Меллон, как завороженный, следил за потоком струящейся ткани, сползающей по стройному телу. Зара упивалась произведённым эффектом. Она не испытывала стыда. Во-первых, девушка любила Меллона, а, во-вторых, под платьем оставалось достаточно одежды, чтобы подчеркнуть, но не оголить женские прелести. Перешагнув через бальное платье, Зара расправила его и аккуратно положила на пол. На ней оставалась пышная нижняя юбка и нательная батистовая рубашка.
Не помешало бы умыться и расчесать волосы, но сон смежал веки.
Интересно, Меллон всё ещё стоит у двери или смылся под шумок? Наверное, ушел: он ведь такой стеснительный!
— Зачем ты это делаешь? – услышала девушка жаркий шёпот возле уха, а уже через мгновение руки мага обвили её стан, крепко прижали к себе. – Зара, ты прекрасно знаешь, насколько восхитительна!
Меллон поцеловал её в подбородок, потом – в губы, долгим, нетерпеливым поцелуем, от которого у Зары перехватило дыхание. Она ответила на него, запустила пальцы в волосы мага, вслушиваясь в неровный ритм его дыхания. Наконец Меллон оторвался от её губ, заглянул в глаза и тихо спросил:
— Ты действительно этого хочешь?
— А ты? – Зара предпочла ответить вопросом на вопрос.
Меллон ещё крепче привлек её к себе, обнял так, что трудно стало дышать. Губы очертили линию шеи, на миг остановились и несколько раз поцеловали обнажённую часть плеча.
Завязки нижней юбки легко поддались, и она, шурша, упала на пол.
Одной рукой обнимая за талию, другой Меллон гладил бёдра Зары, собирая в складки податливую ткань. Всё выше и выше, заставляя девушку вздрагивать, прислушиваясь к новым ощущениям тела, наливавшегося нестерпимым жаром.
На время оставив в покое бёдра, Меллон занялся рубашкой. Она сползала, полностью обнажив одно плечо, потом второе, готовая в любую минуту открыть взору вздымающуюся от частого дыхания грудь.
То ли ахнув, то ли вздохнув, девушка закрыла глаза и, едва размыкая вдруг пересохшие губы, прошептала: «Да, я хочу тебя».
Она не знала, что на неё вдруг нашло, но, осмелев, упиваясь ласками Меллона, Зара с непривычной для девушки силой – сказалась кровь далеких предков? – толкнула мага на кровать и принялась покрывать его грудь быстрыми горячими поцелуями. Всё ниже, ниже и ниже. Пальцы расстегнули пуговицы брюк и приспустили их. Зара пошла бы и дальше, но Меллон неожиданно оттолкнул её и сел.
— Зара, нет, мы оба безумцы! – проведя ладонью по вспотевшему лбу, пробормотал он. – Не сейчас, хорошо? Обещаю, потом всё будет, но только не сейчас!
— Почему? – разочарованно протянула Зара, присела рядом и прижавшись к Меллону. – Я сделала что-то не так? Я не знаю, как надо, ты намекни.
Меллон положил её голову себе на плечо, погладил по волосам:
— Ты не виновата. Просто ко всему нужно подходить обдуманно, а мы оба сейчас до безобразия безрассудны. Давай не станем торопить события?
— Не торопить события? – вскинулась Зара. В свете зарождающего дня глаза угрожающе блеснули кобальтом. – Сколько мне ещё ждать, Меллон, до старости?
— Не сердись, не сердись, милая, — маг попытался поцеловать её, но девушка не дала. – Зара, неужели для тебя это так важно?
— Мне нужны доказательства твоей любви.
— Разве это доказательство? Зара, ты не путаешь страсть и любовь? Успокойся, ты устала, перенервничала… Кстати, поздравляю с официальным окончанием школы. Мне нужно тебе что-то подарить.
— Себя, — буркнула Зара, пресекая все его попытки обнять себя.
Меллон тяжело вздохнул, покосился на часы и оставил девушку в покое. Он лёг на другой край постели и сделал вид, будто спит, но девушка-то прекрасно знала, что маг наблюдает за ней.
Устроиться рядом, прижаться, согреть дыханием мочки ушей? Но ведь Меллон оттолкнул её, отверг без всяких объяснений, хотя за минуту до этого хотел. Более того, соблазнял, раздевал, ласкал, вызывая ответное желание. И подло надсмеялся над порывом чувств.
