— У меня были проблемы.
— Ну да, я слышал. Потому и говорю, что твоё возвращение очень радостно и внезапно для всех нас. Я тут поискал того, кто мог продать тебя докторам… Ты же знаешь, их исследовательский центр нам не подчиняется, но я бы приложил все силы, чтобы вытащить тебя оттуда.
Кай начал понимать, к чему шёл разговор, поэтому не спешил садиться напротив, стоял у самой двери. Заметив это, собеседник мягко подозвал:
— Подойди. Ты мне не доверяешь? Что я могу тебе сделать? Убить?
Кай улыбнулся, будто это была шутка, но сделал лишь несколько шагов к столу. Разговаривать с этим человеком было так же нервно, как сдавать экзамен строгому преподавателю.
— Вы выяснили, кто меня продал, — напомнил Кай. Его собеседник улыбнулся.
— А то ты не знаешь.
— Пожалуйста, я старше вас на двести лет минимум, — вздохнул Кай. — Прекратите вести себя так, будто меня воспитываете. Я знаю, что случилось с тем, кто сдал им мой номер и адрес. Как знаю и то, что вы так не поступите, я ещё нужен вам.
Это Кай знал из прошлого этой личности. Но нужен был как опасный террорист, который мог напугать общество. Когда люди спокойны, они начинают думать. Когда люди напуганы, они ищут защиты у сильных мира сего, и этот человек поддерживал не идеи Кая, а сам образ того, кто способен уничтожить существующий порядок.
— Вольфганг, ты мог сдать его нам. Его не нужно было убивать. Мы бы просто проучили его, ты бы окатил его своим презрением, и все были бы счастливы. Политика это прежде всего лицемерие. Убийство неугодных — это уже какое-то средневековье.
Кай это понимал. Он не мог сказать, что не замешан в этом, потому что если выяснится, что Хаски убил человека по своей инициативе, а не по его приказу, то они попытаются убить самого Хаски. Они потребуют у Кая выдать его, а если тот откажется — лишат поддержки.
— Уже пора? — спросил голос Гидры. Она тоже чувствовала нарастающую опасность.
— Я не могу действовать с оглядкой на то, кто с кем дружит. Я уже был у докторов раньше… я проходил нечто страшнее, чем ваши доктора ещё до того, как понял, что бессмертен. Он ведь продал меня не за деньги. Продал за то, за что меня с радостью продали бы все вы — узнать, как жить по-настоящему вечно.
— Опомнись. Тебе нужно просто признать, что ты не прав…
— Так случится с каждым, кто снова попробует сдать меня в лабораторные крысы, — выпалил Кай. Боль не пришла внезапно — Кай ждал её с того момента, как заговорил. Эта боль — укол в сердце, такой сильный, что Кай упал на колени, в глазах потемнело.
— Мне нравится твой бунтарский характер, — собеседник поднялся, вышел из-за стола и остановился над Каем, так близко, что мог бы при желании пнуть в лицо. — Сразу видно, что ты человек того века. Что ты рождён ещё во времена первых мировых войн. Но ты должен понимать, что не стоит перечить человеку, у которого ключ к твоей смерти.
Когда Каю показалось, что он сможет подняться — новый разряд прошил сердце, он снова опрокинулся на пол, свернулся клубком, будто это могло его защитить.
Собеседник, заметив попытку вернуться к двери, сделал несколько шагов, чтобы оказаться между Каем и выходом.
— Так что варежку-то особо не разевай. Потому что без моей поддержки ты бы так и так оставался подопытной крысой. И я всегда могу тебя туда упрятать. На этот раз насовсем.
Пульт в его руке был похож на брелок к машине, но при нажатии кнопки Кая прошибло разрядом в сердце.
И всё же, находясь лицом к двери, он заметил, что та приоткрыта, а коридорная тьма вползала в кабинет. И увидел, как напряглась рука в движении снова нажать кнопку. Но до завершения движения руку, как ветку, ближе к локтю гладко срезало, и вместе с пультом она упала на пушистый разноцветный ковёр. Кая оглушил крик боли, но он ещё лежал на полу, тяжело дыша, приходил в себя. Рукой в чёрной перчатке Хаски зажал политику рот, заговорил, будто ребёнка успокаивал:
— Ну-ну, с железной рукой круче. Я тебе пару адресов оставлю. Если б мне предложили выбирать, я бы выбрал железную руку. Но мне не предложили, а я всё равно тебе советую. Оно практичнее.
