— Понравилась девушка — увёл девушку. А она не просто чья-то девушка была, а сына местного прокурора. Тот и попытался Стасу наглядно показать, что за такое бывает. Ещё и пришёл не один, к тому же с обрезом. А у Стаса с собой только нож был, но ему хватило. Прокурор бы вряд ли стал дело до суда доводить.
Глебу хотелось спросить и про остальных. Просто было интересно, почему они его так боялись, если сами когда-то прошли «инициацию». Но после уколов Игорь, казалось, отключился — закрыл глаза и сполз ниже. Надя тоже вряд ли бы ответила.
Позже Глеб думал о том, что это было даже не «первым звоночком». Для него самого первым поводом не верить Стасу было то, что тот запер его на месяц в подвале. Не только запер, но и остальных как-то смог уговорить. Сейчас Глеба уже не боялись, да и он, как ему казалось, не изменился. Даже кошмаров не снилось. Да и вообще, вдруг стало так легко и спокойно, словно правда уехал в другой город и там живёт в общежитии, подальше от семьи.
Игоря в тот вечер забрали в больницу, но и Стаса увезли вместе с ним, хотя он не был ранен. Леонид некоторое время что-то тихо обсуждал в стороне с Надей, потом поцеловал её в щёку (это для Глеба стало сюрпризом), и ушёл к машине. На Стасе были наручники, и он нервничал ещё больше, чем когда на него был направлен пистолет.
Надя без приглашения тоже забралась в машину. Впервые Глеб остался в доме один. Он настолько не ожидал такого, что выключил везде свет и вышел на крыльцо сидеть с собакой. У него самого животных никогда не было, да он и не просил, а теперь не понимал, почему. Собака нравилась ему больше всех в этом доме, потому что не запирала в подвале, не сваливала на него домашние дела и не ждала, что он будет убивать по её указке.
Глеб рыл информацию в свободное время, ведь у него был доступ к интернету и к библиотеке Чертей. Он пытался найти малейший признак того, что Черти действуют в чьих-то интересах, но не мог. Тогда он переставал понимать Леонида. Тому на вид было лет тридцать — довольно поздний возраст, чтобы играть в идеалиста. Глеб всё ждал, что Леонид хоть раз использует Чертей для своих разборок или как личную охрану, но для этого у него были другие люди.
Тогда Глеб открыл самое первое дело Чертей. Хотя те люди, которых они убили (сожгли вместе с домом, подперев снаружи двери), были виновны много в чём, в файле было записано только одно убийство. Тогда, десять лет назад, ещё до Чертей, эти люди убили двоих: парня и девушку, младше Глеба на два года. Тоже юные идеалисты. Начинали с того, что отлавливали живодёров с видео, на котором калечили или убивали кошек и щенков. Потом избивали этих живодёров. Почти превратились в Чертей — убили кого-то, может быть тоже за кошку или щенка. Потом их самих убили, а уже до их убийц добрались Черти. Глеб, чувствуя себя настоящим детективом, продолжал перечитывать эту историю, сухие путанные факты. Перечитывал и чувствовал, что какое-то звено было удалено из этой цепочки. Поднял сохранёнки старых форумов и нашёл недостающее звено: ребят было трое. Убили двоих. Леониду на тот момент было примерно шестнадцать-девятнадцать.
Стаса в дом вернули последним: с чёрными тенями под стеклянными глазами. Глеб, ещё когда дверь ему открыл, подумал: «Лучше бы его там убили». Он всерьёз не понимал, почему Леонид не поступил так. Потом он часто вспоминал эту мысль, когда было уже поздно.
Стас теперь так возвращался после каждого задания. И почти после каждого был скандал. Как-то Глеб услышал разговор со слов: «Она была свидетелем». Глеб подобрался поближе, чтобы узнать, что случилось. Маска Стаса была в крови, как и его лицо. Хотя Надя и Игорь маски сняли, Стас и не собирался. И над тканью больше не уставший обречённый взгляд, глаза снова светились задором.
— Свидетелем чего? Почему раньше домашних не трогали, а тут стали вдруг? — продолжал давить Игорь.
