Тут было только двое живых: стонавший в центре комнаты, держась за простреленные ноги, мужчина лет пятидесяти, но уже весь седой и сидевшая рядом девушка. Растрепанная, напуганная, она замерла и, казалось, вот-вот от разрыва сердца упадет тут же. Ник махнул ей, девушка дернулась в ужасе, но тут же уставилась на него с другим чувством, с надеждой. Ник одними губами сказал: «Иди сюда», понимая, что пиксели на маске, складывающиеся в рисунок его губ, передадут это не очень разборчиво, но все-таки передадут. Девушка поняла, но прежде, чем она кивнула, вся толпа мертвецов единым порывом обернулась в сторону Ника. Он выругался вслух, с низкого старта рванул к лестнице. Он должен был скатиться с нее, как с горки, попутно набив кучу синяков, но его схватили раньше. Ощущалось это так, словно за спиной Ника вдруг выросло хищное растение, и его побеги синхронно зацепили его — сначала остановили ноги, потом оплели бедра, поясницу, за ремень потащили внутрь. Ник выстрелил несколько раз в это шевелившееся мясо, врезал кому-то в челюсть, сломал кому-то переносицу и ударом сапога разломал пару рук, но масса не отреагировала, его не отпустили. Ник готов был, что его тут же и разорвут, как это показывали в фильмах про зомби. Но его только тащили, к тому же аккуратно, как пойманного зверька, которому нельзя было повредить шкуру. Втащили в комнату и бросили тоже в центр, но в голову Ника теперь смотрели дула по меньшей мере пяти автоматов с разных сторон. Он оказался напротив девушки, над раненным, стоял на коленях. Глазами нашел свой пистолет — в руках одного из мертвецов.
— Вот мы и поменялись местами. Я ж вас просил, не стреляйте. А вы? Открыли стрельбу.
Ник обернулся. Человека у входа можно было тоже принять за мертвеца, да Ник, наверное, и принял. Вместо глаз бельма, хотя если присмотреться — линзы, и у мертвых тут были обычные глаза, только тусклые. Он был вымазан в крови как в камуфляже. Молодой крепкий, но низкорослый парень. Главными были две детали: черная кожаная маска у него на лице с решеткой вместо рта и смерть над его правым плечом. Не просто похожая, а та самая смерть, что ходила за Ником.
Ник был чуть менее безумен, чем думали о нём окружающие. Сейчас, окружённый мертвецами, под дулами стольких пушек, он благоразумно молчал, смотрел на свою спутницу и пытался понять, хотя бы напоследок, что она задумала.
— Нам нужно было поговорить. Я должен сказать, что Черти уже не нужны. Вы не настоящие герои, — произнёс человек в чёрной маске. Он положил руку на голову девушки и та замерла, боясь пошевелиться.
— Мы вообще не герои, — выдохнул Ник.
— Вот и я о чём. Смогли бы вы спасти несчастного ребёнка? Сомневаюсь.
— Да она сейчас у тебя от страха умрёт, — как бы между прочим заметил Ник. — Но окей, я понял. Черти больше не нужны. Вы поэтому за нами охотились?
— Охотились? Один раз погоняли тебя по лесам, как зайца, и уже охотились? Поверь мне, Чертёнок. Если нам нужно вас найти, мы найдём. А пока мы так, просто дразним вас. Лучше скажи, каково ощущать себя ни на что не способным дерьмом.
— Не знаю. Расскажешь? — Маска на лице Ника снова отобразила его улыбку. Смерть заклокотала, её затрясло. Кажется, так она смеялась.
— Любимчик определённо мой, — проскрипела Смерть. Ник заметил, что слышали её только они двое, остальные даже не дёрнулись, их пугали только мертвецы. Противник поморщился, а до Ника начало доходить, что умирать ему ещё рано. Во всяком случае, не сегодня.
— Пристрелил бы тебя ещё в холле, — произнёс парень в чёрной маске.
