Просто им лень было нас ловить… знали, чем кончится. Ну и понимали, конечно, не только менты. Некоторые ведь из тех с города валить пытались. Данил и Лиза у меня на даче тогда контовались — хоть сутками их у дома карауль. А отец… отец совсем вызверился. Отп**дил так, что глаз один не открывался, рожа опухла. Мне кажется, он уже рукой на меня махнул тогда… потому что и он кроме как воспитывать — ничего не пытался. Ты уже понял, чем всё кончилось?.. Что для нас это были просто мрази, а чьи-то тоже сынки… Маски, прозвища, команда Чертей — похер. Нас быстро вычислили. И нашли быстро. И до фонаря им было, что территория с дачей охранялась… омон бы не пропустили, а этих ребят — пропустили… Вот ты, Глеб, наверняка думаешь, что был в аду. Я спорить-то не буду. Да только грехи твои не так тяжки и не дай бог тебе того ада, в который я тогда попал. Мы с детских соплей вместе были… или может в том возрасте это ощущается острее. Только, знаешь, херово… херово было, когда при тебе самых дорогих тебе людей на части рвали. А со мной всё как-то мягче… я ещё не понимал, чего они. Я, знаешь, готов уже был подставляться за своих, лишь бы их перестали мучить. Подо всё подставиться… оказывается, за меня выкуп хотели. Ментам отец не мог сообщить, потому что тогда бы им и рассказали, что я делал. Я не знал… Когда меня выкупили — они ещё живы были… отец тогда столько денег спустил… а я до того момента думал, что нахер ему не сдался. А за них… за них, понимаешь, заплатить было некому. Так вот… лежу я в больничке, прихожу в себя. И стоит сном забыться — вижу, как их трупы в промёрзшую землю зарывают… вижу, что Данилу ещё живьём. Вижу, как они умирают. И мне казалось, что это во мне нервы. Снится всякое… но спасать их надо. Да только когда туда менты приехали — не было там никого. А я думаю, а может и правда… может звали они так. Взял, да нашёл то место, что снилось… И они там. Замёрзли, даже толком разложиться не успели. И раны аккурат где мне снилось. Даже те, о которых я знать не должен был.
Хотя голос был чуть хриплым, но твёрдым — Леонид плакал. Ловил большими ладонями крупные слёзы, растирал по лицу, словно грязь. Будто не осознавал этих слёз — не до них было. Глеб по-прежнему не хотел всё это слушать, на душе погано было. Даже не столько от услышанного, сколько людей потом, после этой истории, страдало, умирало, билось вот за это. За этого человека и то, что ему в своё время хороший психоаналитик не попался. Даже то, что Глеб сейчас был в этой палате, связан и без права голоса — тоже следствие той истории, которую Леонид так и не пережил.
И всё же обо всём этом Глеб думал в отрыве от тех убийств, которые были совершены их руками. В том, что те смерти были нужны или справедливы — он не сомневался. Претензии вызывали скорее методы, которыми действовал Леонид. Но и об этом Глеб молчал. В представлении Леонида наверняка после собственной смерти не изменится ничего, просто теперь Глеб будет отыскивать нужных людей, перешивать их, тренировать. С другой стороны… неужели Леонид не видел этого будущего?
Хотя Леониду было около тридцати, поднялся он с места он как старик, потащил стул к выходу как неподъёмную ношу.
Примерно три месяца назад, в конце зимы, в сети появилось видео. Нечёткое, явно сильно увеличенный фрагмент, снятый издали. Этот фрагмент многие приняли за любительское видео. Даже не за подделку, а за творчество фанатов Чертей. Или их ненавистников. На видео человек в маске Чёрта, которого медленно теснили к стене, выстрелил себе в голову. Вместо лица — куча пикселей. Это Калинин вполне мог принять за постановку. Если бы не был в этом доме за несколько дней до того, как появилось видео. Бойня в доме выглядела так странно, словно тут вовсе и не полиция нужна была, а какие-нибудь охотники из фантастических фильмов. Калинин и раньше от Чертей не был в восторге, теперь оказался как никогда близок к тому, чтобы отказаться от дела. Впервые он готов был поверить в те легенды, что ходили о Чертях.
