А потом просчитался повторно, когда решил, что пулевое должно было его ранить, но удачно попало в протез. Ошибся потому, что и это было лишь отвлекающим манёвром — чёрным мусорным пакетом, непривычно лёгким для своей комплекции, вскочил на обломки этажа Гранит , ударом вмиг потяжелевшей ноги отбросил Хаски от пролома дальше. Акросс не появился и теперь. Сплюнув на пол кровь и обломок зуба, Хаски попытался не выдать волнения, спросил:
— Где капитана потерял? Всё за него делать будешь?
Хаски и не надеялся, что Гранит поведётся на подначки или начнёт разговаривать во время боя. По-хорошему, и самому Хаски бы помолчать, но слишком уж волновало отсутствие Акросса. Настолько, что ждал, как его вышвырнет в штаб, и объявят, что игра окончена, ваше знамя украдено.
Ожидая, когда он поднимется, Гранит то ли запугивал, включив громко шокер, то ли проверил, не повреждён ли.
И Хаски попался в третий, фатальный раз — когда он бросился на Гранита, тот обернул его голову в подол своего плаща и успел пристегнуть правую железную руку массивным наручником, похожим на кандалы, к стене. Единственное, что удалось Хаски левой — успеть стащить у отвлёкшегося Гранита шокер и ударить разрядом в поясницу. Гранита сложило, он опал на одно колено, пытался проморгаться, но слишком близко к краю, и он свалился с обломками бетона вниз.
Это не отменило того, что Хаски остался пристёгнутым к стене.
***
Дроид обернулся на скрип двери, секунду не знал, что делать, потому что на пороге стоял Акросс, совершенно спокойный и уверенный в себе. Он осмотрел комнату, и Дроид ему, будто старому приятелю, начал говорить:
— Кай отошёл ненадолго, он скоро…
Но Акросс ни о чём его не спрашивал. Он-то как раз помнил о цели игры и о том, что игроков у противника уже больше, и, не найдя Кая, без разговоров прострелил голову Дроиду — и даже немного растерялся, когда это вызвало снова бурную реакцию у людей с автоматами. Большинство, будто и сами были заложниками, бросили оружие.
— Расходитесь, — немного растерявшись, скомандовал Акросс как можно спокойнее, но своими словами запустил новый механизм реальности — брошенный автомат поднял один из политиков в строгом костюме и, откинув на вспревшую лысину остатки редких волос, очередью пересёк двоих противников сразу, не в голову, а как придётся — через грудную клетку и руки.
— Что вы делаете? — возмущённо возразил второй. Акросс только наблюдал за этим, как за фильмом. Пока в него не целились ни враги, ни союзники. — Он же сказал, что они пригодятся как запасные органы.
— Меня вполне устраивают синтетические, — пожал плечами тот, что с автоматом, пустив новую очередь. И тогда, наконец, пришёл ответ — тоже не прицельный, снизу вверх, от ног к груди. На этот раз стреляли захватчики, которых вынудили защищаться. Следующей целью они выбрали Акросса как второй источник агрессии, и тому пришлось захлопнуть дверь и кубарем лететь с лестницы вниз. Он засмотрелся на происходящее и едва не проиграл по собственной глупости. В любом случае, Кая там не было.
— А самое потрясающее знаешь что? — ликовала Мей, набирая в четыре пальца обеих рук коды на небольшой клавиатуре лэптопа. — Что Акросс сам приказал тебя ликвидировать. Когда ты просто слабая девушка, то ты интересна ему, но, приобретая силу, ты становишься не самым приятным противником. Геморроем, честно говоря. Обычно это разок за игру, Акросс мог потерпеть. Но в этот раз просто все границы перешла. Думаю, став сильнее, ты стала ему тоже надоедать.
— Тоже, — выделила Гидра скептически. Мей остановилась на секунду, осознав, что промахнулась, улыбнулась криво.
— Добро пожаловать в клуб бывших Акросса.
— Я даже нынешней не была. К тому же, я не хотела бы превращать игру в женскую драку за мужика.