— Но она не велит? — понял Ник, осмелел настолько, что похлопал.
— Что она обещала тебе, Второй? — Вопрос прозвучал так, словно это был не позывной Ника, а факт того, что он второй у Смерти.
— Что я смогу отомстить за родителей, — почти не соврал Ник.
— Всего лишь? И стоило ради этого с ней связываться? — фыркнул противник, перезарядил пистолет и направил дуло в голову раненного мужчины на полу. Тот, затихший было в надежде, что обойдётся, заорал снова. Но крик оборвался вместе с выстрелом. — На. Жри. Всё мало, да?
— Людьми меня почти не кормишь так, — проскрипела Смерть. — Сегодня только. Кормит он.
Она наклонилась и подняла ещё тёплую руку трупа, вгрызлась в неё так, что захрустела кость. Девушка не видела её, зато то, как что-то стало перемалывать труп, заметила, вскрикнула и попыталась отползти.
— И её, — проговорила Смерть, с измазанным кровью ртом. — Тоже её. Свежее.
Ник перестал улыбаться. Он понимал эту тягу, он с ней каждый день боролся. И он сначала решил, что и этот человек устойчив к её капризам, но он снова поднял пистолет, на этот раз дуло смотрело на девушку, а из глаз исчезла осмысленность.
Ник больше не боялся мертвецов и направленных на него стволов. Он выскользнул из-под прицела, подхватил девушку и свалился на пол вместе с ней. Пуля попала в бронежилет на спине. Больно, но не смертельно. Смерть даже жевать перестала, утёрла губы, позвала:
— Тогда ты убивай её.
Ник хрипло засмеялся и показал ей средний палец, всё ещё прикрывая девушку собой. Выровнял дыхание, чувствуя, как болит спина. А потом поднялся и за шкирку поднял школьницу. Глаза противника снова стали осмысленными.
— Спас, да? — спросил Ник. — Кто же это её спас, а? Пёсик?
— Не называй меня так. Я… — он не нашёл слов. Хотел отбросить пистолет и не мог. Медленно стали поворачиваться в сторону Ника мёртвые.
— Тогда зачем тебе намордник? — спросил Ник. — И почему ты всё равно кусаешься?
— Что она обещала тебе?! Чего тебе нужно было? Ты не понимаешь, с кем связался. Знаешь, о чём я просил её? Вернуть тех, кто умер. И видишь, что получилось? Так чего она обещала тебе?! Как поможет отомстить?!
Ник отпустил девушку и толкнул в спину. Больше ей не нужно было подсказывать — она побежала сама. Мёртвые не тронули её, но медленно повернулись в след, сами остались на месте. А потом так же синхронно, но в этот раз быстро, снова перевели взгляды белёсых глаз на Ника. Тот опять улыбался.
— И что, ты её прямо всегда слушаешься? — спросил Ник. — Ты приказала ему убить девушку, чтобы меня подразнить?
— Послушный он. Непослушный ты. Будешь непослушный — защищать тебя не буду, — произнесла Смерть почти как обиженная девушка, которой не хватало подарков. Ник рассмеялся, и его смех от маски тоже исказился. Он без спешки потянул из-за пояса нож = не его любимый, но тоже неплохой. И вытянул только до половины — руку заклинило. Смерть смотрела на него, не отрываясь. Отломила от руки трупа два пальца, засунула в рот и, пережёвывая их задней челюстью, сказала:
— Тебя ему убивать нельзя. Тебе его.
— Кто сказал, что я?.. — начал Ник, всё ещё пытаясь достать нож, и в это время дула снова повернулись к нему.
— Я, — спокойно ответила смерть. — Подчиняйся или… или я.
У фразы не было окончания, но Ник понял её. Либо он подчиняется, либо его ждёт то же, что и тот труп, который сейчас пережёвывало чудовище.
