— Сколько людей в команде? Какие способности у остальных? — продолжил Глеб.
— Охрененное место поговорить, да? — фыркнул Кир. У Глеба затекли ноги, всё тело ломило, хотя они ехали всего-ничего, минут двадцать может.
— Думаешь, получится где-то ещё поговорить?
— Тогда зачем тебе это знать?
— Мало ли. Вдруг выживу. У меня-то шансов больше. — Собственные слова почему-то больно задели. Ведь и правда, им Глеб пока нужен живой. А Кира взяли просто, как мусор, «Вдруг пригодится».
— Зато меня ещё могут прийти спасать, — отомстил Кир. Глеб подумал и позволил себе наконец лечь, не пытаться удерживать свой вес. Кир придушенно засопел, даже попытался оттолкнуть, но было слишком тесно, он даже размаха взять не мог.
Когда у Михаила зазвонил телефон, он как раз выходил из машины и собирался уже сам звонить. Две машины остановились на заднем дворе двухэтажного загородного дома — можно сказать, скромного, если бы не помнить, что это была дача, к которой даже асфальт проложил сам владелец. Он же наблюдал за приехавшими из окна второго этажа, но не спускался — знал, что разберутся без него.
— Че так долго? — сразу спросил Михаил, опершись о багажник. Тот самый багажник, в котором был заперт брат. Опирался, впрочем, осторожно, готовый отскочить в любой момент. Рядом выстроились его люди, сразу готовили оружие. — Скажешь, снова их просрали?
— Не, Мих, всё пучком. И баба, и ребёнок у нас. Чуть помятые только. Их как, у себя подержать или к вам везти?
— Я вот чего не понимаю… У меня тут вот этот одноглазый. Он никуда не отлучался. Так кто тогда этой шлюхе на помощь мог прибежать? Ведь не бывшие клиенты.
— Да хер знает, Мих. Мы же сначала стрелять начали. Спросить забыли.
— Че за чел?
— Без понятия. Рожа незнакомая.
— В маске? — как можно безразличнее спросил Михаил и на том конце заржали.
— Ну ты даёшь! Ты думаешь?.. Да ну не. Вообще ни разу. Просто мужик какой-то. Хер знает, я ещё у бабы спрошу, пока к вам довезём. Может, она что знает. Ну так что, куда везти?
— Давай на дачу Портового.
— Вы там?
— Да. Давай, не затягивай, а то он за**ал моих пацанов валить.
На том конце снова глухо посмеялись, и Михаилу это показалось странным, но отвлёк нетерпеливый стук из недр багажника. Сначала Михаил отошёл на шаг, тут же подумал о том, что этот ублюдок даже связанный и в плену смеет ему указывать, когда его следует вытаскивать. Руки зачесались стрельнуть в крышку, просто припугнуть… Но мог ведь и попасть. А Глеб живым был ценнее, чем мёртвый.
Михаил, подавив дрожь в руках, открыл багажник, в следующую секунду достав пистолет и нацелив его, как и остальные, на машину.
Глеб спокойно поднялся на колени, хотя дышал он тяжело, выглядел помято: старые раны, новые раны, грязь багажника. Он, всё ещё хватая ртом воздух, осмотрелся — сначала изучил вооружённых людей, потом рассмотрел куда его привезли. И не выказал ни капли страха или удивления, чем выбесил ещё больше.
— Слышал? Сюда тащат твою мать и сестру. Весело будет, да, Глеб? Прекрати выебываться и…
— Я должен верить тебе на слово? — спросил Глеб, стиснув зубы.
Михаил нарочито спокойным, плавным движением убрался за спины охранников, перезвонил. Глеб всё это время хмуро наблюдал за его спиной, словно прицеливаясь, куда лучше впиться зубами, чтобы сразу и до позвоночника. Кир вставать не рисковал, спинным мозгом ощущая, что пока лучше не высовываться.
— Фото просит, — спокойно сообщил Ник. Слишком спокойно для ситуации — Ева зашивала его плечо, пальцы и телефон тоже были в крови, но непонятно — Ника или тех, кто за ним гнался. — Во-во, такие вот рожи оставьте.
