— Ниииик, — позвал Тимур из гостиной, выглядел он при этом довольно бледно. Вообще если Тимур решался сам обращаться к Нику, то уже можно было предположить, что случилось что-то страшнее разбитого окна. — Ник, а куда Еву и Глеба отправили?
— В Рязани. В администрацию.
Никита в это время протягивал кошке свежее мясо на ладони. Кошка размышляла — с одной стороны мясо её манило, с другой стороны она не хотела брать его с рук Ника, а на пол тот ничего не клал. Да и остальную тушку зайца закрыл в холодильнике, который кошка не могла открыть. К тому же кусок в руках Ника был свежим, только недавно принадлежал живому существу, и сейчас из него сочилась ещё тёплая кровь, но и она оставалась на полу под рукой Ника. Кошка глянула на подростка с надеждой, Тимур даже не заметил, продолжал:
— А они… у них не было задания захватывать здание?
— Не. Они туда на экскурсию, — скривился Никита, мясо всё-таки кинул на пол и отошёл. Кошка бросилась есть, но смотрела на хозяина подозрительно.
— Тогда это… их, возможно, расстреляли, — продолжал бледный Тимур, указывая в гостиную, где всё ещё работал телевизор. Ник прислушался к новостям, прикинул и со стола взял свои часы. Отправил сообщение Глебу: «Живой?», в ответ пришло «Да», записанное у них в шаблонах. Никита откинул часы и снова сел на корточки перед кошкой:
— Не, не расстреляли.
В часах была отдельная связь, по военным технологиям. Обычные глушилки её не брали, если только правда развернули бы армейские. Пока Глеб отвечал, Ева оттащила труп к кабинету, открыла шкаф, выставила из него пискнувшую девушку, до этого там прятавшуюся, впихнула в шкаф труп, закрыла дверцу.
— Как думаешь, скоро его хватятся? — спросила Ева, но тут же заметила, что смотрел Глеб не на неё, а на девушку, которую Ева спугнула из шкафа. Та не собиралась орать, сообразив, что эти люди на её стороне, но всё ещё выглядела напуганной. Еве некстати вспомнилось, что им нельзя оставлять свидетелей, она шёпотом одёрнула:
— Сергей.
И Глеб вспомнил, что они тут как бы и не они, и без масок, и практически под гримом, их потом не смогут найти, даже если сообразят, кто это был. А так как масок при них не было, сообразить не должны были. И, чтобы показать, что всё понял, Глеб кивнул:
— Татьяна. Да, простите, девушка, мы с коллегой привыкли к боевым действиям, кое-чему научились… пожалуйста, осторожненько проберитесь вон в тот туалет и попробуйте спрятаться там, если не хотите, чтобы смерть его списали на вас.
Забавно было наблюдать, как человек пытается и не шуметь, и при этом смыться как можно быстрее и дальше. Она даже туфли с каблуками сбросила, но это, конечно, зря — в коридоре оставалось битое стекло. Ева передала Глебу бронежилет, широкий боевой нож и пистолет, себе забрала автомат. Глеб надевал и снятую с трупа балаклаву. Конечно, в ряды террористов он не смог бы влиться, но обмануть, чтобы его не расстреляли сразу — это да.
— Дилетанты, — понизив голос, прокомментировал Глеб. Они вдвоём и без оружия смогли справиться с вооружённым в бронежилете. Именно потому, что он, похоже, решил, что раз у него есть автомат, то сильнее него никого не найдётся.
— Одиннадцатый, что там у тебя? — прошуршала рация. Глеб, не отрываясь от затягивания ремней бронежилета, в неё спокойно сказал:
— Второй этаж, чисто.
— Первый этаж, что у вас?
— Это пятнадцатый. Первый этаж чисто, двери забаррикадировали.
— Ну, их минимум пятнадцать, — уже отключив рацию, спокойно заключил Глеб. Ева напряжённо молчала. Ей опыт подсказывал, что против пятнадцати вдвоём, имея даже автомат и бронежилет, они ничего не сделают. — И они думают, что второй этаж пуст.
— А ещё, что ты возвращаешься.
