— До сих пор не сдох, — посетовал исполин. Когда он поднял руку для замаха, начал рушиться потолок.
— Знаешь… Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?
Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то — то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомнил, что это голос Гидры.
— Да, — ответил Кай.
— Разве у тебя нет друзей тут? Разве с Хаски вы не общались больше?
— Хаски другой. Он колючий. К нему толком не приблизишься… — Кай чувствовал, как этот разговор успокаивал его, осталось только неясное чувство тревоги.
— По-моему, он ни с кем так толком и не подружился. Наверное, из нас была не такая хорошая команда, как мы предполагали… Кай, скажи мне, пожалуйста. Ты поможешь Акроссу? Я побаиваюсь за него, вдруг он теперь совсем сорвется… Но ты его брат. Ты мог бы снова дать ему смысл.
— Акроссу я не нужен. Он ненавидит меня, — хмурясь, произнёс Кай, наблюдая, как продолжало копошиться что-то на полу. Ему было немного страшно за Гидру, ведь она так спокойно стояла в этом живом море. Но существа оставались на кромке подола, выше не лезли.
— Это не так. Всё, что делает Акросс — пытается понять устройство происходящего. Все эти годы он словно учится плавать… И он знал, что всё это случится. Помнишь, ещё в том вашем разговоре тебе сказал… Спросил… Послушай, Кай, ты ведь не винишь себя? Я же знаю, что тебе проще будет сказать: «Это я виноват». В том, что не заметил этого в Хаски. В том, что недостаточно его перевоспитал. Что не понял вовремя… Но ты не виноват, Кай. Тут никто не виноват. Хотя мне будет тебя не хватать, но всё же — я рада, что тебя смогли вытащить… Даже если Акросс снова скажет, что тебя спасла Вега. От ранения в голову выжить невозможно. У тебя всё не так плохо.
Кай коснулся ноющей раны в груди, но там почти ничего уже не было, только светлая затянувшаяся воронка.
— Я не умер? — переспросил он и заморгал часто, попытался поднять голову, но Гидра быстро положила холодные руки ему на затылок, заставив опустить взгляд.
— Нет, не умер. У меня ощущение, что, если бы умер ты, был бы реально конец… Для Акросса, для Хаски, для Веги, да даже для Дроида… Его бы это добило, так?
— Так, — согласился Кай. — А как же ты?..
Так бывало во сне, когда долго разговариваешь с кем-то, и не помнишь главного — что с ним уже год принципиально не общаешься. Или что этот человек мёртв. Кай не помнил ничего, только странное чувство страха, как нарастающий шум, не давало ему покоя.
— Мне бы очень хотелось остаться с тобой и Акроссом… Так интересно было бы посмотреть на то, как вы привыкаете к роли братьев. Так интересно было бы узнать, к чему Акросс придёт, когда успокоится… Но мне пора.
Она убрала руки, Кай наконец смог поднять взгляд.
У Гидры была прострелена голова, плечи платья запачканы кровью.
Когда раздался крик, вздрогнули все, даже всегда спокойный Гранит. Железная дверь в подвал Акросса покрылась прорастающими лилиями, в несколько секунд они расцвели и опали мёртвыми, стали сухим стеблем и пылью.
— Мне всё время казалось, что у Акросса в подвале пыточный склад. Теперь я в этом, вроде как, убедился, — произнёс один из близнецов. Он сидел, положив голову на столешницу, пока брат копался с заваркой и чаем.
— Мог бы и нас позвать. Мне бы хватило чайной ложки, — заметил его брат.
— От физической боли он бы так не орал, — вступил в разговор Гранит. Штаб был похож на общежитие — общая кухня и по кругу от неё комнаты. И только к капитану надо спускаться. — Что там у Акросса? Ты же внизу бывала?
Мей вздрогнула снова, она была бледной. Негромко, боясь кого-то, ответила:
— Я там никогда не была. Если Акроссу было нужно — он сам приходил. А в подвал никогда не пускал… Даже меня.
— Отличная мы команда. У нас капитан живёт в подвале и спит наверняка в гробу, а нам и дела нет, — вздохнул Гранит. — Ладно, надо проверить… Может, его и правда там пытают.
