Время перейти на мою прошло. Надо мной вся команда смеётся. Кай скоро будет просто прикрывшись тобой выигрывать. И, будто в подтверждение этого, ты приходишь, чтобы доказать мне и командам, что я тебя не трону. У меня нет выбора. На что ты надеешься, что я посажу тебя в соседнюю клетку? И ты будешь прикрывать Кая своим телом в следующий раз, когда я запущу к нему близнецов? Мне давно пора было сделать выбор. Просто раньше это казалось смешным — играешь за Кая, а влюблена в капитана другой команды. Что вообще не так с тобой? Люби Кая, Хаски, Дроида. Кого угодно из своих, нечего тут Шекспира разыгрывать! Почему, чёрт возьми, я?! Почему меня нельзя ненавидеть?!
Изменилось лишь выражение лица Гидры, но ни ненависти, ни брезгливости на нём не появилось. Она скорее была похожа на маму, которой сын пытался доказать, что вырос, а для неё он всегда будет оставаться ребёнком. И фантазия Акросса смачно облила её кровью, синяками, порезами, и от невозможности этой картины он прикрыл глаза, этим жестом смыв всё, не выдержав. Когда открыл — выражение лица у Гидры стало другое, обеспокоенное, она смотрела уже на экран монитора. Обернувшись, Акросс увидел лишь тени в дверях и пустую камеру. Только теперь Акросс обнаружил, что стоял уже не у экранов, а ближе к девушке. Пришлось вернуться, чтобы одним нажатием выключить все экраны. И, отвлёкшись на пустую теперь камеру, Акросс пропустил, что на входе в здание появились новые гости.
С охраной комплекса у Хаски никаких счетов не было, поэтому он убил их огнестрельным — быстро, ловко. Дроид шёл следом, даже ничего не возразил вслух, когда Хаски обернулся проверить реакцию.
— Я молчу, — кивнул Дроид.
— Вот и правильно. Хотим спасти Кая — некогда нежничать с врагами, — Хаски тут же отвернулся. Быстро распихал трупы — один спрятал под стол с телефоном и экранами, второй под лестницу, потом, будто ничего и не случилось, размял плечи.
— Гидра нас опережает, — напомнил Дроид, осмотревшись по сторонам. — Она минут десять назад писала, что заходит.
— Ну да. Надеюсь, Акросс её уже пытает. Или трахает. Мы тихонько придём, заберём Кая, пока он занят, и так же тихо уйдём.
Кресло в конечном итоге пригодилось для Кая — Гранит скинул в него капитана, тут же пригвоздил к месту, положив руку на плечо и, будто в инвалидном кресле, отвёз Кая вглубь комнаты, к мониторам.
По центру стоял Акросс, у двери притихшая Гидра, в проёме остановилась Мей. Её, судя по всему, Кай не расценивал как препятствие, вместо приветствия приказал:
— Беги.
— Не могу, — отказалась Гидра.
— Если ты думаешь, что он ничего не может сделать… — начал Кай, но Акросс тут же перебил:
— Я рад, что ты это понимаешь. Знаешь, с Гидрой и Дроидом, пожалуй, проще всего. Они вряд ли будут сопротивляться.
— Беги, — повторил Кай. — Через «не могу». Я твой капитан, я приказываю…
— Эй, я тут не просто стенка, — напомнила Мей, подняв руку с ножом, лезвие которого было размером с ладонь. — И мы все тут понимаем, с каким наслаждением я её покромсаю.
— Почти стенка, — фыркнула Гидра, но смотрела на Акросса.
— Они тебя не особо слушаются, — выдохнул Акросс, обернувшись к Каю, и тот замер, будто даже дышать забыл, и взгляд был непривычный, просящий. Кай быстро понял свою ошибку, сравнив с прежним своим поведением — он дал Акроссу понять, что тот на верном пути, правильно нащупал болевую.
— Я не думаю, что стоит напрягать из-за этого Мей, — продолжил Акросс, по-прежнему не глядя на Гидру. — Тут ведь есть охрана… Молчаливые ребята, похожие на киборгов. Но…
— В глаза ей это скажи, — потребовал Кай. Он попытался встать, но рука на плече не позволила, потащила его обратно. Акросс послушался — он спокойно повернулся к двери и, не моргнув глазом, как даже не угрозу, а что-то бытовое, закончил:
— Я отдам тебя охранникам.
