Лили пробрала дрожь – слишком свежа была привычка подчиняться этому голосу. Наверное, Эрик почувствовал её состояние, потому что ухмылка стала шире, наглее.
- Что-нибудь, что заставит тебя пожалеть об этом, - наконец выдавила она. – Всё, Джес, плывем.
Сестренка кинула тоскливый взгляд на морского черта и вяло махнула:
- Пока…
Он подмигнул ей в ответ.
- Раз уж нас тобой все равно обвинили во всех смертных грехах… - и внезапно притянул её к себе и поцеловал. Естественно не целомудренным братским поцелуем, а в лучших традициях картин для взрослых: тесно прижимая к себе и пропихивая ей в рот язык.
Лили остолбенела, а Джес пискнула и обмякла в его объятиях, слегка дрожа.
Морской черт сам прервал поцелуй, подтолкнув русалочку обратно к Лили.
- Ну все, прощай, малышка. И не обижайся: буду хранить это воспоминание поближе к сердцу.
Какой там обижаться! Джес смотрела на него широко распахнутыми полными обожания глазами…
- Ты… ты… - задыхалась от возмущения Лили.
Морской черт нахально улыбнулся ей, запрыгнул в колесницу и укатил.
- Плывем, - дернула сестренку Лили, наконец опомнившись.
И Джес покорно поплелась за ней, посекундно оборачиваясь на исчезнувшую за поворотом колесницу.
7.
Лили молча провела сестру в свои покои, и лишь когда за ними закрылась дверь, повернулась к притихшей Джес.
- А теперь послушай меня, это очень важно: больше никогда и ни при каких обстоятельствах ты не должна общаться с Эриком Дэвлином! Не должна искать встреч с ним, а если он вдруг сам найдет способ увидеться с тобой, - она запнулась, содрогнувшись от такой перспективы, - постарайся как можно скорее оказаться от него подальше. Я, со своей стороны, сделаю возможное и невозможное, чтобы такой встречи не состоялось, но и ты пообещай, что послушаешься.
- Но почему?
Джес действительно искренне не понимала – Лили видела это по её глазам. Один Морской бог знает, что Эрик успел ей там наплести!
Лили растерялась. Не могла же она назвать сестре истинную причину! Если бы назвала, то это, наверняка, раз и навсегда отвратило бы её от морского черта – Джес очень близко к сердцу принимала обиды, нанесенные кем-то Лили, и такому обидчику уже не могло быть прощения и оправдания. Но да простят Лили морские глубины, она не могла рассказать Джес, что с ней сделал Эрик. Просто не могла! Не только Джес – ни единой живой душе в Подводном мире…
К тому же, Лили всегда служила для неё примером, образцом. А после победы в Отборе стала чуть ли не небожительницей: глаза Джес светились восторгом и чистой радостью за сестру в их последнюю встречу, гордостью за Лили без малейшей капли зависти. И как после такого рассказать, через что Лили пришлось пройти? Разбить чистую мечту Джес о прекрасном сказочном мире, в котором живет её сестра?
С другой стороны, сердце русалки разрывалось от одной мысли, что морской черт может обидеть её девочку, её малышку Джес, которая никогда с мальчиком и за руку-то не держалась, не то что…
Впрочем, как и сама Лили на тот момент, когда судьба столкнула её с Эриком.
Если он хотел уколоть её побольнее, отомстить за отказ остаться его игрушкой, то не смог бы придумать лучшего способа, даже если б искал сто лет. Стоило только представить, что он может воспользоваться наивностью и чистотой Джес, и внутри все переворачивалось от гнева и страха.
Лили решительно отогнала пугающие мысли. Нет, она не позволит этому случиться!
- Потому что Эрик Дэвлин – негодяй, каких поискать, - ответила она.
- Но он сказал, что он твой друг! – возразила Джес. – Как ты можешь отзываться так о друге из-за какой-то пустяковой…
- Он мне не друг! – взорвалась Лили.
- Но он сказал…
- Мало ли что он сказал! Он солгал, Джес! Эрик Дэвлин – чудовище и первый бабник Академии. Единственное, что ему нужно от девушки, это затащить её в постель, сломать и выкинуть, как ненужный хлам. У него нет сердца, и ему плевать на чувства других!