— Если их столько, то зачем было только одного отправлять на зачистку?
— Охрана у входа. Туда нужно минимум пятеро, — Ева успокаивалась по мере того, как оценивала обстановку. — Ещё девять на заложников.
— Но их может и не пятнадцать… А давай посмотрим внимательнее, что есть у нас тут на этаже. Может, найдём ещё что-то интересное.
— Пер… Сергей. Мы выживем? — спросила Ева, но уже без особого беспокойства. Глаза Глеба за прорезями маски оставались спокойными, холодными. Ответил он, безразлично пожав плечами:
— Когда-нибудь мы точно умрём. Но вряд ли сегодня.
Они вышли из кабинета снова в коридор, направились к той лестнице, что спасла им жизнь. Она была более тёмной, менее парадной, чем главная, но захватчики предпочитали передвигаться по ней — не такая открытая, и казалась более защищённой.
— Как думаешь… когда он нас сюда посылал, он знал? — негромко спросила Ева, и Глеб одёрнул:
— Потом.
По лестнице поднимались уже двое, более спокойные, да и выглянувший из-за угла Глеб (чтобы не было видно, что он не в военных брюках и ботинках) внушил им немного уверенности, ещё и рукой махнул. Ева отошла на два шага назад для разгона, потом выскочила из-за спины Глеба и автоматной очередью в головы срезала обоих сразу. Снова заорала рация:
— Кто стрелял?
— Одиннадцатый, — ответил Глеб.
— Ты ж говорил у тебя чисто!
— Схалтурил, — просто признался Глеб, и Ева уставилась на него удивлённо. Жестами показала — больше беспокойства. Дилетанты же. Глеб опомнился: — П… простите.
— Слыш, сука, ты там… — тот не договорил, возникла пауза, а потом спокойный голос, уже другого человека, позвал:
— Руслан, это ты?
Ева и Глеб переглянулись, Глеб снова попробовал голосом отыграть страх:
— Какой Руслан?.. Я одиннадцатый.
— Назови имя своей матери, одиннадцатый.
— С какого перепугу?
— Чтобы я мог убедиться. Не волнуйся, тебя не вычислят, ведь у многих же матерей зовут… как? Верой?
Ева одними губами произнесла ответ, и Глеб решил, что всё равно ничем не рискует. Что бы он ни сказал — их уже почти раскрыли, и произнёс, как предлагала она:
— Ты че попутал? Ты ж знаешь, я свою мать в глаза не видел.
После пары секунд, показавшихся вечностью, спокойный голос выдохнул:
— Спускайся на первый этаж. Ты там нужнее.
Рация отключилась, и Глеб задумчиво замер, всё ещё не веря, что Ева оказалась права. Девушка тем временем тащила за ноги на этаж один из трупов, Глеб решил помочь со вторым, попутно спросив только:
— Как?
— Рискнула, — просто ответила Ева. — Есть идея.
— Снова рискуем?
— Ага. Маски их теперь дырявые, а вот штаны и сапоги переодень. Надо, чтобы они тебя не сразу узнали.
***
Ева даже задержалась, чтобы подновить макияж и поправить парик. Оставила волосы чуть более растрёпанными. Она шла впереди, держа спину прямо и заложив за голову руки, Глеб следом с автоматом, даже особо не направляя на неё. А за спиной у Ева, прямо за поясом юбки, не скрытый даже рубашкой, торчал пистолет. Видел его, правда, только Глеб.
Выход охраняли шестеро. Они удивлённо уставились на женщину, сначала вскинули автоматы, и Ева ожидала уже и очереди. Но что-то им мешало, возможно две «случайно» расстегнувшиеся пуговицы на её блузке — прямо над лифчиком. Шрама на груди при таком разрезе видно не было, и сама грудь выглядела полной, не бракованной.
У входа располагался пост охраны, чуть дальше от него были открыты два укрытия: стальные листы в мелких смотровых дырах. Видимо, эти укрытия не помогли, или использовались уже захватчиками. Потолок был более низкий. Лестницы шли параллельно друг другу, начинаясь от середины этажа, прямо рядом со стальными листами.