— Так некому же, — пожал плечами один из братьев. Гранит не слушал — отставил чашку в мойку, пошёл к двери в подвал. Смахнул с железа прах цветов, дёрнул ручку на себя, но та не поддалась, пришлось сильнее. Что-то сломалось с треском, и железная дверь оказалась деревянной, просто обитой по поверхности листовым металлом. Ещё один рывок — и она открылась. Мей смотрела в другую сторону, близнецы вытягивали головы заглянуть, что там. Но тут же нырнули подальше, потому что распахнулась входная дверь. На секунду Акросс замер на пороге, глядя на Гранита как на предателя.
— Он орал, — оправдался тот.
— Ещё бы он не орал, у него в башке чёрт ногу сломит. Я такого кошмара со времён Тима не видел, — проворчал Акросс, пренебрежительным жестом отогнал Гранита от двери, а сам спокойно спустился в подвал.
Оказавшись на полу, он носком ботинка поддел колосящийся росток чего-то зелёного, раздражённо фыркнул, подошёл к дивану и присмотрелся к Каю как к музейному экспонату. Тот сидел, спрятав лицо в коленях, граница его тела была стёрта, похожа на дым, завивалась кольцами и уходила в пространство вокруг.
— Хотя бы без монстров, — кивнул Акросс. Кай, словно только сейчас его заметил, оторвал лицо от колен, посмотрел покрасневшими глазами. — Только не смей бежать.
— Гидра просила тебе помочь, — припомнил Кай.
— А. Хорошо. Я к тому, что я тебя убивать не собираюсь. Я тебя вытащил. Помнишь?
Кай кивнул, осмотрелся.
— Где я? Почему тут? Надо домой, мама будет волноваться…
— Наверняка ей уже позвонили, — Акросс отошёл к шкафу, убрал аккуратно туда свитер, остался в рубашке, сел за стол, к Каю лицом.
— Позвонили?
— Ты в штабе у меня. Кай, ты в игре. Это не настоящий ты.
— Что это значит? — Кай всё ещё не понимал, но его очертания становились всё более чёткими — он вернулся из своих кошмаров.
— Тебя оперировали. Я спустился за тобой, вытащил и принёс сюда. Потом вернулся в реальность. Узнал, что ты выжил. Мне правда было интересно — тут-то ты живой, но мы оба знаем, что с реальностью и этим миром могут быть различия. Как у меня.
Кай, быстро пришёл в себя, опустил босые ноги на каменный пол. Рана не болела, только чесалась. Кружилась голова. И всё же он ощущал этот мир полнее, такого с ним в играх ещё не бывало.
— Там был ещё кто-то…
— Там было много кого. Даже я немного испугался, — вздохнул Акросс, наблюдая за Каем, не сводя глаз, и вовремя предупредил:
— Не подходи туда.
В углу просторной тёмной комнаты — камера. Крепкая дверь с зарешеченным окошком. И оттуда на Кая смотрело что-то, похожее на запертого монстра.
— Ты кто? — спросил усталый голос из-за двери.
— Я младший брат Акросса, — признался Кай. — Капитан другой команды.
— Я не знал, что у него был брат… Когда я отсюда выберусь, я убью тебя у него на глазах. Я придумаю как, но смерть не будет быстрой.
— Мне плевать на него, — громко сообщил Акросс.
— Это не так, — прошипело из-за двери. — Ты заботишься о нем… Сам сказал, что спас его. Принёс сюда… Ты никого сюда не приводил.
— Но ты ведь тут, — пожал плечами Акросс.
— Вы Легион? — понял Кай.
— Брат рассказывал?
— Я повторю, отойди от двери. Он реагирует и разговаривает, только если к ней подходить, в остальное время спит.
Кай послушно отступил. Вспомнив что-то, он осмотрелся и наконец заметил их.
Это было похоже на фантастический фильм о будущем или пришельцах и в декорациях каменного подвала смотрелось неестественно. В углу напротив камеры были две огромные колбы, наполненные жидкостью. В одной из колб застыл в невесомости Барс, в другой Тим, и глаза у обоих были закрыты, они даже не дышали. Как заспиртованные дети в кунсткамере.