- Ты его просто не знаешь! – Лили поразилась, с какой горячностью Джес бросилась на защиту морского черта, которого знала всего один день.
- А ты знаешь?!
- Да! Он просто производит такое впечатление, а на самом деле он совершенно другой! Милый, веселый, внимательный, ранимый, а то, о чем ты говоришь, - просто маска. Он сам мне рассказал: все дело в одной девушке, которая…
- Нет, Джес, я не желаю слушать об Эрике Дэвлине и уж тем более не желаю слушать, как ты его оправдываешь и защищаешь. Пойми, он специально запудрил тебе мозги, чтобы соблазнить, воспользоваться неопытностью…
- Тогда почему не воспользовался?! Мы провели вместе целый день, но за это время он ни разу даже не попытался ко мне пристать, хотя возможностей было предостаточно! Если он такое чудовище, как ты говоришь, почему же я тогда сейчас здесь, целая и невредимая? А ведь если б он не нашел меня на той остановке, кто знает, что могло случиться? В столице хватает мерзавцев. – Тут Джес явно повторяла чужие слова, возможно, как раз Эрика. - Попадись я кому-то из них и, может, меня уже не было бы рядом с тобой! Может, меня и в живых-то уже не было бы!
Ещё чуть-чуть, и Джес его спасителем и чуть ли не святым объявит.
- Хватит, - оборвала эту восторженную оду Эрику Лили. – Больше мы не будем говорить об Эрике, и точка. Не знаю, почему он повел себя так нетипично, но…
- Может, я ему просто понравилась…
- Ты НЕ понравилась ему, - резче, чем хотела, перебила её Лили. И увидев дрогнувший подбородок сестры, добавила уже мягче: – Не потому что ты не можешь понравиться парню, а потому что Эрик Дэвлин не любит никого, кроме себя, и если он притворяется, то в угоду каким-то своим целям. И если он тебя не обидел, то нам остается только благодарить Морского бога за это и не искушать больше судьбу. Но запомни: что бы он ни сделал, поступил он так не по доброте душевной и не потому что заботился о твоих чувствах, а потому что у него были на это свои причины. Наверняка, так он хотел подобраться ко мне или сделать мне побольнее через тебя. Потому что ничто не причинит мне большей боли, чем нанесенная тебе обида…
Кажется, Джес не расслышала последних слов, выцепив из всей тирады Лили только одну мысль.
- Он был милым со мной… потому что хотел завоевать тебя?
- Возможно… Я не знаю, чего он хотел, Джес. Знаю лишь, что тебе нужно держаться от Эрика как можно дальше, в идеале на другом конце океана, и что ты заслуживаешь кого-то в миллионы раз лучше, чем он. Кого-то, кто будет уважать тебя, беречь и заботиться о твоих желаниях, а не использовать, когда нужно, и выкидывать, когда надобность отпадет, или что похуже.
Но по сосредоточенному лицу Джес было не понять, расслышала ли она последние слова, сумела ли Лили до неё достучаться.
- Он меня не обижал, - наконец тихо произнесла сестра, особенно выделив «он», словно подчеркивая, что обида имела место, но исходила не от Эрика.
И вот что прикажете с ней делать? Лили ведь хочет, как лучше, желает Джес только добра! Пусть сейчас сестра слишком расстроена, чтобы понять это, но позже осознает, что так для неё лучше.
- Надеюсь, ты отнесешься к моим словам со всей серьезностью, Джес. А сейчас я хочу знать, как ты могла сбежать из дома?! Если бы ты сказала, что желаешь побывать в столице, мы бы нашли выход. Бабушка с дедушкой свозили бы тебя сюда, да я сама, в конце концов, приехала бы за тобой и забрала на выходные, но вот так: в спешке, ночью, с поддельными документами… Что на тебя нашло?
Джес, которую она знала всю жизнь, и которую видела совсем недавно, была доброй послушной девочкой, старательной и серьезной, которая никогда не огорчала бабушку с дедушкой. Да, возможно, иногда она проявляла легкомыслие, свойственное всем подросткам, но не в таких же вопросах!