— Смотрите, что нашёл, — похвастался Глеб.
— Рехнулся что ли? — проворчал кто-то из охраны. Это они тоже предполагали — что охрана не купится. Да и расчёт был как на отморозков, которые не откажутся от развлечения, так и на тех, кто не будет стрелять в безоружную сдавшуюся женщину. Другой, у самой двери, попытался возразить:
— Не, а почему бы и нет, собственно?
— Мы тут не за этим!
— Ну ладно, — Глеб изобразил разочарование голосом, пожал плечами. — Просто заложник. Что ж я её должен был там оставить?..
И всё шло по плану, пока один из шестерых вдруг совершенно серьёзно не спросил:
— А ты кто?
До того, как они окончательно опомнились, вскинул автомат Глеб, прицел которого до этого блуждал, вытащила пистолет Ева. Глеб пристрелил одного в голову, перенаправил очередь на стоящего рядом, но тому только руку задело разрывными, потрепало сильно, до рваных ран. Ева пристрелила одного, после этого тут же легла на пол, отползла под защиту металлического щитка охраны. Глеб спрятался за соседним. Если не считать заоравшего от боли раненного, их уже оставалось трое против двоих. Рация сразу на несколько голосов начала спрашивать, что происходит. Со стороны входных дверей слышалось испуганное:
— На нас напали! Нас атаковали! Он одет как один из наших! У нас крыса!
— Сам крыса, — не без удовольствия огрызнулся Глеб и, высунувшись из укрытия, пустил автоматную очередь, и заполошный крик оборвался. Ева улыбнулась. Если раньше она ещё опасалась за их положение, то теперь это снова превращалось в игру. Она даже не помнила, трясло ли её, когда на здание напали. Кажется, нет. Для неё с самого момента спасения и перекройки жизнь стала войной, и вполне ожидаемо пойти на пресс-конференцию без оружия, а оказаться в захваченном здании. Напротив, её забавляла беспомощность и отсутствие опыта противников. Словно их готовили очень быстро и научили только из автомата стрелять, не рассказав, как нужно делать это грамотно.
Раненный сменил крики на скулёж, наверное и вовсе пытался лежать тихо, но вырывалось вместе с каждым вздохом, и оба чёрта знали его местоположение. Остальные двое вели себя тихо, притаились, боясь выдать любым движением.
— Вы чего добивались? — спросил Глеб. Ева тем временем услышала, что по лестнице к ним бежит кто-то — один к чёрному ходу, другой по центральной. Ева показала на центральную и на себя, потом Глебу на вторую лестницу. Когда там с разницей в несколько секунд показались по одному человеку с автоматами наготове, сняли их без проблем. В это время попытались убить и Еву, как более лёгкую добычу, но пуля срикошетила от стола, задела ей висок, но по большей части только парик порвала, да поцарапала. Ева не без раздражения спряталась снова в своё укрытие.
— Жаль, времени нет их поспрашивать, — посетовал Глеб. Между двумя стальными перегородками, за которыми они прятались, было расстояние в полметра, но находились они на одном уровне, и Черти могли видеть друг друга. К тому же в перегородках были дырки, как в крупной тёрке, через них можно было наблюдать, что происходило ближе к двери. Трупы тут были — четверо охранников. Открыты двери в кабинеты и из одного из них вытекало алое на мраморный пол.
— А ты умеешь спрашивать так, чтобы отвечали? — усомнилась Ева. И отозвался Глеб достаточно громко, чтобы слышала не только она:
— Умею.
И непонятно было, врёт он, чтобы запугать, или правда умеет. Если бы Ева встретилась с ним где-то на улице, в транспорте или по работе, она никогда бы не могла предположить, что Глеб убийца. Никита был похож на убийцу, сама Ева, когда не притворялась, тоже. А Глеб даже убивая был похож на строгого учителя математики. Казалось, что он не убивал, а просто делал свою работу. Может и не особо приятную, но другой у него не было, да и выбрать не давали.
