– Это твой пропуск к сибиану – охранки не отреагируют. А теперь – к делу! Времени мало. Смотри на меня и попытайся вообразить всю эту красоту, - хихикнула, - на себе. Тяни вот эту нить, представляй, что она, как кисточка рисует на тебе новый образ. Да в зеркало, в зеркало гляди!
Трудна работа волшебника. Я честно пыхтела, старалась, пот катил градом. Натайри, знай, веселилась, наблюдая, как у меня то лицо перекосит, то борода с одной стороны вырастет, то дополнительная пара глаз проявится. Наконец, ближе к обеду, что-то путное начало проявляться. Бледное подобие, но издалека вроде похоже.
Оставшийся день просидела как на иголках. Еле уговорила себя заснуть, но спала плохо. Натайри пришла серьезная, собранная. Провела инструктаж. Я должна пройти к подводам и занять пятую, ни с кем не разговаривать, никуда не оглядываться, не привлекая внимания вскрыть мешочек смолы и затолкать кусок под язык – это даст возможность поддерживать наведенный морок все оставшееся путешествие.
- Первая остановка в Карадаге, в приграничном городе Готахе. Тихо уйдешь, найдешь лавку местного мага, он там один, отдашь мешочек, скажешь: «Госпожа велела помочь». Приоденешься, отдохнешь - и двигай дилижансом в Мизурию. В столицу не суйся - не обвыкшая пока в Литаре - езжай в провинциальный городок, типа Атолии – любой маг возьмет на работу с радостью - магическое пение ценится.
Наконец, я напялила личину. Получилось, кстати, быстрее и качественнее, нежели накануне.
- Итак, подвода скоро тронется. Ну, удачи, Анна! Я пойду, задержу возницу, считаешь до пяти, выходишь, поворачиваешь направо – увидишь запряженный поезд. Молча идешь и садишься за пятый, последний возок.
Она на секунду к чему-то прислушалась, кивнула сама себе, открыла дверь и исчезла. Я послушно досчитала до пяти и вышла. Вокруг никого, и я на негнущихся от страха ногах потопала направо. Увидела подводу: на первом и третьем возке уже сидели возницы. Я двинула к последнему. Ящер покосился на меня, принюхался и флегматично отвернулся. Воровато огляделась и сунула руку внутрь. В районе запястья немного защипало. Нащупала мешочек, выдернула и уселась на место возницы. Развязала мешок и торопливо затолкала кусок смолы в рот. Натайри обманула: вкус был не гадостным – он был невыносимо мерзким, аж свело скулы. Первый возница оглянулся, увидел меня, кивнул и подвода тронулась. Проехали храм, двинулись по проспекту, пересекли площадь. Казалось, что грохот моего сердца перекроет скрип колес. Миновали ворота. Я потихоньку выдохнула. Отъехали, не выдержала, оглянулась: из ворот выбежал человек, тот самый старикан. Увидел «себя», брови изумленно полезли кверху, затряс пальцем в мою сторону, рот раззявился,. Я оцепенела. Старик тем временем отмер и что-то закричал, но в этот момент по деревне загудело било, перекрыв его вопли. Подвода продолжила путь.
