Но порядка все равно не получилось. Что это вообще было?! С чего Мариан решил, что с ней можно так себя вести?! Лили ведь ни словом, ни взглядом не давала повода… до сегодняшнего дня. Когда ответила на его поцелуй. И что на неё нашло? После случившегося на Отборе она особенно тщательно старалась держать дистанцию с Марианом, к которому не чувствует ничего, кроме благодарности за помощь в прошлом и осторожного дружеского расположения, а тут… Вначале она не оттолкнула принца, надеясь, что он сам её отпустит, а ещё потому что это чревато последствиями: королевская семья – наместники Морского бога на дне, их особы неприкосновенны, а воля неоспорима. Но ведь необязательно было отталкивать: достаточно было просто не отвечать на поцелуй, что она и делала… сперва. Нет, день сегодня не просто странный – он безумный! И похоже, безумие распространяется не только на неё.
Лили взглянула на изящный золотой обруч на своем запястье, и внутри вдруг родилось неприятное ощущение, что это своеобразная плата... Вот только за что? Не за поцелуй же! Или не плата, а… аванс? Эта мысль развеяла остатки растерянности. На душе стало мерзко, и русалка пообещала себе, что при первой же возможности вернет Мариану браслет и со всей учтивостью откажется от поистине королевского подарка – персональных уроков мадам. По слухам, гордая учительница никогда подобным не занималась. Но, видимо, даже она не смогла отказать принцу…
Приняв решение, девушка сделала глубокий вдох и поспешила в залу, где все уже было готово для официального обеда в честь невесты мужчины, который только что целовал Лили, как одержимый…
Принцесса Клавдия оказалась красива. Обладала превосходными манерами, высоким чистым голосом и умела виртуозно поддерживать непринужденную беседу.
А ещё её интерес к будущему супругу явно не ограничивался лишь государственным благом: об этом говорили глаза, вспыхивавшие всякий раз, когда смотрели на принца, и голос, приобретавший в беседе с ним ту особую глубину, что появлялась у женщин в присутствии симпатичных им мужчин. И этот горящий взгляд неизменно натыкался на вежливо-непроницаемый со стороны Мариана, и такими же безукоризненно вежливыми были его ответы. В вилке, которую Лили сейчас держала, и то больше эмоций.
Все эти выводы русалка сделала автоматически, не переставая мило болтать с сидящими поблизости придворными и время от времени отвлекаясь на выполнение мелких поручений своей госпожи. По пути к Мажэль Лили всякий раз приходилось проплывать мимо Мариана, и, быть может, это лишь игра её воображения, но она буквально осязала, как принц напрягается, замирает, и чувствовала, как кожу словно покалывают искры.
В итоге в последний раз она решила обогнуть стол с другой стороны и на всем протяжении пути ощущала на себе тяжелый мужской взгляд, но не смела поднять глаз.
- Что это за звук? – раздался нежный голос Клавдии. – Так пронзительно бренчит…
Вскинув глаза, Лили обнаружила, что принцесса смотрит прямо на неё.
- Простите, Ваше Высочество, я сниму, - спокойно ответила русалка, придержав браслет.
Различить его звук за звоном столовых приборов и шумом разговоров можно было, лишь обладая уникальным слухом. Которым Клавдия, видимо, обладала.
К счастью, Мариан, хоть и слегка нахмурился, не стал вмешиваться и привлекать к инциденту ненужное внимание.
Передав музыкантам пожелание Мажэль, чтобы следующей композицией они исполнили «Пучины любви», Лили поколебалась и поплыла к своему месту прежним маршрутом, решив, что глупо делать тройной путь. И тут же пожалела об этом, ещё за несколько метров до принца почувствовав, как тело обступили тягучие волны чужого внимания. Может, ей это не чудится? Может, так и проявляется излучение королевской крови, хотя прежде она ничего подобного не замечала? Иначе почему каждая чешуйка приподнялась, дышать стало труднее, и, даже не глядя на принца, она точно знает, что Мариан сейчас смотрит на неё…
- … и форма… вам не кажется, дорогая сестра, что фрейлины должны носить нечто единообразное, указывающее на их место? – журчал голос Клавдии. - Если хотите, могу помочь с дизайном. Для своих фрейлин я разрабатывала его сама.