Было настолько больно, что Кай вернулся в игру постепенно, будто пытался завести машину, которая всё глохла. Перед ним — рука с подрагивающими пальцами и пультом на ладони. Сначала Кай забрал пульт, потом поднялся неспешно, как раненный. И следующим резким движением отпихнул Хаски от политика, занёс руку с зажатым в ней пультом, второй надавив на щёки, заставил его открыть рот. Но перед ударом его руку перехватил Хаски, оттащил от бывшего мучителя, теперь ставшего жертвой.
— Тише, тише. Я за тебя отомстил уже. Хватит с него. Мы же за этим устройством пришли, так?
Кай успокаивался молча, дышал часто, опустив голову, больше не вырывался.
— Ну ты даёшь, — немного удивлённо прибавил Хаски.
Дроид ждал у машины, когда из особняка вышел сначала Хаски в тёмной рубашке, затем уже Кай в накинутом сверху пиджаке.
— Чувствую себя грабителем, — усмехнувшись, Дроид открыл дверь капитану. Тот сел на заднее сидение, сполз по спинке вниз и прикрыл глаза. — Всё плохо?
— Ожидаемо, — прокомментировал Кай и захлопнул дверь сам, отрубая от себя разговорчивого Дроида. Тот проворчал что-то под нос, сел на водительское место, пока Хаски занимал пассажирское.
— Заводи, пока Кай не стал тебе матом отвечать.
— Кай? — Дроид воспринял это как шутку.
— Минут пять назад он собирался заставить сожрать пульт того долбоящера, что устроил ему два сердечных приступа подряд, — имитируя ужас, рассказал Хаски и получил сильный пинок в своё сидение сзади.
Без приключений они не добрались, и, хотя Акросс не должен был ехать по этой дороге, поперёк небольшого шоссе стояли два автомобиля, перекрыв им путь, у водительских мест дожидались близнецы.
— Извините, — сказала Гидра из динамиков магнитолы. — Кажется, меня обманули.
— Твои клиенты, — флегматично напомнил Хаски Дроиду. — Две цели, две пушки. Действуй, Клинт.
Кай приподнялся, чтобы узнать, почему остановились, в следующее мгновение попытался распахнуть дверь, но та была заперта так, что изнутри уже не откроешь. Дроид вздохнул, вылез из машины, бросив на прощание:
— Увози его отсюда.
— Эй, вы что задумали? — Кай полез вперёд, но Хаски спихнул его на пассажирское сиденье, сам занял водительское.
— Я не такой уж и слабак, — произнёс Дроид, снимая очки. — Я смогу сам с ними справиться. А потом… на метро доберусь.
Кай не вышел из машины потому, что меньше всего Дроиду сейчас нужно было, чтобы в нём усомнились.
— Один? — оскалился тот из братьев, что стоял справа. — Это намного лучше.
Пока он говорил, Дроид достал оба пистолета. Машина дала задний ход и уехала, оставив его одного против близнецов. Некстати вспомнился и Кай, оставшийся без глаза после одной из стычек с ними.
— Эй! Эй! Очкарик! Да тебя просто бросили как приманку, чтобы самим удрать! — обрадовался второй близнец. Вместо оружия у них были похожие на полицейские дубинки, которые иногда посверкивали электричеством.
— Сделаем из него послание его капитану?
— Разве мы не должны поймать Кая?
— Да ладно, раз игрушка сама идёт в руки. К тому же, — правый хищно улыбнулся, поднял дубинку и включил так, что электричество прошло по ней молнией с громким разрядом, — он же нас тут как бы задерживает, — последнее слово произнёс, выделив сарказмом.
— Два клоуна, — вздохнул Дроид, вскинув оружие, но прежде, чем он успел нажать на курки — оба близнеца исчезли, осталось только облачко пыли от быстрого перемещения. — Зараза… Ну да, мир, где людям в экспериментальных целях прививают способности, почему же только у Кая все в команде избранные.