Никто не торопился меня разоблачать, такеши спокойно семенил, повозка двигалась, и меня потихоньку отпустило. Главное – не расслабиться полностью и не потерять контроль над мороком. Ничего, до Готаха доберемся уже завтра поутру – осталось недолго маяться. Просека тянулась сквозь джунгли, было приятно осознавать, что я не меряю это зеленое безумие ножками, а еду себе в безопасности, поглядывая по сторонам. Время от времени из зарослей дергалось зверье, типа тех, что загнали меня когда-то на дерево, но от подводы неуловимым облаком отделялось нечто, летело в сторону нарушителей спокойствия, и те, поскуливая от ужаса, делали лапы. Вечерело. Так мы двигались бы всю ночь – возницы тоже были на сибиане, и могли не спать и не есть весь перегон. Но, что-то пошло не так. Такеши заволновались. Дальше события понеслись вскачь. Из зарослей метнулись наперерез несколько маронгов. Такеши встали на дыбы, возницы вскочили, выхватили посохи. Охранные сущности отделились от подвод и уплотнились в дрожащее марево. Маронг, попытавшийся сунуться сквозь, отпрыгнул и теперь с ревом катался по траве. Возницы успокоили такеши, собираясь тронуться, как джунгли пропустили огромного, с хорошего рысака, скорпиона, верхом восседал величественный мужчина. Даже мельком видно, что хорошо сложен и красив: в жгуче черных кудрях плясали огненными сполохами красные пряди, орлиный нос, глубоко посаженые темные глаза метали яростные молнии – «очень приятно, царь», короче говоря. Что-то сквозило в нем неуловимо общее с Натайри. Успела лишь мелькнуть нехорошая догадка, как нежданный гость демонически расхохотался, махнул дланью, и наше защитное облако скукожилось и осыпалось сизым пеплом. И вот я вижу оскалившуюся пасть зависшего в прыжке маронга. «Я заставлю тебя отреагировать, Натайри!» - это последнее, что услышала, прежде чем малодушно свалиться в обморок.
Очнулась, примотанная накрепко к спине маронга. В момент затяжного прыжка через пропасть. Ветер пощечиной по лицу, из клубящейся туманом глубины тянут корявые ветки исполинские деревья. Заорала от ужаса и опять отключилась. Видимо, это стало последней каплей. Мозг решил переварить события последней пары месяцев в спокойной обстановке, без мельтешения внешних раздражителей, и отправил организм в горячку. Затрудняюсь сказать, сколько провалялась в беспамятстве. Ко мне приходили видения. Я видела маронга, того самого, что вывел меня в деревню Натайри. Потом видение подергивалось, и вот на месте маронга мужчина. Склоняется ко мне: жесткое хищное лицо, породистый нос с горбинкой, сжатые губы и странная не то татуировка, не то пигментация, покрывающая правильным резким узором кожу. Необычно, но красиво подчеркивает мужественные черты лица. И глаза… фиолетовые глаза, которые я никогда не забуду. Когда он приходил, я ему улыбалась и шептала, что люблю его, пыталась до него дотянуться и умоляла никогда меня не покидать.
Пришла в себя в небольшой комнате, вырубленной в скале, в узкое оконце заглядывало глубокое синее небо. Я лежала на вполне себе кровати, на чистом белье. Рядом столик заставлен всевозможными баночками-скляночками - с лекарствами, надо полагать. Неподалеку стояло кресло, видимо для сиделки. Сейчас пустовало. Пока я с интересом оглядывалась, тяжелая занавесь на двери сдвинулась, впустив пожилую опрятную женщину. Высокая, ширококостная, лет шестидесяти на вид. Лицо суровое, но располагающее: довольно большой нос, широкие челюсти, серьезно сдвинутые густые брови над сиреневыми глазами. Волосы убраны под белый чепец, и такой же ослепительно белый передник на длинном черничном платье под горло.
- Ну, вот и слава богам – очнулась, наконец, - голос низкий, с хрипотцой. – Как самочувствие? – улыбнулась, потрогала сухой прохладной ладонью мой лоб.
- Спасибо, все хорошо. Скажите, пожалуйста, где я?
- Эх, молодежь! Что вам так все не терпится? Жизнь не уважает суету, - тем временем подоткнула мне одеяло, водрузила на колени поднос и начала выгружать из корзины горячие лепешки, политые маслом, поставила кружку и налила до краев чем-то пахнущим травами и ягодами. – Ты, деточка, сейчас во владетельской лечебнице Маррании, - прочла полное непонимание на моем лице и добавила. – Ты у маронгов.
- О…! – только и смогла выговорить.
- Ты давай-ка ешь, не отвлекайся.
Да, действительно – аппетитный запах дразнил нос, напомнив, что безумно голодна.
- Я у маронгов, почему же осталась жива? – не выдержала.
- Она спрашивает, почему жива у лучшей знахарки Маррании! – женщина всплеснула руками. – Потому что у меня все остаются живы, если только не приносят в виде мелкой мозаики.