Вода выплеснулась на пол, у Кая промокли ноги до щиколоток. Барс в следующую секунду после того, как оказался на воздухе, начал кашлять так, словно его рвало. Попытался опереться о каменный пол, но соскользнул, упал обратно и уже не шевелился, только дышал глубоко.
— Падла, — пожаловался Барс. — Акросс, блин… С каждым разом всё стремнее. Я, конечно, понимаю, что мы не…
И заметил, что Тим остался на полу безжизненным манекеном. Он не только глаз не открывал, он и не дышал. Барс и Акросс бросились к нему одновременно, а что делать не знали — перевернули на спину, заглянули в лицо.
— Опять, — обеспокоенно выдохнул Барс, едва не скуля от бессилия. — Второй раз уже… Почему Тим-то? Он же самый…
Тим перебил его кашлем, перевернулся на живот, скрутился улиткой без панциря.
— Живой, — вздохнул Акросс. Тим ответил что-то раздражённое, глухое. Барс уже отвлёкся — пялился на Кая во все глаза так, что было даже неловко.
— Привет, — улыбнулся Барс. — Акросс, сначала надо нас будить, а потом гостей звать.
Тим выглянул из-под руки, но снова отвернулся.
— Я на этот раз по делу, — попытался оправдаться Акросс. Барс засмеялся:
— Тим, ты слышал? Он по делу.
— Отвали, — выдохнул Тим и, выпрямившись, глядя прямо на Акросса, спросил только: — Кого убить?
Кай вздрогнул, в беспомощном жесте схватил Акросса за рукав.
— Ты хочешь его убить?
— Тим и Барс абсолютное оружие. Потому что уже умерли, и умирать теперь могут только так, когда придёт их время. Я не могу часто мотаться в твою реальность, при этом заходя в штаб… Но тебя нужно было тут спрятать. Поэтому в ближайшее время в твой мир я не попаду. Как я могу спокойно ждать, когда знаю, что он ещё жив?
— Я с ним поговорю, — пообещал Кай. — Тут что-то не так…
— Ты уже пытался с ним поговорить, — напомнил холодно Акросс, отнял у него свой рукав, отодвинулся.
— И нам вкратце, — попросил Барс.
— По дороге обсудите.
— С чего ты взял, что я смогу туда попасть, если там без сознания? — не понял Кай.
— Что, не хочешь попытаться? — фыркнул Акросс. С каждой фразой они отдалялись друг от друга. Тогда в разговор и вступил Тим — указывая на Кая, он спросил:
— Это он?
Замер Кай, отошел к своему дивану Акросс, и что-то пояснил только усмехающийся Барс:
— Однажды Тим спросил у Акросса про другого капитана. Рассказать там… И Акросс стол перевернул, разозлившись. Где-то тогда я и подумал, что вы поладите.
— Барс, — одёрнул Акросс. — Мне не смешно. Вам нужно убрать человека, который убил Гидру и пытался застрелить моего младшего брата.
Барсу стало неловко, и в то же время он никак не мог перестать улыбаться — опустил уголки рта, но они снова попытались подняться, было похоже на нервный тик. Тим посмотрел на разлитую по полу воду, вздохнул огорчённо:
— Жаль, что девушку убили. Я на неё надеялся.
— Я тоже, — поддержал Барс, и всё равно в его голосе был слышен задор, отразившийся на лице Акросса так, будто его ножом ударили. — Ну а брат как? Выкарабкался? Вы с ним нашли общий язык?..
— Я брат, — Кай зачем-то поднял руку.
— Ну блин, — огорчился тут же Барс, в то время как Тим рассматривал Кая с интересом, который до этого хорошо маскировал.
— Время, — напомнил Акросс. — Я не знаю, когда смогу позвать вас снова и смогу ли вообще…
— Ну вот, только пришли, а уже гонит, — посетовал Барс. Но, когда он обернулся к Акроссу — в глазах не было той весёлости, он стал серьёзен. — Не волнуйся. Мы убьём его. Мы правда думали, что она тебя вытащит. А впрочем, — Барс опять улыбнулся, как разогревшийся на солнце сытый кот, — мы так думали и когда снова игры начались. И когда у тебя с девушкой из команды что-то закрутилось. А потом, когда Гидра появилась… Но что-то всякий раз…
Тим нетерпеливо перехватил его за ворот, потащил к выходу из подвала. Акросс окликнул, кинул ему завёрнутый в чехол продолговатый предмет, который Кай принял за меч, но этот был короче.