— Эй, брат! — послышалось где-то рядом, но с нижней трассы. На фоне вымершего города это звучало особенно громко. — А ведь мы вполне можем этого по асфальту протащить, пока не сдохнет, а потом и его друзяшек догнать! И швырнуть его им в лобовуху.
Дроиду пришлось трижды выдохнуть, чтобы успокоиться, заставить руки больше не дрожать.
— Да не ссы, по-другому никак. Было бы глупо, если бы мы там стояли и скандировали: «Дроид, ты сможешь!», пока не подъедет Акросс. Акросс ведь едет за нами? — спросил Хаски уже у машины, но Гидра ответила:
— Нет. Едет по-прежнему в особняк.
— А мог за нами, ну?! — настаивал Хаски, но Кай вздохнул, будто Хаски объяснял что-то само собой разумеющееся.
— Я не волнуюсь за Дроида, — пожал плечами Кай. — Я знаю, что он не проиграет. В конце концов, именно он учил меня стрелять.
Дроид учился в институте, который выпускал одних инженеров. В городе, производящем оружие. И учился он на оружейника. На одном из курсов в лабораторной он сократил неполное число до третьего знака после запятой, когда нужно было до четвёртого, и все расчёты полетели к чертям. Дроид знал о точности больше любого в команде, и, при включении своего зрения, он видел перемещение близнецов даже тогда, когда они скрылись под мостом. У Дроида, можно сказать, глаза были и на затылке, поэтому подкрасться со спины одному из них он позволил. Не взглянув даже, Дроид завёл пистолет за спину и выстрелил, стоило тому появиться за его плечом. Ни Хаски, ни Кай не смогли бы драться с ними наравне сейчас, это было под силу только Дроиду, и если бы Акросс тогда не подоспел с охраной, кто знает, не лишился бы Кай глаза снова.
Выстрел задел щёку противника, и тот, огорошенный этим фактом, остановился, стирая с щеки кровь и не веря, что его смогли ранить. Дроиду хватило этой заминки, по сути, секундной, чтобы вторым выстрелом прострелить ему голову. Следующим движением он перехватил дубинку, нашёл на ней нужную кнопку электрошока и швырнул её, включённую, на траекторию движения ещё живого близнеца. Тот на своей почти звуковой скорости остановиться или свернуть не успел, наступил и замер, скованный электрическим разрядом. Дроид даже упасть ему не дал — прострелил шею, принципиально из того же пистолета, которым стрелял в его брата.
— Я ж говорю, клоуны, — констатировал он, крайне довольный собой, и только теперь в нем пробилась до сих пор сдерживаемая дрожь. Боясь их, даже смертельно раненых, он просканировал своим зрением обоих и, не дожидаясь, когда близнец с простреленным горлом задохнётся, выстрелил в голову. Встряхнувшись, как арахнофоб, убивший паука, он убрал пистолеты обратно.
«Скорая» успела на место раньше машины с Гранитом и Акроссом. Носилки вынесли с запасного выхода, потому что праздник должен был продолжаться. Подойти Акроссу не дали санитары, отпихнули грубо, и удостоверение он достал скорее из мстительности, чем правда так уж желая во что бы то ни стало поговорить с жертвой.
Теперь его пропустили в кузов машины, к раненому. Тот туманным взглядом смотрел в потолок и внимания на Акросса не обращал, и казалось, что сейчас спрашивать о чём-то было глупо.
— Меня назначили поймать сбежавший проект, — объяснил Акросс, не представившись. У него и так было ощущение, что он говорил со стеной, и вряд ли этот человек запомнил его имя. Кровь уже остановили и обезболивающее ввели, не было смысла срочно доставлять жертву в больницу, и Акроссу дали время на вопросы. — Кай. Тот самый, что сделал это с вами… Хотя не думаю, что ошибусь, сказав, что это сделал его партнёр. Зачем Кай приходил? Что за конфликт у вас возник?
