обратно, словно зельевар перематывал время) и почёсывая коленку. Единственным утешением для Снейпа было лишь то, что мимо проплыло письмо от Виндтакера, затягиваясь в трубу. И Северус, безусловно, не собирался ему мешать.
Внезапно у Гарри вырвалось:
— Перфессор, а вы убивали?
Почему-то хотелось, чтобы преподаватель не знал о таких прегрешениях, но ещё больше хотелось, чтобы он знал — и простил.
Северус напрягся, хотя было видно, что не от гнева, а от удивления: он обернулся уже с каким-то другим лицом, и оно Гарри совсем не пугало.
— Откуда такие вопросы, Поттер? — глянул он своими чернющими глазами, не мигая.
— А я убивал.
— Не сомневаюсь, — поморщился зельевар, оглядывая бедлам. — Вы мастерски умеете приносить людям проблемы. Особенно мне.
Учитель не воспринял слова мальчишки всерьёз, хотя и насторожился.
— И я даже не знаю его имени, перфессор, сэр.
— Профессор.
— Сэр.
Северус резко взмахнул палочкой, как дирижёр: и все контрольные взлетели стопкой на стол, словно новенькие, только написанные, и книги заняли свои места, а мокрые ботинки у Гарри вдруг стали сухими и тёплыми.
Зельевар догадался:
— Вам и не нужно знать его имени, — заметил он, пряча палочку в рукаве.
Но Чудовище не отстало. Постукивая ногами (одну о другую), оно продолжило давить на жалость:
— Если я кого-то убил, то меня заберут полицейские.
— Хотел бы я, чтобы вас забрали, — колко вставил Снейп, в общем-то, не лукавя.
— Значит, я попаду в тюрьму, а в тюрьме живут только плохие люди, — тут Гарри во всей красе представил, как его уводят в комнатушку с решёткой на единственном окне, где полно крыс и, может быть, с ремнём в руке стоит дядя Вернон. — Значит, и я плохой. Как мне все говорили!..
И глаза у Мартышки заблестели, будто мелкие камушки под набегавшей волной.
— Поттер! — тут же окликнул его Снейп, предчувствуя катастрофу. — Никакой воды в моём кабинете! Будете пускать сопли — я сварю из вас зелье!
— Како-ое? — шмыгнул Гарри слегка любопытно.
— Самое невкусное из существующих, уж поверьте.
— Значит, я плохой и невкусны-ы-ый!
И вот, наконец, Мелочь раскрыла рот и расплакалась.
Ревел Гарри недолго, но горько. Северус молча облокотился на край одного из столов, наблюдая, запахнувшись в мантию по самое горло.
— Что же вы за ребёнок? — и голос прозвучал как-то устало. — Почему вы липните ко мне, Поттер?
Мальчишка, конечно, не мог ответить — он громко шмыгал.
— В Хогвартсе куча взрослых, а вы выбрали мой кабинет, чтобы устроить потоп… Всё, хватит! Умолкните! Если в этой комнате и есть убийца, то это не вы!
Это и вправду подействовало, в отличие от угроз.
— Значит, я хороший? — спросил тогда Гарри, быстренько успокаиваясь.
«Симулянт проклятый», — подумал при этом Снейп.
— То, что вы не плохой, ещё не делает вас хорошим, — неохотно добавил он вслух. — Мой кабинет — тому подтверждение.
— Извините, сэр.
— Что?
— Извините меня, пожалуйста, — и Гарри насухо вытер себе лицо рукавом. — Я больше не буду делать здесь море. Теперь я хороший?
— Теперь вы идиот, такой же, как и всегда, — но увидев в глазах мальчишки недоумение, пояснил: — теперь вы нормальный.
— Здорово!
— Быть нормальным для вас уже достижение, — едко заметил преподаватель, отталкиваясь от стола, выпрямляясь и снова становясь очень высоким. — А теперь, Поттер, подойдите сюда. Живее.
Гарри всё понял, но не стушевался и не сплоховал, а решительно спрыгнул с парты: что ж, наказание он заслужил, хотя Неслабоки за это явно его похвалят. Видимо, так положено: для кого-то преступление — это подвиг, а для кого-то и наоборот.
Снейп взмахом палочки призвал с полки большую банку, и та приземлилась на край стола — прямо перед носом у бедного Гарри.
Мальчишка даже отпрыгнул.
— Видите эту банку, Поттер?
— Фу, — подтвердил Гарри.
Там внутри плавал какой-то противный сгусток, похожий на человечка, он был весь склизкий и зеленоватый. Мартышка прильнула к стеклу, хорошенько разглядывая.
— Так вот, Поттер, — и Снейп навис над Гарри, как грозовая туча, — ещё одна подобная выходка, и с вами случится то же самое.