- Нет-нет! Вы неправильно поняли, я не Вас имела в виду, - я смутилась. – Говорят, что маронги – очень закрытая раса, и… не оставляют живых свидетелей.
- Чушь! – женщина сердито насупилась. – Да, мы живем обособленно, но больше потому, что людям всегда нужен образ врага, и они его радостно находят в маронгах. У человеческих мужчин почитается за подвиг убить маронга. А уж сколько небылиц плетут, чтобы оправдать нелепую вражду. И младенцев де, мы воруем-поедаем, и путников губим, и человеческие жертвоприношения устраиваем.
- Но…- я помолчала, подбирая слова. – Я путешествовала с подводой, на нас напали…
- А.. – махнула рукой. – Это Великий бузит.
- Простите, кто?
- Румиан. Бог маронгов. Высшая раса, а ведет себя иной раз, как мальчишка. Ничего с твоими жрецами не случилось. Живы-здоровы, отправлены восвояси. Румиан таким образом пытается вывести из равновесия Натайри. А на тебе была ее метка, Румиан решил, что ты посвященная. Когда выяснилось, что ошибся, было уже поздно, а тебе требовалась целительская помощь. По статусу тебя определили сюда, во владетельскую.
- Эмм… по статусу?
- Да, здесь лечат лордов и леди.
- Простите, - я смутилась. - Вышла какая-то ошибка, я – не леди.
- Любая магически одаренная женщина получает статус леди.
- М-магически одаренная..?? – я слегка ошалела. – То есть как..?
И тут только я обратила внимание, что по-прежнему вижу энергетические потоки.
Женщина взглянула пытливо.
- Ясно. Внезапное проявление дара, так? Что ж, такое редко, но бывает. Стало быть, необученная… – кивнула сама себе. – Пусть владетель сам разбирается. А ты на-ко, пей еще, - подлила в кружку из бутыли. – Восстановит силы.
- Спасибо! – я спохватилась. – Простите, а как к Вам обращаться?
Женщина чуть замешкалась.
- Зови меня Ариштой, просто Ариштой. Тебя как величать, девонька?
- Анна. Валерьевна, - почему-то прибавила.
- Анна Варе-Льенна, - кивнула. – А ты пока поспи.
Коснулась моего лба рукой - сон накатил внезапно, уронив меня на подушку.
Проснулась к вечеру. Ставни прикрыты, в комнате тихо мерцают свечи. Аришта, расположившись в кресле, усердно растирала что-то в небольшой ступке.
- Добрый вечер! – я привстала. Утренний взвар настойчиво требовал выхода. – Эээ.. мне бы…
Аришта легко поднялась, подхватила меня под руки.
- Сама стоять сможешь?
Меня чуть покачивало, но в целом – терпимо.
- Идем, провожу.
Ванная комната оказалась вполне цивильной: никаких дырок в полу. Правда, водопровод довольно примитивный: вода просто била фонтанчиком и стекала в каменную раковину. Примерно та же система и с унитазом. Чуть поодаль проточная вода питала небольшой бассейн. На широком бортике расположились изящные склянки. Возле бассейна на банкетке поджидали пушистые полотенца и смена одежды.
- Справишься?
Я радостно кивнула. Блаженствовала в приятно-горячем бассейне довольно долго, наплескала туда ароматной мыльной пены. Вышла – заново родилась. Тонкая сорочка ласкала кожу. Не стала накидывать халат – после горячей воды жарко. Вернулась в комнату, расчесывая на ходу волосы.
- К тебе с визитом сам владетель, деточка, - Аришта с улыбкой шагнула навстречу и всплеснула руками. Сидевший в кресле властный лорд завис на мгновение и деликатно отвел взгляд. И тут только до меня дошло, что тонкая сорочка, к которой предполагался пренебреженный халат, не столько прикрывала, сколько подчеркивала мое тело. Залившись краской по самую макушку, спешно завернулась в одежду. Лорд поднялся: высокий, могучий, уже зрелый мужчина - в черных волосах пробегали белые пряди. Под фиалковыми глазами и на лбу залегли морщинки, лицо прорезано причудливой пигментацией. Кого-то он мне сильно напоминал, но не вспоминалось.