Даже Гидру, до конца в него верившую, передёрнуло. Она осторожно посмотрела на дверь, от которой ей отсалютовала ножом Мей, потом на Акросса. Гидра уже не могла выглядеть прямой и спокойной — у неё блестели глаза, пока ещё не слёзы, но их предвестник. А продолжить уговаривать Акросса, что он не такой, уже не хватило голоса, потому что лучше молчать, чем наконец расплакаться.
— Гранит, — так же неспешно повернулся к нему Акросс. — Отведёшь её? Скажешь, что могут не церемониться. Что её всё равно потом уберут и…
Если бы в голосе Акросса был хоть намёк на дрожь, на нерешительность, Кай бы ещё продолжал надеяться, но это спокойствие, его уверенность, вывели из себя. Гранит, не видевший, как Кай справился с близнецами, при попытке снова задержать его получил осколком тарелки в руку. Остриё не впилось, только ранило кожу, но этого хватило, чтобы Гранит отшатнулся, а Кай, никем больше не сдерживаемый, сорвался с места.
Акросса он сбил по инерции, всем своим весом, ещё метр их протащило по полу. Для Кая весь мир слился в их сцепившийся клубок, и не было в нём ни Гидры, которую он теперь защищал, ни опасности в лице Гранита. Было только это холодное безразличие Акросса. И всё накопившееся Кай выразил выкриком:
— Да что с тобой?! — и, локтем отшвырнув потянувшуюся к нему руку Акросса, наклонился, больно стукнувшись лбом об лоб противника.
Акросс никогда не знал, в чём именно заключалась способность Кая. Ему и не было интересно. Или не придавал этому значения, находясь всегда в каком-то полубреду картонных реальностей. Поэтому Акросс безбоязненно открыл глаза, пока его лоб ещё касался лба Кая.
Не то чтобы Кай планировал это — оно произошло почти спонтанно, из желания узнать, что творилось в голове у Акросса, раз он так себя вёл. Возможно, Кай и не хотел видеть его прошлого, но он никогда не мог контролировать эту способность.
Кай не просто увидел Барса с простреленной головой, залитый кровью пол и разрезанного Тима. Кай в этот момент знал их настолько, будто это именно он их собирал, спасал. Как никто другой осознал и тот перелом, когда Акросс чуть всех не предал, сбежав от команды, перенял его страх перед Легионом и в обратном порядке — страх перед взрослыми с бритыми головами и в чёрных кожанках. И Кай уже не мог остановится, впитывал отрицательное и положительное. Будто большой ложкой загребал память Акросса со всеми яркими ощущениями, осознаниями, событиями. Напрочь выпал из реальности и, когда вновь вынырнул в настоящее — понял, что его отбросило и он лежал, скрючившись, как побитый, на холодном полу. Акросс уже стоял на ногах — не такой спокойный, совершенно белый, с блуждающим взглядом, будто действия Кая прорвали плотину. И Кая обдало реальным ужасом от мысли, что сейчас Акросс поймёт, что враг сделал.
Кай никогда не спрашивал, понимали ли люди, на которых он применял эту способность, что он был у них в голове. На долгие секунды в комнате застыло всё — Гранит на полпути на подмогу, Мей в дверях и Гидра у стены, тем более сам Кай, теперь боявшийся шелохнуться. Он чувствовал себя бумажным конвертом, переполненным водой, готовой вот-вот прорваться, и эта вода — чужие воспоминания, опаснее тротила. И в этом замершем мире двигался только Акросс — дышал тяжело, не выпрямлялся, стоя в этой нелепой позе. Но взгляд его прояснился, глазами он нашёл Кая, и это отозвалось неприятной дрожью где-то в желудке.
— Ты видел, — в остановившемся мире произнёс Акросс ту самую фразу, которая должна была его запустить, и стрелка часов снова пошла на следующий круг, в мир вернулось движение. Одновременно с этим Кая с новой силой охватил ужас. Это чувство будто преследовало его все эти годы и нашло только теперь, проползло за ним из детства.