У женщины напротив него на руках рыдала испачканная в красном девочка. Сама женщина выглядела так, словно не спала неделю. Ник поймал их в объектив и щёлкнул, не дожидаясь, когда до них дойдёт. Они сидели на тесной кухне. Хозяин этой квартиры стоял в углу у раковины и, кажется, даже дышать боялся.
— Нежнее, ты же баба, — Ник, наконец, скривился. И то на моменте, когда Ева делала узел. Она после их возвращения попыталась высказать ему о то, что он убивал при ребёнке, но потом сделала паузу, словно с открытыми глазами отключилась, и забила.
— Ехать куда? — спросила Ева, стирая остатки крови с зашитого плеча. Ник копался в телефон, присвистнул:
— Прикинь, к прокурору. Ты к прокурорам как?
— До буя, — Ева поднялась, с кухонного стола забрала пистолет. — Он там?
— Возможно, — отозвался Ник, будто заигрывал. Поднялся, дулом указал на женщину, куда-то в ключицу. — Жить хочешь — ты отсюда не выйдешь в ближайшее время.
Он отправился к выходу за Евой, когда его окликнули неуверенным: «Эй!». Снова эта женщина. Ник расположил пистолет на плече, нетерпеливо огрызнулся:
— Что? Мы спешим.
— Пусть не ищет нас, ясно? Он для нас умер! Нахер такие потрясения.
Ник усмехнулся, развернулся и едва не врезался в замершую Еву. Та глухо из-за маски ответила:
— Будто кто-то позволит ему вас искать.
Мама изменилась, постарела сильно. Или стресс сказался. На фото она не плакала, но глаза были остекленевшие. Глебу стало казаться, что фото он потребовал просто чтобы увидеть её, а не потому, что правда не верил.
Михаил светился от радости. Наконец-то у брата лицо было… человечное, что ли. Настоящее. Таким он больше не пугал. И Михаил позволил себе подумать, что Глеб снова стал тем мальчишкой, каким он его отлично помнил. Или таким же, как их прочие жертвы. Развернулся и приказал:
— Одноглазый больше не нужен. Теперь у нас будет та, кто подтвердит, что это Глеб.
Глеб изменился снова. Нагнулся, словно к броску готовился, и смотрел не зло даже. Как-то спокойно и в то же время решительно. Из облика снова ушло всё человеческое.
— Глеб, твою сестру убьют, если ты будешь мешаться. Тебе кто дороже?
Глеб не ответил. Казалось, он видел всех противников и готов был ответить на любое их движение. Поэтому все замерли и, кажется, даже дышать перестали. Михаила раздражало это. Он помнил Глеба простым мальчишкой. Безобидным, слабым и забитым. Но для остальных это был не Глеб, а один из Чертей. Они готовы поверить в его бессмертие, в его нереальные боевые способности и в свою скорую смерть от столкновения с ним. Потому что по философии Чертей все, кто тут был, заслуживали смерти. И для них Глеб был лишь орудием этой философии. И плевать, что у него связаны руки. Даже если бы его убили, они не смогли бы спать ночами, ожидая мести, причём в их воображении мстить пришёл бы сам Глеб. Михаил не боялся, но решил, что ничего страшного не случится, если Кира убьют позже. Всё равно он никуда не денется. Как и Глеб.
— Только пока ты тут и до первого же твоего взбрыка, — пообещал Михаил как мог уверенно. И он-то был спокоен, но наверняка Глеб заметил, как украдкой выдохнули остальные. От Глеба нужно избавляться быстро, по возможности выжав из этого максимум пользы и оставив других расправляться с Чертями.
У дверей стояло двое из личной охраны. Обычно дом не охранялся так сильно. Да и сам хозяин не вышел поздороваться или хоть посмотреть на добычу. Глеб снова был тих, шёл сам за братом. Кира пришлось тащить, и он был похож на пугало. Казалось — брось его на пол тут, и он так и останется лежать.
Михаил первым вошёл в одну из гостевых комнат, сел в кресло напротив выхода. Глеба поставили на колени в полутора метрах от него. Страх перед одним из Чертей был как водный поток — его задерживали мысли о том, что это же Глеб. Что тут нет ничего мистического. Просто убийца. Может быть чуть сильнее тех, с кем раньше приходилось иметь дело. Но важным сейчас было именно доказать, что он не боится.