- Леди Варе-Льенна, - кивнул. Голос потомственного начальника.
- Владетель маронгов, правитель Маррании, наместник Великого, лорд Эмиан Арто-Льега ле Ассин, - представила Аришта.
Я, все еще полыхающая красным, изобразила реверанс.
- Присаживайтесь.
Примостилась на краешке кровати, сцепив смущенно пальцы.
Владетель прокашлялся.
- Леди Варе-Льенна, по недоразумению Вы оказались совсем не в том месте, куда направлялись, и в том есть наша непосредственная вина. Поэтому я хотел бы загладить последствия этого инцидента и предложить гостеприимство, сколько Вы пожелаете. Полагаю, Вы остались без эм… материальной поддержки, поэтому я распорядился открыть в банке кредит на Ваше имя. Пользуйтесь, я возмещу расходы.
Напряглась. Насколько помню, бесплатный сыр прилагается только к мышеловке.
- Благодарю, лорд владетель, - я почтительно кивнула. – Что же требуется от меня взамен?
Владетель ухмыльнулся:
- То есть, в доброте душевной Вы мне, леди, отказываете. Это ни к чему Вас не обяжет, но если будет на то Ваша благосклонность, то, возможно, я попрошу Вас об услуге.
У меня был выбор? Вообще без вариантов, поэтому встала и склонилась в реверансе. Владетель поднялся, попрощался вежливым кивком и вышел.
- Деточка, ты произвела на него впечатление, - Аришта откровенно веселилась. – Давно никто не являлся пред владетельские очи столь эффектно.
О-о-о…. как мне хотелось провалиться сквозь землю, едва вспомнила свой выход с фанфарами.
Аришта подошла и мягко обняла:
- Не терзайся, с любым может случиться казус. Все не так страшно. Владетель – он… - пойдем лучше, я провожу тебя в твои покои.
Мы шли коридорами и переходами – где-то служебными, где-то замысловато украшенными, поднимались-спускались лестницами. Я почти не видела комнат, или залов, лишь дверные проемы, забранные тяжелыми, пестроткаными занавесями. Наконец, тяжелые резные двери вывели на обширную открытую галерею. Слева тянулся ряд редких дверей, а справа сквозь колоннаду трогала лучами огромная красная луна. Свежий ветер принес аромат неведомых трав с горизонтов, где прорисовывалась цепь холмов.
- Это гостевая владетельского дворца. Вот эти покои, - она толкнула ближайшую дверь, - отведены тебе. Сейчас пришлют горничную, а я зайду завтра.
Я с любопытством поспешила осмотреть новый дом: встретило просторное звериное логово, обстроенное, тем не менее, уютно и дорого. Ноги утонули в пушистом ковре, взгляд заскользил по дорогим панелям темного дерева, что подпирали довольно низкий потолок. Мебели почти не было, лишь невысокие столики, заставленные изысканными безделушками. Роль кресел и диванов играли подушки того же пестротканья, что и красочные занавеси на дворцовых дверях. Но главенствовал в комнате, несомненно, рояль. Он отличался от привычного мне – струны располагались не горизонтально, а под наклоном, а овальных красно-зеленых клавиш оказалось больше, чем на фортепиано. Решила опробовать инструмент завтра. Из гостиной дверь с пестрыми портьерами пригласила в не менее просторную спальню с огромным камином и еще большим количеством искусно вытканных подушек. К спальне прилагалась ванная и гардеробная, глянула вскользь и вернулась в гостиную. Дверь напротив пропустила меня в небольшой кабинет: книжный шкаф, заставленный фолиантами, низкий письменный стол с принадлежностями и огромная подушка вместо кресла. Просеменила в спальню и плюхнулась на подушки. Довольна ли я? Да как слон! Что-то подсказывало, что на Земле не доводилось жить в королевских дворцах.
Скоро появилась горничная, невысокая гибкая девчушка. На меня украдкой косилась со смесью страха и любопытства распахнутыми глазищами цвета лаванды. Немного неуклюжий книксен, руки теребят белоснежный передник:
- Леди Анна, простите за самовольство, я дерзнула распорядиться об ужине для Вас, сейчас поднесут, - голос низкий, с хрипотцой.