- Я… сама не знаю, - пролепетала Джес с совершенно убитым видом. – Не могла иначе: вдруг поняла, что должна быть здесь, рядом с тобой. Вот просто помру, если не приеду!
- Что значит здесь, со мной?
- Жить, - пояснила Джес и, увидев выражение лица Лили, заторопилась: – Ты не подумай, что это сгоряча, я все хорошенько обмозговала: я нисколечки не буду никому мешать! Стану жить у тебя в комнате, она ведь огромная, - Джес сделала широкий жест, - тут не то что на двоих - на пол-Чернопруднинска места хватит. Буду прибираться, держать все в порядке и подменять тебя у Её Высочества, пока ты на занятиях в Академии, если захочешь, конечно.
Лили наконец обрела дар речи.
- Неужели ты это всерьез, Джес?
Спросила и тут же поняла: ещё как всерьез. Сестренка смотрела с таким выражением, словно Лили сейчас решала, какой проводок у взрывчатки перерезать, словно от ответа зависела ни много ни мало её жизнь!
- Это что, из-за Эрика?
- Ну при чем здесь Эрик, Лил! Я ведь ещё не знала его, когда решила приехать. Я просто поняла, что не могу иначе, хотела быть рядом с тобой, помогать всем, чем смогу. Я не обременю тебя, честно-честно! Ты меня даже не заметишь.
- Ты ведь и сама понимаешь, что не можешь остаться в столице.
- Но почему?! – в отчаянии воскликнула русалочка.
- Потому что ты должна закончить на следующий год школу! Потому что такие важные вопросы не решаются ночным побегом из дома и постановкой всех перед фактом!
- Я бросила школу.
- Что?!
- Я ведь не могу быть и там, и здесь одновременно, верно? А здесь, рядом с тобой, быть гораздо важнее. Если для тебя моя учеба имеет такое значение, я могла бы перевестись в какую-нибудь школу в столице…
- Совсем недавно она и для тебя имела значение!
- Да, может быть, - равнодушно откликнулась Джес, - а, может, я просто не задумывалась, надо ли мне это. Училась, потому что так нужно и правильно. Но для кого нужно и правильно? Уж точно не для меня. А Чернопруднинск – дыра безо всяких перспектив, не зря же ты оттуда уехала.
- Я уехала, потому что поступила в Академию, и после того, как закончила школу, а не потому что мне ни с того ни с сего взбрело в голову все бросить и отправиться в чужой город, никого не предупредив.
- Но я же предупредила! Оставила записку…
Лили почувствовала, что сердится. К тому же, опять начала кружиться голова, и двоиться в глазах, что не облегчало ведение спора.
Все это было так не похоже на Джес! Ещё две недели назад та целый вечер щебетала про предстоящий тест по истории и тревожилась из-за его результатов, а сейчас говорила о своей прежней жизни, как о досадной песчинке, застрявшей в плавнике. Зато о переезде сюда ворковала с горящими глазами.
Неужели это Лили виновата: раздразнила сестру рассказами о дворцовой жизни, вовремя не заметила, что та теряет интерес к своим делам и учебе?
Но желание Джес было совершенно не осуществимо, не только потому что той нужно заканчивать школу, а дворец не проходной двор, где может поселиться любой желающий - хотя и этих причин более чем достаточно, - а ещё и из-за пугающего интереса, проявленного Эриком к её сестре. Ведь не поленился же целый день развлекать подростка, хотя Эрик, которого она знает, и минуты не стал бы терпеть то, что ему не по нраву, и прогнул бы всех под свою волю! А Лили ни за что не поверит, что ему действительно понравилось просто болтать с Джес, а не планировать, глядя на неё, всякие мерзости, вроде той, что он совершил напоследок. Поцеловать Джес взасос – да как он мог! Она же ещё ребенок!
Лили невольно окинула взглядом Джес и вдруг с удивлением поняла, что этот «ребенок» превратился в прехорошенькую девушку, а она и не заметила.