— Нет, что ты. Просто мы в разных командах, ничего личного, — Мей улыбнулась, почти закончив с подбором кода. Он не стирал как таковую программу — оставался хакерский искусственный разум, но не личность Гидры. Как раз её перепрограммирование убьёт.
— Вот, и я о том же, — довольно согласилась Гидра. Мей наконец заметила отсвечивающий от экрана красный огонёк, осторожно повернулась, чтобы увидеть минимум три направленных на неё прицела охранных дронов, висящих под потолком.
— Я рада, что мы поговорили, — закончила Гидра, прощаясь, как с подругой, и её сплетённое из графиков изображение даже доброжелательно помахало. — Пока.
Мей вернулась к клавиатуре резко, надеясь закончить, но пули, конечно, успели раньше. Пачкая кнопки в крови, Мей попыталась всё-таки убрать соперницу, но промахнулась по клавишам, а после следующего залпа выстрелов уже не встала.
— Ты нашёл Хаски? — Гидра снова переключилась на серьёзный тон.
— Ты убрала Мей? — вопросом на вопрос тут же ответил слегка запыхавшийся Кай.
— Откуда это недоверие? Я ведь ещё контролирую ситуацию, значит убрала.
— Не пугай меня так. Если бы они вернули контроль над системой — нам бы пришлось очень быстро бежать.
— Давай, скажи это. Всё сделала я, и я всех спасла. Ну?
— Я нашёл Хаски, — тут же сменил тему Кай. — Ты… Погоди, тут у нас сложности. Пока не запускай.
— Какого рода слож… — начала Гидра, но переключилась на камеры и увидела всё сама. Несмотря на всю серьёзность, сцена была довольно комичной, и Кай попытался подавить улыбку, глядя на пристёгнутого к стене Хаски. Выглядели эти кандалы как часть игры, застрявшая в текстурах — то есть просто уходили в стену, и замка от них не было видно.
— О, ты тут, — невозмутимо поприветствовал Хаски. По его виду казалось, что он так всё и задумывал. Уголки губ Кая поползли выше, и он сам себя одёрнул — если Хаски не сможет покинуть здание, это усложнит ему игру.
— Кажется, у тебя всё под контролем, — кивнул Кай, не приближаясь. Жилет со взрывчаткой ему пришлось снять, он весил почти столько же, сколько сам Кай, к тому же его могли на время убрать просто выстрелом издалека.
— Ой, слышь, пошёл к чёрту. А лучше прекрати ухмыляться и достань нож у меня из внутреннего кармана. В первый и последний раз за эту игру у тебя есть шанс отомстить за ту пулю, что я в начале из тебя вырезал.
— Да я не то чтобы злился, — начал Кай, но наконец подошёл, и нож обнаружил сразу, в кобуре с внутренней стороны куртки. — Что тебе вырезать?
— Для хорошего мальчика ты как-то недолго ломался.
— Можно подумать, ты всё ещё веришь в мою хорошесть.
Гранит начал приходить в себя. Ему показалось, что голоса слышались прямо над ним, и вырезать кусок будут из него. Он попытался подняться, выгнув спину, но припал лицом к холодному полу. Тогда стало понятно и что говорили не здесь, а выше, и до него дошло — Кай там. Пришёл на помощь своему псу. Гранит снова попытался встать, но не потому, что вдвоём с ним в таком состоянии смогут справиться — он среагировал на Кая, как на жертву, которую надо поймать и отдать Акроссу. В его мировоззрении из противника Хаски превратился в недоразумение, которое можно ногой сошвырнуть в им же сделанный пролом двух этажей и двигаться к цели.
Когда ему наконец удалось справиться с дрожащим телом и подняться на колени, сверху на трёх лапах слетела чёрно-белая псина с оскаленной челюстью.
— Хаски ещё в здании? Сколько времени ему нужно? — нетерпеливый голос Гидры.
Снизу — звуки только собачьего рычания: захлёбывающегося, злого, но выстрелов не было слышно. Кай не мог видеть, что происходило на этаж ниже, просто ждал у края.
— Хаски больше не нужно покидать здание. А я готов, начинай.