Михаил схватил тяжёлый деревянный стул, крутанул его так, словно хотел задеть им Глеба, хотя и стоял далеко (Глеб даже не дёрнулся), поставил спинкой к брату и сел на стул верхом.
— Любопытно, что вы снова вместе. А ведь мы тогда пошутили…
Глеб почувствовал — что-то не так. Насторожился и переспросил:
— В смысле?
— Рот закрой, — внезапно подал голос Кир, тоже резко поднялся на колени, взгляд ожил. Улыбка Михаила стала шире.
— Ты никогда не задумывался, зачем отец так поступил?
— Его в молодости предал кто-то из друзей. Он не хотел… — Глеб клюнул. Между бровей пролегла складка.
— Еб**лся что ли? У отца по молодости друзья были его же уровня, его под статью подставили. Он же не совсем еб**тый был, понимал, что тебя так не наебут. Ждал, когда друга зае**т с тобой общаться. А нас этот одноглазый выбешивал. Решили подшутить. Сказали отцу, что он яйца к тебе подкатывает.
Кир снова словно стёрся. Он вообще был похож на книгу, в основном пустую, кроме некоторых страниц. И исписанные страницы пугали людей больше пустых. У Глеба на щеках вспухли желваки, он произнёс:
— Отец бы не поверил.
— И что ты не против, — хохотнул Михаил. — Как же не поверил… мы ж тебя к проституткам возили. Кто откажется от бесплатных девок? Педик только.
— Там была моя мать! — сорвался Глеб. Михаил лениво пожал плечами:
— Думаешь, об этом ему сказали?.. Ну припугнул бы он одноглазку для начала. Зассал бы всерьёз за него взяться. Грохнуть его… хотя мы много чего придумывали. Но это просто безотказно сработало. Пришил бы друга твоего, потом взялся бы за твоё «лечение». Весело было бы… Ты бы решил, что его грохнули из-за тебя. Не говоря уже о том, что перестал бы быть таким… чистоплюем. Всё время морду воротил… а отец тебе и разрешал. А теперь что, Глеб? Чем ты лучше меня?
— По-прежнему всем, — на одном дыхании выпалил Кир, словно время остановив этой фразой. Михаил выстрелил, не гляну в его сторону. Когда Глеб попытался броситься на брата, двое оттащили его к стене. Для профилактики врезали по старым синякам и ушибам — профессионально и прицельно. Даже Глеб, казавшийся железным, зашипел и рыпаться перестал. Кир хрипел, кашлял, но подыхать, вроде, не собирался. Михаилу было всё равно, нехер высовываться.
— Просто убить тебя или просто рассказать всем, кто ты есть — тупо. Тебя свои же убьют, если тебя раскроют. И толку с этого… Я сделал торги. Кто заплатит больше, тому тебя и передадут. А там уж пусть с тобой делают, что хотят. Информацию тянут, как хотят. Вряд ли тебя оставят в живых. Да и не думаю, что тебя купят недостаточно…
Глеб улыбался. Языком слизнул кровь с разбитых губ. С той же улыбкой спросил:
— А телефон, с которого ты о торгах объявил, у тебя с собой? Объявил ведь, я ж как горячая картошка — руки тебе жгу.
От тона, взгляда, от того, что он был прав, Михаила передёрнуло. И скрыть этого он не смог, тут же обозлился на себя и брата за это. Поднялся со стула и, снова не целясь, выстрелил в Кира. Стихло. Это стёрло улыбку с лица Глеба, да и взгляд стал уже не такой наглый.
— Скоро буду в сестру твою стрелять. Или мать. Как захочу, — предупредил Михаил, стиснув зубы. Услышал, что во двор заехала машина, и это окончательно улучшило ему настроение. Выглянул — увидел, как из машины вытащили женщину со связанными за спиной руками и головой, замотанной чёрной кожаной курткой. Обернулся — Кир ещё дышал, глубоко и судорожно, но тихо. Добивать его Михаил не стал.
***
В дверь постучали так, будто бы ногой. Охрана тоже видела, чья машина подъехала и кого тащили к дому. Дверь открыли тут же, оружие достали скорее по привычке.