Если Клавдия ставила при этом цель обезличить своих дам, то справилась с ней превосходно: наряды её окружения не были ни уродливыми, ни чересчур закрытыми, они даже немного различались фасонами и деталями, но при этом были… никакими. Каждый с гербом и цветами их королевского дома – китовой кости и бледно-лазурным, - закрепляющими эффект однородной массы, на фоне которой принцесса блистала, как ракушка в груде галек.
Пальцы толмача замелькали, переводя беседу.
- А вы как считаете, Ваше Высочество? – повернулась Клавдия к принцу.
- Как мужчина, я мало понимаю в женской моде и могу оценить лишь образ в целом, а как военный полагаю, что униформе место на поле боя. Не вижу смысла в унификации без веской причины, тогда как разнообразие цветов доставляет эстетическое удовольствие.
- Причина есть! К примеру, зрение медуз и каракатиц устроено таким образом, что определенные цвета действуют раздражающе, даже вызывают отторжение на физическом уровне: тошноту, рябь в глазах. Алый, к слову, как раз из таких…
- А зрение осьминогов устроено таким образом, что для него яркие цвета предпочтительнее бледных, для различения которых приходится напрягаться. И алый как раз благоприятен, а мы ведь должны учитывать интересы разных рас и слоев населения, - последовал спокойный без малейших эмоций ответ.
Внезапно что-то звякнуло о пол и закатилось под скатерть.
- Ах! – воскликнула Клавдия, из руки которой выпала вилка, и обратилась к Лили, уже почти проплывшей мимо: – Вы не поднимите, милая?
- Для этого у нас есть слуги, - холодно заметил принц, впервые за обед изменяя ровному тону. – Обязанности фрейлин состоят в ином.
Клавдия виновато заморгала.
- Простите, никого не хотела оскорбить. У каждого народа, и даже при каждом дворе заведены свои порядки, и мне ещё только предстоит узнать ваши.
- Я подниму, - внезапно произнесли губы Лили, к её собственному удивлению. И так же удивительно прозвучал голос: грудной, чуть мурлыкающий. - Буду рада доставить Вашему Высочеству удовольствие, - поклонилась русалка принцессе, повернулась к принцу и медленно улыбнулась. – А Вашему Высочеству в особенности...
И начала оседать, не отрывая глаз от Мариана, лицо которого вдруг расплылось. Коснувшись коленями мозаичных плит, она приподняла скатерть, свисавшую до самого пола, забралась под стол, снова опустила её и облизнулась в предвкушении.
Мариану стоило титанических усилий удерживать нить разговора, не забывая при этом развлекать дам: сестру и невесту.
Он никогда не любил официальные мероприятия, но слишком хорошо знал, что такое долг, чтобы пренебрегать ими. Поэтому напоминал себе, если не слушать, то хотя бы вежливо смотреть в красивое лицо Клавдии. О да, она была красива и сама по себе, а со вкусом подобранный наряд, умелый макияж и прическа, на которую у безымянной мастерицы наверняка ушел не один час, превращали её в образец красоты. Такая королева украсит собой любой двор, а умение держаться и довольно разностороннее образование делали её весьма достойной партией. Не говоря уже о так нужном им союзе с её отцом…
Вот только взгляд все равно постоянно возвращался к изящной фигурке в алом. И глядя на полные четко очерченные губы Клавдии, что-то сейчас вещающие и, кажется, о чем-то его спрашивающие, Мариан изо всех сил напрягал слух в попытке разобрать, что же такого говорит русалке министр подводных дел, известный отсутствием чувства юмора, что она так оживленно ему отвечает и даже смеется.
Лили выделялась в этом зале, как огонек среди мотыльков, и Мариан был благодарен сестре, подзывавшей русалку чаще других. Каждый раз, когда она проплывала мимо, что-то внутри него замирало. Её алое платье красиво стелилось по воде, и, казалось, русалка не плывет, а танцует – специально для него. Какая к морскому дьяволу школа мадам Лэртис?! Чему там могут научить девушку, которая и так соблазняет каждым движением, каждым жестом? Но Мариан не придумал ничего лучшего, а сделать приятное, увидеть радость в её глазах хотелось. Правда увидел он в итоге скорее недоверчивую растерянность….
Лили - даже имя нежное и сладкое. Как капель, как ручеек, как она сама…
А русалка будто чувствовала его состояние и не поднимала взгляд, только слегка краснела – почти незаметно, но Мариан видел этот румянец тепловым зрением. И от их безмолвного диалога тело напрягалось, а зубы ныли все сильнее.