И Зара гордо свернулась калачиком подальше от Меллона, на самом краю кровати.
— Скажи, ты со всеми девушками так?
— А девушка ли ты? – с сомнением спросил Меллон и сел. – Судя по потому, как соблазняла, успела потренироваться.
Его щёку тут же обожгла оплеуха.
— То есть, это я тебя раздевала, у меня кое-что бугрилось? – зло прошипела Зара.
— Ты вела себя… У нас за такое девушек раньше в дёгте измазывали. Зара, женщина, которая силой пытается затащить мужчину в постель… Это у тебя от отца?
— Не трогай моего отца! – рявкнула Зара. Она еле сдерживалась, чтобы не расцарапать Меллону лицо. Фактически он назвал её шлюхой. – Если сам девственник, если самому страшно, признайся, я помогу.
— Мы это уже обсуждали, — пришло время Меллона злиться. – Спокойной ночи, Зара. Похоже, я действительно не стол опытен, как ты.
Собрав одежду, маг ушёл спать в гостиную.
Когда девушка проснулась, маг уже встал. На прикроватном столике, придавленная колье, лежала записка: «Знаю, ты сердишься, но я поступил правильно. Поверь, мне было нелегко».
Нелегко ему пришлось!
Зара в ярости смяла бумажку и бросила на пол.
Меллон издевался над ней, подло обманул, оскорбил, а теперь оправдывается, прикрываясь добродетелью. И угораздило же её влюбиться в такую скотину!
Зара быстро оделась и поспешила покинуть дом Меллона. Она не желала показываться на глаза слугам, поэтому пришлось обойтись без завтрака и воспользоваться телепортом. На этот раз он перенёс Зару к порогу дома Мавери. Понадеявшись, что счастливая семейная пара уже встала, а не нежится в постели в объятиях друг друга, девушка позвонила в колокольчик. Зара частенько заглядывала в этот уютный домик, поэтому служанка без вопросов провела её в маленькую гостиную – слишком маленькую для урождённой графини Одели.
— Зара, какими судьбами? – обеспокоенно спросила Бланш. Она только что встала, успела накинуть только пеньюар поверх ночной рубашки.
— Из дома ушла, — девушка устало опустилась на диван, расправив пышные юбки. Это удалось не сразу. В такой одежде танцуют, но не сидят.
— Слушай, Бланш, можно я с вами позавтракаю? – смущённо попросила Зара. – И, если нетрудно, дай что-то из одежды, а то неудобно разгуливать по улицам в бальном платье.
— Конечно, какие вопросы, дорогая!
Бланш увлекла её в гардеробную и распахнула шкаф.
— Выбирай!
— А Авест где? – Зара настороженно покосилась на дверь в спальню.
— На службу ушёл. Мы вдвоём позавтракаем. Так ведь даже лучше, правда?
Зара кивнула и окинула взглядом наряды подруги. Выбрав подходящий, она переоделась и вслед за Бланш прошла в столовую, где с трудом: мешала обида и клокочущая злость, проглотила завтрак.
После они устроились в гостиной. Зара в общих чертах поведала о размолвке с отцом, умолчав о фиаско с Меллоном. Бланш советовала на холодную голову поговорить с Рандрином, но девушка упорно стояла на своём: в дом, из которого выгнали, не возвращаются, а обсуждать с чужим человеком нечего. Подруге пришлось смириться. Они обсуждали дальнейшую жизнь Зары, когда служанка подала ей записку. Та оказалась от Элены. Секретарь Рандрина просила зайти и забрать доставленное на имя Зары письмо. «Советника нет на месте, — писала Элена, — а посыльный утверждает, будто это срочно. Сеньорита Апполина Рандрин любезно сообщила, что вы можете ночевать у сеньоры Мавери, надеюсь, она не ошиблась. Иначе, право, не знаю, что делать с настырным мальчишкой!»
Срочно, так срочно, надо забрать письмо. И прямо сейчас, пока отец на заседании Совета. Зара не хотела встретить Рандрина в приёмной или коридоре.
Девушка не воспользовалась нелюбимым телепортом и отправилась во Дворец заседаний пешком. Пройтись даже полезно – успокаивает нервы.