— …они за стальными перегородками… Мертвы. Да, кажется, кто-то сильный. Что?.. Бл*, ты нас в это втравил, я прошу тебя спасти нас!.. Так у них тоже автоматы…
— Я не буду убивать, если вы сдадитесь, — поймал мысль Глеб. — У вас есть раненный. Нам нужно только освободить заложников. Выбросите оружие, поднимите руки.
— Слышишь? Хочешь, чтобы мы сдались? Да? Эй!.. — потом несколько секунд тишины, и после неё неуверенное:
— Это… ты. Там. Кто вы такие?
О, как хотелось Еве встать и сказать: «Черти». Как красиво это бы выглядело. Да, это мы, перестрелявшие уже, наверное, половину вашего горе отряда. Мы, люди, которых заставляют стрелять до мозолей, не жалея на обучение боевых припасов. Которых заставляют развивать мускулатуру. Даже её, не давая скидку на то, что она девушка. Когда Еве не удавалось подтянуться нужное количество раз, инструктор кричал: «Вика тоже не могла! И где теперь Вика?! Так же хочешь?!» И Ева не хотела как Вика. Даже зная, что однажды умрёт, она хотела как Глеб и Ник — успеть с собой в ад затащить как можно больше людей. Сама. Это было похоже на азарт, и, хотя этих людей убивать было не так интересно, как тех, чьи дела она видела на фотографиях с трупами, даже эта схватка отозвалась в выплеском адреналина.
— Военные журналисты, — отозвался Глеб спокойно. — В отличие от вас, в таком аду побывали, что захваченное здание — говно. Мы в захваченном городе были. В захваченной стране.
— А имена ваши как? С вами главный поговорить хочет. Он отпустит заложников, кроме Бесова, его охраны и секретаря.
Глеб застыл. Так он обычно делал, если перестраивал план действий. Ева шепнула, возможно недостаточно тихо:
— Они что, ещё живы?..
Глеб словно не услышал, и Ева решила, что лучше не отвлекать и довериться человеку, который шесть лет выживал в постоянно изменяющихся условиях.
А потом поняла, что Глеб просто прикидывает, выгоднее ему будет спасать заложников или продолжать убивать по одному захватчиков, без опасений для себя. Потому что сейчас, когда наверху ещё оставались люди, нужны были и те, кто будет их охранять. И это единственная причина, почему на них сверху не хлынула волна вооружённых людей с автоматами.
— А что так низко сразу пали? — прокричал Глеб. — Хотели с правительством говорить, а теперь согласны на угрозы журналиста с автоматом?
Стало тихо, Ева подумала, что они, возможно, по внутренней связи общаются с лидером, но в этот раз отозвалась только рация Глеба, и голос там был другой, не тот прежний, спокойный, который брал на себя опасные ситуации. Этот был срывающимся, больше подходящим для голоса человека, у которого всё пошло не по плану:
— А ты думаешь, я не понял, что ты не журналист? Вас кто подослал? Вы кто?
Их окружали, правда по-прежнему силами тех двоих, что оставались на первом этаже. Был слышен тот шум, что могли производить люди, пытавшиеся ползти с оружием и в броне. Ева уже мысленно прикидывала, чей бронежилет ей больше подойдёт по размеру. Выглядели они не такими качественными, какие использовали в своих вылазках черти, но, как говорится, дарёному-то коню…
Была ещё одна проблема. Оцепленное здание они должны были покинуть, не попавшись полиции. И если Ева по-прежнему выглядела как один из заложников, то Глебу нужно было время переодеться, чтобы при попытке штурма его не пристрелили спасители, не разобравшись.
— Какой мне смысл называть себя, если мне ничего не угрожает? — спросил Глеб. Террорист, которого до этого застрелила Ева, лежал почти у самого её укрытия. А главное, до автомата можно было рукой дотянуться. И Глеб знаком так буднично попросил этот автомат, будто за завтраком масла, не отвлекаясь от телефонного разговора. Ева показала, что у неё только пистолет, и автомат был бы ей нужнее, но так же спокойно Глеб повторил знак. Пришлось ползти.