— В конце две тысячи тридцать девятого года он подписал соглашение, что готов проститься со своим бессмертием ради сотрудничества. Ему было вшито устройство, рядом с сердцем. Вызывает что-то вроде сердечного приступа, бьёт током, если надо его остановить. И раздавит сердце, если он совсем с тормозов слетит. Такие были вживлены абсолютно всем бессмертным, за это им гарантировали безопасность, и что их не будут использовать как лабораторных крыс, — мужчина на носилках говорил спокойно, будто вместо него тут была фальшивка, робот, но смотрел всё так же в стену. Акросс давно перестал воспринимать окружающих людей как картонных или просто игровых персонажей. Он потратил много усилий, чтобы выбить всю дурь из близнецов и вдолбить им, что атаковать они могут только Кая с его командой, и взамен разрешил на этих четверых отрываться за всех.
— Но он снова оказался подопытным, — напомнил Акросс. — Я не слышал про устройство контроля…
— Оно считалось утерянным. О Вольфганге многого нет в бумагах. В том числе и про пульт.
— Почему? Ведь оно могло бы помочь мне остановить его.
Политик обернулся, чтобы посмотреть Акроссу в глаза своим безразличным, немигающим взглядом, но выражение лица у него было такое, будто это Акросс тут чём-то обколот.
— Потому что никто и не собирается останавливать Вольфганга. Он нами куплен. И вам это дело дали только чтобы вы за своим хвостом бегали, и вернулись ни с чем. Даже если вы его поймаете — если он отдаст им пульт, то его снова отпустят сеять хаос в стране.
— Я думал, что он для политиков не более, чем игрушка.
— Так и есть. Но играть можно, разрезая игрушки на части, а можно натравливать своего бульдога на более слабых животных.
— Например на вас, — не сдержался Акросс. Политик резко поднялся и протянул к нему обрубок, пытаясь схватить за ворот, неверяще посмотрел на забинтованную культю и лёг обратно, отвернувшись.
— Если вам надо поговорить, то запишитесь на приём, когда я выйду из больницы. А теперь проваливайте.
Акросс слышал, что некоторые медицинские препараты действовали как сыворотка правды. То есть их вкалывали для наркоза, а получали к тому же и честные ответы.
— Есть ещё пульт? Не может же быть, чтобы этот был один.
— Этот последний. Вольфгангу никогда не нравилось быть собакой на привязи. Люди похищали пульт, чтобы управлять им, и он забирал его у них. Я думал, что в нашем сотрудничестве есть что-то ещё, кроме страха за свою жизнь. Думал, мы деловые партнёры.
— Не волнуйтесь, руку могут пришить, — поднимаясь, напоследок успокоил Акросс без особой заботливости.
— Могут, — отозвался политик, и, уже когда Акросс спустился из кузова, громко добавил: — Но руку они забрали с собой.
Дроид вернулся в квартиру безоружным, потому что в метро нельзя было попасть с пистолетами. Оружие вообще было запрещено по всей стране, но где есть запрет, там найдется влиятельные люди, чтобы его обойти.
Кай сам открыл ему дверь, улыбнулся и пожал руку, предложив:
— Рассказывай.
— Блин, это было так круто, — выдохнул Дроид. — У них была сверхскорость, и я думал, что хана мне, меня и правда к машине привяжут и по асфальту провезут, но я уложил их в четыре пули, четвёртая из которых была контрольной!
Хаски игнорировал, сидел за кухонным стальным столом, глядя в экран планшета, на котором внимательно слушала рассказ Гидра.
— Вот, мне он руку ломает, а Дроида он расспрашивает с интересом, — проворчал Хаски.
— Но Дроид же молодец, — не поняла его Гидра.
— Я не о том, я о его влиянии на нас. Смотри, как Дроид расцвёл сразу, супергерой прямо. Он армию теперь готов будет перестрелять, лишь бы Кай его снова похвалил.
— Как насчёт меня? — шёпотом спросила Гидра. — Меня он как приручил? Руки не ломает, хвалить не за что.
— Тебя? — Хаски не задумывался ни секунды, даже фыркнул. — Разрешил тебе любить Акросса и никогда за это не осуждал.
Не то чтобы в бессмертном мире редко умирали, в конце концов сократилась же численность населения так, что опустели города, но два трупа за вечер для них всё же было событием.