— Но его братки хоть вне запретов? Их можно убивать? — спросил Ник, улыбаясь только правым уголком рта. Смерть кивнула:
— Как и твоих…
На это Ник снова показал ей средний палец, Смерть отреагировала спокойно:
— Жрать с него начну.
— Ты его отпустить собралась? — проворчал тот, что был в чёрной маске, и Ник заметил зубы в прорезе за решёткой — тот тоже улыбался. — Я не собираюсь убивать его. Задам несколько вопросов. Покалечу только, может.
Только что было совершенно спокойно, если не считать толпы зомби и направленного на Ника оружия, и всё вдруг разом снова пришло в движение. Мертвецы потянулись к Нику — быстро, совсем не так, как до этого наблюдали. Он отстреливал руки, пальцы, головы, но единственное, чего добился — их отбрасывало ударной волной, на смену приходили новые. Ник выиграл для себя всего несколько секунд, уменьшил количество врагов на пятерых, но не больше. Его схватили за руку и шкирку, сцепили руку с автоматом в захват, словно в тиски, вытащили в центр. Ник оказался лежащим на полу около поедаемого трупа, головой у его ног. Волосы, половина лица тут же испачкались в крови. И всё же в общей суматохе Ник услышал угрожающее:
— Эй.
— Я не нарушаю правила, — противник встал около Ника, и пространство вокруг него тут же ощетинилось дулами пушек.
— Я ж теперь знаю, что… — начал Ник и даже губы снова дёрнулись в улыбке, но одно из дул выплюнуло пулю. Попало в бронежилет и с такого близкого расстояния оглушило так, что Ник закашлялся, попытался свернуться, но холодные руки снова растянули его на полу. Ник почувствовал во рту вкус крови, он заставил улыбаться — почти рефлекторно.
— Не убивать, да. Но я могу так тебя измочалить, что ты долго ещё не встанешь. Это была в бронежилет. Следующая будет в руку или ногу. Или яйца тебе отстрелю. Заодно посмотрим, сколько ты сможешь выдержать. На кого вы работаете?
— На Деда Мороза, — ответил Ник, почувствовав, как сжались зубы, словно в него уже выстрелили. На этот раз заметил дёрнувшееся дуло, по всему телу прошёл спазм, и пуля попала в пол рядом с предплечьем. Тогда холодные и скользкие от крови руки мертвецов пригвоздили его к полу. Ник заметил, что хватка у мёртвых была слабее, чем если бы они были ещё живы. Его словно непрофессионалы держали, офисные клерки, не напрягавшие мышц.
— Его пустил, — снова предупредила Смерть. Ник понял — она может одаривать, но она не может управлять этой способностью потом. В противнике что-то заколебалось, но приказ ушёл в пустоту. Скорее всего потому, что и держал Ника не он, он только спрашивал. Поэтому допрос продолжился:
— Как зовут остальных? Кто они? Вы люди?
Ник расхохотался, хотя и рисковал пропустить пулю.
— Человек, поднимающий мёртвых, спрашивает, люди ли мы. Сам как думаешь?
— Я слышал, что говорят. Что вы раз за разом возвращаетесь. Что вас сжигали, топили, распиливали и взрывали. А потом тело пропадало. А потом раз — и Чертей снова трое.
Ник начал понимать. Здравомыслящие люди подозревали, наверняка, как у Чертрей меняется состав, только внешне оставаясь прежним. Но не человек, который мог поднимать мёртвых. Не человек, который отдал себя чудовищу, чтобы найти способ создавать более разумных зомби. Ник смеялся, потому что знал — враг слишком сильно ждёт ответа, чтобы стрелять.
— Хочешь знать, бессмертные ли мы? Мужик, ты смотрел же «Ворона»? Кино, где оживает мститель. Так вот, это правда. Меня, значит, убили с родителями вместе. А потом я открываю в морге глаза, а там эта.