— Его любимое оружие, — пояснил Акросс. Тим без вопросов кивнул и ушёл, всё ещё удерживая Барса за шкирку.
Кай поспешил за ними, но Акросс, вмиг оказавшись рядом, поймал его за плечо, вполголоса объяснил:
— Помни, что он сделал… Гидра говорила, что вы хорошими друзьями были. Ты не можешь теперь ему всё прощать. Такое — никогда. Но и сам… не суйся. Они уже мёртвые. Им ничем не навредишь больше. Просто проводи их и возвращайся. Никаких «поговорить». Даже не смотри. Мама и так с ума сходит от того, что ты в больнице, а если тебя убьют, то… что у неё останется теперь? Думаешь, она сможет снова попытаться с нуля?
— Да, я понимаю, — кивнул Кай неестественно, и Акросс выпрямился, поджал губы.
— Всё равно сделаешь по-своему? — вздохнул он, возвращаясь на диван. Кай стоял спиной к нему, лицом к деревянной лестнице из подвала. Он помнил преследовавшего его бога с собачьей головой, помнил пустые глаза Хаски, когда он стрелял. И Гидру в похоронно-свадебном платье, стоявшую тут совсем недавно. Сейчас не нужна была сентиментальность, жалеть можно потом. И всё же что-то мешало отстраниться от происходящего.
— Меня ждут, — вместо ответа напомнил Кай, он так и не обернулся.
У Акросса было больше поводов для ненависти — Хаски всегда был его врагом, а Гидра — не просто другом. Кай ничего не понимал в любви, но ему казалось, что боль потери для Акросса — это боль Кая, помноженная на сто. И у самого всё внутри сжималось при этой мысли.
То, что нарастало в Кае постепенно, становилось тяжелее с каждым вздохом — это собственная вина. Он — как катализатор, который привёл к взрыву, к гибели Гидры. Кай раз за разом в голове проматывал случившееся в обратном порядке, доходил до того самого момента, когда их с Хаски только представили друг другу. Если бы вместо Хаски был другой, кто-то, кто не горел так идеей защитить Кая, то Гидра осталась бы жива. Да и Хаски не стал бы его врагом.
От выстрела в плече остался только зуд, затянувшаяся воронка. Кай после всего, что видел, не мог воспринимать последние события так, будто они были взаправду. Малодушно он выбрал тот момент, на котором хотел бы проснуться. Пусть это будет день, когда Акросс предложил перемирие. Он бы поговорил с Хаски по-другому, убедил бы поверить, самого притащил бы на встречу. И был бы, чёрт возьми, настойчивее, если б знал, что у Хаски на уме.
Но перед ним шло лучшее доказательство того, что время назад повернуть нельзя. Тим и Барс не оживали, они умирали раз за разом. И, если вернуться в тот день, Гидра так же будет обречена снова и снова переживать последний ужас.
— Конечно, у Акросса чуть больше плюшек всегда было, — рассуждал Барс, пока его спутники были погружены в свои мысли. — Поэтому я особо и не удивился, когда он живой вернулся. Да что там, мы с Тимом вполне счастливы были! На Тима смотреть страшно было, когда он думал, что капитан скопытился. Но блин, если б мне тогда сказали, что мы тоже не совсем умрём, а будем такие… Мертвецы Шрёдингера — то ли живые, то ли снова пулю в затылок получай…
— Я видел прошлое Акросса, — решил прояснить Кай. — И вас обоих там видел… Конечно, это было больше как трёхчасовой фильм с ярчайшими воспоминаниями, и я очень многое пропустил, но тот день, пожалуй, самый жуткий для Акросса. Я не смогу его понять — Гидру убили не у меня на глазах. И даже гроб закрытый был.
— Ты ведь по своей воле в играх оказался, — чуть обернулся Тим. Отданный Акроссом футляр казался лёгким. Чертежи там, что ли?