— Ну да, я слышал. Потому и говорю, что твоё возвращение очень радостно и внезапно для всех нас. Я тут поискал того, кто мог продать тебя докторам… Ты же знаешь, их исследовательский центр нам не подчиняется, но я бы приложил все силы, чтобы вытащить тебя оттуда.
Кай начал понимать, к чему шёл разговор, поэтому не спешил садиться напротив, стоял у самой двери. Заметив это, собеседник мягко подозвал:
— Подойди. Ты мне не доверяешь? Что я могу тебе сделать? Убить?
Кай улыбнулся, будто это была шутка, но сделал лишь несколько шагов к столу. Разговаривать с этим человеком было так же нервно, как сдавать экзамен строгому преподавателю.
— Вы выяснили, кто меня продал, — напомнил Кай. Его собеседник улыбнулся.
— А то ты не знаешь.
— Пожалуйста, я старше вас на двести лет минимум, — вздохнул Кай. — Прекратите вести себя так, будто меня воспитываете. Я знаю, что случилось с тем, кто сдал им мой номер и адрес. Как знаю и то, что вы так не поступите, я ещё нужен вам.
Это Кай знал из прошлого этой личности. Но нужен был как опасный террорист, который мог напугать общество. Когда люди спокойны, они начинают думать. Когда люди напуганы, они ищут защиты у сильных мира сего, и этот человек поддерживал не идеи Кая, а сам образ того, кто способен уничтожить существующий порядок.
— Вольфганг, ты мог сдать его нам. Его не нужно было убивать. Мы бы просто проучили его, ты бы окатил его своим презрением, и все были бы счастливы. Политика это прежде всего лицемерие. Убийство неугодных — это уже какое-то средневековье.
Кай это понимал. Он не мог сказать, что не замешан в этом, потому что если выяснится, что Хаски убил человека по своей инициативе, а не по его приказу, то они попытаются убить самого Хаски. Они потребуют у Кая выдать его, а если тот откажется — лишат поддержки.
— Уже пора? — спросил голос Гидры. Она тоже чувствовала нарастающую опасность.
— Я не могу действовать с оглядкой на то, кто с кем дружит. Я уже был у докторов раньше… я проходил нечто страшнее, чем ваши доктора ещё до того, как понял, что бессмертен. Он ведь продал меня не за деньги. Продал за то, за что меня с радостью продали бы все вы — узнать, как жить по-настоящему вечно.
— Опомнись. Тебе нужно просто признать, что ты не прав…
— Так случится с каждым, кто снова попробует сдать меня в лабораторные крысы, — выпалил Кай. Боль не пришла внезапно — Кай ждал её с того момента, как заговорил. Эта боль — укол в сердце, такой сильный, что Кай упал на колени, в глазах потемнело.
— Мне нравится твой бунтарский характер, — собеседник поднялся, вышел из-за стола и остановился над Каем, так близко, что мог бы при желании пнуть в лицо. — Сразу видно, что ты человек того века. Что ты рождён ещё во времена первых мировых войн. Но ты должен понимать, что не стоит перечить человеку, у которого ключ к твоей смерти.
Когда Каю показалось, что он сможет подняться — новый разряд прошил сердце, он снова опрокинулся на пол, свернулся клубком, будто это могло его защитить.
Собеседник, заметив попытку вернуться к двери, сделал несколько шагов, чтобы оказаться между Каем и выходом.
— Так что варежку-то особо не разевай. Потому что без моей поддержки ты бы так и так оставался подопытной крысой. И я всегда могу тебя туда упрятать. На этот раз насовсем.
Пульт в его руке был похож на брелок к машине, но при нажатии кнопки Кая прошибло разрядом в сердце.
И всё же, находясь лицом к двери, он заметил, что та приоткрыта, а коридорная тьма вползала в кабинет. И увидел, как напряглась рука в движении снова нажать кнопку. Но до завершения движения руку, как ветку, ближе к локтю гладко срезало, и вместе с пультом она упала на пушистый разноцветный ковёр. Кая оглушил крик боли, но он ещё лежал на полу, тяжело дыша, приходил в себя. Рукой в чёрной перчатке Хаски зажал политику рот, заговорил, будто ребёнка успокаивал:
— Ну-ну, с железной рукой круче. Я тебе пару адресов оставлю. Если б мне предложили выбирать, я бы выбрал железную руку. Но мне не предложили, а я всё равно тебе советую. Оно практичнее.