Противник слушал, только шумно дышал. Казалось, что и его зомби тоже слушают. Ник не знал, зачем врал. Просто из какого-то озорства и желания повеселиться, не более. Он не рассчитывал тянуть время. Не думал, что за ним вернутся. Он уже мысленно представлял себя измочаленным: с простреленными в нескольких местах руками и ногами, с раздробленными пальцами. Представлял, как будет изводиться снова их общий монстр от того, что Ник не может пока приносить ей жертв.
Всё снова изменилось в одну секунду. До противника вдруг дошло, что над ним издеваются, и нельзя в это верить. Он со злостью размахнулся, явно целясь в переносицу. Ник уклонился, хотя лишённый полной свободы движения вполне мог поймать удар в скулу вместо переносицы, но перед его лицом вдруг словно чёрное пролили. Рука монстра расползлась, стала похожа на доску с корой. Она застыла между Ником и его врагом. Смерть доела мясо, на полу уже не было ничего, кроме крови.
— Сука, я тебе жертву отдал сегодня, а не он. А ты его защищаешь?
Мертвецы всё ещё держали Ника, но теперь он приложил усилия к тому, чтобы попробовать вырваться. Казалось, что он чем-то резиновым к полу прибит — руки смогли немного подняться, но их с силой тянули обратно, к полу. Нику казалось, что он застрял в трясине, но как до этого он был готов к боли, так и вставшая на его сторону Смерть убедила его в том, что всё обойдётся. И это ощущение он принял с одинаковым чувством, разве что злорадство прибавилось.
— Сказала я, он мой тоже, — прохрипела Смерть, и голос её изменился, окреп, отозвался морозом по коже.
— Так я не убиваю его, — произнёс враг, разминая запястье и болезненно морщась. — Мы просто разговариваем и играем. Есть такая игра у людей, правда ли я в тебе дырок наделаю.
— Нравится не эта игра, — тем же тоном продолжило чудовище. А затем сделало несколько молниеносных бросков в четыре стороны. Во время этих движений у неё удлинилась шея, зубы словно вывалились из пасти — в несколько рядов, острые, расположенные кое-как, словно колючки на кожице личи. У мертвецов, что держали Ника, пропали те самые руки, которыми они его держали. Ник хотел подняться, но его с нечеловеческой силой схватили за шкирку и поволокли к выходу — прямо по полу, как был. Смерть тащила его, как мешок с награбленным. Он попытался было вырваться, но понял, что её пальцы тонкими ветками вросли в стальные листы его бронежилета. Прекратив сопротивляться, Ник принял и это, устроившись удобнее и не показывая, как неудобно, когда тебя волокут задницей по полу. Он показал средний палец и своему противнику, который стоял в окружении мёртвых, такой похожий на них. Он то бледнел, то краснел, на виске пульсировала жилка. На маске Ника снова показалась широкая улыбка, словно он был победителем. Любимая женщина предпочла его.
Довольно долго в кабине было тихо. Еве казалось — каждый думал о том, что они оставили Ника там. Фактически бросили. Ева представляла, как его там разрывают. Убивают всеми возможными способами. Но ведь они звали его с собой — дорога была открыта. Чего он сунулся туда? Спасать девушку? Неужели Ник был настолько принципиальным?
— С Тимуром было то же, — вдруг заговорил Глеб. Ева посмотрела на него возмущённо, заметила красные прожилки в глазах, словно Глеб давно недосыпал, заметила остекленевший взгляд и вцепившиеся в руль руки, решила не ругаться, но и беседу не поддерживать. — То же, что с той девушкой… Из интерната несовершеннолетних поставляли их губернатору. Некоторых даже добровольно — это же сулило деньги, влияние в будущем… по факту просто прямой путь в проституцию. Тимур красивый парень. Он не хотел, его и не спросили. Его продало руководство интерната. Я не уверен, что мы появились бы там, если бы Леонид не приказал забрать его к нам. Я думал, что там будет матёрый хищник, а там был напуганный парень… напуганный парень и мёртвый губернатор. Мёртвая охрана, что вбежала внутрь. Внешних повреждений не было, просто у них внутри вдруг что-то сломалось, и они умерли. Тимур заорал, что это не он. Он думал, мы пришли его убивать. За них. За тех, кто собирался его изнасиловать. Но он так кричал, что… понятно было, что это он. Не знаю как, до сих пор не знаю, но это он. Мы живём в одном доме с монстрами, Третья.