— Он выбыл из игры, что ли? Ты в курсе, что у него будет кусок железа вместо руки, если он не…
— У него уже нет руки, — оборвал Кай. — Начинай. Разрешение у тебя есть.
У стены в наручниках остался протез со срезанными проводами — искрил, иногда подёргивался, как отброшенный хвост. Когда Хаски превратился — она уже держалась на проводах и паре соединений вроде трубок-костей. Кости Кай осторожно отсоединил, остальное срезал, пока Хаски ждал, не шевелясь и не издавая ни звука. А потом пёс отправился на этаж ниже добивать Гранита.
— Хорошо, — согласилась Гидра. На всякий случай Кай сел на пол, прислонившись к стене.
Вместо монстра, каким обычно становилась Гидра, явилось нечто другое. Купол этого существа, как медузу, было видно, когда оно поднималось откуда-то из недр дома. Оно охватило всё здание, в нём, как в воде, тонул Кай и не мог всплыть, потому что кругом был воздух. Будто такой же купол обволок его сердце и взорвался, заставив упасть на четвереньки, сплюнуть горлом хлынувшую кровь. В ушах зашумело, будто кто-то на полную включил телевизионные помехи, и не было в этом мире ни Акросса, ни где-то там сражающегося Хаски, ни ещё живого Гранита. Был только Кай, собственное сердце, которое с трудом перегоняло кровь, но ещё билось, жило, и была эта медуза, превращающая всю технику на своём пути в мёртвые куски железа и пластика. Теперь всё здание было съедено темнотой, спрятано в желудок этой огромной медузы, отрезано от мира будущего и высоких технологий.
И именно теперь, пока в ушах ещё звенело, пока мир Кая всё ещё не вернулся в одну плоскость, а расслаивался на добрый десяток, где-то совсем рядом раздался удивлённый голос Акросса:
— Твоих рук дело?
— Гидры, — ответил Кай, чтобы за показным спокойствием спрятать свою не лучшую на данный момент форму, но голос его и предал — он звучал хрипло и глухо, будто Кай только что свалился сюда с верхних этажей. Чувствовал он себя так же паршиво и, рассудив, что падение с ещё одного этажа его не убьёт, подтянулся ползком к провалу. Глаза постепенно привыкли к темноте, и в её тонах, как плевок, густел силуэт Акросса всего в паре метров от него.
— Какого чёрта? — продолжил Акросс устало, как будто отчитывая ребёнка, который заигрался с мячом и попал соседу в окно, а никак не Кая. — Что ты вообще собирался делать? Твои действия мне не вредят. Так зачем?
— Не помню, чтобы в правилах игры было не отклоняться от цели и преследовать только чужого капитана.
— Я почти уверен, что оно там есть, — сгусток начал приближаться так же неторопливо, послышался щелчок предохранителя пистолета. Конечно, ничего из оружия этого времени действовать не будет, но у Акросса свой пистолет, работающий на механике, без программ. — Где-то в том правиле, где сказано, что мы должны убить друг друга любыми способами.
— У меня не хватает страницы. Той, на которой написано, что более жестокий и долгий способ убийства даёт тебе больше очков.
— Знаешь, в играх, когда выигрываешь — переходишь на новый уровень. Становишься сильнее. Ты просто не побеждал, чтобы проверить. Но меня не нужно резать на куски или скармливать вампирам. Для начала тебе достаточно пустить мне пулю в лоб. А потом, может быть, втянешься.
Под пальцами Кая крошился бетон обломков, от каждого шага Акросса плиту трясло, и она накренилась чуть ниже, но не упала.
В темноте, там, из затихшей бездны нижних этажей, раздалось в наступившей тишине спокойное, негромкое:
— Ловлю.
Не ожидавший этого Акросс, секунду назад чувствовавший себя сильнейшим, хищником, попытался схватить противника в темноте, но Кай легко соскользнул с плиты вниз, и Акросс полетел следом, не удержав равновесия. Но Кая успел поймать и втянуть на этаж ниже Хаски, а Акросс исчез в этой бездне, послышался только грохот упавшего на что-то не слишком мягкое тела.