Было настолько больно, что Кай вернулся в игру постепенно, будто пытался завести машину, которая всё глохла. Перед ним — рука с подрагивающими пальцами и пультом на ладони. Сначала Кай забрал пульт, потом поднялся неспешно, как раненный. И следующим резким движением отпихнул Хаски от политика, занёс руку с зажатым в ней пультом, второй надавив на щёки, заставил его открыть рот. Но перед ударом его руку перехватил Хаски, оттащил от бывшего мучителя, теперь ставшего жертвой.
— Тише, тише. Я за тебя отомстил уже. Хватит с него. Мы же за этим устройством пришли, так?
Кай успокаивался молча, дышал часто, опустив голову, больше не вырывался.
— Ну ты даёшь, — немного удивлённо прибавил Хаски.
***
Дроид ждал у машины, когда из особняка вышел сначала Хаски в тёмной рубашке, затем уже Кай в накинутом сверху пиджаке.
— Чувствую себя грабителем, — усмехнувшись, Дроид открыл дверь капитану. Тот сел на заднее сидение, сполз по спинке вниз и прикрыл глаза. — Всё плохо?
— Ожидаемо, — прокомментировал Кай и захлопнул дверь сам, отрубая от себя разговорчивого Дроида. Тот проворчал что-то под нос, сел на водительское место, пока Хаски занимал пассажирское.
— Заводи, пока Кай не стал тебе матом отвечать.
— Кай? — Дроид воспринял это как шутку.
— Минут пять назад он собирался заставить сожрать пульт того долбоящера, что устроил ему два сердечных приступа подряд, — имитируя ужас, рассказал Хаски и получил сильный пинок в своё сидение сзади.
***
Без приключений они не добрались, и, хотя Акросс не должен был ехать по этой дороге, поперёк небольшого шоссе стояли два автомобиля, перекрыв им путь, у водительских мест дожидались близнецы.
— Извините, — сказала Гидра из динамиков магнитолы. — Кажется, меня обманули.
— Твои клиенты, — флегматично напомнил Хаски Дроиду. — Две цели, две пушки. Действуй, Клинт.
Кай приподнялся, чтобы узнать, почему остановились, в следующее мгновение попытался распахнуть дверь, но та была заперта так, что изнутри уже не откроешь. Дроид вздохнул, вылез из машины, бросив на прощание:
— Увози его отсюда.
— Эй, вы что задумали? — Кай полез вперёд, но Хаски спихнул его на пассажирское сиденье, сам занял водительское.
— Я не такой уж и слабак, — произнёс Дроид, снимая очки. — Я смогу сам с ними справиться. А потом… на метро доберусь.
Кай не вышел из машины потому, что меньше всего Дроиду сейчас нужно было, чтобы в нём усомнились.
— Один? — оскалился тот из братьев, что стоял справа. — Это намного лучше.
Пока он говорил, Дроид достал оба пистолета. Машина дала задний ход и уехала, оставив его одного против близнецов. Некстати вспомнился и Кай, оставшийся без глаза после одной из стычек с ними.
— Эй! Эй! Очкарик! Да тебя просто бросили как приманку, чтобы самим удрать! — обрадовался второй близнец. Вместо оружия у них были похожие на полицейские дубинки, которые иногда посверкивали электричеством.
— Сделаем из него послание его капитану?
— Разве мы не должны поймать Кая?
— Да ладно, раз игрушка сама идёт в руки. К тому же, — правый хищно улыбнулся, поднял дубинку и включил так, что электричество прошло по ней молнией с громким разрядом, — он же нас тут как бы задерживает, — последнее слово произнёс, выделив сарказмом.
— Два клоуна, — вздохнул Дроид, вскинув оружие, но прежде, чем он успел нажать на курки — оба близнеца исчезли, осталось только облачко пыли от быстрого перемещения. — Зараза… Ну да, мир, где людям в экспериментальных целях прививают способности, почему же только у Кая все в команде избранные.