— А остальные где? А девчонка? — спросил тот, что открыл дверь. И тут же в лицо ему упёрлось дуло пистолета. И держала этот пистолет женщина с курткой на голове, руки которой казались связанными. Осмыслить это он уже не успел — вспыхнуло прямо в лицо. Остальная охрана тоже осталась с так и не заданным вопросом: «А ты **ядь, кто?», потому что Ник успел выстрелить первым. На нём была одежда одного из тех людей, что их преследовали, а поверх маски шарф.
— Мы же договорились одного оставить, — произнесла искажённым от маски голосом Ева. Звук был на внешнюю связь — некогда переключаться.
— Да брось, сами найдём, — задорно отозвался Ник. И как споткнулся — от машин за ними наблюдала Смерть. Она не приближалась, просто стояла там, где её минуту назад не было, и не шевелилась, словно была деревом.
Что-то снова кардинально изменилось в Михаиле, когда он услышал выстрелы. Попытался сильнее разозлиться, прорычал:
— Они там еб**лись что ли? Куда палят?
Ему было страшно, но боялся он не Чертей. Он думал, что пришли именно за Глебом и именно те, кого он пророчил — отследили по телефону. И по тому как замер Глеб стало ясно — тот думал так же. А судя по его бледности — решил, что первым делом эти люди пристрелили его семью. Михаил всё ещё пытался улыбаться, но уже придвинулся ближе к Глебу, проверял, сколько осталось патронов в обойме. Выстрелов ещё не было, но в доме поднялся шум. Михаил выбрал ближайшего к двери из своих людей и приказал:
— Пойди проверь.
Дуло пистолета в этот момент почти независимо от него нашло голову Глеба. Тот присматривался к лежащему на полу Киру, словно ничего больше не происходило. Парень, которого послали проверить, открыл дверь, держа оружие наготове. Осторожно вышел в коридор, глядя в сторону лестницы. Глеб только тогда повернулся посмотреть, что происходит. Именно в этот миг раздался выстрел, судя по всему в затылок. Стрелявший был так близко, что убитого швырнуло вперёд. Выстрелы возобновились, но были где-то снизу. Опомнившись, один из людей Михаила схватился за дверь, попытался её закрыть, но его внесло в комнату выстрелом, да и упал он аккурат к ногам Глеба.
— Я их нашла, второй этаж, вторая комната от двери, — вслух произнесла Ева, входя. Она держала на прицеле единственного ещё живого врага в этой комнате — Михаила. Рука с пистолетом у того заметно дрожала, но дуло всё ещё было направлено в голову Глеба.
Глеб и Ева на несколько секунд сцепились взглядами, оба ничего не поняли за столь малое время. Глеб-то продолжал рассматривать Еву, прикидывая её цели. Возможно ли, что им приказали его убить? Вряд ли, тогда бы он уже был мёртв. Но в то же время пришла мысль, что окажись на месте Евы Ник — давно бы выстрелил, будь на то воля Леонида. Приказ мог быть отдан, но и Ева могла колебаться. Либо же, что было более невероятно и при этом очень бесило — Леонид простил его и теперь ждал, когда Глеба вернут виноватого и раскаявшегося. Как бы то ни было — Ева не стреляла и внимательно смотрела за тем, чтобы и Михаил не стрелял. Тот улыбнулся, облизал вспотевшие губы.
— Он вам нужен, — понял Михаил. — Выметайтесь отсюда все, пока я ему…
— Не нужен, — отрубила Ева. — Мы пришли его убить. Только спросим перед этим, кому он проболтаться успел.
Михаил осторожно, не выпуская её из вида, отрицательно покачал головой. Судя по звукам — Ник уже бежал сюда. Он бы не стал церемониться. И вряд ли им правда приказывали его о чём-то спросить. Хотя…
— Нужен. Он ведь один из вас.
— Так мы бессмертные, — напомнила Ева легкомысленно.
— Че несёшь? Он мой брат, я точно знаю, что, если ему дырку в голове проделать — он уже не встанет.
Ева могла бы ещё блефовать, но уголки губ на маске поползли вниз.
— Выметайтесь, — приказал Михаил. И тогда Ева сама направила дуло пистолета на Глеба, тоже в голову. Тот даже боковым зрением увидел, как передёрнуло Михаила. Звук шагов был всё ближе.