До превращения на Хаски был бронежилет и армейские брюки с карманами, теперь же смутно знакомый плащ, без света было не разобрать, Кай скорее догадывался, чем узнал:
— Ты снял его с Гранита?
— Я понимаю, что тут темно, но не голым же мне бегать… Блин, ты мне руку вывихнул. Я теперь совсем без рук остался, — пожаловался Хаски. Конечно, когда он ловил Кая единственной целой рукой, то потянул её. — Я убрал Гранита. Теперь слушай. Естественно, я в тебя верю, иначе что я вообще тут делаю? Но я не знаю, где в здании Дроид, как быстро он нас найдёт и жив ли он. Я слышал выстрелы. Я, конечно, могу на двух лапах попробовать Акросса достать, но не думаю, что это хорошо закончится. Так что тут внимательнее — я верю, что ты победишь.
Пока Хаски говорил в темноте, Кай постепенно приходил в себя, его тело регенерировало повреждения, уже не болело так сердце, и можно было почти ровно дышать носом. Во всём здании была неестественная тишина, но внизу, за провалом, что-то шевелилось и скрипели тяжёлые подошвы военных ботинок по раскрошившемуся бетону. «Акросс не нападал, — понял Кай. — Он не просто запугивал — он давал мне время подняться. Он тоже не стал бы стрелять мне в затылок».
— Видишь, мой план сработал. Дроид даже близнецов в одиночку убрал. Так что давай, — постепенно хватка ослабла, но Кай уже мог стоять самостоятельно, замерев над новой тёмной бездной, на дне которой ждал его противник.
— Всё в порядке, можешь отпустить, — уже более окрепшим голосом произнёс Кай.
— Я бы посоветовал тебе просто бомбу рвануть — ты же всё равно восстановишься, — отпуская, продолжил говорить Хаски. — А вот его на кусочки разнесёт.
— Да, но ведь мы все тут чтобы поиграть, — ответил Кай, которого уже невозможно было достать, и его уход вниз воспринялся как плеск воды от скользнувшей вглубь рыбки.
Хаски смог наконец вздохнуть полной грудью, с хрипом, облизнуть окровавленные губы и прислониться к стене. И всё же он чутко ловил последние оставшиеся в этом вымершем мире звуки, долетающие с яруса ниже. Даже если бы его пришёл добить Гранит или сам Акросс — Хаски бы не встал. Да пусть бы всё здание стало рушиться ему на голову. Не встал бы ни при каких обстоятельствах, кроме одного — если бы его позвал Кай.
Но Кай не позвал, потому что и так почти всех убрали за него, он был обязан не просто справиться с Акроссом, а сделать это сам.
В тёмную бездну открытого пролома падать оказалось страшно, и Кай прошёл по накренившемуся обломку, как по пиратской доске к акулам. И, только ощутив край, соскользнул осторожно вниз — лишний пафос ему не к чему. Он не представлял, как драться в темноте, точно знал одно — он бессмертен. Это Акроссу надо было его бояться. Хотя знание это смелости не придавало — перспектива остаться прикованным к хирургическому столу до тех пор, пока Акросс не решит, что с него хватит и его можно отпустить, уже не так явно маячила, но всё же и не отступила на второй план окончательно.
На секунду стало светло от вспышки шокера где-то у самого уха, оглушил разряд, но прежде, чем его задело, Кай успел нырнуть снова за пределы света. Темнота — это хорошо теперь, она для него была таким же спасением, как для Акросса. Больше всего Кая подстёгивало желание дать команде победу. Не появиться снова в штабе измученным, опозоренным неудачником, а сказать, что они все молодцы, хорошо справились и в этот раз победили.
Но послышался треск, будто сломалась стеклянная колба, и в центре появился, постепенно наполняясь светом, сияющий цилиндр. Подобные брали с собой в поход — ломаешь тонкую перегородку, и какое-то время оно светило. Это было более мощным, и его света хватило, чтобы осветить только круг, как арену. И на ней остались запертыми Кай и Акросс, как два гладиатора. Можно было уйти в темноту, но зачем теперь бежать? Признавать этим, что Акросс сильнее?