— Эй, брат! — послышалось где-то рядом, но с нижней трассы. На фоне вымершего города это звучало особенно громко. — А ведь мы вполне можем этого по асфальту протащить, пока не сдохнет, а потом и его друзяшек догнать! И швырнуть его им в лобовуху.
Дроиду пришлось трижды выдохнуть, чтобы успокоиться, заставить руки больше не дрожать.
***
— Да не ссы, по-другому никак. Было бы глупо, если бы мы там стояли и скандировали: «Дроид, ты сможешь!», пока не подъедет Акросс. Акросс ведь едет за нами? — спросил Хаски уже у машины, но Гидра ответила:
— Нет. Едет по-прежнему в особняк.
— А мог за нами, ну?! — настаивал Хаски, но Кай вздохнул, будто Хаски объяснял что-то само собой разумеющееся.
— Я не волнуюсь за Дроида, — пожал плечами Кай. — Я знаю, что он не проиграет. В конце концов, именно он учил меня стрелять.
***
Дроид учился в институте, который выпускал одних инженеров. В городе, производящем оружие. И учился он на оружейника. На одном из курсов в лабораторной он сократил неполное число до третьего знака после запятой, когда нужно было до четвёртого, и все расчёты полетели к чертям. Дроид знал о точности больше любого в команде, и, при включении своего зрения, он видел перемещение близнецов даже тогда, когда они скрылись под мостом. У Дроида, можно сказать, глаза были и на затылке, поэтому подкрасться со спины одному из них он позволил. Не взглянув даже, Дроид завёл пистолет за спину и выстрелил, стоило тому появиться за его плечом. Ни Хаски, ни Кай не смогли бы драться с ними наравне сейчас, это было под силу только Дроиду, и если бы Акросс тогда не подоспел с охраной, кто знает, не лишился бы Кай глаза снова.
Выстрел задел щёку противника, и тот, огорошенный этим фактом, остановился, стирая с щеки кровь и не веря, что его смогли ранить. Дроиду хватило этой заминки, по сути, секундной, чтобы вторым выстрелом прострелить ему голову. Следующим движением он перехватил дубинку, нашёл на ней нужную кнопку электрошока и швырнул её, включённую, на траекторию движения ещё живого близнеца. Тот на своей почти звуковой скорости остановиться или свернуть не успел, наступил и замер, скованный электрическим разрядом. Дроид даже упасть ему не дал — прострелил шею, принципиально из того же пистолета, которым стрелял в его брата.
— Я ж говорю, клоуны, — констатировал он, крайне довольный собой, и только теперь в нем пробилась до сих пор сдерживаемая дрожь. Боясь их, даже смертельно раненых, он просканировал своим зрением обоих и, не дожидаясь, когда близнец с простреленным горлом задохнётся, выстрелил в голову. Встряхнувшись, как арахнофоб, убивший паука, он убрал пистолеты обратно.
***
«Скорая» успела на место раньше машины с Гранитом и Акроссом. Носилки вынесли с запасного выхода, потому что праздник должен был продолжаться. Подойти Акроссу не дали санитары, отпихнули грубо, и удостоверение он достал скорее из мстительности, чем правда так уж желая во что бы то ни стало поговорить с жертвой.
Теперь его пропустили в кузов машины, к раненому. Тот туманным взглядом смотрел в потолок и внимания на Акросса не обращал, и казалось, что сейчас спрашивать о чём-то было глупо.
— Меня назначили поймать сбежавший проект, — объяснил Акросс, не представившись. У него и так было ощущение, что он говорил со стеной, и вряд ли этот человек запомнил его имя. Кровь уже остановили и обезболивающее ввели, не было смысла срочно доставлять жертву в больницу, и Акроссу дали время на вопросы. — Кай. Тот самый, что сделал это с вами… Хотя не думаю, что ошибусь, сказав, что это сделал его партнёр. Зачем Кай приходил? Что за конфликт у вас возник?