— Мы не лучше, — ответила Ева, по-прежнему имея ввиду то, как просто они бросили Ника. Было темно, но фары высветили на белой от снега дороге что-то, больше похожее на тень. Словно посреди дороги вдруг проросло тонкое дерево. Глеб затормозил за три метра до тени и несколько секунд они с Евой всматривались в то, что преграждало им путь. И вздрогнули оба одновременно, когда на багажник приземлилось что-то тёмное. Приземлилось так, словно с крыши скатилось, но машину качнуло.
— Вот мы и поменялись местами. Я ж вас просил, не стреляйте. А вы? Открыли стрельбу.
Ник обернулся. Человека у входа можно было тоже принять за мертвеца, да Ник, наверное, и принял. Вместо глаз бельма, хотя если присмотреться — линзы, и у мертвых тут были обычные глаза, только тусклые. Он был вымазан в крови как в камуфляже. Молодой крепкий, но низкорослый парень. Главными были две детали: черная кожаная маска у него на лице с решеткой вместо рта и смерть над его правым плечом. Не просто похожая, а та самая смерть, что ходила за Ником.
Глава 10
Ник был чуть менее безумен, чем думали о нём окружающие. Сейчас, окружённый мертвецами, под дулами стольких пушек, он благоразумно молчал, смотрел на свою спутницу и пытался понять, хотя бы напоследок, что она задумала.
— Нам нужно было поговорить. Я должен сказать, что Черти уже не нужны. Вы не настоящие герои, — произнёс человек в чёрной маске. Он положил руку на голову девушки и та замерла, боясь пошевелиться.
— Мы вообще не герои, — выдохнул Ник.
— Вот и я о чём. Смогли бы вы спасти несчастного ребёнка? Сомневаюсь.
— Да она сейчас у тебя от страха умрёт, — как бы между прочим заметил Ник. — Но окей, я понял. Черти больше не нужны. Вы поэтому за нами охотились?
— Охотились? Один раз погоняли тебя по лесам, как зайца, и уже охотились? Поверь мне, Чертёнок. Если нам нужно вас найти, мы найдём. А пока мы так, просто дразним вас. Лучше скажи, каково ощущать себя ни на что не способным дерьмом.
— Не знаю. Расскажешь? — Маска на лице Ника снова отобразила его улыбку. Смерть заклокотала, её затрясло. Кажется, так она смеялась.
— Любимчик определённо мой, — проскрипела Смерть. Ник заметил, что слышали её только они двое, остальные даже не дёрнулись, их пугали только мертвецы. Противник поморщился, а до Ника начало доходить, что умирать ему ещё рано. Во всяком случае, не сегодня.
— Пристрелил бы тебя ещё в холле, — произнёс парень в чёрной маске.
— Но она не велит? — понял Ник, осмелел настолько, что похлопал.
— Что она обещала тебе, Второй? — Вопрос прозвучал так, словно это был не позывной Ника, а факт того, что он второй у Смерти.
— Что я смогу отомстить за родителей, — почти не соврал Ник.
— Всего лишь? И стоило ради этого с ней связываться? — фыркнул противник, перезарядил пистолет и направил дуло в голову раненного мужчины на полу. Тот, затихший было в надежде, что обойдётся, заорал снова. Но крик оборвался вместе с выстрелом. — На. Жри. Всё мало, да?
— Людьми меня почти не кормишь так, — проскрипела Смерть. — Сегодня только. Кормит он.
Она наклонилась и подняла ещё тёплую руку трупа, вгрызлась в неё так, что захрустела кость. Девушка не видела её, зато то, как что-то стало перемалывать труп, заметила, вскрикнула и попыталась отползти.