— Ух ты!
— Это понятно?
Только Гарри очень обрадовался, а не испугался: вечно профессор обещает что-нибудь интересное!
Снейп прекрасно обо всём догадался, но предпочёл выставить Гарри из кабинета прежде, чем тот устроит новую сцену:
— Вон! И чтобы я вас больше не видел.
И на этом маленький Гарри юркнул за дверь, чувствуя себя намного легче, чем раньше. Если профессор говорит, что он всё же нормальный, то и думать не нужно: Тот-Кого-Нельзя-Называть на самом деле — Тот-Кто-Сам-Виноват.
И не нужны Гарри ни имя его, ни фамилия.
Таковы чудеса!
* * *
Стоило Гарри покинуть кабинет, как он сразу же наткнулся на Рыцаря: тот ждал его у порога, почти не таясь — лишь слегка прикрыв себя гобеленом.
— Ой! — шепнул Гарри полуиспуганно. — Вы ко мне?
— Хей-хо, мальчик! — отмерли тут же доспехи и со скрежетом оттолкнулись от холодной стены. — Я тут подумал: я знаю, кто тебя подослал!
— Т-ш-ш! — попросила Мартышка, приставив палец. — Или меня закроют, словно варенье.
— Ух ты!
— Да-да!
Тогда Рыцарь протянул ему свою железную руку, и Гарри с радостью её обхватил; они тихо начали красться по коридору, и только Рыцарь всё время поскрипывал, а в его груди будто разогревался оркестр: едва слышно там клокотало и распевалось.
Гарри понял, что не ошибся, стоило только солнечному свету упасть на забрало.
Что уж тут началось!
Не раскрывая рта, Рыцарь громко запел:
Не уйдешь ты легкой ланью:
Все пути ведут к свида-а-анью!
За окнами защебетали ласточки, испугавшись, гулкое эхо разнеслось по коридору, и Гарри задёргал Рыцаря, как сумасшедший:
— Что вы, что вы!
— Нельзя?
— Не сейчас, сэр!
Но они уже наступили в свет от следующего окна.
Плод не нужен перезрелый —
Плод срывают, если спе-е-елый!
— Прошу вас! Прошу вас, сэр!
И тут Гарри услышал, как открывается дверь какого-то класса. Он невежливо толкнул Рыцаря к ближайшей стене:
— Замрите! — а сам спрятался за него и даже втянул живот.
В ту же секунду из кабинета магловедения показалось несколько любопытных голов, в том числе, белобрысая голова Зверя. Они все покрутились, прислушиваясь, и затем кто-то из детей закричал в глубину класса:
— Наверное, это Пивз, сэр!
— П-п-пожалуй, — с трудом, но расслышал Гарри. — Тогда з-закройте дверь, мисс Остин, мы п-продолжим.
Зверь немного порозовела от удовольствия и исчезла вслед за остальными учениками.
В коридоре восстановилась тишина, и вот только тогда Мартышка выдохнула от облегчения.
— Приспичило же вам петь, сэр! — возмутился Гарри, строго поглядывая на Рыцаря снизу вверх. — Если нас отловят, то мы никогда не поможем им!
— Хей-хо, — огорчились доспехи. — Тогда не выводи меня на солнце, мальчишка, — я от него разгораюсь! Сразу хочется петь, да плясать, да влюбляться…
— Бе-е.
— Ты любишь загорать, маленький сэр?
— Не очень, — Гарри помнил, что это такое — ползать по клумбам тёти Петунии, рассаживая цветы, пока кожа не почернеет, и симпатией к занятию он до сих пор не проникся.
Гарри снова взял Рыцаря за его тёплый палец и повёл дальше, обходя теперь все лучи, разбросанные солнцем по замку. Это была непростая задача: день стоял весенний, светлый, привидения то и дело попадались на пути, и было непросто отстать от них, любопытных, — Рыцаря они видели в первый раз.
Да и люди на портретах то и дело окликали их, хотя с некоторыми из них доспехи дружелюбно здоровались.
— Поди сюда, каналья! — загремел какой-то всклокоченный человечек в ответ.
— С сэром Кэдоганом мы как-то встречались, — уклончиво сообщил Рыцарь на ушко Гарри. — Хо-хо, мне понравилось!
— А ему, кажется, нет, — обернулась Мартышка, видя, как сэр Кэдоган пытается сдвинуть своего жирного пони с места и пуститься в погоню.
— Он тогда потерял некоторое количество чести и панталоны. Возможно — хей-хо! — это даже одно и то же!
И внутри у Рыцаря прогромыхало, походя на отрывистый смех.