— В конце две тысячи тридцать девятого года он подписал соглашение, что готов проститься со своим бессмертием ради сотрудничества. Ему было вшито устройство, рядом с сердцем. Вызывает что-то вроде сердечного приступа, бьёт током, если надо его остановить. И раздавит сердце, если он совсем с тормозов слетит. Такие были вживлены абсолютно всем бессмертным, за это им гарантировали безопасность, и что их не будут использовать как лабораторных крыс, — мужчина на носилках говорил спокойно, будто вместо него тут была фальшивка, робот, но смотрел всё так же в стену. Акросс давно перестал воспринимать окружающих людей как картонных или просто игровых персонажей. Он потратил много усилий, чтобы выбить всю дурь из близнецов и вдолбить им, что атаковать они могут только Кая с его командой, и взамен разрешил на этих четверых отрываться за всех.
— Но он снова оказался подопытным, — напомнил Акросс. — Я не слышал про устройство контроля…
— Оно считалось утерянным. О Вольфганге многого нет в бумагах. В том числе и про пульт.
— Почему? Ведь оно могло бы помочь мне остановить его.
Политик обернулся, чтобы посмотреть Акроссу в глаза своим безразличным, немигающим взглядом, но выражение лица у него было такое, будто это Акросс тут чём-то обколот.
— Потому что никто и не собирается останавливать Вольфганга. Он нами куплен. И вам это дело дали только чтобы вы за своим хвостом бегали, и вернулись ни с чем. Даже если вы его поймаете — если он отдаст им пульт, то его снова отпустят сеять хаос в стране.
— Я думал, что он для политиков не более, чем игрушка.
— Так и есть. Но играть можно, разрезая игрушки на части, а можно натравливать своего бульдога на более слабых животных.
— Например на вас, — не сдержался Акросс. Политик резко поднялся и протянул к нему обрубок, пытаясь схватить за ворот, неверяще посмотрел на забинтованную культю и лёг обратно, отвернувшись.
— Если вам надо поговорить, то запишитесь на приём, когда я выйду из больницы. А теперь проваливайте.
Акросс слышал, что некоторые медицинские препараты действовали как сыворотка правды. То есть их вкалывали для наркоза, а получали к тому же и честные ответы.
— Есть ещё пульт? Не может же быть, чтобы этот был один.
— Этот последний. Вольфгангу никогда не нравилось быть собакой на привязи. Люди похищали пульт, чтобы управлять им, и он забирал его у них. Я думал, что в нашем сотрудничестве есть что-то ещё, кроме страха за свою жизнь. Думал, мы деловые партнёры.
— Не волнуйтесь, руку могут пришить, — поднимаясь, напоследок успокоил Акросс без особой заботливости.
— Могут, — отозвался политик, и, уже когда Акросс спустился из кузова, громко добавил: — Но руку они забрали с собой.
***
Дроид вернулся в квартиру безоружным, потому что в метро нельзя было попасть с пистолетами. Оружие вообще было запрещено по всей стране, но где есть запрет, там найдется влиятельные люди, чтобы его обойти.
Кай сам открыл ему дверь, улыбнулся и пожал руку, предложив:
— Рассказывай.
— Блин, это было так круто, — выдохнул Дроид. — У них была сверхскорость, и я думал, что хана мне, меня и правда к машине привяжут и по асфальту провезут, но я уложил их в четыре пули, четвёртая из которых была контрольной!
Хаски игнорировал, сидел за кухонным стальным столом, глядя в экран планшета, на котором внимательно слушала рассказ Гидра.
— Вот, мне он руку ломает, а Дроида он расспрашивает с интересом, — проворчал Хаски.
— Но Дроид же молодец, — не поняла его Гидра.
— Я не о том, я о его влиянии на нас. Смотри, как Дроид расцвёл сразу, супергерой прямо. Он армию теперь готов будет перестрелять, лишь бы Кай его снова похвалил.
— Как насчёт меня? — шёпотом спросила Гидра. — Меня он как приручил? Руки не ломает, хвалить не за что.
— Тебя? — Хаски не задумывался ни секунды, даже фыркнул. — Разрешил тебе любить Акросса и никогда за это не осуждал.
Глава 8
Не то чтобы в бессмертном мире редко умирали, в конце концов сократилась же численность населения так, что опустели города, но два трупа за вечер для них всё же было событием.