***
— Знаешь… Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?
Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то — то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомнил, что это голос Гидры.
— Да, — ответил Кай.
— Разве у тебя нет друзей тут? Разве с Хаски вы не общались больше?
— Хаски другой. Он колючий. К нему толком не приблизишься… — Кай чувствовал, как этот разговор успокаивал его, осталось только неясное чувство тревоги.
— По-моему, он ни с кем так толком и не подружился. Наверное, из нас была не такая хорошая команда, как мы предполагали… Кай, скажи мне, пожалуйста. Ты поможешь Акроссу? Я побаиваюсь за него, вдруг он теперь совсем сорвется… Но ты его брат. Ты мог бы снова дать ему смысл.
— Акроссу я не нужен. Он ненавидит меня, — хмурясь, произнёс Кай, наблюдая, как продолжало копошиться что-то на полу. Ему было немного страшно за Гидру, ведь она так спокойно стояла в этом живом море. Но существа оставались на кромке подола, выше не лезли.
— Это не так. Всё, что делает Акросс — пытается понять устройство происходящего. Все эти годы он словно учится плавать… И он знал, что всё это случится. Помнишь, ещё в том вашем разговоре тебе сказал… Спросил… Послушай, Кай, ты ведь не винишь себя? Я же знаю, что тебе проще будет сказать: «Это я виноват». В том, что не заметил этого в Хаски. В том, что недостаточно его перевоспитал. Что не понял вовремя… Но ты не виноват, Кай. Тут никто не виноват. Хотя мне будет тебя не хватать, но всё же — я рада, что тебя смогли вытащить… Даже если Акросс снова скажет, что тебя спасла Вега. От ранения в голову выжить невозможно. У тебя всё не так плохо.
Кай коснулся ноющей раны в груди, но там почти ничего уже не было, только светлая затянувшаяся воронка.
— Я не умер? — переспросил он и заморгал часто, попытался поднять голову, но Гидра быстро положила холодные руки ему на затылок, заставив опустить взгляд.
— Нет, не умер. У меня ощущение, что, если бы умер ты, был бы реально конец… Для Акросса, для Хаски, для Веги, да даже для Дроида… Его бы это добило, так?
— Так, — согласился Кай. — А как же ты?..
Так бывало во сне, когда долго разговариваешь с кем-то, и не помнишь главного — что с ним уже год принципиально не общаешься. Или что этот человек мёртв. Кай не помнил ничего, только странное чувство страха, как нарастающий шум, не давало ему покоя.
— Мне бы очень хотелось остаться с тобой и Акроссом… Так интересно было бы посмотреть на то, как вы привыкаете к роли братьев. Так интересно было бы узнать, к чему Акросс придёт, когда успокоится… Но мне пора.
Она убрала руки, Кай наконец смог поднять взгляд.
У Гидры была прострелена голова, плечи платья запачканы кровью.
***
Когда раздался крик, вздрогнули все, даже всегда спокойный Гранит. Железная дверь в подвал Акросса покрылась прорастающими лилиями, в несколько секунд они расцвели и опали мёртвыми, стали сухим стеблем и пылью.
— Мне всё время казалось, что у Акросса в подвале пыточный склад. Теперь я в этом, вроде как, убедился, — произнёс один из близнецов. Он сидел, положив голову на столешницу, пока брат копался с заваркой и чаем.
— Мог бы и нас позвать. Мне бы хватило чайной ложки, — заметил его брат.
— От физической боли он бы так не орал, — вступил в разговор Гранит. Штаб был похож на общежитие — общая кухня и по кругу от неё комнаты. И только к капитану надо спускаться. — Что там у Акросса? Ты же внизу бывала?
Мей вздрогнула снова, она была бледной. Негромко, боясь кого-то, ответила:
— Я там никогда не была. Если Акроссу было нужно — он сам приходил. А в подвал никогда не пускал… Даже меня.
— Отличная мы команда. У нас капитан живёт в подвале и спит наверняка в гробу, а нам и дела нет, — вздохнул Гранит. — Ладно, надо проверить… Может, его и правда там пытают.