Стоило коснуться рукоятки, стоило только начать тащить его к себе, и вместо выстрелов или угроз раздалось паническое: «У них теперь два автомата!» Ева перестала таиться, да и что там за перегородкой она видеть не могла, но стало шумно.
— В Рязани. В администрацию.
Никита в это время протягивал кошке свежее мясо на ладони. Кошка размышляла — с одной стороны мясо её манило, с другой стороны она не хотела брать его с рук Ника, а на пол тот ничего не клал. Да и остальную тушку зайца закрыл в холодильнике, который кошка не могла открыть. К тому же кусок в руках Ника был свежим, только недавно принадлежал живому существу, и сейчас из него сочилась ещё тёплая кровь, но и она оставалась на полу под рукой Ника. Кошка глянула на подростка с надеждой, Тимур даже не заметил, продолжал:
— А они… у них не было задания захватывать здание?
— Не. Они туда на экскурсию, — скривился Никита, мясо всё-таки кинул на пол и отошёл. Кошка бросилась есть, но смотрела на хозяина подозрительно.
— Тогда это… их, возможно, расстреляли, — продолжал бледный Тимур, указывая в гостиную, где всё ещё работал телевизор. Ник прислушался к новостям, прикинул и со стола взял свои часы. Отправил сообщение Глебу: «Живой?», в ответ пришло «Да», записанное у них в шаблонах. Никита откинул часы и снова сел на корточки перед кошкой:
— Не, не расстреляли.
***
В часах была отдельная связь, по военным технологиям. Обычные глушилки её не брали, если только правда развернули бы армейские. Пока Глеб отвечал, Ева оттащила труп к кабинету, открыла шкаф, выставила из него пискнувшую девушку, до этого там прятавшуюся, впихнула в шкаф труп, закрыла дверцу.
— Как думаешь, скоро его хватятся? — спросила Ева, но тут же заметила, что смотрел Глеб не на неё, а на девушку, которую Ева спугнула из шкафа. Та не собиралась орать, сообразив, что эти люди на её стороне, но всё ещё выглядела напуганной. Еве некстати вспомнилось, что им нельзя оставлять свидетелей, она шёпотом одёрнула:
— Сергей.
И Глеб вспомнил, что они тут как бы и не они, и без масок, и практически под гримом, их потом не смогут найти, даже если сообразят, кто это был. А так как масок при них не было, сообразить не должны были. И, чтобы показать, что всё понял, Глеб кивнул:
— Татьяна. Да, простите, девушка, мы с коллегой привыкли к боевым действиям, кое-чему научились… пожалуйста, осторожненько проберитесь вон в тот туалет и попробуйте спрятаться там, если не хотите, чтобы смерть его списали на вас.
Забавно было наблюдать, как человек пытается и не шуметь, и при этом смыться как можно быстрее и дальше. Она даже туфли с каблуками сбросила, но это, конечно, зря — в коридоре оставалось битое стекло. Ева передала Глебу бронежилет, широкий боевой нож и пистолет, себе забрала автомат. Глеб надевал и снятую с трупа балаклаву. Конечно, в ряды террористов он не смог бы влиться, но обмануть, чтобы его не расстреляли сразу — это да.
— Дилетанты, — понизив голос, прокомментировал Глеб. Они вдвоём и без оружия смогли справиться с вооружённым в бронежилете. Именно потому, что он, похоже, решил, что раз у него есть автомат, то сильнее него никого не найдётся.
— Одиннадцатый, что там у тебя? — прошуршала рация. Глеб, не отрываясь от затягивания ремней бронежилета, в неё спокойно сказал:
— Второй этаж, чисто.
— Первый этаж, что у вас?
— Это пятнадцатый. Первый этаж чисто, двери забаррикадировали.
— Ну, их минимум пятнадцать, — уже отключив рацию, спокойно заключил Глеб. Ева напряжённо молчала. Ей опыт подсказывал, что против пятнадцати вдвоём, имея даже автомат и бронежилет, они ничего не сделают. — И они думают, что второй этаж пуст.
— А ещё, что ты возвращаешься.
— Если их столько, то зачем было только одного отправлять на зачистку?