— Думал, ты будешь стрелять, — почти по-приятельски заметил Кай, окончательно сведя эту битву к простой игре. Так легче было и ему — проиграешь, и последующее будет лишь наказанием.
— Где капитана потерял? Всё за него делать будешь?
Хаски и не надеялся, что Гранит поведётся на подначки или начнёт разговаривать во время боя. По-хорошему, и самому Хаски бы помолчать, но слишком уж волновало отсутствие Акросса. Настолько, что ждал, как его вышвырнет в штаб, и объявят, что игра окончена, ваше знамя украдено.
Ожидая, когда он поднимется, Гранит то ли запугивал, включив громко шокер, то ли проверил, не повреждён ли.
И Хаски попался в третий, фатальный раз — когда он бросился на Гранита, тот обернул его голову в подол своего плаща и успел пристегнуть правую железную руку массивным наручником, похожим на кандалы, к стене. Единственное, что удалось Хаски левой — успеть стащить у отвлёкшегося Гранита шокер и ударить разрядом в поясницу. Гранита сложило, он опал на одно колено, пытался проморгаться, но слишком близко к краю, и он свалился с обломками бетона вниз.
Это не отменило того, что Хаски остался пристёгнутым к стене.
***
Дроид обернулся на скрип двери, секунду не знал, что делать, потому что на пороге стоял Акросс, совершенно спокойный и уверенный в себе. Он осмотрел комнату, и Дроид ему, будто старому приятелю, начал говорить:
— Кай отошёл ненадолго, он скоро…
Но Акросс ни о чём его не спрашивал. Он-то как раз помнил о цели игры и о том, что игроков у противника уже больше, и, не найдя Кая, без разговоров прострелил голову Дроиду — и даже немного растерялся, когда это вызвало снова бурную реакцию у людей с автоматами. Большинство, будто и сами были заложниками, бросили оружие.
— Расходитесь, — немного растерявшись, скомандовал Акросс как можно спокойнее, но своими словами запустил новый механизм реальности — брошенный автомат поднял один из политиков в строгом костюме и, откинув на вспревшую лысину остатки редких волос, очередью пересёк двоих противников сразу, не в голову, а как придётся — через грудную клетку и руки.
— Что вы делаете? — возмущённо возразил второй. Акросс только наблюдал за этим, как за фильмом. Пока в него не целились ни враги, ни союзники. — Он же сказал, что они пригодятся как запасные органы.
— Меня вполне устраивают синтетические, — пожал плечами тот, что с автоматом, пустив новую очередь. И тогда, наконец, пришёл ответ — тоже не прицельный, снизу вверх, от ног к груди. На этот раз стреляли захватчики, которых вынудили защищаться. Следующей целью они выбрали Акросса как второй источник агрессии, и тому пришлось захлопнуть дверь и кубарем лететь с лестницы вниз. Он засмотрелся на происходящее и едва не проиграл по собственной глупости. В любом случае, Кая там не было.
***
— А самое потрясающее знаешь что? — ликовала Мей, набирая в четыре пальца обеих рук коды на небольшой клавиатуре лэптопа. — Что Акросс сам приказал тебя ликвидировать. Когда ты просто слабая девушка, то ты интересна ему, но, приобретая силу, ты становишься не самым приятным противником. Геморроем, честно говоря. Обычно это разок за игру, Акросс мог потерпеть. Но в этот раз просто все границы перешла. Думаю, став сильнее, ты стала ему тоже надоедать.
— Тоже, — выделила Гидра скептически. Мей остановилась на секунду, осознав, что промахнулась, улыбнулась криво.
— Добро пожаловать в клуб бывших Акросса.
— Я даже нынешней не была. К тому же, я не хотела бы превращать игру в женскую драку за мужика.
— Нет, что ты. Просто мы в разных командах, ничего личного, — Мей улыбнулась, почти закончив с подбором кода. Он не стирал как таковую программу — оставался хакерский искусственный разум, но не личность Гидры. Как раз её перепрограммирование убьёт.