— И раньше надо было. Позвони Леониду, он согласится, — предложил Стас. Надя, словно и не им, сказала:
— Ей лет тринадцать было, наверное…
— Что у такого отца могло вырасти, ну прав… — начал Стас. Надя перебила:
— У него нет детей.
— Тем более, значит, проститутка малолетняя. Таким разве можно жить?
— Ты, что ли, решать будешь?! — сорвался Игорь.
— А что мы делаем?! А? Игорь?! Мы что делаем?! Разве не решаем?! Вот я и решил! Или так и будешь убивать только по указке этого… «хозяина»?
— А как ещё ты собрался убивать?!
Надя уже снова звонила боссу, но за их криками было не разобрать, что она там говорила.
— Хорошо, а чем это отличается? По указке ты убиваешь или сам? Или ты думаешь, что грехов у тебя меньше от того, что тебя заставили?! Конечно, ведь рай полон фашистов и чекистов, которых тоже заставляли. Так?!
— При чём тут рай? — скривился Игорь.
— При том, что видел я, что ты читаешь! Что, решил свою душу спасать? А ты уверовал после того, как убивать начал или до?
Надя сбросила звонок и развернулась к ним. На взгляд Игоря отрицательно помотала головой, не разжимая зубов произнесла:
— Это был свидетель. Леонид на его стороне.
Стас расцвёл, вздёрнул руки вверх, словно победитель. Где-то тут в голове Глеба вовсю бил тревожный набат, но его роль в этом доме была настолько незначительной, что сам он ничего сделать не мог.
После очередного задания Стас вернулся снова погасший, раненный. Игорь, дотащив до дома свалил его на тот же диван. Надя принесла аптечки и практически бросала ему. Звонить Леониду, чтобы его забрали, Стасу тоже пришлось самому. Через час его увезли, но провожал его один только Глеб. В этот раз Леонид даже поговорил с Глебом и, глянув на машину, наклонился и шепнул: «А как ты, на миссии выходить уже готов?» Глеб кивнул, но, когда Леонид распрямился, стало заметно, как внимательно с заднего сидения за этим наблюдал Стас. Тогда он снова сделал жест, которого Глеб от него не видел с того месяца в подвале — провёл большим пальцем по горлу. Впервые за всё это время Глеб его испугался всерьёз. Позже, когда он пытался понять, почему, он не мог найти ответа. Ответ пришёл сам, но снова слишком поздно: Стас выглядел как человек, которому нечего терять.
Самый ужасный день в истории Чертей был летом, в самый разгар жары. Глеб вышел во двор с миской воды, Пират уже ждал его, послушно сидя перед кормом. Глеб его так не дрессировал, но пёс, как гурман, всегда ждал сначала свежей воды, прежде чем приступить к корму.
Глеб услышал, как подъехала машина, обернулся проверить, и в калитку зашёл Стас. Глеб успокоился, только какая-то досада от того, что тот вернулся, промелькнула в душе. Пират же насторожился, но он всегда так делал при виде Стаса. Сзади грохнула закрывшаяся калитка.
Потом одновременно насторожившийся пёс вдруг прыгнул и раздался выстрел.
Хорошо, что Глеб уже не был просто школьником или домашним парнем. Прежде, чем он успел осознать, что это было и что собаку только что застрелили, он уже бежал к задней двери в дом.
Надя была на задании, но в доме оставался Игорь. Вбежав в дом, Глеб оценил свои шансы на спасение: он мог бежать до склада оружия или до тренировочной комнаты за пистолетом. Но ближе был подвал. Он крикнул что-то не особо понятное, вроде простого «Берегись» и закрылся за железной дверью подвала. Глеб думал, что только вызовет на помощь Леонида и Надю. Даже прикинул, что и они не понадобятся: Игорь справится сам, он же привык справляться… и снова услышал выстрелы.