— Охрененное место поговорить, да? — фыркнул Кир. У Глеба затекли ноги, всё тело ломило, хотя они ехали всего-ничего, минут двадцать может.
— Думаешь, получится где-то ещё поговорить?
— Тогда зачем тебе это знать?
— Мало ли. Вдруг выживу. У меня-то шансов больше. — Собственные слова почему-то больно задели. Ведь и правда, им Глеб пока нужен живой. А Кира взяли просто, как мусор, «Вдруг пригодится».
— Зато меня ещё могут прийти спасать, — отомстил Кир. Глеб подумал и позволил себе наконец лечь, не пытаться удерживать свой вес. Кир придушенно засопел, даже попытался оттолкнуть, но было слишком тесно, он даже размаха взять не мог.
***
Когда у Михаила зазвонил телефон, он как раз выходил из машины и собирался уже сам звонить. Две машины остановились на заднем дворе двухэтажного загородного дома — можно сказать, скромного, если бы не помнить, что это была дача, к которой даже асфальт проложил сам владелец. Он же наблюдал за приехавшими из окна второго этажа, но не спускался — знал, что разберутся без него.
— Че так долго? — сразу спросил Михаил, опершись о багажник. Тот самый багажник, в котором был заперт брат. Опирался, впрочем, осторожно, готовый отскочить в любой момент. Рядом выстроились его люди, сразу готовили оружие. — Скажешь, снова их просрали?
— Не, Мих, всё пучком. И баба, и ребёнок у нас. Чуть помятые только. Их как, у себя подержать или к вам везти?
— Я вот чего не понимаю… У меня тут вот этот одноглазый. Он никуда не отлучался. Так кто тогда этой шлюхе на помощь мог прибежать? Ведь не бывшие клиенты.
— Да хер знает, Мих. Мы же сначала стрелять начали. Спросить забыли.
— Че за чел?
— Без понятия. Рожа незнакомая.
— В маске? — как можно безразличнее спросил Михаил и на том конце заржали.
— Ну ты даёшь! Ты думаешь?.. Да ну не. Вообще ни разу. Просто мужик какой-то. Хер знает, я ещё у бабы спрошу, пока к вам довезём. Может, она что знает. Ну так что, куда везти?
— Давай на дачу Портового.
— Вы там?
— Да. Давай, не затягивай, а то он за**ал моих пацанов валить.
На том конце снова глухо посмеялись, и Михаилу это показалось странным, но отвлёк нетерпеливый стук из недр багажника. Сначала Михаил отошёл на шаг, тут же подумал о том, что этот ублюдок даже связанный и в плену смеет ему указывать, когда его следует вытаскивать. Руки зачесались стрельнуть в крышку, просто припугнуть… Но мог ведь и попасть. А Глеб живым был ценнее, чем мёртвый.
Михаил, подавив дрожь в руках, открыл багажник, в следующую секунду достав пистолет и нацелив его, как и остальные, на машину.
Глеб спокойно поднялся на колени, хотя дышал он тяжело, выглядел помято: старые раны, новые раны, грязь багажника. Он, всё ещё хватая ртом воздух, осмотрелся — сначала изучил вооружённых людей, потом рассмотрел куда его привезли. И не выказал ни капли страха или удивления, чем выбесил ещё больше.
— Слышал? Сюда тащат твою мать и сестру. Весело будет, да, Глеб? Прекрати выебываться и…
— Я должен верить тебе на слово? — спросил Глеб, стиснув зубы.
Михаил нарочито спокойным, плавным движением убрался за спины охранников, перезвонил. Глеб всё это время хмуро наблюдал за его спиной, словно прицеливаясь, куда лучше впиться зубами, чтобы сразу и до позвоночника. Кир вставать не рисковал, спинным мозгом ощущая, что пока лучше не высовываться.
***
— Фото просит, — спокойно сообщил Ник. Слишком спокойно для ситуации — Ева зашивала его плечо, пальцы и телефон тоже были в крови, но непонятно — Ника или тех, кто за ним гнался. — Во-во, такие вот рожи оставьте.