— Вот, и я о том же, — довольно согласилась Гидра. Мей наконец заметила отсвечивающий от экрана красный огонёк, осторожно повернулась, чтобы увидеть минимум три направленных на неё прицела охранных дронов, висящих под потолком.
— Я рада, что мы поговорили, — закончила Гидра, прощаясь, как с подругой, и её сплетённое из графиков изображение даже доброжелательно помахало. — Пока.
Мей вернулась к клавиатуре резко, надеясь закончить, но пули, конечно, успели раньше. Пачкая кнопки в крови, Мей попыталась всё-таки убрать соперницу, но промахнулась по клавишам, а после следующего залпа выстрелов уже не встала.
— Ты нашёл Хаски? — Гидра снова переключилась на серьёзный тон.
— Ты убрала Мей? — вопросом на вопрос тут же ответил слегка запыхавшийся Кай.
— Откуда это недоверие? Я ведь ещё контролирую ситуацию, значит убрала.
— Не пугай меня так. Если бы они вернули контроль над системой — нам бы пришлось очень быстро бежать.
— Давай, скажи это. Всё сделала я, и я всех спасла. Ну?
— Я нашёл Хаски, — тут же сменил тему Кай. — Ты… Погоди, тут у нас сложности. Пока не запускай.
— Какого рода слож… — начала Гидра, но переключилась на камеры и увидела всё сама. Несмотря на всю серьёзность, сцена была довольно комичной, и Кай попытался подавить улыбку, глядя на пристёгнутого к стене Хаски. Выглядели эти кандалы как часть игры, застрявшая в текстурах — то есть просто уходили в стену, и замка от них не было видно.
— О, ты тут, — невозмутимо поприветствовал Хаски. По его виду казалось, что он так всё и задумывал. Уголки губ Кая поползли выше, и он сам себя одёрнул — если Хаски не сможет покинуть здание, это усложнит ему игру.
— Кажется, у тебя всё под контролем, — кивнул Кай, не приближаясь. Жилет со взрывчаткой ему пришлось снять, он весил почти столько же, сколько сам Кай, к тому же его могли на время убрать просто выстрелом издалека.
— Ой, слышь, пошёл к чёрту. А лучше прекрати ухмыляться и достань нож у меня из внутреннего кармана. В первый и последний раз за эту игру у тебя есть шанс отомстить за ту пулю, что я в начале из тебя вырезал.
— Да я не то чтобы злился, — начал Кай, но наконец подошёл, и нож обнаружил сразу, в кобуре с внутренней стороны куртки. — Что тебе вырезать?
— Для хорошего мальчика ты как-то недолго ломался.
— Можно подумать, ты всё ещё веришь в мою хорошесть.
***
Гранит начал приходить в себя. Ему показалось, что голоса слышались прямо над ним, и вырезать кусок будут из него. Он попытался подняться, выгнув спину, но припал лицом к холодному полу. Тогда стало понятно и что говорили не здесь, а выше, и до него дошло — Кай там. Пришёл на помощь своему псу. Гранит снова попытался встать, но не потому, что вдвоём с ним в таком состоянии смогут справиться — он среагировал на Кая, как на жертву, которую надо поймать и отдать Акроссу. В его мировоззрении из противника Хаски превратился в недоразумение, которое можно ногой сошвырнуть в им же сделанный пролом двух этажей и двигаться к цели.
Когда ему наконец удалось справиться с дрожащим телом и подняться на колени, сверху на трёх лапах слетела чёрно-белая псина с оскаленной челюстью.
***
— Хаски ещё в здании? Сколько времени ему нужно? — нетерпеливый голос Гидры.
Снизу — звуки только собачьего рычания: захлёбывающегося, злого, но выстрелов не было слышно. Кай не мог видеть, что происходило на этаж ниже, просто ждал у края.
— Хаски больше не нужно покидать здание. А я готов, начинай.
— Он выбыл из игры, что ли? Ты в курсе, что у него будет кусок железа вместо руки, если он не…
— У него уже нет руки, — оборвал Кай. — Начинай. Разрешение у тебя есть.