Вот и сейчас Лили только-только поднялась по знаку Мажэль, а у него уже плыло в голове от её аромата, который он ощущал даже с другого конца зала, и который, похоже, просто намертво впечатался в его обоняние. Только выбрала русалка вдруг обходной маршрут. И Мариан поймал себя на недостойном желании влепить штрафную вахту офицеру, подавшему ей руку.
Заставил себя включиться в беседу сестры и невесты, но раздражение не угасало. Почему поплыла не мимо него? Или она… дразнится? Рот наполнился ядом, и Мариан быстро осушил два бокала с шампанским подряд. Поймав удивленный взгляд Клавдии, вспомнил, что они, кажется, сейчас обсуждали проблему алкоголизма в королевстве.
Шампанское все равно не помогло. Совсем. И отвечая на вопрос невесты о том, какие меры сейчас проводятся в королевстве для борьбы с вышеозначенной проблемой, он представлял, как берет Лили на этом столе, прямо между крабовым супом и закуской из мидий. Как она обвивает его длинными стройными ногами, смотрит с поволокой страсти, притягивает, раскрывается, влажная и невозможно горячая для него. Только для него.
Вспомнил минувшую ночь и будто наяву ощутил, как стискивает её бедра и вламывается в миниатюрное тело, раздвигая жаркую тесноту, слушая её стоны. Только она умеет так стонать – жалобно и при этом призывно…
Картина была настолько яркой, что пришлось прикрыть оживившийся пах салфеткой. Мариан осознал, что уже не скрываясь смотрит на Лили, когда в разговоре наступила пауза: Клавдия перехватила взгляд и тоже рассматривала русалку.
Он тут же отвлек невесту новой темой, которую она непринужденно поддержала, но взгляд принцессы остался задумчив.
Мариан мысленно отругал себя за неосторожность. Об их с Лили связи должны узнать по всем правилам, а не из пущенного кем-то слуха: между положением официально представленной двору фаворитки и случайной любовницы – большая разница. Опасения подтвердились, когда Клавдия завела разговор о браслете, потом униформе. Чего добивалась: проверить догадку? Спровоцировать его при всех? Мариан не настолько глуп. Или именно настолько, раз вышел из себя из-за дурацкой вилки, за которой Лили пришлось лезть под стол…
Прошло полминуты, а она все не появлялась. Сколько нужно времени, чтобы найти закатившуюся под шестнадцатиметровый стол вилку? Мариан хмуро потянулся к бокалу и, к несчастью, успел отпить. К несчастью, потому что в следующий миг шумно выплюнул все обратно, ощутив, как салфетка исчезла, а на его пояс легла ладошка, многозначительно погладив выпуклость. Из-под скатерти ему шаловливо улыбнулись.
- Простите, не в то горло попало, - выдавил принц, отвечая на удивленные взгляды придворных и Клавдии, и отставил бокал от греха подальше, а вторую руку незаметно опустил под стол, пытаясь убрать девичью кисть, которая мало того, что не желала убираться, так ещё и перешла от поглаживаний к активному массированию, запустившему вместе с эрекцией и непроизвольную трансформацию.
Все его попытки отстоять пояс потерпели фиаско: русалка проворно справилась с застежками и добралась до того, что было под ним. Почувствовав, что ещё немного, и остальные заинтересуются, чем он там занимается одной рукой под скатертью, Мариан вернул ладонь на стол и принял такой невозмутимый вид, какой только возможен, когда твой член ласкают нежные пальцы в присутствии всех высших чинов королевства.
Нет, уже не пальцы… Поправив скатерть так, чтобы только он видел, Лили с обольстительной улыбкой спустила верхнюю часть платья, зажала член грудями и начала пропускать его между упругими полушариями, не отрывая от Мариана взгляда. Томно прикрыла ресницы, облизнула и приоткрыла губы, с которых словно рвались беззвучные стоны…
Морской Бооооже!!! Мариан стиснул салфетку, маскируя собственные стоны под кашель, и сидевшая в каких-то полутора метрах от него Клавдия обеспокоенно поинтересовалась, не нужно ли ему водички?
- Нет!! – он почти выкрикнул это, и принцесса отшатнулась от неожиданности, а несколько голов повернулось в их сторону. – То есть да! Да! – тут же выдохнул он умоляюще, едва не добавив «продолжай», поскольку Лили остановилась с вопросительно приподнятой бровью. Ещё и издевается, паррршивка!