У женщины напротив него на руках рыдала испачканная в красном девочка. Сама женщина выглядела так, словно не спала неделю. Ник поймал их в объектив и щёлкнул, не дожидаясь, когда до них дойдёт. Они сидели на тесной кухне. Хозяин этой квартиры стоял в углу у раковины и, кажется, даже дышать боялся.
— Нежнее, ты же баба, — Ник, наконец, скривился. И то на моменте, когда Ева делала узел. Она после их возвращения попыталась высказать ему о то, что он убивал при ребёнке, но потом сделала паузу, словно с открытыми глазами отключилась, и забила.
— Ехать куда? — спросила Ева, стирая остатки крови с зашитого плеча. Ник копался в телефон, присвистнул:
— Прикинь, к прокурору. Ты к прокурорам как?
— До буя, — Ева поднялась, с кухонного стола забрала пистолет. — Он там?
— Возможно, — отозвался Ник, будто заигрывал. Поднялся, дулом указал на женщину, куда-то в ключицу. — Жить хочешь — ты отсюда не выйдешь в ближайшее время.
Он отправился к выходу за Евой, когда его окликнули неуверенным: «Эй!». Снова эта женщина. Ник расположил пистолет на плече, нетерпеливо огрызнулся:
— Что? Мы спешим.
— Пусть не ищет нас, ясно? Он для нас умер! Нахер такие потрясения.
Ник усмехнулся, развернулся и едва не врезался в замершую Еву. Та глухо из-за маски ответила:
— Будто кто-то позволит ему вас искать.
***
Мама изменилась, постарела сильно. Или стресс сказался. На фото она не плакала, но глаза были остекленевшие. Глебу стало казаться, что фото он потребовал просто чтобы увидеть её, а не потому, что правда не верил.
Михаил светился от радости. Наконец-то у брата лицо было… человечное, что ли. Настоящее. Таким он больше не пугал. И Михаил позволил себе подумать, что Глеб снова стал тем мальчишкой, каким он его отлично помнил. Или таким же, как их прочие жертвы. Развернулся и приказал:
— Одноглазый больше не нужен. Теперь у нас будет та, кто подтвердит, что это Глеб.
Глеб изменился снова. Нагнулся, словно к броску готовился, и смотрел не зло даже. Как-то спокойно и в то же время решительно. Из облика снова ушло всё человеческое.
— Глеб, твою сестру убьют, если ты будешь мешаться. Тебе кто дороже?
Глеб не ответил. Казалось, он видел всех противников и готов был ответить на любое их движение. Поэтому все замерли и, кажется, даже дышать перестали. Михаила раздражало это. Он помнил Глеба простым мальчишкой. Безобидным, слабым и забитым. Но для остальных это был не Глеб, а один из Чертей. Они готовы поверить в его бессмертие, в его нереальные боевые способности и в свою скорую смерть от столкновения с ним. Потому что по философии Чертей все, кто тут был, заслуживали смерти. И для них Глеб был лишь орудием этой философии. И плевать, что у него связаны руки. Даже если бы его убили, они не смогли бы спать ночами, ожидая мести, причём в их воображении мстить пришёл бы сам Глеб. Михаил не боялся, но решил, что ничего страшного не случится, если Кира убьют позже. Всё равно он никуда не денется. Как и Глеб.
— Только пока ты тут и до первого же твоего взбрыка, — пообещал Михаил как мог уверенно. И он-то был спокоен, но наверняка Глеб заметил, как украдкой выдохнули остальные. От Глеба нужно избавляться быстро, по возможности выжав из этого максимум пользы и оставив других расправляться с Чертями.
У дверей стояло двое из личной охраны. Обычно дом не охранялся так сильно. Да и сам хозяин не вышел поздороваться или хоть посмотреть на добычу. Глеб снова был тих, шёл сам за братом. Кира пришлось тащить, и он был похож на пугало. Казалось — брось его на пол тут, и он так и останется лежать.
Михаил первым вошёл в одну из гостевых комнат, сел в кресло напротив выхода. Глеба поставили на колени в полутора метрах от него. Страх перед одним из Чертей был как водный поток — его задерживали мысли о том, что это же Глеб. Что тут нет ничего мистического. Просто убийца. Может быть чуть сильнее тех, с кем раньше приходилось иметь дело. Но важным сейчас было именно доказать, что он не боится.