Гарри задрал голову и тоже повеселел, улыбнулся широко и лучисто, а когда его взяли на плечи — от восторга едва не лопнул. Он впервые в жизни садился кому-то на шею (хотя Дурсли не раз утверждали обратное), и это было необыкновенно, потрясающе, захватывающее весь дух: как ни старалась Мартышка, она больше не вела себя тихо.
— Как высоко! — ахал Гарри, кажется, освещая весь коридор. — Как здорово, сэр!
И весь прожитый день вылетел из головы у мальчишки, как сон, и потерялся где-то на лестницах Хогвартса. Те, своенравные, вечно передвигались — так что едва ли маленький Гарри отыщет его, чтобы опять огорчиться.
Рыцарь шёл, специально порой подпрыгивая, чтобы Мартышка чуть-чуть повизжала. А Гарри дрыгал ногами, держась за пальцы — рулил, с любовью заглядывал в светлячки, скрытые шлемом, и чувствовал себя замечательным.
А в целом — таким и был.
* * *
— Ах, миссис! Хо-хо, мисс! Встреча влюблённых — это конец путешествиям!
Леди на портрете даже слегка раскраснелись.
— Маленький Гарри, — окликнула девочка, всё ещё полыхая, — а ведь ты не ошибся.
— Сэр, идёт пятая сотня, а вы всё поёте? — тем временем вопрошала старушка.
— Она идёт без меня, миледи.
— И как далеко?
— Главное, как надолго! — Рыцарь отвесил полупоклон, и Гарри заметил, как весело поблёскивают светлячки под забралом. — Рад видеть вас всё там же, всё теми же! Разрешите — хо-хо! — обратиться?
А затем доспехи пересказали картине, как храбр и хитёр был маленький Гарри, как он висел ботинками вверх, как спорил с профессором — и не пугался, и кажется, пару раз они даже назвали его бравым парнишкой, и юный волшебник расцвёл, словно майская веточка.
— И мой новый друг сообщил, — наконец, весело заключил Рыцарь, — что вам нужна помощь. Я весь — ваш!
От ржавых сапог до ржавых мозгов:
Знайте, что я — готов!
Но Гарри предусмотрительно потянул Рыцаря обратно в тень, чтобы тот смог разговаривать, как нормальный.
— Прелестно! — проворковала девочка так, что Гарри даже немного заревновал.
Рыцарь исполнил полупоклон, стоя поодаль, и, наконец, выпустил Мартышку из рук — та с разочарованным вздохом спрыгнула на пол.
— Не волнуйся: нам ещё ехать обратно, — напомнили доспехи с радушием. А может быть, дали ей обещание.
— Спасибо, сэр!
И Гарри приободрился. Наконец, он заметил, что старушка и девочка обмахиваются какими-то веерами — видимо, одолженными у соседних картин. Стоило Мелочи на них глянуть — обе заохали:
— Ну и жара! Вы уж нам помогите!
— Хо! Да ведь я за этим и здесь, так, маленький сэр?
Гарри закивал. А затем отбежал на пару шагов — к месту на стене, где не было солнца. Там висела очередная картина, но абсолютно пустая: только кресло на фоне гардин. Она подходила как нельзя кстати, и Мелочь решила:
— Вот с этой, сэр! Поменяйте вот с этой!
Рыцарь с готовностью покивал. И приступил к делу.
Гарри заметил, что он пел свою песенку даже в тени — видимо, она ему очень нравилась.
— Хей-хо!
Нам любовь на миг дается.
Тот, кто весел, пусть смеется:
Счастье тает, словно снег.
Можно ль будущее взвесить?
Ну, целуй — и раз, и десять:
Мы ведь молоды не век!
— Ах вы, старый повеса! — беззлобно журила старушка.
— Старый повеса — новый ухажёр!
И Рыцарь выровнял их портрет, а затем снова отошёл в тень — любуясь, поблёскивая, мигая (кажется?) Гарри.
Девочка сложила свой веер и передала бабуле: больше ей не нужно было делать вид, что ей жарко. Наконец-то всё наладилось! И Мартышка довольно подпрыгивала.
Леди горячо поблагодарили их обоих, Гарри пожал Рыцарю палец три раза (за всех), и затем девочка им напомнила, что скоро будет звенеть звонок: пора бы устраивать сэра на место.
— Теперь не поливай его, — наказала бабуля, — а накрой голову гобеленом. Он у нас, как масло…
— Скользкий тип, одним словом! — подхватили доспехи.
— … когда поливаешь водой, то разжигаешь, а тушишь лишь тряпочкой. Той, что в цветочек.
Гарри помнил: ей рыцарь протирал макушку, а затем прикрывался. Гобелен остался у кабинета зельеварения — это как раз по пути!