Трупы в доме выглядели так, словно в них стреляли и после смерти — очередями, изрешечивали в мясо. А потом перетаскивали, потому что эти изуродованные трупы лежали в главном зале, у стены, на которой возвышалась лестница и площадка второго этажа. У Калинина тогда возникло чувство дежавю — на белой стене широким росчерком была кровь. Словно тут убили кого-то выстрелом в голову.
Вот только среди трупов не было никого без головы. С пулевыми в голове были, а так, чтобы такой фонтан получился — не было. А трупы лежали аккурат полукругом, словно поклонялись кому-то. Для Калинина всё было понятно: кого-то из Чертей снова пристрелили. Он не мог это доказать, было только смутное подозрение — Черти тут точно были. Ходили слухи, что у мафии оказался кто-то из них. Да и подчерк был их — проникли в дом и убивать начали уже там.
Калинин был уверен, что просто Черти забрали труп своего же. В конце концов цепочка красных от крови следов вела из дома, прямо по трупам, на улицу.
И всё казалось логичным и понятным, кроме сгрудившихся в центре трупов. А потом Калинину принесли ещё одно видео, которое было не так сильно распространено в сети, потому что в него уж точно никто не мог бы поверить. И потому что оно опровергало предыдущее…
И вот, спустя три месяца, в конце апреля, Черти появились снова. Привычная, вроде бы, схема. Снова крупный предприниматель, а там редко обходилось без криминала. Вот только сравнивая их прошлое дело и это — было несколько несостыковок. Конечно, Черти могли меняться, но тактика у них оставалась всегда одинаковая. Если врагов было больше, то Черти сначала находили как тихо войти, потом уже начинали стрелять. Чаще всего и вовсе старались выманить жертву подальше от охраны. Тут же в лоб был атакован особняк, к тому же в городе — соседи слышал шум, они же видели Чертей. Чертей снова было трое (всё-таки три месяца прошло, Калинин не удивился. Достаточный срок, чтобы хотя бы поверхностно подготовить замену), два парня и девушка. И всё равно что-то было не так. Начиная с того, что дверь в особняк в этот раз просто вынесли. Казалось, они хотели, чтобы их увидели. И они не боялись ни охраны, ни хозяина дома. Говорили, тот тоже был не так прост, да и отстреливался сам.
Странно вела себя и охрана. Когда полиция подъехала — её начальник ещё пытался убедить Калинина, что ничего не произошло. Что хозяин перебрал и устроил пальбу в доме. Но самого хозяина предъявить не смог. И это тоже было странно — Черти забрали того с собой, и охрана предполагала, что это был уже труп.
— И не Черти это были, — в который раз сказал начальник охраны: Власов, здоровый человек с военной выправкой и с бельмом вместо одного глаза. Пальцы на руке тоже гнулись плохо и вряд ли это недавно началось. — Что я, Чертей не узнаю, что ли…
Калинин склонялся к тому, чтобы согласиться с этим. Он как раз просматривал видео с камер у входа. Если это и были Черти, то они сильно прибавили в навыках. Черти несмотря на легенду предпочитали действовать подло, скрытно. Эти же дверь выбили чуть и не силой мысли.
— С чего решил, что не Черти? — спросил Калинин, осматривая дом внутри. Скорее всего тут попытались убраться — вовремя они приехали. Осколки, гильзы, какой-то мусор — всё лежало по углам, в стенах оставались дыры от пуль и ещё какие-то странные борозды — словно стену лезвием задели. Лестница была чёрной от копоти, хотя казалось, что горела только она.
— Да я на Чертях повёрнут был. Всё про них собирал. Вот что хотите спросите?
— А теперь они зарезали или похитили твоего босса, — вздохнул Калинин и направился к лестнице. Она была каменной, только вид утратила, а пройти ещё можно.
— Я ж говорю, не Черти это были. Не там ищите. Да и не за что было Леонида Аркадьевича убивать…
— Да мы когда приезжаем, нам каждый охранник рассказывает, что не за что, — усмехнулся Калинин. Дом Леонида оказался выпотрошен, разбит, сам он пропал.
Через три часа Власов смог уехать. Для верности наведался ещё в магазин за продуктами, потом домой. Там постоял у окна с полчаса и покурил, после этого набрал номер и, всё ещё осматривая улицу, поздоровался:
— Привет, занят? Кроме того, что пытаешься пробить, где босс. Да так, надо кое-куда съездить. Да, один ссу. Да, туда…
Ещё через четыре часа его машина уже подъезжала к недостроенной больнице. Вокруг даже дорог не было толком — всё разбила строительная техника. Больница выглядела почти готовой, оставался косметический ремонт.