Я искренне обрадовалась:
- Спасибо! Ты все сделала правильно! Как тебя зовут, милая?
Трудна работа волшебника. Я честно пыхтела, старалась, пот катил градом. Натайри, знай, веселилась, наблюдая, как у меня то лицо перекосит, то борода с одной стороны вырастет, то дополнительная пара глаз проявится. Наконец, ближе к обеду, что-то путное начало проявляться. Бледное подобие, но издалека вроде похоже.
Оставшийся день просидела как на иголках. Еле уговорила себя заснуть, но спала плохо. Натайри пришла серьезная, собранная. Провела инструктаж. Я должна пройти к подводам и занять пятую, ни с кем не разговаривать, никуда не оглядываться, не привлекая внимания вскрыть мешочек смолы и затолкать кусок под язык – это даст возможность поддерживать наведенный морок все оставшееся путешествие.
- Первая остановка в Карадаге, в приграничном городе Готахе. Тихо уйдешь, найдешь лавку местного мага, он там один, отдашь мешочек, скажешь: «Госпожа велела помочь». Приоденешься, отдохнешь - и двигай дилижансом в Мизурию. В столицу не суйся - не обвыкшая пока в Литаре - езжай в провинциальный городок, типа Атолии – любой маг возьмет на работу с радостью - магическое пение ценится.
Наконец, я напялила личину. Получилось, кстати, быстрее и качественнее, нежели накануне.
- Итак, подвода скоро тронется. Ну, удачи, Анна! Я пойду, задержу возницу, считаешь до пяти, выходишь, поворачиваешь направо – увидишь запряженный поезд. Молча идешь и садишься за пятый, последний возок.
Она на секунду к чему-то прислушалась, кивнула сама себе, открыла дверь и исчезла. Я послушно досчитала до пяти и вышла. Вокруг никого, и я на негнущихся от страха ногах потопала направо. Увидела подводу: на первом и третьем возке уже сидели возницы. Я двинула к последнему. Ящер покосился на меня, принюхался и флегматично отвернулся. Воровато огляделась и сунула руку внутрь. В районе запястья немного защипало. Нащупала мешочек, выдернула и уселась на место возницы. Развязала мешок и торопливо затолкала кусок смолы в рот. Натайри обманула: вкус был не гадостным – он был невыносимо мерзким, аж свело скулы. Первый возница оглянулся, увидел меня, кивнул и подвода тронулась. Проехали храм, двинулись по проспекту, пересекли площадь. Казалось, что грохот моего сердца перекроет скрип колес. Миновали ворота. Я потихоньку выдохнула. Отъехали, не выдержала, оглянулась: из ворот выбежал человек, тот самый старикан. Увидел «себя», брови изумленно полезли кверху, затряс пальцем в мою сторону, рот раззявился,. Я оцепенела. Старик тем временем отмер и что-то закричал, но в этот момент по деревне загудело било, перекрыв его вопли. Подвода продолжила путь.
Глава 7
Никто не торопился меня разоблачать, такеши спокойно семенил, повозка двигалась, и меня потихоньку отпустило. Главное – не расслабиться полностью и не потерять контроль над мороком. Ничего, до Готаха доберемся уже завтра поутру – осталось недолго маяться. Просека тянулась сквозь джунгли, было приятно осознавать, что я не меряю это зеленое безумие ножками, а еду себе в безопасности, поглядывая по сторонам. Время от времени из зарослей дергалось зверье, типа тех, что загнали меня когда-то на дерево, но от подводы неуловимым облаком отделялось нечто, летело в сторону нарушителей спокойствия, и те, поскуливая от ужаса, делали лапы. Вечерело. Так мы двигались бы всю ночь – возницы тоже были на сибиане, и могли не спать и не есть весь перегон. Но, что-то пошло не так. Такеши заволновались. Дальше события понеслись вскачь. Из зарослей метнулись наперерез несколько маронгов. Такеши встали на дыбы, возницы вскочили, выхватили посохи. Охранные сущности отделились от подвод и уплотнились в дрожащее марево. Маронг, попытавшийся сунуться сквозь, отпрыгнул и теперь с ревом катался по траве. Возницы успокоили такеши, собираясь тронуться, как джунгли пропустили огромного, с хорошего рысака, скорпиона, верхом восседал величественный мужчина. Даже мельком видно, что хорошо сложен и красив: в жгуче черных кудрях плясали огненными сполохами красные пряди, орлиный нос, глубоко посаженые темные глаза метали яростные молнии – «очень приятно, царь», короче говоря. Что-то сквозило в нем неуловимо общее с Натайри. Успела лишь мелькнуть нехорошая догадка, как нежданный гость демонически расхохотался, махнул дланью, и наше защитное облако скукожилось и осыпалось сизым пеплом. И вот я вижу оскалившуюся пасть зависшего в прыжке маронга. «Я заставлю тебя отреагировать, Натайри!» - это последнее, что услышала, прежде чем малодушно свалиться в обморок.