Михаил схватил тяжёлый деревянный стул, крутанул его так, словно хотел задеть им Глеба, хотя и стоял далеко (Глеб даже не дёрнулся), поставил спинкой к брату и сел на стул верхом.
— Любопытно, что вы снова вместе. А ведь мы тогда пошутили…
Глеб почувствовал — что-то не так. Насторожился и переспросил:
— В смысле?
— Рот закрой, — внезапно подал голос Кир, тоже резко поднялся на колени, взгляд ожил. Улыбка Михаила стала шире.
— Ты никогда не задумывался, зачем отец так поступил?
— Его в молодости предал кто-то из друзей. Он не хотел… — Глеб клюнул. Между бровей пролегла складка.
— Еб**лся что ли? У отца по молодости друзья были его же уровня, его под статью подставили. Он же не совсем еб**тый был, понимал, что тебя так не наебут. Ждал, когда друга зае**т с тобой общаться. А нас этот одноглазый выбешивал. Решили подшутить. Сказали отцу, что он яйца к тебе подкатывает.
Кир снова словно стёрся. Он вообще был похож на книгу, в основном пустую, кроме некоторых страниц. И исписанные страницы пугали людей больше пустых. У Глеба на щеках вспухли желваки, он произнёс:
— Отец бы не поверил.
— И что ты не против, — хохотнул Михаил. — Как же не поверил… мы ж тебя к проституткам возили. Кто откажется от бесплатных девок? Педик только.
— Там была моя мать! — сорвался Глеб. Михаил лениво пожал плечами:
— Думаешь, об этом ему сказали?.. Ну припугнул бы он одноглазку для начала. Зассал бы всерьёз за него взяться. Грохнуть его… хотя мы много чего придумывали. Но это просто безотказно сработало. Пришил бы друга твоего, потом взялся бы за твоё «лечение». Весело было бы… Ты бы решил, что его грохнули из-за тебя. Не говоря уже о том, что перестал бы быть таким… чистоплюем. Всё время морду воротил… а отец тебе и разрешал. А теперь что, Глеб? Чем ты лучше меня?
— По-прежнему всем, — на одном дыхании выпалил Кир, словно время остановив этой фразой. Михаил выстрелил, не гляну в его сторону. Когда Глеб попытался броситься на брата, двое оттащили его к стене. Для профилактики врезали по старым синякам и ушибам — профессионально и прицельно. Даже Глеб, казавшийся железным, зашипел и рыпаться перестал. Кир хрипел, кашлял, но подыхать, вроде, не собирался. Михаилу было всё равно, нехер высовываться.
— Просто убить тебя или просто рассказать всем, кто ты есть — тупо. Тебя свои же убьют, если тебя раскроют. И толку с этого… Я сделал торги. Кто заплатит больше, тому тебя и передадут. А там уж пусть с тобой делают, что хотят. Информацию тянут, как хотят. Вряд ли тебя оставят в живых. Да и не думаю, что тебя купят недостаточно…
Глеб улыбался. Языком слизнул кровь с разбитых губ. С той же улыбкой спросил:
— А телефон, с которого ты о торгах объявил, у тебя с собой? Объявил ведь, я ж как горячая картошка — руки тебе жгу.
От тона, взгляда, от того, что он был прав, Михаила передёрнуло. И скрыть этого он не смог, тут же обозлился на себя и брата за это. Поднялся со стула и, снова не целясь, выстрелил в Кира. Стихло. Это стёрло улыбку с лица Глеба, да и взгляд стал уже не такой наглый.
— Скоро буду в сестру твою стрелять. Или мать. Как захочу, — предупредил Михаил, стиснув зубы. Услышал, что во двор заехала машина, и это окончательно улучшило ему настроение. Выглянул — увидел, как из машины вытащили женщину со связанными за спиной руками и головой, замотанной чёрной кожаной курткой. Обернулся — Кир ещё дышал, глубоко и судорожно, но тихо. Добивать его Михаил не стал.
***
В дверь постучали так, будто бы ногой. Охрана тоже видела, чья машина подъехала и кого тащили к дому. Дверь открыли тут же, оружие достали скорее по привычке.