Пока остальные ещё не осознали, что произошло, Акросс забрал нож у остолбеневшей Мей и вернулся к Каю в три уверенных железных шага.
— … да ладно, нравился же?
— Это было в школе. В школе мы все мелкие, глупые и нам нравятся…
— Саш?..
— Я… — начал он неуверенно, обнаружив себя остановившимся за несколько метров от спутниц. — Сегодня не получится, в общем. Кажется, я дома воду не отключил… Вчера её не было, и если кран ещё отвернут… — не глядя на тех, кому врал, он обошёл их по обочине. — Там, наверное, целый потоп. Надо проверить. Простите, только вспомнил.
Возможно, теперь всё выглядело вполне правдоподобно. Даже когда, отойдя на несколько шагов, он сорвался на бег. Бежать до квартиры по пересечённой местности короткого пути не хватило дыхания. Даже до своего этажа пришлось ехать на лифте, хотя и привык пешком подниматься. Первым делом он заглянул в комнату матери, убедиться, что её не было. Потом проверил кухню, там опустошил стакан воды, и, оставив его в мойке, заперся в своей комнате. Несколько минут сидел на стуле, глядя на задёрнутые занавески, крутил по столешнице деревянный карандаш. Наконец, решившись, Кай выдохнул, откинулся на спинку стула и, подхватив со стола карандаш, сжал его в зубах, прежде чем вернуться в игру.
Теперь он запустил время, и единственное, что успел сделать перед ударом лезвия в предплечье левой руки — это подняться на ноги.
Кай попытался защититься, всё ещё удержать это на уровне драки, а не простого избиения, но с раненной рукой и против Акросса, у которого окончательно отказали тормоза, не получилось. Единственный успех — отобрал нож, ручка его тут же выскользнула из пальцев, и Кай осознал, что скользкие они из-за крови. В этом вихре он не особо разбирал, где именно остальные люди — они будто исчезли из комнаты, даже голосов ничьих не было слышно, кроме звона в ушах и собственного дыхания. Отобранный нож не спас — пока Кай пытался разглядеть в этой мешанине цветных пятен кроме Акросса ещё и Гидру, его противник перехватил его одной рукой за ворот рубашки и, будто в голливудских боевиках, швырнул в выключенные экраны так, что они разбились.
Это оказалось последней каплей — можно сказать, что тело Кая начало терять сознание, хотя на самом деле оно пыталось спастись в реальности, где ему не будет больно. Как телевизионный сигнал в плохую погоду — Кая постоянно выключало из игры, но в промежутках между возвращениями он услышал голоса Хаски и Дроида.
Саше одиннадцать.
Железная дверь квартиры распахнулась перед ним, мама стояла за спиной. Словно готовилась к тому, что он уже теперь попытается сбежать, потому что с ним — школьный рюкзак, в который умещались все его скудные пожитки: тетрадки, ручки и рубашка. Саша и в самом деле чувствовал слабость в ногах, тошноту и отсутствие желания входить в незнакомую квартиру за надёжной железной дверью. Он вздрогнул, когда створка в одну из комнат открылась и белая с рыжим кошка выглянула посмотреть, что происходит. Тогда Саша растаял — переступил порог, бросил рюкзак на обувницу и, опустившись на корточки, попытался подманить знакомую ему кошку.
— Это твой новый дом, Саша, — осторожно закрывая дверь, проговорила женщина. Она подошла ближе, сама поймала насторожившееся животное, отдала ребёнку в руки. — А это твоя кошка. Видишь, я позаботилась о ней. И о тебе смогу.
Вместо благодарности, кошка попыталась вырваться.
Та кошка умерла два года назад, и мама сама, ни о чём не спрашивая, притащила с улицы нового котёнка, на этот раз рыжего полосатого. «Мне как-то теперь пусто без животного в доме», — заверила она. Саша знал, что кошку она несла прежде всего для него. Уже тогда почти всё свободное время он помогал девочкам постарше в приюте для животных.