— Так некому же, — пожал плечами один из братьев. Гранит не слушал — отставил чашку в мойку, пошёл к двери в подвал. Смахнул с железа прах цветов, дёрнул ручку на себя, но та не поддалась, пришлось сильнее. Что-то сломалось с треском, и железная дверь оказалась деревянной, просто обитой по поверхности листовым металлом. Ещё один рывок — и она открылась. Мей смотрела в другую сторону, близнецы вытягивали головы заглянуть, что там. Но тут же нырнули подальше, потому что распахнулась входная дверь. На секунду Акросс замер на пороге, глядя на Гранита как на предателя.
— Он орал, — оправдался тот.
— Ещё бы он не орал, у него в башке чёрт ногу сломит. Я такого кошмара со времён Тима не видел, — проворчал Акросс, пренебрежительным жестом отогнал Гранита от двери, а сам спокойно спустился в подвал.
Оказавшись на полу, он носком ботинка поддел колосящийся росток чего-то зелёного, раздражённо фыркнул, подошёл к дивану и присмотрелся к Каю как к музейному экспонату. Тот сидел, спрятав лицо в коленях, граница его тела была стёрта, похожа на дым, завивалась кольцами и уходила в пространство вокруг.
— Хотя бы без монстров, — кивнул Акросс. Кай, словно только сейчас его заметил, оторвал лицо от колен, посмотрел покрасневшими глазами. — Только не смей бежать.
— Гидра просила тебе помочь, — припомнил Кай.
— А. Хорошо. Я к тому, что я тебя убивать не собираюсь. Я тебя вытащил. Помнишь?
Кай кивнул, осмотрелся.
— Где я? Почему тут? Надо домой, мама будет волноваться…
— Наверняка ей уже позвонили, — Акросс отошёл к шкафу, убрал аккуратно туда свитер, остался в рубашке, сел за стол, к Каю лицом.
— Позвонили?
— Ты в штабе у меня. Кай, ты в игре. Это не настоящий ты.
— Что это значит? — Кай всё ещё не понимал, но его очертания становились всё более чёткими — он вернулся из своих кошмаров.
— Тебя оперировали. Я спустился за тобой, вытащил и принёс сюда. Потом вернулся в реальность. Узнал, что ты выжил. Мне правда было интересно — тут-то ты живой, но мы оба знаем, что с реальностью и этим миром могут быть различия. Как у меня.
Кай, быстро пришёл в себя, опустил босые ноги на каменный пол. Рана не болела, только чесалась. Кружилась голова. И всё же он ощущал этот мир полнее, такого с ним в играх ещё не бывало.
— Там был ещё кто-то…
— Там было много кого. Даже я немного испугался, — вздохнул Акросс, наблюдая за Каем, не сводя глаз, и вовремя предупредил:
— Не подходи туда.
В углу просторной тёмной комнаты — камера. Крепкая дверь с зарешеченным окошком. И оттуда на Кая смотрело что-то, похожее на запертого монстра.
— Ты кто? — спросил усталый голос из-за двери.
— Я младший брат Акросса, — признался Кай. — Капитан другой команды.
— Я не знал, что у него был брат… Когда я отсюда выберусь, я убью тебя у него на глазах. Я придумаю как, но смерть не будет быстрой.
— Мне плевать на него, — громко сообщил Акросс.
— Это не так, — прошипело из-за двери. — Ты заботишься о нем… Сам сказал, что спас его. Принёс сюда… Ты никого сюда не приводил.
— Но ты ведь тут, — пожал плечами Акросс.
— Вы Легион? — понял Кай.
— Брат рассказывал?
— Я повторю, отойди от двери. Он реагирует и разговаривает, только если к ней подходить, в остальное время спит.
Кай послушно отступил. Вспомнив что-то, он осмотрелся и наконец заметил их.
Это было похоже на фантастический фильм о будущем или пришельцах и в декорациях каменного подвала смотрелось неестественно. В углу напротив камеры были две огромные колбы, наполненные жидкостью. В одной из колб застыл в невесомости Барс, в другой Тим, и глаза у обоих были закрыты, они даже не дышали. Как заспиртованные дети в кунсткамере.