Мариан не знал, что хуже: кончить во время торжественного обеда на глазах у своих будущих министров, советников и невесты или, наоборот, остаться неудовлетворенным и остаток официальной части умирать от сперматоксикоза, представляя во всех красках, как, спровадив делегацию, отыщет одну очень плохую русалку, втолкнет в пустую комнату и заставит долго-долго и сладко кричать за все, что она сделала и не сделала…
Клавдия прониклась умоляющими интонациями и собственноручно налила для него бокал, к которому Мариан так и не рискнул притронуться, хоть и поблагодарил.
А русалка, лукаво усмехнувшись, перехватила возбужденную плоть пальчиками, погладила, словно в задумчивости: продолжить или отпустить, дразняще сжала, заставив втянуть воздух…
- Значит, вы считаете введение дворцового дресс-кода нецелесообразным шагом? Но чем ситуация в корне отличается от аналогичной в тех же государственных учреждениях и на предприятиях? – не отступалась принцесса. - Мы ведь таким образом помогаем, к примеру, иностранцам ориентироваться в сложной должностной иерархии.
Русалка лизнула орган по всей длине, изобразив при этом на лице преувеличенно-вежливый интерес, словно готовилась слушать его доклад для кабинета министров, а не делала ему минет.
Точно паршивкааа…
- Он… этот шаг целесообразен только в рамках… то есть я имею в виду, что шаги они нужны тогда, когда нужно куда-то дойти… если вы двуногая. Но к вам, конечно же, это не относится, поскольку вместо ног у вас… - Язык, оставшийся без поддержки мозгов, нес какую-то невообразимую ахинею, но молчать в ответ на заданный вопрос Мариан не мог, как не мог просто встать и уплыть и вообще лишний раз шевельнуться без риска посвятить всех присутствующих в свою бурную интимную жизнь.
А горячий влажный рот словно подбадривал, провоцируя на новые потоки чуши: лизал, сосал, втягивал и… тут же останавливался, если Мариан замолкал. Только на второй раз, будучи доведенным почти до пика и жестоко брошенным за одно движение рта до него, принц понял правила игры и чуть не зарычал, но больше не смолкал. Лицо Клавдии расплывалось кляксой, лежащие на столе пальцы подрагивали, а в ушах шумело от попыток дышать если не ровно, то хотя бы не хватать воздух судорожными глотками.
- Кажется, вам все-таки нехорошо… - раздался за пеленой неуверенный голос Клавдии. – Быть может, позвать лекаря?
- Нет, - остановил он принцессу. – Лекаря… сегодня… нет. И мне. Очень. Хорошо, - искренне вытолкнул.
Лили взглянула на изящный золотой обруч на своем запястье, и внутри вдруг родилось неприятное ощущение, что это своеобразная плата... Вот только за что? Не за поцелуй же! Или не плата, а… аванс? Эта мысль развеяла остатки растерянности. На душе стало мерзко, и русалка пообещала себе, что при первой же возможности вернет Мариану браслет и со всей учтивостью откажется от поистине королевского подарка – персональных уроков мадам. По слухам, гордая учительница никогда подобным не занималась. Но, видимо, даже она не смогла отказать принцу…
Приняв решение, девушка сделала глубокий вдох и поспешила в залу, где все уже было готово для официального обеда в честь невесты мужчины, который только что целовал Лили, как одержимый…
ГЛАВА 13
Принцесса Клавдия оказалась красива. Обладала превосходными манерами, высоким чистым голосом и умела виртуозно поддерживать непринужденную беседу.
А ещё её интерес к будущему супругу явно не ограничивался лишь государственным благом: об этом говорили глаза, вспыхивавшие всякий раз, когда смотрели на принца, и голос, приобретавший в беседе с ним ту особую глубину, что появлялась у женщин в присутствии симпатичных им мужчин. И этот горящий взгляд неизменно натыкался на вежливо-непроницаемый со стороны Мариана, и такими же безукоризненно вежливыми были его ответы. В вилке, которую Лили сейчас держала, и то больше эмоций.
Все эти выводы русалка сделала автоматически, не переставая мило болтать с сидящими поблизости придворными и время от времени отвлекаясь на выполнение мелких поручений своей госпожи. По пути к Мажэль Лили всякий раз приходилось проплывать мимо Мариана, и, быть может, это лишь игра её воображения, но она буквально осязала, как принц напрягается, замирает, и чувствовала, как кожу словно покалывают искры.