Услышав скрежет ключа в замке, Саша, как дисциплинированный солдат, вышел и построился у своей комнаты, поздоровался:
— Добрый вечер.
— Ты сегодня рано, — подметила, разуваясь, мама. Она была одета в строгий плащ, светлую блузку и узкую юбку, с наслаждением скинула туфли, но поставила аккуратно, на место, рядом с кедами Саши. Сын на неё не был похож, разве что худобой.
— Да, решил после института сразу домой.
— Поссорились?
— Нет, — спокойно отозвался Саша. — Я пожарил картошки, должна быть ещё теплая.
— Сам поел?
— Да, на этот раз не пересолено, — с улыбкой отчитался Саша. Мама ушла на кухню, на этом его отчёт считался законченным, и он вернулся в свою комнату. Забрал со стола роман и, скинув тапки, залез на верх кровати-чердака. Но Саша не открывал книгу — положив рядом с подушкой, он закрыл глаза и вернулся в игру.
Кая оглушило болью, он ещё пытался защищаться, уклониться, но чьи-то настойчивые руки не били, а держали за плечи, укладывали обратно.
— Он очнулся! — голос Дроида. Кай отчего-то смотрел на мир только одним глазом, второй был закрыт тканью. Но, когда Кай её приподнял, этим глазом он всё равно не видел. Огнём горела левая рука, всё тело будто на мелкой тёрке натирали.
Гидру, попытавшуюся войти в комнату, оттолкнул Хаски, сел на корточки около кровати, протягивая стакан с водой, но к нему тут же кинулась девушка.
— Обалдел?! — спросила она, потянулась отнять стакан, но Хаски спрятал его, смотрел враждебно. — Кай, не пей. Он туда пачку обезболивающего затолкал! Хаски, он помрёт от этого.
— И что? — огрызнулся Хаски. Дроид прикрыл лицо рукой, поднялся с кресла у кровати, чтобы выйти.
— Со мной всё в порядке, — при нём успел заверить Кай. — Ну. Почти.
Он осмотрел забинтованные руки, ощупал замотанную голову, тело. Болью отдалось каждое движение, Кай потянулся было к протянутому стакану, Хаски подставил, Гидра больше не вмешивалась, но капитан опомнился сам. Рука замерла, так и не забрав, он попросил негромко:
— Можно простой воды?..
За водой убежала Гидра.
— Как мы выбрались? — спросил Кай, снова пытаясь убрать бинты с глаза и раздражаясь из-за того, что тот всё равно не видел.
— Сбежали вовремя, пока нас не заметили… Я бы остался, но Дроид сказал, что надо тебя вытаскивать, а до Акросса потом можно будет добраться.
Упоминание Акросса вызвало чувство тошноты, какое обычно бывало от сильных отрицательных эмоций: слишком проникновенного фильма или собственного несчастья.
— Он жив? — обеспокоенно переспросил Кай.
— Пока да, — Хаски надулся, будто снегирь, но при этом старался не смотреть на капитана и больше ничего не комментировал. Вернулась Гидра со стаканом воды.
— Я знаю, чего он хочет. Знаю, почему он такой, — забирая стакан, продолжил Кай. Хаски раздражённо фыркнул:
— А, ну да. Тяжёлое детство, тяжёлое юношество и ударенный на голову теперь. Плавали, знаем. Только если ты из-за этого его прощать собрался, то я тебе зеркало принесу, лады? Сначала посмотришь, что он с тобой сделал. Или снова скажешь, что это просто игра?
Но Кай молча пил, не собираясь спорить. Опустошив стакан на половину, отдал его обратно, сказав лишь:
— Спасибо, что спасли.
— Без тебя команда по швам трещит, — с улыбкой призналась Гидра. — Да и с Хаски только ты умеешь общий язык находить.
— Вот ты мне скажи — ему было сложнее, чем тебе, что ли? — продолжал Хаски. — Он имеет право так…
— Я не должен был заглядывать ему в голову, — оборвал Кай. С каждой секундой он становился всё уверенней, спокойнее. Он возвращал себе статус железного капитана. — Он ведь впервые сам сорвался, сам избил.