— Охрана у входа. Туда нужно минимум пятеро, — Ева успокаивалась по мере того, как оценивала обстановку. — Ещё девять на заложников.
— Но их может и не пятнадцать… А давай посмотрим внимательнее, что есть у нас тут на этаже. Может, найдём ещё что-то интересное.
— Пер… Сергей. Мы выживем? — спросила Ева, но уже без особого беспокойства. Глаза Глеба за прорезями маски оставались спокойными, холодными. Ответил он, безразлично пожав плечами:
— Когда-нибудь мы точно умрём. Но вряд ли сегодня.
Они вышли из кабинета снова в коридор, направились к той лестнице, что спасла им жизнь. Она была более тёмной, менее парадной, чем главная, но захватчики предпочитали передвигаться по ней — не такая открытая, и казалась более защищённой.
— Как думаешь… когда он нас сюда посылал, он знал? — негромко спросила Ева, и Глеб одёрнул:
— Потом.
По лестнице поднимались уже двое, более спокойные, да и выглянувший из-за угла Глеб (чтобы не было видно, что он не в военных брюках и ботинках) внушил им немного уверенности, ещё и рукой махнул. Ева отошла на два шага назад для разгона, потом выскочила из-за спины Глеба и автоматной очередью в головы срезала обоих сразу. Снова заорала рация:
— Кто стрелял?
— Одиннадцатый, — ответил Глеб.
— Ты ж говорил у тебя чисто!
— Схалтурил, — просто признался Глеб, и Ева уставилась на него удивлённо. Жестами показала — больше беспокойства. Дилетанты же. Глеб опомнился: — П… простите.
— Слыш, сука, ты там… — тот не договорил, возникла пауза, а потом спокойный голос, уже другого человека, позвал:
— Руслан, это ты?
Ева и Глеб переглянулись, Глеб снова попробовал голосом отыграть страх:
— Какой Руслан?.. Я одиннадцатый.
— Назови имя своей матери, одиннадцатый.
— С какого перепугу?
— Чтобы я мог убедиться. Не волнуйся, тебя не вычислят, ведь у многих же матерей зовут… как? Верой?
Ева одними губами произнесла ответ, и Глеб решил, что всё равно ничем не рискует. Что бы он ни сказал — их уже почти раскрыли, и произнёс, как предлагала она:
— Ты че попутал? Ты ж знаешь, я свою мать в глаза не видел.
После пары секунд, показавшихся вечностью, спокойный голос выдохнул:
— Спускайся на первый этаж. Ты там нужнее.
Рация отключилась, и Глеб задумчиво замер, всё ещё не веря, что Ева оказалась права. Девушка тем временем тащила за ноги на этаж один из трупов, Глеб решил помочь со вторым, попутно спросив только:
— Как?
— Рискнула, — просто ответила Ева. — Есть идея.
— Снова рискуем?
— Ага. Маски их теперь дырявые, а вот штаны и сапоги переодень. Надо, чтобы они тебя не сразу узнали.
***
Ева даже задержалась, чтобы подновить макияж и поправить парик. Оставила волосы чуть более растрёпанными. Она шла впереди, держа спину прямо и заложив за голову руки, Глеб следом с автоматом, даже особо не направляя на неё. А за спиной у Ева, прямо за поясом юбки, не скрытый даже рубашкой, торчал пистолет. Видел его, правда, только Глеб.
Выход охраняли шестеро. Они удивлённо уставились на женщину, сначала вскинули автоматы, и Ева ожидала уже и очереди. Но что-то им мешало, возможно две «случайно» расстегнувшиеся пуговицы на её блузке — прямо над лифчиком. Шрама на груди при таком разрезе видно не было, и сама грудь выглядела полной, не бракованной.
У входа располагался пост охраны, чуть дальше от него были открыты два укрытия: стальные листы в мелких смотровых дырах. Видимо, эти укрытия не помогли, или использовались уже захватчиками. Потолок был более низкий. Лестницы шли параллельно друг другу, начинаясь от середины этажа, прямо рядом со стальными листами.
— Смотрите, что нашёл, — похвастался Глеб.