Охранник поздоровался с гостями, вопросов не задавал. Власов кроме того, что был у Леонида в охране, Чертей тренировал в стрельбе. Конечно, он был уверен, что начальника не Черти забрали, потому что лично со всеми ними был знаком. И точно знал, где находится каждый из них.
С собой он привёз Ерковского — тот тоже был знаком с Чертями, так же занимался их боевой подготовкой, но уже реже. Ерковский раньше был спортивным и крепким, сейчас отъелся, спорт забросил, Леонид давно не приглашал его. Но Глеба он ещё застал. Можно было не волноваться — Леонид не подпускал к Чертям тех, кто не умел держать язык за зубами. Или на кого нельзя было надавить в случае чего.
— А испугался-то чего? — продолжал подначивать Ерковский. Власову казалось, что тот уменьшился, или и всегда был его на полторы головы ниже, просто раньше это так в глаза не бросалось. — Он же просто пацан. Что там с ним случилось, что он может на своих бросаться?
— Его три месяца тут продержали.
— Пытали? — с Ерковского слетела вся весёлость.
— Нет. Пылинки с него сдували, а резали только под наркозом. Но Леонид к нему все три месяца бегал. А кроме Леонида он никого больше и не видел.
— Есть с чего рехнуться… А меня зачем позвал? Потому что мы с ним ладили?
— Я думаю, что Глеб со всеми ладил, — попытался смягчить обстановку Власов. Они шли по серым бетонным коридорам, в которых исправно горел свет, но как на стройке, а не в больнице — светильники в железных корпусах.
Комната находилась в самом центре этого сооружения. Кто знает, как тут станет после ремонта, но пока тут было как в клетке: одинокий бетонный прямоугольник. Коридор заканчивался тупиком и технологичной дверью с тремя уровнями защиты, словно тут несколько миллиардов лежало. Леонид пропал. Если бы пропал или был убит Власов, а с ним ещё три человека — Глеб бы умер, замурованный в этой коробке.
— Ты как хочешь, а я сразу отсюда домой, хватаю кота и сваливаю. В любую страну, только подальше, — мечтательно произнёс Власов, по памяти набирая на пульте ключ.
— Всё понять не могу, чего ты так ссышь? Он и раньше был свободен. Что, за три месяца, думаешь, крышей поехал?
— Он не был свободен. Он у Леонида на коротком поводке был. А психом был как раз Леонид. Но при этом идеалисты — самые предсказуемые психи. Что сделает Глеб — я не знаю. Может даже сам Леонида пристрелит, если он живой ещё.
Дверь открылась плавно, отодвинувшись в сторону. Внутри показалось уютно — приглушённый свет, голограмма рыб на потолке и стенах. Глеб сидел в углу кровати, забравшись на неё с ногами, и внимательно смотрел на дверь. Взгляд при этом был такой возмущённый, словно они к нему в квартиру ломились. Увидев Власова, он вроде успокоился, пожаловался только:
— Вода закончилась, — голос прозвучал хрипло. Власову совсем не хотелось заходить в комнату, словно там была чужая территория и за посягательство на неё могли убить. Он достал минералку из рюкзака, протянул её, но она оставалась за дверью. Выглядело так, словно он Глеба выманивал, как дикого зверька. Власов запоздало подумал, что, наверное, Глеб пристёгнут — но нет, тот спокойно спустился с кровати и подошёл. На лице ещё оставались фиолетовые следы от подтёков — но после операции. Во всяком случае в последние месяцы его не били. Как-то даже буднично Глеб взял воду и начал пить. Ерковский в этот момент окончательно уверился в своей ошибке, что перед ним прежний Глеб. Обнаглел и хлопнул его по спине так, что Глеб облился. Вода маленьким цунами попала на лицо, футболку. Глеб стоял и смотрел перед собой, не пытаясь вытереться.