Потом для себя Глеб восстановит всю картину: Игорь услышал выстрелы, заскулившую собаку и крик. Не крик о том, что Стас пытается всех убить, а предупреждение быть осторожным. Игорь думал, что на них напали, он не подозревал в этом Стаса. И допустил ту же ошибку, что и Глеб — увидев Стаса с пистолетом, он принял это как само собой разумеющееся. И отвернулся в поисках противника…
Когда Глеб сообразил, что произошло и вышел из подвала в общий коридор, куда обычно складывали раненных, Игорь захлёбывался кровью, схватившись за горло. В динамике телефона в руках Глеба Леонид переспрашивал, что произошло. Правильно ли он слышал? После всего случившегося, после всех тревожных знаков, Леонид всё ещё не верил, что просмотрел и ошибся. Вместо того, чтобы прислать кого-то — доктора или своих охранников — он спрашивал, за что Стас убил Игоря и за что пытался убить Глеба. Спрашивал в то время, когда Глеб стоял против него безоружный.
Замешательство длилось доли секунды, потом Стас снова вскинул руку с пистолетом, и Глеб мгновенно вспомнил о том, что этот человек профессиональный убийца. Это помогло самому собраться: на первом этаже слева от Глеба располагался тир, где могло остаться боевое оружие. Оружейная в подвале сарая за домом, и там серьёзный замок. Глеб выбрал тир одновременно с тем, как пригнулся, проскользнул по полу в том направлении, проскочил мимо Стаса. Глеб вздрогнул от выстрела, но боли не было, да и удара тоже, значит промахнулся. Когда послышались следующие два выстрела, Глеб уже свернул к тиру. Он не обратил внимания на то, что не услышал погони.
Оружие валялось по всему дому, никто его не отбирал после миссий. В тире (небольшой комнате, похожей на бункер) оно лежало на столах: патроны отдельно, пистолеты отдельно. Глеб в спешке схватил один из пистолетов, неосторожным движением разбросал патроны, но успел поймать один из патронников, наполненный до половины. Собрал это уже разворачиваясь и направил дуло на дверь.
Некоторое время он слышал только своё дыхание – тяжёлое, заполошное. Сердце ломилось в грудную клетку, словно пёс бросавшийся на забор. Глеб сглотнул, осторожно направился к двери.
Нужно было немало решимости, чтобы просто открыть её. Глеб ждал, что за ней окажется другое дуло, но за дверью было пусто, а в доме — тихо. Даже хрипов больше не было слышно. Глеб двинулся вперёд, осматриваясь по сторонам, шаге на третьем услышал: от дома отъезжала машина. Это мог быть только Стас. Он чего-то испугался… Сбежал, оставив Глеба с двумя трупами.
После этого Глеб быстро проверил — у Игоря пульса не было, пёс перебирал лапами в агонии, загребая песок. Глеб сел на корточки около него, положил руку на голову, пока второй держал у уха трубку телефона.
— Так это правда? — спросил голос Леонида в динамике. Глеб даже подтверждать не стал, повторил вопрос:
— Он ещё отслеживается?
— Я направлю туда Третью…
— Где он? Можете прислать, куда он направляется?
— Глеб, у тебя нет опыта. А ты мне нужен ещё. Тем более теперь… говоришь, Первый мёртв?..
— Где он? — упрямо повторил Глеб. — Где я могу посмотреть координаты?
Леонид сделал один глубокий вдох, в котором слышалось что-то безнадёжное, потом произнёс:
— В комнате Игоря, в среднем ящике стола. Пароль «Немезида».
Глеб остановил мотоцикл на стоянке у сквера. Это был небольшой квадрат со сторонами примерно по километру, но зарос до неприличия — так, что больше напоминал лес. Глеб выбирался в этот город с остальными за продуктами, торговый центр находился как раз рядом со сквером. Тут было несколько сквозных тропинок, одна из них начиналась от стоянки. Экран показывал, что Стас засел в парке. Глеб не знал это место подробно — только пару раз проходил тут, никуда не сворачивая.