— Рехнулся что ли? — проворчал кто-то из охраны. Это они тоже предполагали — что охрана не купится. Да и расчёт был как на отморозков, которые не откажутся от развлечения, так и на тех, кто не будет стрелять в безоружную сдавшуюся женщину. Другой, у самой двери, попытался возразить:
— Не, а почему бы и нет, собственно?
— Мы тут не за этим!
— Ну ладно, — Глеб изобразил разочарование голосом, пожал плечами. — Просто заложник. Что ж я её должен был там оставить?..
И всё шло по плану, пока один из шестерых вдруг совершенно серьёзно не спросил:
— А ты кто?
До того, как они окончательно опомнились, вскинул автомат Глеб, прицел которого до этого блуждал, вытащила пистолет Ева. Глеб пристрелил одного в голову, перенаправил очередь на стоящего рядом, но тому только руку задело разрывными, потрепало сильно, до рваных ран. Ева пристрелила одного, после этого тут же легла на пол, отползла под защиту металлического щитка охраны. Глеб спрятался за соседним. Если не считать заоравшего от боли раненного, их уже оставалось трое против двоих. Рация сразу на несколько голосов начала спрашивать, что происходит. Со стороны входных дверей слышалось испуганное:
— На нас напали! Нас атаковали! Он одет как один из наших! У нас крыса!
— Сам крыса, — не без удовольствия огрызнулся Глеб и, высунувшись из укрытия, пустил автоматную очередь, и заполошный крик оборвался. Ева улыбнулась. Если раньше она ещё опасалась за их положение, то теперь это снова превращалось в игру. Она даже не помнила, трясло ли её, когда на здание напали. Кажется, нет. Для неё с самого момента спасения и перекройки жизнь стала войной, и вполне ожидаемо пойти на пресс-конференцию без оружия, а оказаться в захваченном здании. Напротив, её забавляла беспомощность и отсутствие опыта противников. Словно их готовили очень быстро и научили только из автомата стрелять, не рассказав, как нужно делать это грамотно.
Раненный сменил крики на скулёж, наверное и вовсе пытался лежать тихо, но вырывалось вместе с каждым вздохом, и оба чёрта знали его местоположение. Остальные двое вели себя тихо, притаились, боясь выдать любым движением.
— Вы чего добивались? — спросил Глеб. Ева тем временем услышала, что по лестнице к ним бежит кто-то — один к чёрному ходу, другой по центральной. Ева показала на центральную и на себя, потом Глебу на вторую лестницу. Когда там с разницей в несколько секунд показались по одному человеку с автоматами наготове, сняли их без проблем. В это время попытались убить и Еву, как более лёгкую добычу, но пуля срикошетила от стола, задела ей висок, но по большей части только парик порвала, да поцарапала. Ева не без раздражения спряталась снова в своё укрытие.
— Жаль, времени нет их поспрашивать, — посетовал Глеб. Между двумя стальными перегородками, за которыми они прятались, было расстояние в полметра, но находились они на одном уровне, и Черти могли видеть друг друга. К тому же в перегородках были дырки, как в крупной тёрке, через них можно было наблюдать, что происходило ближе к двери. Трупы тут были — четверо охранников. Открыты двери в кабинеты и из одного из них вытекало алое на мраморный пол.
— А ты умеешь спрашивать так, чтобы отвечали? — усомнилась Ева. И отозвался Глеб достаточно громко, чтобы слышала не только она:
— Умею.
И непонятно было, врёт он, чтобы запугать, или правда умеет. Если бы Ева встретилась с ним где-то на улице, в транспорте или по работе, она никогда бы не могла предположить, что Глеб убийца. Никита был похож на убийцу, сама Ева, когда не притворялась, тоже. А Глеб даже убивая был похож на строгого учителя математики. Казалось, что он не убивал, а просто делал свою работу. Может и не особо приятную, но другой у него не было, да и выбрать не давали.
— …они за стальными перегородками… Мертвы. Да, кажется, кто-то сильный. Что?.. Бл*, ты нас в это втравил, я прошу тебя спасти нас!.. Так у них тоже автоматы…
— Я не буду убивать, если вы сдадитесь, — поймал мысль Глеб. — У вас есть раненный. Нам нужно только освободить заложников. Выбросите оружие, поднимите руки.