Глава 15
Вода выплеснулась на пол, у Кая промокли ноги до щиколоток. Барс в следующую секунду после того, как оказался на воздухе, начал кашлять так, словно его рвало. Попытался опереться о каменный пол, но соскользнул, упал обратно и уже не шевелился, только дышал глубоко.
— Падла, — пожаловался Барс. — Акросс, блин… С каждым разом всё стремнее. Я, конечно, понимаю, что мы не…
И заметил, что Тим остался на полу безжизненным манекеном. Он не только глаз не открывал, он и не дышал. Барс и Акросс бросились к нему одновременно, а что делать не знали — перевернули на спину, заглянули в лицо.
— Опять, — обеспокоенно выдохнул Барс, едва не скуля от бессилия. — Второй раз уже… Почему Тим-то? Он же самый…
Тим перебил его кашлем, перевернулся на живот, скрутился улиткой без панциря.
— Живой, — вздохнул Акросс. Тим ответил что-то раздражённое, глухое. Барс уже отвлёкся — пялился на Кая во все глаза так, что было даже неловко.
— Привет, — улыбнулся Барс. — Акросс, сначала надо нас будить, а потом гостей звать.
Тим выглянул из-под руки, но снова отвернулся.
— Я на этот раз по делу, — попытался оправдаться Акросс. Барс засмеялся:
— Тим, ты слышал? Он по делу.
— Отвали, — выдохнул Тим и, выпрямившись, глядя прямо на Акросса, спросил только: — Кого убить?
Кай вздрогнул, в беспомощном жесте схватил Акросса за рукав.
— Ты хочешь его убить?
— Тим и Барс абсолютное оружие. Потому что уже умерли, и умирать теперь могут только так, когда придёт их время. Я не могу часто мотаться в твою реальность, при этом заходя в штаб… Но тебя нужно было тут спрятать. Поэтому в ближайшее время в твой мир я не попаду. Как я могу спокойно ждать, когда знаю, что он ещё жив?
— Я с ним поговорю, — пообещал Кай. — Тут что-то не так…
— Ты уже пытался с ним поговорить, — напомнил холодно Акросс, отнял у него свой рукав, отодвинулся.
— И нам вкратце, — попросил Барс.
— По дороге обсудите.
— С чего ты взял, что я смогу туда попасть, если там без сознания? — не понял Кай.
— Что, не хочешь попытаться? — фыркнул Акросс. С каждой фразой они отдалялись друг от друга. Тогда в разговор и вступил Тим — указывая на Кая, он спросил:
— Это он?
Замер Кай, отошел к своему дивану Акросс, и что-то пояснил только усмехающийся Барс:
— Однажды Тим спросил у Акросса про другого капитана. Рассказать там… И Акросс стол перевернул, разозлившись. Где-то тогда я и подумал, что вы поладите.
— Барс, — одёрнул Акросс. — Мне не смешно. Вам нужно убрать человека, который убил Гидру и пытался застрелить моего младшего брата.
Барсу стало неловко, и в то же время он никак не мог перестать улыбаться — опустил уголки рта, но они снова попытались подняться, было похоже на нервный тик. Тим посмотрел на разлитую по полу воду, вздохнул огорчённо:
— Жаль, что девушку убили. Я на неё надеялся.
— Я тоже, — поддержал Барс, и всё равно в его голосе был слышен задор, отразившийся на лице Акросса так, будто его ножом ударили. — Ну а брат как? Выкарабкался? Вы с ним нашли общий язык?..
— Я брат, — Кай зачем-то поднял руку.
— Ну блин, — огорчился тут же Барс, в то время как Тим рассматривал Кая с интересом, который до этого хорошо маскировал.
— Время, — напомнил Акросс. — Я не знаю, когда смогу позвать вас снова и смогу ли вообще…
— Ну вот, только пришли, а уже гонит, — посетовал Барс. Но, когда он обернулся к Акроссу — в глазах не было той весёлости, он стал серьёзен. — Не волнуйся. Мы убьём его. Мы правда думали, что она тебя вытащит. А впрочем, — Барс опять улыбнулся, как разогревшийся на солнце сытый кот, — мы так думали и когда снова игры начались. И когда у тебя с девушкой из команды что-то закрутилось. А потом, когда Гидра появилась… Но что-то всякий раз…
Тим нетерпеливо перехватил его за ворот, потащил к выходу из подвала. Акросс окликнул, кинул ему завёрнутый в чехол продолговатый предмет, который Кай принял за меч, но этот был короче.