Был разгар лета, безжалостно пекло солнце. Больше всего Глеб сомневался по поводу маски — он был вооружён, он собирался убивать, но не хотел, чтобы кто-то раньше времени увидел тут Чёрта. Так можно и свидетелей с собой притащить. Но идти без маски, а потом устраивать стрельбу тоже казалось странным. И всё же Глеб опустил маску в тканевый шарф на шее. Глеб не снимал джинсовки, потому что она прикрывала пистолет, заткнутый за пояс джинс на спине. Футболка пропиталась пОтом, с лица его Глеб выбирал тем же шарфом.
Первого человека он принял за пьяного — в кустах чуть в стороне от дороги под кустом виднелись ноги. Фигура была пыльной, неопрятной, вполне подходила под какого-нибудь бомжа, задремавшего в парке. У Глеба не было времени проверять. А вот второе тело, на этот раз спрятанное более тщательно, за кустом, показалось уже подозрительным. Возможно потому, что тот, кого Глеб принял за бомжа, лежал ещё нормально — в тени и прохладе листвы, и поза у него была расслабленная, а второй скорее валялся, к тому же на солнцепёке. Осмотревшись по сторонам, Глеб потянул из ворота маску, чтобы надеть.
У мужчины в горле была дыра, из которой кровь вытекала на песок. Пыльное лицо напряжённое, но не испуганное, и глаза открыты. Глеб по-прежнему не хотел в это верить. Да, Стас убил Игоря, стрелял в самого Глеба, убил собаку, но… но они были другими. Стас ненавидел их, а эти люди ему не сделали ничего. Словно тот момент, когда Глеб понял, что происходит, запустил в сквере панику. Раздался женский визг. Глеб по-прежнему находился за кустами, обернулся и увидел, как трое подростков бежали к выходу, один из них тащил за собой девушку. Девушка прижимала к щеке руку — от уха и до скулы тянулся разрез. Продравшись через кусты, Глеб сорвался в противоположную сторону — туда, откуда бежали подростки.
Чуть в стороне от тропинки, оказывается, был пруд. Такой же заросший, как и весь сквер. Среди ряски просматривались две спины, Стас тащил к воде за руки ещё один труп молодого парня, совсем школьника, младше Глеба. И был Стас, сука, в маске Чёрта. Заметив Глеба, он отпустил ношу, выпрямился, отряхнул руки и пожаловался:
— Не тонут. Представляешь? Я, правда, ничего на них не вешал, но не тонут, — он говорил дружелюбно, даже и смотрел без злобы. Глеб потянулся за пистолетом, но Стас достал быстрее, успев и красный от крови нож бросить в траву. — Хорошо сегодня, да? Знаешь, я всё-таки не собирался Игоря убивать. Ну, может потом. Сначала я думал, что убью тебя. Хотел в багажник запихать, с собой увезти и там оторваться… ты всё время меня бесил. Ещё с того момента, как этот боров сказал, что тебя надо в команду брать. Я сразу подумал — на моё место метит, сука. Сливать меня хочет. Потом решил, что… что ты опасный, — он проглотил нервный смешок, получилось глухое «хмык». — Надо тебя сразу пристрелить. А труп спрятать. Я думал, дома никого. Что я буду с растерянным видом спрашивать: «А куда же он делся? Сбежал?»
— У нас чипы. Мой труп нашли бы уже к вечеру, — спокойно отозвался Глеб. Он старался держать руки поднятыми, но не прямо. Он опускал их медленно – так, чтобы и Стас этого не заметил, и слишком медленно, чтобы почувствовать собственный прогресс. — А людей ты зачем убивал? Они тут не при…
Стас разразился смехом, хлопнул себя по колену. Глеб, пользуясь этим, опустил руки ещё ниже — ниже плеч.
— Да я уже года два, как убиваю людей. И до сегодняшнего дня ни одного по своей воле! Это всё равно, что у тебя есть хуй, но трахать можно только тех, кого хозяин разрешит. И так, как хозяину надо. Ты этого не испытаешь. Когда это превращается в какой-то конвейер. А я, знаешь, творческая личность!
Глеб хотел сказать: «Да, я вижу, как творчески ты подошёл к делу», но только губы дёрнулись. Вместо этого, чтобы отвлечь, спросил:
— Убьёшь меня — дальше что? Тебя найдут. Леонид вряд ли приедет один.