Очнулась, примотанная накрепко к спине маронга. В момент затяжного прыжка через пропасть. Ветер пощечиной по лицу, из клубящейся туманом глубины тянут корявые ветки исполинские деревья. Заорала от ужаса и опять отключилась. Видимо, это стало последней каплей. Мозг решил переварить события последней пары месяцев в спокойной обстановке, без мельтешения внешних раздражителей, и отправил организм в горячку. Затрудняюсь сказать, сколько провалялась в беспамятстве. Ко мне приходили видения. Я видела маронга, того самого, что вывел меня в деревню Натайри. Потом видение подергивалось, и вот на месте маронга мужчина. Склоняется ко мне: жесткое хищное лицо, породистый нос с горбинкой, сжатые губы и странная не то татуировка, не то пигментация, покрывающая правильным резким узором кожу. Необычно, но красиво подчеркивает мужественные черты лица. И глаза… фиолетовые глаза, которые я никогда не забуду. Когда он приходил, я ему улыбалась и шептала, что люблю его, пыталась до него дотянуться и умоляла никогда меня не покидать.
Пришла в себя в небольшой комнате, вырубленной в скале, в узкое оконце заглядывало глубокое синее небо. Я лежала на вполне себе кровати, на чистом белье. Рядом столик заставлен всевозможными баночками-скляночками - с лекарствами, надо полагать. Неподалеку стояло кресло, видимо для сиделки. Сейчас пустовало. Пока я с интересом оглядывалась, тяжелая занавесь на двери сдвинулась, впустив пожилую опрятную женщину. Высокая, ширококостная, лет шестидесяти на вид. Лицо суровое, но располагающее: довольно большой нос, широкие челюсти, серьезно сдвинутые густые брови над сиреневыми глазами. Волосы убраны под белый чепец, и такой же ослепительно белый передник на длинном черничном платье под горло.
- Ну, вот и слава богам – очнулась, наконец, - голос низкий, с хрипотцой. – Как самочувствие? – улыбнулась, потрогала сухой прохладной ладонью мой лоб.
- Спасибо, все хорошо. Скажите, пожалуйста, где я?
- Эх, молодежь! Что вам так все не терпится? Жизнь не уважает суету, - тем временем подоткнула мне одеяло, водрузила на колени поднос и начала выгружать из корзины горячие лепешки, политые маслом, поставила кружку и налила до краев чем-то пахнущим травами и ягодами. – Ты, деточка, сейчас во владетельской лечебнице Маррании, - прочла полное непонимание на моем лице и добавила. – Ты у маронгов.
- О…! – только и смогла выговорить.
- Ты давай-ка ешь, не отвлекайся.
Да, действительно – аппетитный запах дразнил нос, напомнив, что безумно голодна.
- Я у маронгов, почему же осталась жива? – не выдержала.
- Она спрашивает, почему жива у лучшей знахарки Маррании! – женщина всплеснула руками. – Потому что у меня все остаются живы, если только не приносят в виде мелкой мозаики.
- Нет-нет! Вы неправильно поняли, я не Вас имела в виду, - я смутилась. – Говорят, что маронги – очень закрытая раса, и… не оставляют живых свидетелей.