— Ты теперь богач! Богач! Че, Чертей теперь лесом? Всё, закончилось? Леонида Аркадьевича-то, наверное, уже…
Власов заметил движение. Он-то скорее всего успел бы увернуться, а вот Ерковский максимум что успел — удивиться, когда ему прилетел быстрый удар в переносицу. После этого он больше не разговаривал — только гнусаво матерился, пытаясь остановить кровь. Глеб теперь не обращал на него внимания. Для того Власов и взял этого вышедшего в тираж почти что старика — щитом. Глебу, запертому на три месяца, наверняка нужно было на ком-то сорвать зло. И Власову не хотелось ходить по струнке, чтобы быть этим «кем-то», а Ерковский помнил Глеба ещё школьником, и всегда плохо перестраивался по новую реальность.
Впрочем, в продолжение драки он благоразумно не лез.
— Что с Леонидом? — спросил Глеб, вытерев лицо сгибом локтя и продолжив пить. Власов передал ему планшет: фото, записи камер наблюдения, план дома и оставленные следы, имена тех, кого убили и каким образом.
— Пропал, — отрезал Власов. — Может, конечно, жив ещё. Но вряд ли… они ведь его забрали о вас поговорить.
— Себе он в череп взрывчатки не вживлял, — констатировал Глеб как-то раздосадовано.
— Но он нашёл бы способ. Глеб, если честно, то он скорее мёртв, чем жив. Они его тащили, он не сам шёл. В кабинете осталась кровь. Анализа ещё нет, но, скорее всего, его.
— Зачем им труп? Если они уже знают, кто это... — Глеб будто сам с собой говорил. И мысленно что-то сам же себе ответил, кивнул, рассматривая видео с камер на входе. На экране были трое в чёрном и масках Чертей. Они даже не были похожи: женщина длинноволосая, явно не очень понимающая в драках. Один и вовсе с сединой в волосах. Глеб и в масках их узнавал — эти люди их и раньше преследовали.
— А где Ева и остальные? — Глеб словно только сейчас вспомнил.
— В безопасном месте. Там записано, — с радостью отчитался Власов.
— Нашего дома больше нет, — прочитал Глеб. — Иначе как бы они вычислили Леонида…
— Ваши бежали оттуда, успев только собак из клеток выгнать. Кошку эту прихватили зачем-то… в общем, в чём были, в том и сбежали все. Благо начало мая было. А дом спалили. Они же первыми начали, остальное доделали те, кто вскоре явился. Леонид что-то там им передал, после этого и сбежали. Своим ходом добирались — с кошкой, с девкой ещё этой вашей… проблемной.
— Их там две, — напомнил Глеб, хотя наверняка понимал, что речь о Кристине.
— Ага. Две. Ева их как мать героиня дотащила до города. Леонид к ним не совался больше. Спрятал как тебя, не запирал только. Вроде ничего, всё путём у них было.
— Ник? — спросил Глеб одновременно с прямым взглядом в глаза. Власову снова стало не по себе.
— Глеб, ты ж знаешь. Ты его почти застал даже. Он застрелился.
— Леонид показывал видео, — кивнул Глеб. Даже Ерковский замолчал. Все поняли, о каком видео он говорил.
— Слушай. Я человек практичный. Не очень в это всё верю. Тут могли поступить как с Леонидом — Никита помер, а видео сняли, чтобы было больше приманок, на которые вас ловить можно.
— Но он нигде больше не появлялся? Не было странных убийств? Его, я так понимаю, сложно не заметить теперь. Без головы.
Хотя голос был чуть хриплым, но твёрдым — Леонид плакал. Ловил большими ладонями крупные слёзы, растирал по лицу, словно грязь. Будто не осознавал этих слёз — не до них было. Глеб по-прежнему не хотел всё это слушать, на душе погано было. Даже не столько от услышанного, сколько людей потом, после этой истории, страдало, умирало, билось вот за это. За этого человека и то, что ему в своё время хороший психоаналитик не попался. Даже то, что Глеб сейчас был в этой палате, связан и без права голоса — тоже следствие той истории, которую Леонид так и не пережил.
И всё же обо всём этом Глеб думал в отрыве от тех убийств, которые были совершены их руками. В том, что те смерти были нужны или справедливы — он не сомневался. Претензии вызывали скорее методы, которыми действовал Леонид. Но и об этом Глеб молчал. В представлении Леонида наверняка после собственной смерти не изменится ничего, просто теперь Глеб будет отыскивать нужных людей, перешивать их, тренировать. С другой стороны… неужели Леонид не видел этого будущего?