— Дальше…пожалуй, сдам ментам и его, и этот притон. Чтобы он не смог новых набрать. Да, отличная идея. Чтобы на мне Черти и закончились.
Глебу хотелось спросить и про остальных. Просто было интересно, почему они его так боялись, если сами когда-то прошли «инициацию». Но после уколов Игорь, казалось, отключился — закрыл глаза и сполз ниже. Надя тоже вряд ли бы ответила.
Позже Глеб думал о том, что это было даже не «первым звоночком». Для него самого первым поводом не верить Стасу было то, что тот запер его на месяц в подвале. Не только запер, но и остальных как-то смог уговорить. Сейчас Глеба уже не боялись, да и он, как ему казалось, не изменился. Даже кошмаров не снилось. Да и вообще, вдруг стало так легко и спокойно, словно правда уехал в другой город и там живёт в общежитии, подальше от семьи.
Игоря в тот вечер забрали в больницу, но и Стаса увезли вместе с ним, хотя он не был ранен. Леонид некоторое время что-то тихо обсуждал в стороне с Надей, потом поцеловал её в щёку (это для Глеба стало сюрпризом), и ушёл к машине. На Стасе были наручники, и он нервничал ещё больше, чем когда на него был направлен пистолет.
Надя без приглашения тоже забралась в машину. Впервые Глеб остался в доме один. Он настолько не ожидал такого, что выключил везде свет и вышел на крыльцо сидеть с собакой. У него самого животных никогда не было, да он и не просил, а теперь не понимал, почему. Собака нравилась ему больше всех в этом доме, потому что не запирала в подвале, не сваливала на него домашние дела и не ждала, что он будет убивать по её указке.
Глеб рыл информацию в свободное время, ведь у него был доступ к интернету и к библиотеке Чертей. Он пытался найти малейший признак того, что Черти действуют в чьих-то интересах, но не мог. Тогда он переставал понимать Леонида. Тому на вид было лет тридцать — довольно поздний возраст, чтобы играть в идеалиста. Глеб всё ждал, что Леонид хоть раз использует Чертей для своих разборок или как личную охрану, но для этого у него были другие люди.
Тогда Глеб открыл самое первое дело Чертей. Хотя те люди, которых они убили (сожгли вместе с домом, подперев снаружи двери), были виновны много в чём, в файле было записано только одно убийство. Тогда, десять лет назад, ещё до Чертей, эти люди убили двоих: парня и девушку, младше Глеба на два года. Тоже юные идеалисты. Начинали с того, что отлавливали живодёров с видео, на котором калечили или убивали кошек и щенков. Потом избивали этих живодёров. Почти превратились в Чертей — убили кого-то, может быть тоже за кошку или щенка. Потом их самих убили, а уже до их убийц добрались Черти. Глеб, чувствуя себя настоящим детективом, продолжал перечитывать эту историю, сухие путанные факты. Перечитывал и чувствовал, что какое-то звено было удалено из этой цепочки. Поднял сохранёнки старых форумов и нашёл недостающее звено: ребят было трое. Убили двоих. Леониду на тот момент было примерно шестнадцать-девятнадцать.
Стаса в дом вернули последним: с чёрными тенями под стеклянными глазами. Глеб, ещё когда дверь ему открыл, подумал: «Лучше бы его там убили». Он всерьёз не понимал, почему Леонид не поступил так. Потом он часто вспоминал эту мысль, когда было уже поздно.
Стас теперь так возвращался после каждого задания. И почти после каждого был скандал. Как-то Глеб услышал разговор со слов: «Она была свидетелем». Глеб подобрался поближе, чтобы узнать, что случилось. Маска Стаса была в крови, как и его лицо. Хотя Надя и Игорь маски сняли, Стас и не собирался. И над тканью больше не уставший обречённый взгляд, глаза снова светились задором.
— Свидетелем чего? Почему раньше домашних не трогали, а тут стали вдруг? — продолжал давить Игорь.
— И раньше надо было. Позвони Леониду, он согласится, — предложил Стас. Надя, словно и не им, сказала:
— Ей лет тринадцать было, наверное…
— Что у такого отца могло вырасти, ну прав… — начал Стас. Надя перебила:
— У него нет детей.