Хаски не понимал, смотрел с раздражением, и было видно по нему, что он на грани скандала, который закончится тем, что Хаски уйдёт, хлопнув дверью, мстить. И Кай дал слабину — отвернулся, признавая:
— Да, ты прав. Его это не оправдывает.
Хаски успокоился, сам себе кивнул, забрал у Кая стакан и ушёл на кухню.
Изменилось лишь выражение лица Гидры, но ни ненависти, ни брезгливости на нём не появилось. Она скорее была похожа на маму, которой сын пытался доказать, что вырос, а для неё он всегда будет оставаться ребёнком. И фантазия Акросса смачно облила её кровью, синяками, порезами, и от невозможности этой картины он прикрыл глаза, этим жестом смыв всё, не выдержав. Когда открыл — выражение лица у Гидры стало другое, обеспокоенное, она смотрела уже на экран монитора. Обернувшись, Акросс увидел лишь тени в дверях и пустую камеру. Только теперь Акросс обнаружил, что стоял уже не у экранов, а ближе к девушке. Пришлось вернуться, чтобы одним нажатием выключить все экраны. И, отвлёкшись на пустую теперь камеру, Акросс пропустил, что на входе в здание появились новые гости.
***
С охраной комплекса у Хаски никаких счетов не было, поэтому он убил их огнестрельным — быстро, ловко. Дроид шёл следом, даже ничего не возразил вслух, когда Хаски обернулся проверить реакцию.
— Я молчу, — кивнул Дроид.
— Вот и правильно. Хотим спасти Кая — некогда нежничать с врагами, — Хаски тут же отвернулся. Быстро распихал трупы — один спрятал под стол с телефоном и экранами, второй под лестницу, потом, будто ничего и не случилось, размял плечи.
— Гидра нас опережает, — напомнил Дроид, осмотревшись по сторонам. — Она минут десять назад писала, что заходит.
— Ну да. Надеюсь, Акросс её уже пытает. Или трахает. Мы тихонько придём, заберём Кая, пока он занят, и так же тихо уйдём.
***
Кресло в конечном итоге пригодилось для Кая — Гранит скинул в него капитана, тут же пригвоздил к месту, положив руку на плечо и, будто в инвалидном кресле, отвёз Кая вглубь комнаты, к мониторам.
По центру стоял Акросс, у двери притихшая Гидра, в проёме остановилась Мей. Её, судя по всему, Кай не расценивал как препятствие, вместо приветствия приказал:
— Беги.
— Не могу, — отказалась Гидра.
— Если ты думаешь, что он ничего не может сделать… — начал Кай, но Акросс тут же перебил:
— Я рад, что ты это понимаешь. Знаешь, с Гидрой и Дроидом, пожалуй, проще всего. Они вряд ли будут сопротивляться.
— Беги, — повторил Кай. — Через «не могу». Я твой капитан, я приказываю…
— Эй, я тут не просто стенка, — напомнила Мей, подняв руку с ножом, лезвие которого было размером с ладонь. — И мы все тут понимаем, с каким наслаждением я её покромсаю.
— Почти стенка, — фыркнула Гидра, но смотрела на Акросса.
— Они тебя не особо слушаются, — выдохнул Акросс, обернувшись к Каю, и тот замер, будто даже дышать забыл, и взгляд был непривычный, просящий. Кай быстро понял свою ошибку, сравнив с прежним своим поведением — он дал Акроссу понять, что тот на верном пути, правильно нащупал болевую.
— Я не думаю, что стоит напрягать из-за этого Мей, — продолжил Акросс, по-прежнему не глядя на Гидру. — Тут ведь есть охрана… Молчаливые ребята, похожие на киборгов. Но…
— В глаза ей это скажи, — потребовал Кай. Он попытался встать, но рука на плече не позволила, потащила его обратно. Акросс послушался — он спокойно повернулся к двери и, не моргнув глазом, как даже не угрозу, а что-то бытовое, закончил:
— Я отдам тебя охранникам.