У стены в наручниках остался протез со срезанными проводами — искрил, иногда подёргивался, как отброшенный хвост. Когда Хаски превратился — она уже держалась на проводах и паре соединений вроде трубок-костей. Кости Кай осторожно отсоединил, остальное срезал, пока Хаски ждал, не шевелясь и не издавая ни звука. А потом пёс отправился на этаж ниже добивать Гранита.
— Хорошо, — согласилась Гидра. На всякий случай Кай сел на пол, прислонившись к стене.
Вместо монстра, каким обычно становилась Гидра, явилось нечто другое. Купол этого существа, как медузу, было видно, когда оно поднималось откуда-то из недр дома. Оно охватило всё здание, в нём, как в воде, тонул Кай и не мог всплыть, потому что кругом был воздух. Будто такой же купол обволок его сердце и взорвался, заставив упасть на четвереньки, сплюнуть горлом хлынувшую кровь. В ушах зашумело, будто кто-то на полную включил телевизионные помехи, и не было в этом мире ни Акросса, ни где-то там сражающегося Хаски, ни ещё живого Гранита. Был только Кай, собственное сердце, которое с трудом перегоняло кровь, но ещё билось, жило, и была эта медуза, превращающая всю технику на своём пути в мёртвые куски железа и пластика. Теперь всё здание было съедено темнотой, спрятано в желудок этой огромной медузы, отрезано от мира будущего и высоких технологий.
И именно теперь, пока в ушах ещё звенело, пока мир Кая всё ещё не вернулся в одну плоскость, а расслаивался на добрый десяток, где-то совсем рядом раздался удивлённый голос Акросса:
— Твоих рук дело?
— Гидры, — ответил Кай, чтобы за показным спокойствием спрятать свою не лучшую на данный момент форму, но голос его и предал — он звучал хрипло и глухо, будто Кай только что свалился сюда с верхних этажей. Чувствовал он себя так же паршиво и, рассудив, что падение с ещё одного этажа его не убьёт, подтянулся ползком к провалу. Глаза постепенно привыкли к темноте, и в её тонах, как плевок, густел силуэт Акросса всего в паре метров от него.
— Какого чёрта? — продолжил Акросс устало, как будто отчитывая ребёнка, который заигрался с мячом и попал соседу в окно, а никак не Кая. — Что ты вообще собирался делать? Твои действия мне не вредят. Так зачем?
— Не помню, чтобы в правилах игры было не отклоняться от цели и преследовать только чужого капитана.
— Я почти уверен, что оно там есть, — сгусток начал приближаться так же неторопливо, послышался щелчок предохранителя пистолета. Конечно, ничего из оружия этого времени действовать не будет, но у Акросса свой пистолет, работающий на механике, без программ. — Где-то в том правиле, где сказано, что мы должны убить друг друга любыми способами.
— У меня не хватает страницы. Той, на которой написано, что более жестокий и долгий способ убийства даёт тебе больше очков.
— Знаешь, в играх, когда выигрываешь — переходишь на новый уровень. Становишься сильнее. Ты просто не побеждал, чтобы проверить. Но меня не нужно резать на куски или скармливать вампирам. Для начала тебе достаточно пустить мне пулю в лоб. А потом, может быть, втянешься.
Под пальцами Кая крошился бетон обломков, от каждого шага Акросса плиту трясло, и она накренилась чуть ниже, но не упала.
В темноте, там, из затихшей бездны нижних этажей, раздалось в наступившей тишине спокойное, негромкое:
— Ловлю.
Не ожидавший этого Акросс, секунду назад чувствовавший себя сильнейшим, хищником, попытался схватить противника в темноте, но Кай легко соскользнул с плиты вниз, и Акросс полетел следом, не удержав равновесия. Но Кая успел поймать и втянуть на этаж ниже Хаски, а Акросс исчез в этой бездне, послышался только грохот упавшего на что-то не слишком мягкое тела.
До превращения на Хаски был бронежилет и армейские брюки с карманами, теперь же смутно знакомый плащ, без света было не разобрать, Кай скорее догадывался, чем узнал:
— Ты снял его с Гранита?