— Тем более, значит, проститутка малолетняя. Таким разве можно жить?
— Ты, что ли, решать будешь?! — сорвался Игорь.
— А что мы делаем?! А? Игорь?! Мы что делаем?! Разве не решаем?! Вот я и решил! Или так и будешь убивать только по указке этого… «хозяина»?
— А как ещё ты собрался убивать?!
Надя уже снова звонила боссу, но за их криками было не разобрать, что она там говорила.
— Хорошо, а чем это отличается? По указке ты убиваешь или сам? Или ты думаешь, что грехов у тебя меньше от того, что тебя заставили?! Конечно, ведь рай полон фашистов и чекистов, которых тоже заставляли. Так?!
— При чём тут рай? — скривился Игорь.
— При том, что видел я, что ты читаешь! Что, решил свою душу спасать? А ты уверовал после того, как убивать начал или до?
Надя сбросила звонок и развернулась к ним. На взгляд Игоря отрицательно помотала головой, не разжимая зубов произнесла:
— Это был свидетель. Леонид на его стороне.
Стас расцвёл, вздёрнул руки вверх, словно победитель. Где-то тут в голове Глеба вовсю бил тревожный набат, но его роль в этом доме была настолько незначительной, что сам он ничего сделать не мог.
После очередного задания Стас вернулся снова погасший, раненный. Игорь, дотащив до дома свалил его на тот же диван. Надя принесла аптечки и практически бросала ему. Звонить Леониду, чтобы его забрали, Стасу тоже пришлось самому. Через час его увезли, но провожал его один только Глеб. В этот раз Леонид даже поговорил с Глебом и, глянув на машину, наклонился и шепнул: «А как ты, на миссии выходить уже готов?» Глеб кивнул, но, когда Леонид распрямился, стало заметно, как внимательно с заднего сидения за этим наблюдал Стас. Тогда он снова сделал жест, которого Глеб от него не видел с того месяца в подвале — провёл большим пальцем по горлу. Впервые за всё это время Глеб его испугался всерьёз. Позже, когда он пытался понять, почему, он не мог найти ответа. Ответ пришёл сам, но снова слишком поздно: Стас выглядел как человек, которому нечего терять.
Самый ужасный день в истории Чертей был летом, в самый разгар жары. Глеб вышел во двор с миской воды, Пират уже ждал его, послушно сидя перед кормом. Глеб его так не дрессировал, но пёс, как гурман, всегда ждал сначала свежей воды, прежде чем приступить к корму.
Глеб услышал, как подъехала машина, обернулся проверить, и в калитку зашёл Стас. Глеб успокоился, только какая-то досада от того, что тот вернулся, промелькнула в душе. Пират же насторожился, но он всегда так делал при виде Стаса. Сзади грохнула закрывшаяся калитка.
Потом одновременно насторожившийся пёс вдруг прыгнул и раздался выстрел.
Хорошо, что Глеб уже не был просто школьником или домашним парнем. Прежде, чем он успел осознать, что это было и что собаку только что застрелили, он уже бежал к задней двери в дом.
Надя была на задании, но в доме оставался Игорь. Вбежав в дом, Глеб оценил свои шансы на спасение: он мог бежать до склада оружия или до тренировочной комнаты за пистолетом. Но ближе был подвал. Он крикнул что-то не особо понятное, вроде простого «Берегись» и закрылся за железной дверью подвала. Глеб думал, что только вызовет на помощь Леонида и Надю. Даже прикинул, что и они не понадобятся: Игорь справится сам, он же привык справляться… и снова услышал выстрелы.