Даже Гидру, до конца в него верившую, передёрнуло. Она осторожно посмотрела на дверь, от которой ей отсалютовала ножом Мей, потом на Акросса. Гидра уже не могла выглядеть прямой и спокойной — у неё блестели глаза, пока ещё не слёзы, но их предвестник. А продолжить уговаривать Акросса, что он не такой, уже не хватило голоса, потому что лучше молчать, чем наконец расплакаться.
— Гранит, — так же неспешно повернулся к нему Акросс. — Отведёшь её? Скажешь, что могут не церемониться. Что её всё равно потом уберут и…
Если бы в голосе Акросса был хоть намёк на дрожь, на нерешительность, Кай бы ещё продолжал надеяться, но это спокойствие, его уверенность, вывели из себя. Гранит, не видевший, как Кай справился с близнецами, при попытке снова задержать его получил осколком тарелки в руку. Остриё не впилось, только ранило кожу, но этого хватило, чтобы Гранит отшатнулся, а Кай, никем больше не сдерживаемый, сорвался с места.
Акросса он сбил по инерции, всем своим весом, ещё метр их протащило по полу. Для Кая весь мир слился в их сцепившийся клубок, и не было в нём ни Гидры, которую он теперь защищал, ни опасности в лице Гранита. Было только это холодное безразличие Акросса. И всё накопившееся Кай выразил выкриком:
— Да что с тобой?! — и, локтем отшвырнув потянувшуюся к нему руку Акросса, наклонился, больно стукнувшись лбом об лоб противника.
Акросс никогда не знал, в чём именно заключалась способность Кая. Ему и не было интересно. Или не придавал этому значения, находясь всегда в каком-то полубреду картонных реальностей. Поэтому Акросс безбоязненно открыл глаза, пока его лоб ещё касался лба Кая.
Не то чтобы Кай планировал это — оно произошло почти спонтанно, из желания узнать, что творилось в голове у Акросса, раз он так себя вёл. Возможно, Кай и не хотел видеть его прошлого, но он никогда не мог контролировать эту способность.
Кай не просто увидел Барса с простреленной головой, залитый кровью пол и разрезанного Тима. Кай в этот момент знал их настолько, будто это именно он их собирал, спасал. Как никто другой осознал и тот перелом, когда Акросс чуть всех не предал, сбежав от команды, перенял его страх перед Легионом и в обратном порядке — страх перед взрослыми с бритыми головами и в чёрных кожанках. И Кай уже не мог остановится, впитывал отрицательное и положительное. Будто большой ложкой загребал память Акросса со всеми яркими ощущениями, осознаниями, событиями. Напрочь выпал из реальности и, когда вновь вынырнул в настоящее — понял, что его отбросило и он лежал, скрючившись, как побитый, на холодном полу. Акросс уже стоял на ногах — не такой спокойный, совершенно белый, с блуждающим взглядом, будто действия Кая прорвали плотину. И Кая обдало реальным ужасом от мысли, что сейчас Акросс поймёт, что враг сделал.
Кай никогда не спрашивал, понимали ли люди, на которых он применял эту способность, что он был у них в голове. На долгие секунды в комнате застыло всё — Гранит на полпути на подмогу, Мей в дверях и Гидра у стены, тем более сам Кай, теперь боявшийся шелохнуться. Он чувствовал себя бумажным конвертом, переполненным водой, готовой вот-вот прорваться, и эта вода — чужие воспоминания, опаснее тротила. И в этом замершем мире двигался только Акросс — дышал тяжело, не выпрямлялся, стоя в этой нелепой позе. Но взгляд его прояснился, глазами он нашёл Кая, и это отозвалось неприятной дрожью где-то в желудке.
— Ты видел, — в остановившемся мире произнёс Акросс ту самую фразу, которая должна была его запустить, и стрелка часов снова пошла на следующий круг, в мир вернулось движение. Одновременно с этим Кая с новой силой охватил ужас. Это чувство будто преследовало его все эти годы и нашло только теперь, проползло за ним из детства.
Пока остальные ещё не осознали, что произошло, Акросс забрал нож у остолбеневшей Мей и вернулся к Каю в три уверенных железных шага.
***
— … да ладно, нравился же?
— Это было в школе. В школе мы все мелкие, глупые и нам нравятся…
— Саш?..