В памяти всплыло, как язык Эрика настойчиво раздвигал губы Джес, как рука нагло легла пониже талии, и все внутри затрепетало от возмущения. Пусть себя Лили когда-то защитить не смогла, но она сделает все, чтобы уберечь от морского черта Джес! И сейчас для этого есть только один путь: поскорее отправить беглянку назад и надеяться, что Эрик забудет о ней в самое ближайшее время.
Джес продолжала что-то говорить, убеждая её, но Лили не слушала.
- Довольно. Сегодня я безумно переволновалась и устала: то, о чем ты говоришь, невозможно.
- Но…
- Нет, - отрезала Лили, - ты не останешься в столице, и точка. Перевод из школы за год до окончания – полная глупость, во дворце тебе жить не позволят, а я полдня провожу на занятиях, поэтому не смогу присматривать за тобой.
Не говоря уже о том, что самой Лили придется разбираться ещё и с Дэвлином-старшим – русалка чувствовала, что так просто он не отстанет.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вплыла Алька. Джес бросилась к ней, как к последней надежде, схватила за руку.
- Привет! Ты ведь Аля, да? Я Джес, сестра Лили. Уговори её позволить мне остаться здесь! Ну, пожалуйста!
Алька на миг растерялась от такого напора.
- Здесь, то есть во дворце? – осторожно уточнила она и бросила на Лили многозначительный взгляд. Лили устало вздохнула и качнула головой, отчего та снова закружилась, да так сильно, что пришлось опереться о стол.
- Да! – Джес с надеждой заглянула ей в глаза. – А то она сейчас заладила, что это невозможно…
- И она совершенно права, - невозмутимо подтвердила Алька, непривычно взрослая и разумная.
Лили была благодарна ей за поддержку.
- Извини, но тебе не разрешат остаться во дворце, - заключила подруга, - а у твоей сестры есть учеба и обязанности фрейлины. Пойми, она просто не сможет разорваться между вами.
Видя, что Джес готова расплакаться, Лили подплыла и мягко обняла её за плечи:
- Давай договоримся так: ты заканчиваешь школу, а потом мы подумаем насчет твоего переезда в столицу, хорошо? Всего-то полтора года, они пролетят, глазом не успеешь моргнуть.
Джес, чья последняя надежда – на помощь Альки, - провалилась, сникла и кивнула.
- Вот и молодец, Джеси. А сейчас я свяжусь с бабушкой и дедушкой, успокою их и скажу, что ты вернешься завтра. На общественном ките не поедешь, дам тебе свою колесницу и постараюсь договориться с Его Высочеством, чтобы тебя сопровождали гвардейцы.
Джес снова кивнула, слишком расстроенная, чтобы возражать. Да и что она могла возразить, если все уже сказано?
- А спать будешь на моей кровати, я лягу в гостиной.
Подождав ещё одного кивка, Лили приступила к выполнению озвученных планов.
Лили было жарко, так жарко, что она скинула с себя покрывало, потом ночнушку, потом брызнула на лицо воды из чашки на тумбочке, но легче не стало. Лоб и щеки оставались холодными, но внутри все горело, заставляя ворочаться на неудобном диване. В голове сумбурно мелькали отрывки событий сегодняшнего дня.
Мариан печально улыбается ей…
…Пальцы перебирают сливочные волосы принцессы Мажэль, путаются в них, погружаются, как в зыбучие пески…
…Хочешь отдеру тебя, как шлюху, малёк?
Толчки внутри тела, вбивающие жар все глубже внутрь неё…
…Тебе плохо, Лили, да?
Вы для них теперь символ…
Прости его, он же хороший!
Воплощение красоты, ума, женского идеала и всех мыслимых добродетелей…
…Может, я ему просто понравилась…
…Последний шанс, малёк. Будешь моей?...
…Никогда!...
Сознание окончательно запуталось, и последняя жаркая волна, обрушившись на мечущуюся на диване русалку, заставила её тихонько вскрикнуть, а, схлынув, оставила по себе… двух совершенно одинаковых девушек, только чешуя и волосы второй были немного темнее.
Первая затихла, наконец погрузившись в спокойный глубокий сон, а вторая со стоном прижала ладонь ко лбу и вспорхнула с дивана, зависнув над спящей.