— Я понимаю, что тут темно, но не голым же мне бегать… Блин, ты мне руку вывихнул. Я теперь совсем без рук остался, — пожаловался Хаски. Конечно, когда он ловил Кая единственной целой рукой, то потянул её. — Я убрал Гранита. Теперь слушай. Естественно, я в тебя верю, иначе что я вообще тут делаю? Но я не знаю, где в здании Дроид, как быстро он нас найдёт и жив ли он. Я слышал выстрелы. Я, конечно, могу на двух лапах попробовать Акросса достать, но не думаю, что это хорошо закончится. Так что тут внимательнее — я верю, что ты победишь.
Пока Хаски говорил в темноте, Кай постепенно приходил в себя, его тело регенерировало повреждения, уже не болело так сердце, и можно было почти ровно дышать носом. Во всём здании была неестественная тишина, но внизу, за провалом, что-то шевелилось и скрипели тяжёлые подошвы военных ботинок по раскрошившемуся бетону. «Акросс не нападал, — понял Кай. — Он не просто запугивал — он давал мне время подняться. Он тоже не стал бы стрелять мне в затылок».
— Видишь, мой план сработал. Дроид даже близнецов в одиночку убрал. Так что давай, — постепенно хватка ослабла, но Кай уже мог стоять самостоятельно, замерев над новой тёмной бездной, на дне которой ждал его противник.
— Всё в порядке, можешь отпустить, — уже более окрепшим голосом произнёс Кай.
— Я бы посоветовал тебе просто бомбу рвануть — ты же всё равно восстановишься, — отпуская, продолжил говорить Хаски. — А вот его на кусочки разнесёт.
— Да, но ведь мы все тут чтобы поиграть, — ответил Кай, которого уже невозможно было достать, и его уход вниз воспринялся как плеск воды от скользнувшей вглубь рыбки.
Хаски смог наконец вздохнуть полной грудью, с хрипом, облизнуть окровавленные губы и прислониться к стене. И всё же он чутко ловил последние оставшиеся в этом вымершем мире звуки, долетающие с яруса ниже. Даже если бы его пришёл добить Гранит или сам Акросс — Хаски бы не встал. Да пусть бы всё здание стало рушиться ему на голову. Не встал бы ни при каких обстоятельствах, кроме одного — если бы его позвал Кай.
Но Кай не позвал, потому что и так почти всех убрали за него, он был обязан не просто справиться с Акроссом, а сделать это сам.
***
В тёмную бездну открытого пролома падать оказалось страшно, и Кай прошёл по накренившемуся обломку, как по пиратской доске к акулам. И, только ощутив край, соскользнул осторожно вниз — лишний пафос ему не к чему. Он не представлял, как драться в темноте, точно знал одно — он бессмертен. Это Акроссу надо было его бояться. Хотя знание это смелости не придавало — перспектива остаться прикованным к хирургическому столу до тех пор, пока Акросс не решит, что с него хватит и его можно отпустить, уже не так явно маячила, но всё же и не отступила на второй план окончательно.
На секунду стало светло от вспышки шокера где-то у самого уха, оглушил разряд, но прежде, чем его задело, Кай успел нырнуть снова за пределы света. Темнота — это хорошо теперь, она для него была таким же спасением, как для Акросса. Больше всего Кая подстёгивало желание дать команде победу. Не появиться снова в штабе измученным, опозоренным неудачником, а сказать, что они все молодцы, хорошо справились и в этот раз победили.
Но послышался треск, будто сломалась стеклянная колба, и в центре появился, постепенно наполняясь светом, сияющий цилиндр. Подобные брали с собой в поход — ломаешь тонкую перегородку, и какое-то время оно светило. Это было более мощным, и его света хватило, чтобы осветить только круг, как арену. И на ней остались запертыми Кай и Акросс, как два гладиатора. Можно было уйти в темноту, но зачем теперь бежать? Признавать этим, что Акросс сильнее?
— Думал, ты будешь стрелять, — почти по-приятельски заметил Кай, окончательно сведя эту битву к простой игре. Так легче было и ему — проиграешь, и последующее будет лишь наказанием.