— Я… — начал он неуверенно, обнаружив себя остановившимся за несколько метров от спутниц. — Сегодня не получится, в общем. Кажется, я дома воду не отключил… Вчера её не было, и если кран ещё отвернут… — не глядя на тех, кому врал, он обошёл их по обочине. — Там, наверное, целый потоп. Надо проверить. Простите, только вспомнил.
Возможно, теперь всё выглядело вполне правдоподобно. Даже когда, отойдя на несколько шагов, он сорвался на бег. Бежать до квартиры по пересечённой местности короткого пути не хватило дыхания. Даже до своего этажа пришлось ехать на лифте, хотя и привык пешком подниматься. Первым делом он заглянул в комнату матери, убедиться, что её не было. Потом проверил кухню, там опустошил стакан воды, и, оставив его в мойке, заперся в своей комнате. Несколько минут сидел на стуле, глядя на задёрнутые занавески, крутил по столешнице деревянный карандаш. Наконец, решившись, Кай выдохнул, откинулся на спинку стула и, подхватив со стола карандаш, сжал его в зубах, прежде чем вернуться в игру.
***
Теперь он запустил время, и единственное, что успел сделать перед ударом лезвия в предплечье левой руки — это подняться на ноги.
Кай попытался защититься, всё ещё удержать это на уровне драки, а не простого избиения, но с раненной рукой и против Акросса, у которого окончательно отказали тормоза, не получилось. Единственный успех — отобрал нож, ручка его тут же выскользнула из пальцев, и Кай осознал, что скользкие они из-за крови. В этом вихре он не особо разбирал, где именно остальные люди — они будто исчезли из комнаты, даже голосов ничьих не было слышно, кроме звона в ушах и собственного дыхания. Отобранный нож не спас — пока Кай пытался разглядеть в этой мешанине цветных пятен кроме Акросса ещё и Гидру, его противник перехватил его одной рукой за ворот рубашки и, будто в голливудских боевиках, швырнул в выключенные экраны так, что они разбились.
Это оказалось последней каплей — можно сказать, что тело Кая начало терять сознание, хотя на самом деле оно пыталось спастись в реальности, где ему не будет больно. Как телевизионный сигнал в плохую погоду — Кая постоянно выключало из игры, но в промежутках между возвращениями он услышал голоса Хаски и Дроида.
Глава 10
Саше одиннадцать.
Железная дверь квартиры распахнулась перед ним, мама стояла за спиной. Словно готовилась к тому, что он уже теперь попытается сбежать, потому что с ним — школьный рюкзак, в который умещались все его скудные пожитки: тетрадки, ручки и рубашка. Саша и в самом деле чувствовал слабость в ногах, тошноту и отсутствие желания входить в незнакомую квартиру за надёжной железной дверью. Он вздрогнул, когда створка в одну из комнат открылась и белая с рыжим кошка выглянула посмотреть, что происходит. Тогда Саша растаял — переступил порог, бросил рюкзак на обувницу и, опустившись на корточки, попытался подманить знакомую ему кошку.
— Это твой новый дом, Саша, — осторожно закрывая дверь, проговорила женщина. Она подошла ближе, сама поймала насторожившееся животное, отдала ребёнку в руки. — А это твоя кошка. Видишь, я позаботилась о ней. И о тебе смогу.
Вместо благодарности, кошка попыталась вырваться.
***
Та кошка умерла два года назад, и мама сама, ни о чём не спрашивая, притащила с улицы нового котёнка, на этот раз рыжего полосатого. «Мне как-то теперь пусто без животного в доме», — заверила она. Саша знал, что кошку она несла прежде всего для него. Уже тогда почти всё свободное время он помогал девочкам постарше в приюте для животных.
Услышав скрежет ключа в замке, Саша, как дисциплинированный солдат, вышел и построился у своей комнаты, поздоровался:
— Добрый вечер.
— Ты сегодня рано, — подметила, разуваясь, мама. Она была одета в строгий плащ, светлую блузку и узкую юбку, с наслаждением скинула туфли, но поставила аккуратно, на место, рядом с кедами Саши. Сын на неё не был похож, разве что худобой.