- Что-нибудь, что заставит тебя пожалеть об этом, - наконец выдавила она. – Всё, Джес, плывем.
Сестренка кинула тоскливый взгляд на морского черта и вяло махнула:
- Пока…
Он подмигнул ей в ответ.
- Раз уж нас тобой все равно обвинили во всех смертных грехах… - и внезапно притянул её к себе и поцеловал. Естественно не целомудренным братским поцелуем, а в лучших традициях картин для взрослых: тесно прижимая к себе и пропихивая ей в рот язык.
Лили остолбенела, а Джес пискнула и обмякла в его объятиях, слегка дрожа.
Морской черт сам прервал поцелуй, подтолкнув русалочку обратно к Лили.
- Ну все, прощай, малышка. И не обижайся: буду хранить это воспоминание поближе к сердцу.
Какой там обижаться! Джес смотрела на него широко распахнутыми полными обожания глазами…
- Ты… ты… - задыхалась от возмущения Лили.
Морской черт нахально улыбнулся ей, запрыгнул в колесницу и укатил.
- Плывем, - дернула сестренку Лили, наконец опомнившись.
И Джес покорно поплелась за ней, посекундно оборачиваясь на исчезнувшую за поворотом колесницу.
7.
Лили молча провела сестру в свои покои, и лишь когда за ними закрылась дверь, повернулась к притихшей Джес.
- А теперь послушай меня, это очень важно: больше никогда и ни при каких обстоятельствах ты не должна общаться с Эриком Дэвлином! Не должна искать встреч с ним, а если он вдруг сам найдет способ увидеться с тобой, - она запнулась, содрогнувшись от такой перспективы, - постарайся как можно скорее оказаться от него подальше. Я, со своей стороны, сделаю возможное и невозможное, чтобы такой встречи не состоялось, но и ты пообещай, что послушаешься.
- Но почему?
Джес действительно искренне не понимала – Лили видела это по её глазам. Один Морской бог знает, что Эрик успел ей там наплести!
Лили растерялась. Не могла же она назвать сестре истинную причину! Если бы назвала, то это, наверняка, раз и навсегда отвратило бы её от морского черта – Джес очень близко к сердцу принимала обиды, нанесенные кем-то Лили, и такому обидчику уже не могло быть прощения и оправдания. Но да простят Лили морские глубины, она не могла рассказать Джес, что с ней сделал Эрик. Просто не могла! Не только Джес – ни единой живой душе в Подводном мире…
К тому же, Лили всегда служила для неё примером, образцом. А после победы в Отборе стала чуть ли не небожительницей: глаза Джес светились восторгом и чистой радостью за сестру в их последнюю встречу, гордостью за Лили без малейшей капли зависти. И как после такого рассказать, через что Лили пришлось пройти? Разбить чистую мечту Джес о прекрасном сказочном мире, в котором живет её сестра?
С другой стороны, сердце русалки разрывалось от одной мысли, что морской черт может обидеть её девочку, её малышку Джес, которая никогда с мальчиком и за руку-то не держалась, не то что…
Впрочем, как и сама Лили на тот момент, когда судьба столкнула её с Эриком.
Если он хотел уколоть её побольнее, отомстить за отказ остаться его игрушкой, то не смог бы придумать лучшего способа, даже если б искал сто лет. Стоило только представить, что он может воспользоваться наивностью и чистотой Джес, и внутри все переворачивалось от гнева и страха.
Лили решительно отогнала пугающие мысли. Нет, она не позволит этому случиться!
- Потому что Эрик Дэвлин – негодяй, каких поискать, - ответила она.
- Но он сказал, что он твой друг! – возразила Джес. – Как ты можешь отзываться так о друге из-за какой-то пустяковой…
- Он мне не друг! – взорвалась Лили.
- Но он сказал…
- Мало ли что он сказал! Он солгал, Джес! Эрик Дэвлин – чудовище и первый бабник Академии. Единственное, что ему нужно от девушки, это затащить её в постель, сломать и выкинуть, как ненужный хлам. У него нет сердца, и ему плевать на чувства других!