— Его любимое оружие, — пояснил Акросс. Тим без вопросов кивнул и ушёл, всё ещё удерживая Барса за шкирку.
Кай поспешил за ними, но Акросс, вмиг оказавшись рядом, поймал его за плечо, вполголоса объяснил:
— Помни, что он сделал… Гидра говорила, что вы хорошими друзьями были. Ты не можешь теперь ему всё прощать. Такое — никогда. Но и сам… не суйся. Они уже мёртвые. Им ничем не навредишь больше. Просто проводи их и возвращайся. Никаких «поговорить». Даже не смотри. Мама и так с ума сходит от того, что ты в больнице, а если тебя убьют, то… что у неё останется теперь? Думаешь, она сможет снова попытаться с нуля?
— Да, я понимаю, — кивнул Кай неестественно, и Акросс выпрямился, поджал губы.
— Всё равно сделаешь по-своему? — вздохнул он, возвращаясь на диван. Кай стоял спиной к нему, лицом к деревянной лестнице из подвала. Он помнил преследовавшего его бога с собачьей головой, помнил пустые глаза Хаски, когда он стрелял. И Гидру в похоронно-свадебном платье, стоявшую тут совсем недавно. Сейчас не нужна была сентиментальность, жалеть можно потом. И всё же что-то мешало отстраниться от происходящего.
— Меня ждут, — вместо ответа напомнил Кай, он так и не обернулся.
***
У Акросса было больше поводов для ненависти — Хаски всегда был его врагом, а Гидра — не просто другом. Кай ничего не понимал в любви, но ему казалось, что боль потери для Акросса — это боль Кая, помноженная на сто. И у самого всё внутри сжималось при этой мысли.
То, что нарастало в Кае постепенно, становилось тяжелее с каждым вздохом — это собственная вина. Он — как катализатор, который привёл к взрыву, к гибели Гидры. Кай раз за разом в голове проматывал случившееся в обратном порядке, доходил до того самого момента, когда их с Хаски только представили друг другу. Если бы вместо Хаски был другой, кто-то, кто не горел так идеей защитить Кая, то Гидра осталась бы жива. Да и Хаски не стал бы его врагом.
От выстрела в плече остался только зуд, затянувшаяся воронка. Кай после всего, что видел, не мог воспринимать последние события так, будто они были взаправду. Малодушно он выбрал тот момент, на котором хотел бы проснуться. Пусть это будет день, когда Акросс предложил перемирие. Он бы поговорил с Хаски по-другому, убедил бы поверить, самого притащил бы на встречу. И был бы, чёрт возьми, настойчивее, если б знал, что у Хаски на уме.
Но перед ним шло лучшее доказательство того, что время назад повернуть нельзя. Тим и Барс не оживали, они умирали раз за разом. И, если вернуться в тот день, Гидра так же будет обречена снова и снова переживать последний ужас.
— Конечно, у Акросса чуть больше плюшек всегда было, — рассуждал Барс, пока его спутники были погружены в свои мысли. — Поэтому я особо и не удивился, когда он живой вернулся. Да что там, мы с Тимом вполне счастливы были! На Тима смотреть страшно было, когда он думал, что капитан скопытился. Но блин, если б мне тогда сказали, что мы тоже не совсем умрём, а будем такие… Мертвецы Шрёдингера — то ли живые, то ли снова пулю в затылок получай…
— Я видел прошлое Акросса, — решил прояснить Кай. — И вас обоих там видел… Конечно, это было больше как трёхчасовой фильм с ярчайшими воспоминаниями, и я очень многое пропустил, но тот день, пожалуй, самый жуткий для Акросса. Я не смогу его понять — Гидру убили не у меня на глазах. И даже гроб закрытый был.
— Ты ведь по своей воле в играх оказался, — чуть обернулся Тим. Отданный Акроссом футляр казался лёгким. Чертежи там, что ли?