- Чушь! – женщина сердито насупилась. – Да, мы живем обособленно, но больше потому, что людям всегда нужен образ врага, и они его радостно находят в маронгах. У человеческих мужчин почитается за подвиг убить маронга. А уж сколько небылиц плетут, чтобы оправдать нелепую вражду. И младенцев де, мы воруем-поедаем, и путников губим, и человеческие жертвоприношения устраиваем.
- Но…- я помолчала, подбирая слова. – Я путешествовала с подводой, на нас напали…
- А.. – махнула рукой. – Это Великий бузит.
- Простите, кто?
- Румиан. Бог маронгов. Высшая раса, а ведет себя иной раз, как мальчишка. Ничего с твоими жрецами не случилось. Живы-здоровы, отправлены восвояси. Румиан таким образом пытается вывести из равновесия Натайри. А на тебе была ее метка, Румиан решил, что ты посвященная. Когда выяснилось, что ошибся, было уже поздно, а тебе требовалась целительская помощь. По статусу тебя определили сюда, во владетельскую.
- Эмм… по статусу?
- Да, здесь лечат лордов и леди.
- Простите, - я смутилась. - Вышла какая-то ошибка, я – не леди.
- Любая магически одаренная женщина получает статус леди.
- М-магически одаренная..?? – я слегка ошалела. – То есть как..?
И тут только я обратила внимание, что по-прежнему вижу энергетические потоки.
Глава 8
Женщина взглянула пытливо.
- Ясно. Внезапное проявление дара, так? Что ж, такое редко, но бывает. Стало быть, необученная… – кивнула сама себе. – Пусть владетель сам разбирается. А ты на-ко, пей еще, - подлила в кружку из бутыли. – Восстановит силы.
- Спасибо! – я спохватилась. – Простите, а как к Вам обращаться?
Женщина чуть замешкалась.
- Зови меня Ариштой, просто Ариштой. Тебя как величать, девонька?
- Анна. Валерьевна, - почему-то прибавила.
- Анна Варе-Льенна, - кивнула. – А ты пока поспи.
Коснулась моего лба рукой - сон накатил внезапно, уронив меня на подушку.
Проснулась к вечеру. Ставни прикрыты, в комнате тихо мерцают свечи. Аришта, расположившись в кресле, усердно растирала что-то в небольшой ступке.
- Добрый вечер! – я привстала. Утренний взвар настойчиво требовал выхода. – Эээ.. мне бы…
Аришта легко поднялась, подхватила меня под руки.
- Сама стоять сможешь?
Меня чуть покачивало, но в целом – терпимо.
- Идем, провожу.
Ванная комната оказалась вполне цивильной: никаких дырок в полу. Правда, водопровод довольно примитивный: вода просто била фонтанчиком и стекала в каменную раковину. Примерно та же система и с унитазом. Чуть поодаль проточная вода питала небольшой бассейн. На широком бортике расположились изящные склянки. Возле бассейна на банкетке поджидали пушистые полотенца и смена одежды.
- Справишься?
Я радостно кивнула. Блаженствовала в приятно-горячем бассейне довольно долго, наплескала туда ароматной мыльной пены. Вышла – заново родилась. Тонкая сорочка ласкала кожу. Не стала накидывать халат – после горячей воды жарко. Вернулась в комнату, расчесывая на ходу волосы.
- К тебе с визитом сам владетель, деточка, - Аришта с улыбкой шагнула навстречу и всплеснула руками. Сидевший в кресле властный лорд завис на мгновение и деликатно отвел взгляд. И тут только до меня дошло, что тонкая сорочка, к которой предполагался пренебреженный халат, не столько прикрывала, сколько подчеркивала мое тело. Залившись краской по самую макушку, спешно завернулась в одежду. Лорд поднялся: высокий, могучий, уже зрелый мужчина - в черных волосах пробегали белые пряди. Под фиалковыми глазами и на лбу залегли морщинки, лицо прорезано причудливой пигментацией. Кого-то он мне сильно напоминал, но не вспоминалось.
- Леди Варе-Льенна, - кивнул. Голос потомственного начальника.
- Владетель маронгов, правитель Маррании, наместник Великого, лорд Эмиан Арто-Льега ле Ассин, - представила Аришта.