- Ты его просто не знаешь! – Лили поразилась, с какой горячностью Джес бросилась на защиту морского черта, которого знала всего один день.
- А ты знаешь?!
- Да! Он просто производит такое впечатление, а на самом деле он совершенно другой! Милый, веселый, внимательный, ранимый, а то, о чем ты говоришь, - просто маска. Он сам мне рассказал: все дело в одной девушке, которая…
- Нет, Джес, я не желаю слушать об Эрике Дэвлине и уж тем более не желаю слушать, как ты его оправдываешь и защищаешь. Пойми, он специально запудрил тебе мозги, чтобы соблазнить, воспользоваться неопытностью…
- Тогда почему не воспользовался?! Мы провели вместе целый день, но за это время он ни разу даже не попытался ко мне пристать, хотя возможностей было предостаточно! Если он такое чудовище, как ты говоришь, почему же я тогда сейчас здесь, целая и невредимая? А ведь если б он не нашел меня на той остановке, кто знает, что могло случиться? В столице хватает мерзавцев. – Тут Джес явно повторяла чужие слова, возможно, как раз Эрика. - Попадись я кому-то из них и, может, меня уже не было бы рядом с тобой! Может, меня и в живых-то уже не было бы!
Ещё чуть-чуть, и Джес его спасителем и чуть ли не святым объявит.
- Хватит, - оборвала эту восторженную оду Эрику Лили. – Больше мы не будем говорить об Эрике, и точка. Не знаю, почему он повел себя так нетипично, но…
- Может, я ему просто понравилась…
- Ты НЕ понравилась ему, - резче, чем хотела, перебила её Лили. И увидев дрогнувший подбородок сестры, добавила уже мягче: – Не потому что ты не можешь понравиться парню, а потому что Эрик Дэвлин не любит никого, кроме себя, и если он притворяется, то в угоду каким-то своим целям. И если он тебя не обидел, то нам остается только благодарить Морского бога за это и не искушать больше судьбу. Но запомни: что бы он ни сделал, поступил он так не по доброте душевной и не потому что заботился о твоих чувствах, а потому что у него были на это свои причины. Наверняка, так он хотел подобраться ко мне или сделать мне побольнее через тебя. Потому что ничто не причинит мне большей боли, чем нанесенная тебе обида…
Кажется, Джес не расслышала последних слов, выцепив из всей тирады Лили только одну мысль.
- Он был милым со мной… потому что хотел завоевать тебя?
- Возможно… Я не знаю, чего он хотел, Джес. Знаю лишь, что тебе нужно держаться от Эрика как можно дальше, в идеале на другом конце океана, и что ты заслуживаешь кого-то в миллионы раз лучше, чем он. Кого-то, кто будет уважать тебя, беречь и заботиться о твоих желаниях, а не использовать, когда нужно, и выкидывать, когда надобность отпадет, или что похуже.
Но по сосредоточенному лицу Джес было не понять, расслышала ли она последние слова, сумела ли Лили до неё достучаться.
- Он меня не обижал, - наконец тихо произнесла сестра, особенно выделив «он», словно подчеркивая, что обида имела место, но исходила не от Эрика.
И вот что прикажете с ней делать? Лили ведь хочет, как лучше, желает Джес только добра! Пусть сейчас сестра слишком расстроена, чтобы понять это, но позже осознает, что так для неё лучше.
- Надеюсь, ты отнесешься к моим словам со всей серьезностью, Джес. А сейчас я хочу знать, как ты могла сбежать из дома?! Если бы ты сказала, что желаешь побывать в столице, мы бы нашли выход. Бабушка с дедушкой свозили бы тебя сюда, да я сама, в конце концов, приехала бы за тобой и забрала на выходные, но вот так: в спешке, ночью, с поддельными документами… Что на тебя нашло?
Джес, которую она знала всю жизнь, и которую видела совсем недавно, была доброй послушной девочкой, старательной и серьезной, которая никогда не огорчала бабушку с дедушкой. Да, возможно, иногда она проявляла легкомыслие, свойственное всем подросткам, но не в таких же вопросах!