Потом для себя Глеб восстановит всю картину: Игорь услышал выстрелы, заскулившую собаку и крик. Не крик о том, что Стас пытается всех убить, а предупреждение быть осторожным. Игорь думал, что на них напали, он не подозревал в этом Стаса. И допустил ту же ошибку, что и Глеб — увидев Стаса с пистолетом, он принял это как само собой разумеющееся. И отвернулся в поисках противника…
Когда Глеб сообразил, что произошло и вышел из подвала в общий коридор, куда обычно складывали раненных, Игорь захлёбывался кровью, схватившись за горло. В динамике телефона в руках Глеба Леонид переспрашивал, что произошло. Правильно ли он слышал? После всего случившегося, после всех тревожных знаков, Леонид всё ещё не верил, что просмотрел и ошибся. Вместо того, чтобы прислать кого-то — доктора или своих охранников — он спрашивал, за что Стас убил Игоря и за что пытался убить Глеба. Спрашивал в то время, когда Глеб стоял против него безоружный.
Замешательство длилось доли секунды, потом Стас снова вскинул руку с пистолетом, и Глеб мгновенно вспомнил о том, что этот человек профессиональный убийца. Это помогло самому собраться: на первом этаже слева от Глеба располагался тир, где могло остаться боевое оружие. Оружейная в подвале сарая за домом, и там серьёзный замок. Глеб выбрал тир одновременно с тем, как пригнулся, проскользнул по полу в том направлении, проскочил мимо Стаса. Глеб вздрогнул от выстрела, но боли не было, да и удара тоже, значит промахнулся. Когда послышались следующие два выстрела, Глеб уже свернул к тиру. Он не обратил внимания на то, что не услышал погони.
Оружие валялось по всему дому, никто его не отбирал после миссий. В тире (небольшой комнате, похожей на бункер) оно лежало на столах: патроны отдельно, пистолеты отдельно. Глеб в спешке схватил один из пистолетов, неосторожным движением разбросал патроны, но успел поймать один из патронников, наполненный до половины. Собрал это уже разворачиваясь и направил дуло на дверь.
Некоторое время он слышал только своё дыхание – тяжёлое, заполошное. Сердце ломилось в грудную клетку, словно пёс бросавшийся на забор. Глеб сглотнул, осторожно направился к двери.
Нужно было немало решимости, чтобы просто открыть её. Глеб ждал, что за ней окажется другое дуло, но за дверью было пусто, а в доме — тихо. Даже хрипов больше не было слышно. Глеб двинулся вперёд, осматриваясь по сторонам, шаге на третьем услышал: от дома отъезжала машина. Это мог быть только Стас. Он чего-то испугался… Сбежал, оставив Глеба с двумя трупами.
После этого Глеб быстро проверил — у Игоря пульса не было, пёс перебирал лапами в агонии, загребая песок. Глеб сел на корточки около него, положил руку на голову, пока второй держал у уха трубку телефона.
— Так это правда? — спросил голос Леонида в динамике. Глеб даже подтверждать не стал, повторил вопрос:
— Он ещё отслеживается?
— Я направлю туда Третью…
— Где он? Можете прислать, куда он направляется?
— Глеб, у тебя нет опыта. А ты мне нужен ещё. Тем более теперь… говоришь, Первый мёртв?..
— Где он? — упрямо повторил Глеб. — Где я могу посмотреть координаты?
Леонид сделал один глубокий вдох, в котором слышалось что-то безнадёжное, потом произнёс:
— В комнате Игоря, в среднем ящике стола. Пароль «Немезида».
***
Глеб остановил мотоцикл на стоянке у сквера. Это был небольшой квадрат со сторонами примерно по километру, но зарос до неприличия — так, что больше напоминал лес. Глеб выбирался в этот город с остальными за продуктами, торговый центр находился как раз рядом со сквером. Тут было несколько сквозных тропинок, одна из них начиналась от стоянки. Экран показывал, что Стас засел в парке. Глеб не знал это место подробно — только пару раз проходил тут, никуда не сворачивая.
Был разгар лета, безжалостно пекло солнце. Больше всего Глеб сомневался по поводу маски — он был вооружён, он собирался убивать, но не хотел, чтобы кто-то раньше времени увидел тут Чёрта. Так можно и свидетелей с собой притащить. Но идти без маски, а потом устраивать стрельбу тоже казалось странным. И всё же Глеб опустил маску в тканевый шарф на шее. Глеб не снимал джинсовки, потому что она прикрывала пистолет, заткнутый за пояс джинс на спине. Футболка пропиталась пОтом, с лица его Глеб выбирал тем же шарфом.