В итоге в последний раз она решила обогнуть стол с другой стороны и на всем протяжении пути ощущала на себе тяжелый мужской взгляд, но не смела поднять глаз.
- Что это за звук? – раздался нежный голос Клавдии. – Так пронзительно бренчит…
Вскинув глаза, Лили обнаружила, что принцесса смотрит прямо на неё.
- Простите, Ваше Высочество, я сниму, - спокойно ответила русалка, придержав браслет.
Различить его звук за звоном столовых приборов и шумом разговоров можно было, лишь обладая уникальным слухом. Которым Клавдия, видимо, обладала.
К счастью, Мариан, хоть и слегка нахмурился, не стал вмешиваться и привлекать к инциденту ненужное внимание.
Передав музыкантам пожелание Мажэль, чтобы следующей композицией они исполнили «Пучины любви», Лили поколебалась и поплыла к своему месту прежним маршрутом, решив, что глупо делать тройной путь. И тут же пожалела об этом, ещё за несколько метров до принца почувствовав, как тело обступили тягучие волны чужого внимания. Может, ей это не чудится? Может, так и проявляется излучение королевской крови, хотя прежде она ничего подобного не замечала? Иначе почему каждая чешуйка приподнялась, дышать стало труднее, и, даже не глядя на принца, она точно знает, что Мариан сейчас смотрит на неё…
- … и форма… вам не кажется, дорогая сестра, что фрейлины должны носить нечто единообразное, указывающее на их место? – журчал голос Клавдии. - Если хотите, могу помочь с дизайном. Для своих фрейлин я разрабатывала его сама.
Если Клавдия ставила при этом цель обезличить своих дам, то справилась с ней превосходно: наряды её окружения не были ни уродливыми, ни чересчур закрытыми, они даже немного различались фасонами и деталями, но при этом были… никакими. Каждый с гербом и цветами их королевского дома – китовой кости и бледно-лазурным, - закрепляющими эффект однородной массы, на фоне которой принцесса блистала, как ракушка в груде галек.
Пальцы толмача замелькали, переводя беседу.
- А вы как считаете, Ваше Высочество? – повернулась Клавдия к принцу.
- Как мужчина, я мало понимаю в женской моде и могу оценить лишь образ в целом, а как военный полагаю, что униформе место на поле боя. Не вижу смысла в унификации без веской причины, тогда как разнообразие цветов доставляет эстетическое удовольствие.
- Причина есть! К примеру, зрение медуз и каракатиц устроено таким образом, что определенные цвета действуют раздражающе, даже вызывают отторжение на физическом уровне: тошноту, рябь в глазах. Алый, к слову, как раз из таких…
- А зрение осьминогов устроено таким образом, что для него яркие цвета предпочтительнее бледных, для различения которых приходится напрягаться. И алый как раз благоприятен, а мы ведь должны учитывать интересы разных рас и слоев населения, - последовал спокойный без малейших эмоций ответ.
Внезапно что-то звякнуло о пол и закатилось под скатерть.
- Ах! – воскликнула Клавдия, из руки которой выпала вилка, и обратилась к Лили, уже почти проплывшей мимо: – Вы не поднимите, милая?
- Для этого у нас есть слуги, - холодно заметил принц, впервые за обед изменяя ровному тону. – Обязанности фрейлин состоят в ином.
Клавдия виновато заморгала.
- Простите, никого не хотела оскорбить. У каждого народа, и даже при каждом дворе заведены свои порядки, и мне ещё только предстоит узнать ваши.
- Я подниму, - внезапно произнесли губы Лили, к её собственному удивлению. И так же удивительно прозвучал голос: грудной, чуть мурлыкающий. - Буду рада доставить Вашему Высочеству удовольствие, - поклонилась русалка принцессе, повернулась к принцу и медленно улыбнулась. – А Вашему Высочеству в особенности...
И начала оседать, не отрывая глаз от Мариана, лицо которого вдруг расплылось. Коснувшись коленями мозаичных плит, она приподняла скатерть, свисавшую до самого пола, забралась под стол, снова опустила её и облизнулась в предвкушении.
***
Мариану стоило титанических усилий удерживать нить разговора, не забывая при этом развлекать дам: сестру и невесту.