- Я… сама не знаю, - пролепетала Джес с совершенно убитым видом. – Не могла иначе: вдруг поняла, что должна быть здесь, рядом с тобой. Вот просто помру, если не приеду!
- Что значит здесь, со мной?
- Жить, - пояснила Джес и, увидев выражение лица Лили, заторопилась: – Ты не подумай, что это сгоряча, я все хорошенько обмозговала: я нисколечки не буду никому мешать! Стану жить у тебя в комнате, она ведь огромная, - Джес сделала широкий жест, - тут не то что на двоих - на пол-Чернопруднинска места хватит. Буду прибираться, держать все в порядке и подменять тебя у Её Высочества, пока ты на занятиях в Академии, если захочешь, конечно.
Лили наконец обрела дар речи.
- Неужели ты это всерьез, Джес?
Спросила и тут же поняла: ещё как всерьез. Сестренка смотрела с таким выражением, словно Лили сейчас решала, какой проводок у взрывчатки перерезать, словно от ответа зависела ни много ни мало её жизнь!
- Это что, из-за Эрика?
- Ну при чем здесь Эрик, Лил! Я ведь ещё не знала его, когда решила приехать. Я просто поняла, что не могу иначе, хотела быть рядом с тобой, помогать всем, чем смогу. Я не обременю тебя, честно-честно! Ты меня даже не заметишь.
- Ты ведь и сама понимаешь, что не можешь остаться в столице.
- Но почему?! – в отчаянии воскликнула русалочка.
- Потому что ты должна закончить на следующий год школу! Потому что такие важные вопросы не решаются ночным побегом из дома и постановкой всех перед фактом!
- Я бросила школу.
- Что?!
- Я ведь не могу быть и там, и здесь одновременно, верно? А здесь, рядом с тобой, быть гораздо важнее. Если для тебя моя учеба имеет такое значение, я могла бы перевестись в какую-нибудь школу в столице…
- Совсем недавно она и для тебя имела значение!
- Да, может быть, - равнодушно откликнулась Джес, - а, может, я просто не задумывалась, надо ли мне это. Училась, потому что так нужно и правильно. Но для кого нужно и правильно? Уж точно не для меня. А Чернопруднинск – дыра безо всяких перспектив, не зря же ты оттуда уехала.
- Я уехала, потому что поступила в Академию, и после того, как закончила школу, а не потому что мне ни с того ни с сего взбрело в голову все бросить и отправиться в чужой город, никого не предупредив.
- Но я же предупредила! Оставила записку…
Лили почувствовала, что сердится. К тому же, опять начала кружиться голова, и двоиться в глазах, что не облегчало ведение спора.
Все это было так не похоже на Джес! Ещё две недели назад та целый вечер щебетала про предстоящий тест по истории и тревожилась из-за его результатов, а сейчас говорила о своей прежней жизни, как о досадной песчинке, застрявшей в плавнике. Зато о переезде сюда ворковала с горящими глазами.
Неужели это Лили виновата: раздразнила сестру рассказами о дворцовой жизни, вовремя не заметила, что та теряет интерес к своим делам и учебе?
Но желание Джес было совершенно не осуществимо, не только потому что той нужно заканчивать школу, а дворец не проходной двор, где может поселиться любой желающий - хотя и этих причин более чем достаточно, - а ещё и из-за пугающего интереса, проявленного Эриком к её сестре. Ведь не поленился же целый день развлекать подростка, хотя Эрик, которого она знает, и минуты не стал бы терпеть то, что ему не по нраву, и прогнул бы всех под свою волю! А Лили ни за что не поверит, что ему действительно понравилось просто болтать с Джес, а не планировать, глядя на неё, всякие мерзости, вроде той, что он совершил напоследок. Поцеловать Джес взасос – да как он мог! Она же ещё ребенок!
Лили невольно окинула взглядом Джес и вдруг с удивлением поняла, что этот «ребенок» превратился в прехорошенькую девушку, а она и не заметила.