— Слышишь? Хочешь, чтобы мы сдались? Да? Эй!.. — потом несколько секунд тишины, и после неё неуверенное:
— Это… ты. Там. Кто вы такие?
О, как хотелось Еве встать и сказать: «Черти». Как красиво это бы выглядело. Да, это мы, перестрелявшие уже, наверное, половину вашего горе отряда. Мы, люди, которых заставляют стрелять до мозолей, не жалея на обучение боевых припасов. Которых заставляют развивать мускулатуру. Даже её, не давая скидку на то, что она девушка. Когда Еве не удавалось подтянуться нужное количество раз, инструктор кричал: «Вика тоже не могла! И где теперь Вика?! Так же хочешь?!» И Ева не хотела как Вика. Даже зная, что однажды умрёт, она хотела как Глеб и Ник — успеть с собой в ад затащить как можно больше людей. Сама. Это было похоже на азарт, и, хотя этих людей убивать было не так интересно, как тех, чьи дела она видела на фотографиях с трупами, даже эта схватка отозвалась в выплеском адреналина.
— Военные журналисты, — отозвался Глеб спокойно. — В отличие от вас, в таком аду побывали, что захваченное здание — говно. Мы в захваченном городе были. В захваченной стране.
— А имена ваши как? С вами главный поговорить хочет. Он отпустит заложников, кроме Бесова, его охраны и секретаря.
Глеб застыл. Так он обычно делал, если перестраивал план действий. Ева шепнула, возможно недостаточно тихо:
— Они что, ещё живы?..
Глеб словно не услышал, и Ева решила, что лучше не отвлекать и довериться человеку, который шесть лет выживал в постоянно изменяющихся условиях.
А потом поняла, что Глеб просто прикидывает, выгоднее ему будет спасать заложников или продолжать убивать по одному захватчиков, без опасений для себя. Потому что сейчас, когда наверху ещё оставались люди, нужны были и те, кто будет их охранять. И это единственная причина, почему на них сверху не хлынула волна вооружённых людей с автоматами.
— А что так низко сразу пали? — прокричал Глеб. — Хотели с правительством говорить, а теперь согласны на угрозы журналиста с автоматом?
Стало тихо, Ева подумала, что они, возможно, по внутренней связи общаются с лидером, но в этот раз отозвалась только рация Глеба, и голос там был другой, не тот прежний, спокойный, который брал на себя опасные ситуации. Этот был срывающимся, больше подходящим для голоса человека, у которого всё пошло не по плану:
— А ты думаешь, я не понял, что ты не журналист? Вас кто подослал? Вы кто?
Их окружали, правда по-прежнему силами тех двоих, что оставались на первом этаже. Был слышен тот шум, что могли производить люди, пытавшиеся ползти с оружием и в броне. Ева уже мысленно прикидывала, чей бронежилет ей больше подойдёт по размеру. Выглядели они не такими качественными, какие использовали в своих вылазках черти, но, как говорится, дарёному-то коню…
Была ещё одна проблема. Оцепленное здание они должны были покинуть, не попавшись полиции. И если Ева по-прежнему выглядела как один из заложников, то Глебу нужно было время переодеться, чтобы при попытке штурма его не пристрелили спасители, не разобравшись.
— Какой мне смысл называть себя, если мне ничего не угрожает? — спросил Глеб. Террорист, которого до этого застрелила Ева, лежал почти у самого её укрытия. А главное, до автомата можно было рукой дотянуться. И Глеб знаком так буднично попросил этот автомат, будто за завтраком масла, не отвлекаясь от телефонного разговора. Ева показала, что у неё только пистолет, и автомат был бы ей нужнее, но так же спокойно Глеб повторил знак. Пришлось ползти.
Стоило коснуться рукоятки, стоило только начать тащить его к себе, и вместо выстрелов или угроз раздалось паническое: «У них теперь два автомата!» Ева перестала таиться, да и что там за перегородкой она видеть не могла, но стало шумно.