— Да, решил после института сразу домой.
— Поссорились?
— Нет, — спокойно отозвался Саша. — Я пожарил картошки, должна быть ещё теплая.
— Сам поел?
— Да, на этот раз не пересолено, — с улыбкой отчитался Саша. Мама ушла на кухню, на этом его отчёт считался законченным, и он вернулся в свою комнату. Забрал со стола роман и, скинув тапки, залез на верх кровати-чердака. Но Саша не открывал книгу — положив рядом с подушкой, он закрыл глаза и вернулся в игру.
***
Кая оглушило болью, он ещё пытался защищаться, уклониться, но чьи-то настойчивые руки не били, а держали за плечи, укладывали обратно.
— Он очнулся! — голос Дроида. Кай отчего-то смотрел на мир только одним глазом, второй был закрыт тканью. Но, когда Кай её приподнял, этим глазом он всё равно не видел. Огнём горела левая рука, всё тело будто на мелкой тёрке натирали.
Гидру, попытавшуюся войти в комнату, оттолкнул Хаски, сел на корточки около кровати, протягивая стакан с водой, но к нему тут же кинулась девушка.
— Обалдел?! — спросила она, потянулась отнять стакан, но Хаски спрятал его, смотрел враждебно. — Кай, не пей. Он туда пачку обезболивающего затолкал! Хаски, он помрёт от этого.
— И что? — огрызнулся Хаски. Дроид прикрыл лицо рукой, поднялся с кресла у кровати, чтобы выйти.
— Со мной всё в порядке, — при нём успел заверить Кай. — Ну. Почти.
Он осмотрел забинтованные руки, ощупал замотанную голову, тело. Болью отдалось каждое движение, Кай потянулся было к протянутому стакану, Хаски подставил, Гидра больше не вмешивалась, но капитан опомнился сам. Рука замерла, так и не забрав, он попросил негромко:
— Можно простой воды?..
За водой убежала Гидра.
— Как мы выбрались? — спросил Кай, снова пытаясь убрать бинты с глаза и раздражаясь из-за того, что тот всё равно не видел.
— Сбежали вовремя, пока нас не заметили… Я бы остался, но Дроид сказал, что надо тебя вытаскивать, а до Акросса потом можно будет добраться.
Упоминание Акросса вызвало чувство тошноты, какое обычно бывало от сильных отрицательных эмоций: слишком проникновенного фильма или собственного несчастья.
— Он жив? — обеспокоенно переспросил Кай.
— Пока да, — Хаски надулся, будто снегирь, но при этом старался не смотреть на капитана и больше ничего не комментировал. Вернулась Гидра со стаканом воды.
— Я знаю, чего он хочет. Знаю, почему он такой, — забирая стакан, продолжил Кай. Хаски раздражённо фыркнул:
— А, ну да. Тяжёлое детство, тяжёлое юношество и ударенный на голову теперь. Плавали, знаем. Только если ты из-за этого его прощать собрался, то я тебе зеркало принесу, лады? Сначала посмотришь, что он с тобой сделал. Или снова скажешь, что это просто игра?
Но Кай молча пил, не собираясь спорить. Опустошив стакан на половину, отдал его обратно, сказав лишь:
— Спасибо, что спасли.
— Без тебя команда по швам трещит, — с улыбкой призналась Гидра. — Да и с Хаски только ты умеешь общий язык находить.
— Вот ты мне скажи — ему было сложнее, чем тебе, что ли? — продолжал Хаски. — Он имеет право так…
— Я не должен был заглядывать ему в голову, — оборвал Кай. С каждой секундой он становился всё уверенней, спокойнее. Он возвращал себе статус железного капитана. — Он ведь впервые сам сорвался, сам избил.
Хаски не понимал, смотрел с раздражением, и было видно по нему, что он на грани скандала, который закончится тем, что Хаски уйдёт, хлопнув дверью, мстить. И Кай дал слабину — отвернулся, признавая:
— Да, ты прав. Его это не оправдывает.
Хаски успокоился, сам себе кивнул, забрал у Кая стакан и ушёл на кухню.