Я, все еще полыхающая красным, изобразила реверанс.
- Присаживайтесь.
Примостилась на краешке кровати, сцепив смущенно пальцы.
Владетель прокашлялся.
- Леди Варе-Льенна, по недоразумению Вы оказались совсем не в том месте, куда направлялись, и в том есть наша непосредственная вина. Поэтому я хотел бы загладить последствия этого инцидента и предложить гостеприимство, сколько Вы пожелаете. Полагаю, Вы остались без эм… материальной поддержки, поэтому я распорядился открыть в банке кредит на Ваше имя. Пользуйтесь, я возмещу расходы.
Напряглась. Насколько помню, бесплатный сыр прилагается только к мышеловке.
- Благодарю, лорд владетель, - я почтительно кивнула. – Что же требуется от меня взамен?
Владетель ухмыльнулся:
- То есть, в доброте душевной Вы мне, леди, отказываете. Это ни к чему Вас не обяжет, но если будет на то Ваша благосклонность, то, возможно, я попрошу Вас об услуге.
У меня был выбор? Вообще без вариантов, поэтому встала и склонилась в реверансе. Владетель поднялся, попрощался вежливым кивком и вышел.
- Деточка, ты произвела на него впечатление, - Аришта откровенно веселилась. – Давно никто не являлся пред владетельские очи столь эффектно.
О-о-о…. как мне хотелось провалиться сквозь землю, едва вспомнила свой выход с фанфарами.
Аришта подошла и мягко обняла:
- Не терзайся, с любым может случиться казус. Все не так страшно. Владетель – он… - пойдем лучше, я провожу тебя в твои покои.
Мы шли коридорами и переходами – где-то служебными, где-то замысловато украшенными, поднимались-спускались лестницами. Я почти не видела комнат, или залов, лишь дверные проемы, забранные тяжелыми, пестроткаными занавесями. Наконец, тяжелые резные двери вывели на обширную открытую галерею. Слева тянулся ряд редких дверей, а справа сквозь колоннаду трогала лучами огромная красная луна. Свежий ветер принес аромат неведомых трав с горизонтов, где прорисовывалась цепь холмов.
- Это гостевая владетельского дворца. Вот эти покои, - она толкнула ближайшую дверь, - отведены тебе. Сейчас пришлют горничную, а я зайду завтра.
Я с любопытством поспешила осмотреть новый дом: встретило просторное звериное логово, обстроенное, тем не менее, уютно и дорого. Ноги утонули в пушистом ковре, взгляд заскользил по дорогим панелям темного дерева, что подпирали довольно низкий потолок. Мебели почти не было, лишь невысокие столики, заставленные изысканными безделушками. Роль кресел и диванов играли подушки того же пестротканья, что и красочные занавеси на дворцовых дверях. Но главенствовал в комнате, несомненно, рояль. Он отличался от привычного мне – струны располагались не горизонтально, а под наклоном, а овальных красно-зеленых клавиш оказалось больше, чем на фортепиано. Решила опробовать инструмент завтра. Из гостиной дверь с пестрыми портьерами пригласила в не менее просторную спальню с огромным камином и еще большим количеством искусно вытканных подушек. К спальне прилагалась ванная и гардеробная, глянула вскользь и вернулась в гостиную. Дверь напротив пропустила меня в небольшой кабинет: книжный шкаф, заставленный фолиантами, низкий письменный стол с принадлежностями и огромная подушка вместо кресла. Просеменила в спальню и плюхнулась на подушки. Довольна ли я? Да как слон! Что-то подсказывало, что на Земле не доводилось жить в королевских дворцах.
Скоро появилась горничная, невысокая гибкая девчушка. На меня украдкой косилась со смесью страха и любопытства распахнутыми глазищами цвета лаванды. Немного неуклюжий книксен, руки теребят белоснежный передник:
- Леди Анна, простите за самовольство, я дерзнула распорядиться об ужине для Вас, сейчас поднесут, - голос низкий, с хрипотцой.
Я искренне обрадовалась:
- Спасибо! Ты все сделала правильно! Как тебя зовут, милая?