— И её, — проговорила Смерть, с измазанным кровью ртом. — Тоже её. Свежее.
Ник перестал улыбаться. Он понимал эту тягу, он с ней каждый день боролся. И он сначала решил, что и этот человек устойчив к её капризам, но он снова поднял пистолет, на этот раз дуло смотрело на девушку, а из глаз исчезла осмысленность.
Ник больше не боялся мертвецов и направленных на него стволов. Он выскользнул из-под прицела, подхватил девушку и свалился на пол вместе с ней. Пуля попала в бронежилет на спине. Больно, но не смертельно. Смерть даже жевать перестала, утёрла губы, позвала:
— Тогда ты убивай её.
Ник хрипло засмеялся и показал ей средний палец, всё ещё прикрывая девушку собой. Выровнял дыхание, чувствуя, как болит спина. А потом поднялся и за шкирку поднял школьницу. Глаза противника снова стали осмысленными.
— Спас, да? — спросил Ник. — Кто же это её спас, а? Пёсик?
— Не называй меня так. Я… — он не нашёл слов. Хотел отбросить пистолет и не мог. Медленно стали поворачиваться в сторону Ника мёртвые.
— Тогда зачем тебе намордник? — спросил Ник. — И почему ты всё равно кусаешься?
— Что она обещала тебе?! Чего тебе нужно было? Ты не понимаешь, с кем связался. Знаешь, о чём я просил её? Вернуть тех, кто умер. И видишь, что получилось? Так чего она обещала тебе?! Как поможет отомстить?!
Ник отпустил девушку и толкнул в спину. Больше ей не нужно было подсказывать — она побежала сама. Мёртвые не тронули её, но медленно повернулись в след, сами остались на месте. А потом так же синхронно, но в этот раз быстро, снова перевели взгляды белёсых глаз на Ника. Тот опять улыбался.
— И что, ты её прямо всегда слушаешься? — спросил Ник. — Ты приказала ему убить девушку, чтобы меня подразнить?
— Послушный он. Непослушный ты. Будешь непослушный — защищать тебя не буду, — произнесла Смерть почти как обиженная девушка, которой не хватало подарков. Ник рассмеялся, и его смех от маски тоже исказился. Он без спешки потянул из-за пояса нож = не его любимый, но тоже неплохой. И вытянул только до половины — руку заклинило. Смерть смотрела на него, не отрываясь. Отломила от руки трупа два пальца, засунула в рот и, пережёвывая их задней челюстью, сказала:
— Тебя ему убивать нельзя. Тебе его.
— Кто сказал, что я?.. — начал Ник, всё ещё пытаясь достать нож, и в это время дула снова повернулись к нему.
— Я, — спокойно ответила смерть. — Подчиняйся или… или я.
У фразы не было окончания, но Ник понял её. Либо он подчиняется, либо его ждёт то же, что и тот труп, который сейчас пережёвывало чудовище.
— Но его братки хоть вне запретов? Их можно убивать? — спросил Ник, улыбаясь только правым уголком рта. Смерть кивнула:
— Как и твоих…
На это Ник снова показал ей средний палец, Смерть отреагировала спокойно:
— Жрать с него начну.
— Ты его отпустить собралась? — проворчал тот, что был в чёрной маске, и Ник заметил зубы в прорезе за решёткой — тот тоже улыбался. — Я не собираюсь убивать его. Задам несколько вопросов. Покалечу только, может.
Только что было совершенно спокойно, если не считать толпы зомби и направленного на Ника оружия, и всё вдруг разом снова пришло в движение. Мертвецы потянулись к Нику — быстро, совсем не так, как до этого наблюдали. Он отстреливал руки, пальцы, головы, но единственное, чего добился — их отбрасывало ударной волной, на смену приходили новые. Ник выиграл для себя всего несколько секунд, уменьшил количество врагов на пятерых, но не больше. Его схватили за руку и шкирку, сцепили руку с автоматом в захват, словно в тиски, вытащили в центр. Ник оказался лежащим на полу около поедаемого трупа, головой у его ног. Волосы, половина лица тут же испачкались в крови. И всё же в общей суматохе Ник услышал угрожающее:
— Эй.