Он никогда не любил официальные мероприятия, но слишком хорошо знал, что такое долг, чтобы пренебрегать ими. Поэтому напоминал себе, если не слушать, то хотя бы вежливо смотреть в красивое лицо Клавдии. О да, она была красива и сама по себе, а со вкусом подобранный наряд, умелый макияж и прическа, на которую у безымянной мастерицы наверняка ушел не один час, превращали её в образец красоты. Такая королева украсит собой любой двор, а умение держаться и довольно разностороннее образование делали её весьма достойной партией. Не говоря уже о так нужном им союзе с её отцом…
Вот только взгляд все равно постоянно возвращался к изящной фигурке в алом. И глядя на полные четко очерченные губы Клавдии, что-то сейчас вещающие и, кажется, о чем-то его спрашивающие, Мариан изо всех сил напрягал слух в попытке разобрать, что же такого говорит русалке министр подводных дел, известный отсутствием чувства юмора, что она так оживленно ему отвечает и даже смеется.
Лили выделялась в этом зале, как огонек среди мотыльков, и Мариан был благодарен сестре, подзывавшей русалку чаще других. Каждый раз, когда она проплывала мимо, что-то внутри него замирало. Её алое платье красиво стелилось по воде, и, казалось, русалка не плывет, а танцует – специально для него. Какая к морскому дьяволу школа мадам Лэртис?! Чему там могут научить девушку, которая и так соблазняет каждым движением, каждым жестом? Но Мариан не придумал ничего лучшего, а сделать приятное, увидеть радость в её глазах хотелось. Правда увидел он в итоге скорее недоверчивую растерянность….
Лили - даже имя нежное и сладкое. Как капель, как ручеек, как она сама…
А русалка будто чувствовала его состояние и не поднимала взгляд, только слегка краснела – почти незаметно, но Мариан видел этот румянец тепловым зрением. И от их безмолвного диалога тело напрягалось, а зубы ныли все сильнее.
Вот и сейчас Лили только-только поднялась по знаку Мажэль, а у него уже плыло в голове от её аромата, который он ощущал даже с другого конца зала, и который, похоже, просто намертво впечатался в его обоняние. Только выбрала русалка вдруг обходной маршрут. И Мариан поймал себя на недостойном желании влепить штрафную вахту офицеру, подавшему ей руку.
Заставил себя включиться в беседу сестры и невесты, но раздражение не угасало. Почему поплыла не мимо него? Или она… дразнится? Рот наполнился ядом, и Мариан быстро осушил два бокала с шампанским подряд. Поймав удивленный взгляд Клавдии, вспомнил, что они, кажется, сейчас обсуждали проблему алкоголизма в королевстве.
Шампанское все равно не помогло. Совсем. И отвечая на вопрос невесты о том, какие меры сейчас проводятся в королевстве для борьбы с вышеозначенной проблемой, он представлял, как берет Лили на этом столе, прямо между крабовым супом и закуской из мидий. Как она обвивает его длинными стройными ногами, смотрит с поволокой страсти, притягивает, раскрывается, влажная и невозможно горячая для него. Только для него.
Вспомнил минувшую ночь и будто наяву ощутил, как стискивает её бедра и вламывается в миниатюрное тело, раздвигая жаркую тесноту, слушая её стоны. Только она умеет так стонать – жалобно и при этом призывно…
Картина была настолько яркой, что пришлось прикрыть оживившийся пах салфеткой. Мариан осознал, что уже не скрываясь смотрит на Лили, когда в разговоре наступила пауза: Клавдия перехватила взгляд и тоже рассматривала русалку.
Он тут же отвлек невесту новой темой, которую она непринужденно поддержала, но взгляд принцессы остался задумчив.
Мариан мысленно отругал себя за неосторожность. Об их с Лили связи должны узнать по всем правилам, а не из пущенного кем-то слуха: между положением официально представленной двору фаворитки и случайной любовницы – большая разница. Опасения подтвердились, когда Клавдия завела разговор о браслете, потом униформе. Чего добивалась: проверить догадку? Спровоцировать его при всех? Мариан не настолько глуп. Или именно настолько, раз вышел из себя из-за дурацкой вилки, за которой Лили пришлось лезть под стол…
Прошло полминуты, а она все не появлялась. Сколько нужно времени, чтобы найти закатившуюся под шестнадцатиметровый стол вилку? Мариан хмуро потянулся к бокалу и, к несчастью, успел отпить. К несчастью, потому что в следующий миг шумно выплюнул все обратно, ощутив, как салфетка исчезла, а на его пояс легла ладошка, многозначительно погладив выпуклость. Из-под скатерти ему шаловливо улыбнулись.