В памяти всплыло, как язык Эрика настойчиво раздвигал губы Джес, как рука нагло легла пониже талии, и все внутри затрепетало от возмущения. Пусть себя Лили когда-то защитить не смогла, но она сделает все, чтобы уберечь от морского черта Джес! И сейчас для этого есть только один путь: поскорее отправить беглянку назад и надеяться, что Эрик забудет о ней в самое ближайшее время.
Джес продолжала что-то говорить, убеждая её, но Лили не слушала.
- Довольно. Сегодня я безумно переволновалась и устала: то, о чем ты говоришь, невозможно.
- Но…
- Нет, - отрезала Лили, - ты не останешься в столице, и точка. Перевод из школы за год до окончания – полная глупость, во дворце тебе жить не позволят, а я полдня провожу на занятиях, поэтому не смогу присматривать за тобой.
Не говоря уже о том, что самой Лили придется разбираться ещё и с Дэвлином-старшим – русалка чувствовала, что так просто он не отстанет.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вплыла Алька. Джес бросилась к ней, как к последней надежде, схватила за руку.
- Привет! Ты ведь Аля, да? Я Джес, сестра Лили. Уговори её позволить мне остаться здесь! Ну, пожалуйста!
Алька на миг растерялась от такого напора.
- Здесь, то есть во дворце? – осторожно уточнила она и бросила на Лили многозначительный взгляд. Лили устало вздохнула и качнула головой, отчего та снова закружилась, да так сильно, что пришлось опереться о стол.
- Да! – Джес с надеждой заглянула ей в глаза. – А то она сейчас заладила, что это невозможно…
- И она совершенно права, - невозмутимо подтвердила Алька, непривычно взрослая и разумная.
Лили была благодарна ей за поддержку.
- Извини, но тебе не разрешат остаться во дворце, - заключила подруга, - а у твоей сестры есть учеба и обязанности фрейлины. Пойми, она просто не сможет разорваться между вами.
Видя, что Джес готова расплакаться, Лили подплыла и мягко обняла её за плечи:
- Давай договоримся так: ты заканчиваешь школу, а потом мы подумаем насчет твоего переезда в столицу, хорошо? Всего-то полтора года, они пролетят, глазом не успеешь моргнуть.
Джес, чья последняя надежда – на помощь Альки, - провалилась, сникла и кивнула.
- Вот и молодец, Джеси. А сейчас я свяжусь с бабушкой и дедушкой, успокою их и скажу, что ты вернешься завтра. На общественном ките не поедешь, дам тебе свою колесницу и постараюсь договориться с Его Высочеством, чтобы тебя сопровождали гвардейцы.
Джес снова кивнула, слишком расстроенная, чтобы возражать. Да и что она могла возразить, если все уже сказано?
- А спать будешь на моей кровати, я лягу в гостиной.
Подождав ещё одного кивка, Лили приступила к выполнению озвученных планов.
ГЛАВА 7
Лили было жарко, так жарко, что она скинула с себя покрывало, потом ночнушку, потом брызнула на лицо воды из чашки на тумбочке, но легче не стало. Лоб и щеки оставались холодными, но внутри все горело, заставляя ворочаться на неудобном диване. В голове сумбурно мелькали отрывки событий сегодняшнего дня.
Мариан печально улыбается ей…
…Пальцы перебирают сливочные волосы принцессы Мажэль, путаются в них, погружаются, как в зыбучие пески…
…Хочешь отдеру тебя, как шлюху, малёк?
Толчки внутри тела, вбивающие жар все глубже внутрь неё…
…Тебе плохо, Лили, да?
Вы для них теперь символ…
Прости его, он же хороший!
Воплощение красоты, ума, женского идеала и всех мыслимых добродетелей…
…Может, я ему просто понравилась…
…Последний шанс, малёк. Будешь моей?...
…Никогда!...
Сознание окончательно запуталось, и последняя жаркая волна, обрушившись на мечущуюся на диване русалку, заставила её тихонько вскрикнуть, а, схлынув, оставила по себе… двух совершенно одинаковых девушек, только чешуя и волосы второй были немного темнее.
Первая затихла, наконец погрузившись в спокойный глубокий сон, а вторая со стоном прижала ладонь ко лбу и вспорхнула с дивана, зависнув над спящей.