— А остальные где? А девчонка? — спросил тот, что открыл дверь. И тут же в лицо ему упёрлось дуло пистолета. И держала этот пистолет женщина с курткой на голове, руки которой казались связанными. Осмыслить это он уже не успел — вспыхнуло прямо в лицо. Остальная охрана тоже осталась с так и не заданным вопросом: «А ты **ядь, кто?», потому что Ник успел выстрелить первым. На нём была одежда одного из тех людей, что их преследовали, а поверх маски шарф.
— Мы же договорились одного оставить, — произнесла искажённым от маски голосом Ева. Звук был на внешнюю связь — некогда переключаться.
— Да брось, сами найдём, — задорно отозвался Ник. И как споткнулся — от машин за ними наблюдала Смерть. Она не приближалась, просто стояла там, где её минуту назад не было, и не шевелилась, словно была деревом.
***
Что-то снова кардинально изменилось в Михаиле, когда он услышал выстрелы. Попытался сильнее разозлиться, прорычал:
— Они там еб**лись что ли? Куда палят?
Ему было страшно, но боялся он не Чертей. Он думал, что пришли именно за Глебом и именно те, кого он пророчил — отследили по телефону. И по тому как замер Глеб стало ясно — тот думал так же. А судя по его бледности — решил, что первым делом эти люди пристрелили его семью. Михаил всё ещё пытался улыбаться, но уже придвинулся ближе к Глебу, проверял, сколько осталось патронов в обойме. Выстрелов ещё не было, но в доме поднялся шум. Михаил выбрал ближайшего к двери из своих людей и приказал:
— Пойди проверь.
Дуло пистолета в этот момент почти независимо от него нашло голову Глеба. Тот присматривался к лежащему на полу Киру, словно ничего больше не происходило. Парень, которого послали проверить, открыл дверь, держа оружие наготове. Осторожно вышел в коридор, глядя в сторону лестницы. Глеб только тогда повернулся посмотреть, что происходит. Именно в этот миг раздался выстрел, судя по всему в затылок. Стрелявший был так близко, что убитого швырнуло вперёд. Выстрелы возобновились, но были где-то снизу. Опомнившись, один из людей Михаила схватился за дверь, попытался её закрыть, но его внесло в комнату выстрелом, да и упал он аккурат к ногам Глеба.
— Я их нашла, второй этаж, вторая комната от двери, — вслух произнесла Ева, входя. Она держала на прицеле единственного ещё живого врага в этой комнате — Михаила. Рука с пистолетом у того заметно дрожала, но дуло всё ещё было направлено в голову Глеба.
Глеб и Ева на несколько секунд сцепились взглядами, оба ничего не поняли за столь малое время. Глеб-то продолжал рассматривать Еву, прикидывая её цели. Возможно ли, что им приказали его убить? Вряд ли, тогда бы он уже был мёртв. Но в то же время пришла мысль, что окажись на месте Евы Ник — давно бы выстрелил, будь на то воля Леонида. Приказ мог быть отдан, но и Ева могла колебаться. Либо же, что было более невероятно и при этом очень бесило — Леонид простил его и теперь ждал, когда Глеба вернут виноватого и раскаявшегося. Как бы то ни было — Ева не стреляла и внимательно смотрела за тем, чтобы и Михаил не стрелял. Тот улыбнулся, облизал вспотевшие губы.
— Он вам нужен, — понял Михаил. — Выметайтесь отсюда все, пока я ему…
— Не нужен, — отрубила Ева. — Мы пришли его убить. Только спросим перед этим, кому он проболтаться успел.
Михаил осторожно, не выпуская её из вида, отрицательно покачал головой. Судя по звукам — Ник уже бежал сюда. Он бы не стал церемониться. И вряд ли им правда приказывали его о чём-то спросить. Хотя…
— Нужен. Он ведь один из вас.
— Так мы бессмертные, — напомнила Ева легкомысленно.
— Че несёшь? Он мой брат, я точно знаю, что, если ему дырку в голове проделать — он уже не встанет.
Ева могла бы ещё блефовать, но уголки губ на маске поползли вниз.
— Выметайтесь, — приказал Михаил. И тогда Ева сама направила дуло пистолета на Глеба, тоже в голову. Тот даже боковым зрением увидел, как передёрнуло Михаила. Звук шагов был всё ближе.