- Простите, не в то горло попало, - выдавил принц, отвечая на удивленные взгляды придворных и Клавдии, и отставил бокал от греха подальше, а вторую руку незаметно опустил под стол, пытаясь убрать девичью кисть, которая мало того, что не желала убираться, так ещё и перешла от поглаживаний к активному массированию, запустившему вместе с эрекцией и непроизвольную трансформацию.
Все его попытки отстоять пояс потерпели фиаско: русалка проворно справилась с застежками и добралась до того, что было под ним. Почувствовав, что ещё немного, и остальные заинтересуются, чем он там занимается одной рукой под скатертью, Мариан вернул ладонь на стол и принял такой невозмутимый вид, какой только возможен, когда твой член ласкают нежные пальцы в присутствии всех высших чинов королевства.
Нет, уже не пальцы… Поправив скатерть так, чтобы только он видел, Лили с обольстительной улыбкой спустила верхнюю часть платья, зажала член грудями и начала пропускать его между упругими полушариями, не отрывая от Мариана взгляда. Томно прикрыла ресницы, облизнула и приоткрыла губы, с которых словно рвались беззвучные стоны…
Морской Бооооже!!! Мариан стиснул салфетку, маскируя собственные стоны под кашель, и сидевшая в каких-то полутора метрах от него Клавдия обеспокоенно поинтересовалась, не нужно ли ему водички?
- Нет!! – он почти выкрикнул это, и принцесса отшатнулась от неожиданности, а несколько голов повернулось в их сторону. – То есть да! Да! – тут же выдохнул он умоляюще, едва не добавив «продолжай», поскольку Лили остановилась с вопросительно приподнятой бровью. Ещё и издевается, паррршивка!
Мариан не знал, что хуже: кончить во время торжественного обеда на глазах у своих будущих министров, советников и невесты или, наоборот, остаться неудовлетворенным и остаток официальной части умирать от сперматоксикоза, представляя во всех красках, как, спровадив делегацию, отыщет одну очень плохую русалку, втолкнет в пустую комнату и заставит долго-долго и сладко кричать за все, что она сделала и не сделала…
Клавдия прониклась умоляющими интонациями и собственноручно налила для него бокал, к которому Мариан так и не рискнул притронуться, хоть и поблагодарил.
А русалка, лукаво усмехнувшись, перехватила возбужденную плоть пальчиками, погладила, словно в задумчивости: продолжить или отпустить, дразняще сжала, заставив втянуть воздух…
- Значит, вы считаете введение дворцового дресс-кода нецелесообразным шагом? Но чем ситуация в корне отличается от аналогичной в тех же государственных учреждениях и на предприятиях? – не отступалась принцесса. - Мы ведь таким образом помогаем, к примеру, иностранцам ориентироваться в сложной должностной иерархии.
Русалка лизнула орган по всей длине, изобразив при этом на лице преувеличенно-вежливый интерес, словно готовилась слушать его доклад для кабинета министров, а не делала ему минет.
Точно паршивкааа…
- Он… этот шаг целесообразен только в рамках… то есть я имею в виду, что шаги они нужны тогда, когда нужно куда-то дойти… если вы двуногая. Но к вам, конечно же, это не относится, поскольку вместо ног у вас… - Язык, оставшийся без поддержки мозгов, нес какую-то невообразимую ахинею, но молчать в ответ на заданный вопрос Мариан не мог, как не мог просто встать и уплыть и вообще лишний раз шевельнуться без риска посвятить всех присутствующих в свою бурную интимную жизнь.
А горячий влажный рот словно подбадривал, провоцируя на новые потоки чуши: лизал, сосал, втягивал и… тут же останавливался, если Мариан замолкал. Только на второй раз, будучи доведенным почти до пика и жестоко брошенным за одно движение рта до него, принц понял правила игры и чуть не зарычал, но больше не смолкал. Лицо Клавдии расплывалось кляксой, лежащие на столе пальцы подрагивали, а в ушах шумело от попыток дышать если не ровно, то хотя бы не хватать воздух судорожными глотками.
- Кажется, вам все-таки нехорошо… - раздался за пеленой неуверенный голос Клавдии. – Быть может, позвать лекаря?
- Нет, - остановил он принцессу. – Лекаря… сегодня… нет. И мне. Очень. Хорошо, - искренне вытолкнул.