Хотя Леониду было около тридцати, поднялся он с места он как старик, потащил стул к выходу как неподъёмную ношу.
***
Примерно три месяца назад, в конце зимы, в сети появилось видео. Нечёткое, явно сильно увеличенный фрагмент, снятый издали. Этот фрагмент многие приняли за любительское видео. Даже не за подделку, а за творчество фанатов Чертей. Или их ненавистников. На видео человек в маске Чёрта, которого медленно теснили к стене, выстрелил себе в голову. Вместо лица — куча пикселей. Это Калинин вполне мог принять за постановку. Если бы не был в этом доме за несколько дней до того, как появилось видео. Бойня в доме выглядела так странно, словно тут вовсе и не полиция нужна была, а какие-нибудь охотники из фантастических фильмов. Калинин и раньше от Чертей не был в восторге, теперь оказался как никогда близок к тому, чтобы отказаться от дела. Впервые он готов был поверить в те легенды, что ходили о Чертях.
Трупы в доме выглядели так, словно в них стреляли и после смерти — очередями, изрешечивали в мясо. А потом перетаскивали, потому что эти изуродованные трупы лежали в главном зале, у стены, на которой возвышалась лестница и площадка второго этажа. У Калинина тогда возникло чувство дежавю — на белой стене широким росчерком была кровь. Словно тут убили кого-то выстрелом в голову.
Вот только среди трупов не было никого без головы. С пулевыми в голове были, а так, чтобы такой фонтан получился — не было. А трупы лежали аккурат полукругом, словно поклонялись кому-то. Для Калинина всё было понятно: кого-то из Чертей снова пристрелили. Он не мог это доказать, было только смутное подозрение — Черти тут точно были. Ходили слухи, что у мафии оказался кто-то из них. Да и подчерк был их — проникли в дом и убивать начали уже там.
Калинин был уверен, что просто Черти забрали труп своего же. В конце концов цепочка красных от крови следов вела из дома, прямо по трупам, на улицу.
И всё казалось логичным и понятным, кроме сгрудившихся в центре трупов. А потом Калинину принесли ещё одно видео, которое было не так сильно распространено в сети, потому что в него уж точно никто не мог бы поверить. И потому что оно опровергало предыдущее…
И вот, спустя три месяца, в конце апреля, Черти появились снова. Привычная, вроде бы, схема. Снова крупный предприниматель, а там редко обходилось без криминала. Вот только сравнивая их прошлое дело и это — было несколько несостыковок. Конечно, Черти могли меняться, но тактика у них оставалась всегда одинаковая. Если врагов было больше, то Черти сначала находили как тихо войти, потом уже начинали стрелять. Чаще всего и вовсе старались выманить жертву подальше от охраны. Тут же в лоб был атакован особняк, к тому же в городе — соседи слышал шум, они же видели Чертей. Чертей снова было трое (всё-таки три месяца прошло, Калинин не удивился. Достаточный срок, чтобы хотя бы поверхностно подготовить замену), два парня и девушка. И всё равно что-то было не так. Начиная с того, что дверь в особняк в этот раз просто вынесли. Казалось, они хотели, чтобы их увидели. И они не боялись ни охраны, ни хозяина дома. Говорили, тот тоже был не так прост, да и отстреливался сам.
Странно вела себя и охрана. Когда полиция подъехала — её начальник ещё пытался убедить Калинина, что ничего не произошло. Что хозяин перебрал и устроил пальбу в доме. Но самого хозяина предъявить не смог. И это тоже было странно — Черти забрали того с собой, и охрана предполагала, что это был уже труп.
— И не Черти это были, — в который раз сказал начальник охраны: Власов, здоровый человек с военной выправкой и с бельмом вместо одного глаза. Пальцы на руке тоже гнулись плохо и вряд ли это недавно началось. — Что я, Чертей не узнаю, что ли…
Калинин склонялся к тому, чтобы согласиться с этим. Он как раз просматривал видео с камер у входа. Если это и были Черти, то они сильно прибавили в навыках. Черти несмотря на легенду предпочитали действовать подло, скрытно. Эти же дверь выбили чуть и не силой мысли.
— С чего решил, что не Черти? — спросил Калинин, осматривая дом внутри. Скорее всего тут попытались убраться — вовремя они приехали. Осколки, гильзы, какой-то мусор — всё лежало по углам, в стенах оставались дыры от пуль и ещё какие-то странные борозды — словно стену лезвием задели. Лестница была чёрной от копоти, хотя казалось, что горела только она.