Первого человека он принял за пьяного — в кустах чуть в стороне от дороги под кустом виднелись ноги. Фигура была пыльной, неопрятной, вполне подходила под какого-нибудь бомжа, задремавшего в парке. У Глеба не было времени проверять. А вот второе тело, на этот раз спрятанное более тщательно, за кустом, показалось уже подозрительным. Возможно потому, что тот, кого Глеб принял за бомжа, лежал ещё нормально — в тени и прохладе листвы, и поза у него была расслабленная, а второй скорее валялся, к тому же на солнцепёке. Осмотревшись по сторонам, Глеб потянул из ворота маску, чтобы надеть.
У мужчины в горле была дыра, из которой кровь вытекала на песок. Пыльное лицо напряжённое, но не испуганное, и глаза открыты. Глеб по-прежнему не хотел в это верить. Да, Стас убил Игоря, стрелял в самого Глеба, убил собаку, но… но они были другими. Стас ненавидел их, а эти люди ему не сделали ничего. Словно тот момент, когда Глеб понял, что происходит, запустил в сквере панику. Раздался женский визг. Глеб по-прежнему находился за кустами, обернулся и увидел, как трое подростков бежали к выходу, один из них тащил за собой девушку. Девушка прижимала к щеке руку — от уха и до скулы тянулся разрез. Продравшись через кусты, Глеб сорвался в противоположную сторону — туда, откуда бежали подростки.
Чуть в стороне от тропинки, оказывается, был пруд. Такой же заросший, как и весь сквер. Среди ряски просматривались две спины, Стас тащил к воде за руки ещё один труп молодого парня, совсем школьника, младше Глеба. И был Стас, сука, в маске Чёрта. Заметив Глеба, он отпустил ношу, выпрямился, отряхнул руки и пожаловался:
— Не тонут. Представляешь? Я, правда, ничего на них не вешал, но не тонут, — он говорил дружелюбно, даже и смотрел без злобы. Глеб потянулся за пистолетом, но Стас достал быстрее, успев и красный от крови нож бросить в траву. — Хорошо сегодня, да? Знаешь, я всё-таки не собирался Игоря убивать. Ну, может потом. Сначала я думал, что убью тебя. Хотел в багажник запихать, с собой увезти и там оторваться… ты всё время меня бесил. Ещё с того момента, как этот боров сказал, что тебя надо в команду брать. Я сразу подумал — на моё место метит, сука. Сливать меня хочет. Потом решил, что… что ты опасный, — он проглотил нервный смешок, получилось глухое «хмык». — Надо тебя сразу пристрелить. А труп спрятать. Я думал, дома никого. Что я буду с растерянным видом спрашивать: «А куда же он делся? Сбежал?»
— У нас чипы. Мой труп нашли бы уже к вечеру, — спокойно отозвался Глеб. Он старался держать руки поднятыми, но не прямо. Он опускал их медленно – так, чтобы и Стас этого не заметил, и слишком медленно, чтобы почувствовать собственный прогресс. — А людей ты зачем убивал? Они тут не при…
Стас разразился смехом, хлопнул себя по колену. Глеб, пользуясь этим, опустил руки ещё ниже — ниже плеч.
— Да я уже года два, как убиваю людей. И до сегодняшнего дня ни одного по своей воле! Это всё равно, что у тебя есть хуй, но трахать можно только тех, кого хозяин разрешит. И так, как хозяину надо. Ты этого не испытаешь. Когда это превращается в какой-то конвейер. А я, знаешь, творческая личность!
Глеб хотел сказать: «Да, я вижу, как творчески ты подошёл к делу», но только губы дёрнулись. Вместо этого, чтобы отвлечь, спросил:
— Убьёшь меня — дальше что? Тебя найдут. Леонид вряд ли приедет один.
— Дальше…пожалуй, сдам ментам и его, и этот притон. Чтобы он не смог новых набрать. Да, отличная идея. Чтобы на мне Черти и закончились.