— Я не нарушаю правила, — противник встал около Ника, и пространство вокруг него тут же ощетинилось дулами пушек.
— Я ж теперь знаю, что… — начал Ник и даже губы снова дёрнулись в улыбке, но одно из дул выплюнуло пулю. Попало в бронежилет и с такого близкого расстояния оглушило так, что Ник закашлялся, попытался свернуться, но холодные руки снова растянули его на полу. Ник почувствовал во рту вкус крови, он заставил улыбаться — почти рефлекторно.
— Не убивать, да. Но я могу так тебя измочалить, что ты долго ещё не встанешь. Это была в бронежилет. Следующая будет в руку или ногу. Или яйца тебе отстрелю. Заодно посмотрим, сколько ты сможешь выдержать. На кого вы работаете?
— На Деда Мороза, — ответил Ник, почувствовав, как сжались зубы, словно в него уже выстрелили. На этот раз заметил дёрнувшееся дуло, по всему телу прошёл спазм, и пуля попала в пол рядом с предплечьем. Тогда холодные и скользкие от крови руки мертвецов пригвоздили его к полу. Ник заметил, что хватка у мёртвых была слабее, чем если бы они были ещё живы. Его словно непрофессионалы держали, офисные клерки, не напрягавшие мышц.
— Его пустил, — снова предупредила Смерть. Ник понял — она может одаривать, но она не может управлять этой способностью потом. В противнике что-то заколебалось, но приказ ушёл в пустоту. Скорее всего потому, что и держал Ника не он, он только спрашивал. Поэтому допрос продолжился:
— Как зовут остальных? Кто они? Вы люди?
Ник расхохотался, хотя и рисковал пропустить пулю.
— Человек, поднимающий мёртвых, спрашивает, люди ли мы. Сам как думаешь?
— Я слышал, что говорят. Что вы раз за разом возвращаетесь. Что вас сжигали, топили, распиливали и взрывали. А потом тело пропадало. А потом раз — и Чертей снова трое.
Ник начал понимать. Здравомыслящие люди подозревали, наверняка, как у Чертрей меняется состав, только внешне оставаясь прежним. Но не человек, который мог поднимать мёртвых. Не человек, который отдал себя чудовищу, чтобы найти способ создавать более разумных зомби. Ник смеялся, потому что знал — враг слишком сильно ждёт ответа, чтобы стрелять.
— Хочешь знать, бессмертные ли мы? Мужик, ты смотрел же «Ворона»? Кино, где оживает мститель. Так вот, это правда. Меня, значит, убили с родителями вместе. А потом я открываю в морге глаза, а там эта.
Противник слушал, только шумно дышал. Казалось, что и его зомби тоже слушают. Ник не знал, зачем врал. Просто из какого-то озорства и желания повеселиться, не более. Он не рассчитывал тянуть время. Не думал, что за ним вернутся. Он уже мысленно представлял себя измочаленным: с простреленными в нескольких местах руками и ногами, с раздробленными пальцами. Представлял, как будет изводиться снова их общий монстр от того, что Ник не может пока приносить ей жертв.
Всё снова изменилось в одну секунду. До противника вдруг дошло, что над ним издеваются, и нельзя в это верить. Он со злостью размахнулся, явно целясь в переносицу. Ник уклонился, хотя лишённый полной свободы движения вполне мог поймать удар в скулу вместо переносицы, но перед его лицом вдруг словно чёрное пролили. Рука монстра расползлась, стала похожа на доску с корой. Она застыла между Ником и его врагом. Смерть доела мясо, на полу уже не было ничего, кроме крови.
— Сука, я тебе жертву отдал сегодня, а не он. А ты его защищаешь?