— Да я на Чертях повёрнут был. Всё про них собирал. Вот что хотите спросите?
— А теперь они зарезали или похитили твоего босса, — вздохнул Калинин и направился к лестнице. Она была каменной, только вид утратила, а пройти ещё можно.
— Я ж говорю, не Черти это были. Не там ищите. Да и не за что было Леонида Аркадьевича убивать…
— Да мы когда приезжаем, нам каждый охранник рассказывает, что не за что, — усмехнулся Калинин. Дом Леонида оказался выпотрошен, разбит, сам он пропал.
***
Через три часа Власов смог уехать. Для верности наведался ещё в магазин за продуктами, потом домой. Там постоял у окна с полчаса и покурил, после этого набрал номер и, всё ещё осматривая улицу, поздоровался:
— Привет, занят? Кроме того, что пытаешься пробить, где босс. Да так, надо кое-куда съездить. Да, один ссу. Да, туда…
Ещё через четыре часа его машина уже подъезжала к недостроенной больнице. Вокруг даже дорог не было толком — всё разбила строительная техника. Больница выглядела почти готовой, оставался косметический ремонт.
Охранник поздоровался с гостями, вопросов не задавал. Власов кроме того, что был у Леонида в охране, Чертей тренировал в стрельбе. Конечно, он был уверен, что начальника не Черти забрали, потому что лично со всеми ними был знаком. И точно знал, где находится каждый из них.
С собой он привёз Ерковского — тот тоже был знаком с Чертями, так же занимался их боевой подготовкой, но уже реже. Ерковский раньше был спортивным и крепким, сейчас отъелся, спорт забросил, Леонид давно не приглашал его. Но Глеба он ещё застал. Можно было не волноваться — Леонид не подпускал к Чертям тех, кто не умел держать язык за зубами. Или на кого нельзя было надавить в случае чего.
— А испугался-то чего? — продолжал подначивать Ерковский. Власову казалось, что тот уменьшился, или и всегда был его на полторы головы ниже, просто раньше это так в глаза не бросалось. — Он же просто пацан. Что там с ним случилось, что он может на своих бросаться?
— Его три месяца тут продержали.
— Пытали? — с Ерковского слетела вся весёлость.
— Нет. Пылинки с него сдували, а резали только под наркозом. Но Леонид к нему все три месяца бегал. А кроме Леонида он никого больше и не видел.
— Есть с чего рехнуться… А меня зачем позвал? Потому что мы с ним ладили?
— Я думаю, что Глеб со всеми ладил, — попытался смягчить обстановку Власов. Они шли по серым бетонным коридорам, в которых исправно горел свет, но как на стройке, а не в больнице — светильники в железных корпусах.
Комната находилась в самом центре этого сооружения. Кто знает, как тут станет после ремонта, но пока тут было как в клетке: одинокий бетонный прямоугольник. Коридор заканчивался тупиком и технологичной дверью с тремя уровнями защиты, словно тут несколько миллиардов лежало. Леонид пропал. Если бы пропал или был убит Власов, а с ним ещё три человека — Глеб бы умер, замурованный в этой коробке.
— Ты как хочешь, а я сразу отсюда домой, хватаю кота и сваливаю. В любую страну, только подальше, — мечтательно произнёс Власов, по памяти набирая на пульте ключ.
— Всё понять не могу, чего ты так ссышь? Он и раньше был свободен. Что, за три месяца, думаешь, крышей поехал?
— Он не был свободен. Он у Леонида на коротком поводке был. А психом был как раз Леонид. Но при этом идеалисты — самые предсказуемые психи. Что сделает Глеб — я не знаю. Может даже сам Леонида пристрелит, если он живой ещё.
Дверь открылась плавно, отодвинувшись в сторону. Внутри показалось уютно — приглушённый свет, голограмма рыб на потолке и стенах. Глеб сидел в углу кровати, забравшись на неё с ногами, и внимательно смотрел на дверь. Взгляд при этом был такой возмущённый, словно они к нему в квартиру ломились. Увидев Власова, он вроде успокоился, пожаловался только:
— Вода закончилась, — голос прозвучал хрипло. Власову совсем не хотелось заходить в комнату, словно там была чужая территория и за посягательство на неё могли убить. Он достал минералку из рюкзака, протянул её, но она оставалась за дверью. Выглядело так, словно он Глеба выманивал, как дикого зверька. Власов запоздало подумал, что, наверное, Глеб пристёгнут — но нет, тот спокойно спустился с кровати и подошёл. На лице ещё оставались фиолетовые следы от подтёков — но после операции. Во всяком случае в последние месяцы его не били. Как-то даже буднично Глеб взял воду и начал пить. Ерковский в этот момент окончательно уверился в своей ошибке, что перед ним прежний Глеб. Обнаглел и хлопнул его по спине так, что Глеб облился. Вода маленьким цунами попала на лицо, футболку. Глеб стоял и смотрел перед собой, не пытаясь вытереться.
— Ты теперь богач! Богач! Че, Чертей теперь лесом? Всё, закончилось? Леонида Аркадьевича-то, наверное, уже…
Власов заметил движение. Он-то скорее всего успел бы увернуться, а вот Ерковский максимум что успел — удивиться, когда ему прилетел быстрый удар в переносицу. После этого он больше не разговаривал — только гнусаво матерился, пытаясь остановить кровь. Глеб теперь не обращал на него внимания. Для того Власов и взял этого вышедшего в тираж почти что старика — щитом. Глебу, запертому на три месяца, наверняка нужно было на ком-то сорвать зло. И Власову не хотелось ходить по струнке, чтобы быть этим «кем-то», а Ерковский помнил Глеба ещё школьником, и всегда плохо перестраивался по новую реальность.
Впрочем, в продолжение драки он благоразумно не лез.
— Что с Леонидом? — спросил Глеб, вытерев лицо сгибом локтя и продолжив пить. Власов передал ему планшет: фото, записи камер наблюдения, план дома и оставленные следы, имена тех, кого убили и каким образом.
— Пропал, — отрезал Власов. — Может, конечно, жив ещё. Но вряд ли… они ведь его забрали о вас поговорить.
— Себе он в череп взрывчатки не вживлял, — констатировал Глеб как-то раздосадовано.
— Но он нашёл бы способ. Глеб, если честно, то он скорее мёртв, чем жив. Они его тащили, он не сам шёл. В кабинете осталась кровь. Анализа ещё нет, но, скорее всего, его.
— Зачем им труп? Если они уже знают, кто это... — Глеб будто сам с собой говорил. И мысленно что-то сам же себе ответил, кивнул, рассматривая видео с камер на входе. На экране были трое в чёрном и масках Чертей. Они даже не были похожи: женщина длинноволосая, явно не очень понимающая в драках. Один и вовсе с сединой в волосах. Глеб и в масках их узнавал — эти люди их и раньше преследовали.
— А где Ева и остальные? — Глеб словно только сейчас вспомнил.
— В безопасном месте. Там записано, — с радостью отчитался Власов.
— Нашего дома больше нет, — прочитал Глеб. — Иначе как бы они вычислили Леонида…
— Ваши бежали оттуда, успев только собак из клеток выгнать. Кошку эту прихватили зачем-то… в общем, в чём были, в том и сбежали все. Благо начало мая было. А дом спалили. Они же первыми начали, остальное доделали те, кто вскоре явился. Леонид что-то там им передал, после этого и сбежали. Своим ходом добирались — с кошкой, с девкой ещё этой вашей… проблемной.
— Их там две, — напомнил Глеб, хотя наверняка понимал, что речь о Кристине.
— Ага. Две. Ева их как мать героиня дотащила до города. Леонид к ним не совался больше. Спрятал как тебя, не запирал только. Вроде ничего, всё путём у них было.
— Ник? — спросил Глеб одновременно с прямым взглядом в глаза. Власову снова стало не по себе.
— Глеб, ты ж знаешь. Ты его почти застал даже. Он застрелился.
— Леонид показывал видео, — кивнул Глеб. Даже Ерковский замолчал. Все поняли, о каком видео он говорил.
— Слушай. Я человек практичный. Не очень в это всё верю. Тут могли поступить как с Леонидом — Никита помер, а видео сняли, чтобы было больше приманок, на которые вас ловить можно.
— Но он нигде больше не появлялся? Не было странных убийств? Его, я так понимаю, сложно не заметить теперь. Без головы.