Мертвецы всё ещё держали Ника, но теперь он приложил усилия к тому, чтобы попробовать вырваться. Казалось, что он чем-то резиновым к полу прибит — руки смогли немного подняться, но их с силой тянули обратно, к полу. Нику казалось, что он застрял в трясине, но как до этого он был готов к боли, так и вставшая на его сторону Смерть убедила его в том, что всё обойдётся. И это ощущение он принял с одинаковым чувством, разве что злорадство прибавилось.
— Сказала я, он мой тоже, — прохрипела Смерть, и голос её изменился, окреп, отозвался морозом по коже.
— Так я не убиваю его, — произнёс враг, разминая запястье и болезненно морщась. — Мы просто разговариваем и играем. Есть такая игра у людей, правда ли я в тебе дырок наделаю.
— Нравится не эта игра, — тем же тоном продолжило чудовище. А затем сделало несколько молниеносных бросков в четыре стороны. Во время этих движений у неё удлинилась шея, зубы словно вывалились из пасти — в несколько рядов, острые, расположенные кое-как, словно колючки на кожице личи. У мертвецов, что держали Ника, пропали те самые руки, которыми они его держали. Ник хотел подняться, но его с нечеловеческой силой схватили за шкирку и поволокли к выходу — прямо по полу, как был. Смерть тащила его, как мешок с награбленным. Он попытался было вырваться, но понял, что её пальцы тонкими ветками вросли в стальные листы его бронежилета. Прекратив сопротивляться, Ник принял и это, устроившись удобнее и не показывая, как неудобно, когда тебя волокут задницей по полу. Он показал средний палец и своему противнику, который стоял в окружении мёртвых, такой похожий на них. Он то бледнел, то краснел, на виске пульсировала жилка. На маске Ника снова показалась широкая улыбка, словно он был победителем. Любимая женщина предпочла его.
***
Довольно долго в кабине было тихо. Еве казалось — каждый думал о том, что они оставили Ника там. Фактически бросили. Ева представляла, как его там разрывают. Убивают всеми возможными способами. Но ведь они звали его с собой — дорога была открыта. Чего он сунулся туда? Спасать девушку? Неужели Ник был настолько принципиальным?
— С Тимуром было то же, — вдруг заговорил Глеб. Ева посмотрела на него возмущённо, заметила красные прожилки в глазах, словно Глеб давно недосыпал, заметила остекленевший взгляд и вцепившиеся в руль руки, решила не ругаться, но и беседу не поддерживать. — То же, что с той девушкой… Из интерната несовершеннолетних поставляли их губернатору. Некоторых даже добровольно — это же сулило деньги, влияние в будущем… по факту просто прямой путь в проституцию. Тимур красивый парень. Он не хотел, его и не спросили. Его продало руководство интерната. Я не уверен, что мы появились бы там, если бы Леонид не приказал забрать его к нам. Я думал, что там будет матёрый хищник, а там был напуганный парень… напуганный парень и мёртвый губернатор. Мёртвая охрана, что вбежала внутрь. Внешних повреждений не было, просто у них внутри вдруг что-то сломалось, и они умерли. Тимур заорал, что это не он. Он думал, мы пришли его убивать. За них. За тех, кто собирался его изнасиловать. Но он так кричал, что… понятно было, что это он. Не знаю как, до сих пор не знаю, но это он. Мы живём в одном доме с монстрами, Третья.
— Мы не лучше, — ответила Ева, по-прежнему имея ввиду то, как просто они бросили Ника. Было темно, но фары высветили на белой от снега дороге что-то, больше похожее на тень. Словно посреди дороги вдруг проросло тонкое дерево. Глеб затормозил за три метра до тени и несколько секунд они с Евой всматривались в то, что преграждало им путь. И вздрогнули оба одновременно, когда на багажник приземлилось что-то тёмное. Приземлилось так, словно с крыши скатилось, но машину качнуло.