Прислушиваясь к мерной дроби каблучков по мостовой, Зара раздумывала над тем, как жить дальше. Допустим, она временно поселится у Мавери или, даже лучше, у Одели: нечего стеснять подругу, у них и так места нет. После пошлёт кого-то за вещами, сходит к сеньору Граппу, попросит подыскать место в провинциальном городке. Стоп, никаких городков. Только потому, что отец оказался сволочью (собственно, он всегда ей был), Зара не откажется от главной мечты жизни. Ну уж нет, Рэнальд Рандрин, она никуда не уедет, Айши и её город тоже. Ничего, в столице найдётся место для двоих. К директору сходить нужно, но не за назначением, а за советом. Может, сеньор Грапп знает, не требуется ли муниципалитету или какому-то департаменту новоиспеченный выпускник. Разумеется, работа не такая престижная, нежели та, которую подыскал двуличный отец, зато Зара останется в столице. Если есть мозги, всегда можно выслужиться, тем более, девушка обросла кое-какими связями в высшем свете.
Придётся иногда видеть Рандрина? Ничего, от реверанса ноги не отвалятся, да и шея от поклона не заболит. Да и вряд ли пути их пересекутся чаще пары раз в месяц, а то и вовсе только на приёмах. Станет невмоготу, всегда можно уйти.
Итак, Зара найдёт работу, снимет комнатку, заживет своей собственной жизнью. Фамильные драгоценности вернет: они для Рандринов, а не для байстрючек от шлюх. Бальное платье тоже. Так, что ещё дарил отец? Всё-всё вернёт, чтобы Рандрин не думал, будто Заре от него что-то нужно. Переделывать свидетельство о рождении девушка не станет, но для всех снова станет Зарой Эзитой, то есть «неизвестной». Девушка выдумала эту фамилию для Школы и носила вплоть до восемнадцати лет. У простого люда есть только имена, фамилии, они для богатых. Но Зара готова была отказаться от неё: не хотела иметь ничего общего с Рандрином, пусть даже все опять начнут смотреть сверху вниз.
В душе царил дождливый ноябрьский день, когда воздух, казалось, пропитан тоской и неприкаянным одиночеством. Масла в огонь подливало поведение Меллона. Видимо, природа мужчин одинакова, они умеют только пользоваться, обманывать и притворяться.
Не реагируя на приветствия, Зара быстрым шагом миновала многочисленные дворы Дворца заседаний, поднялась по главной лестнице и направилась в приёмную отца. Солнечные лучи ласкали лицо, но девушка не замечала их. Синие глаза застыли кристаллами льда, такими острыми, что, соприкоснувшись с ними, можно пораниться.
Толкнув дверь приёмной, Зара думала только о том, чтобы скорее перевернуть очередную страницу в книге жизни. Не здороваясь, девушка направилась к проводившей ревизию в письменном столе Элене.
— Ну, что за письмо? – Зара знала, что груба, но ничего не могла с собой поделать.
— Сейчас, одну минутку! – оживилась секретарь. – Я отправила посыльного погулять, не знала, когда вы придете. Тут с утра такой кавардак! Сейчас, приведу.
И выпорхнула за дверь приёмной.
Стало необыкновенно тихо. Видимо, Эведера тоже нет на месте. Вот и славно, отец не узнает, что Зара приходила, незачем. Девушка, поджав губы, покосилась на дверь кабинета. Какой дурой она была, понадеявшись, что подлый изменник когда-то станет настоящим отцом! Поменьше иллюзий, Зара, поменьше позволяй сердцу руководить разумом.
Однако долго же нет Элены. Куда она послала посыльного, во двор, что ли?
Нервно щёлкая пальцами, девушка обернулась и отпрянула к двери, встретившись взглядом с синими глазами Рэнальда Рандрина. Как он здесь оказался, почему не на заседании Совета?
Лицо Зары помрачнело, губы скривились, побледнели, сжавшись в тоненькую линию. Сверкнув потемневшими глазами от злобы и боли, девушка попыталась открыть телепорт, но заклинание подвело.
— Зара, прошу тебя, не убегай! – просительно вытянув руку, Рандрин шагнул к ней. По радужке разлилась небесная лазурь. – Я не надеялся, что ты придёшь, думал, догадаешься.
— Так история с письмом – ложь? – прошипела девушка, борясь с нестерпимым желанием отрастить крылья и обратиться в э-эрри.
— Ты сердишься на меня? – вкрадчиво спросил Рандрин, до минимума сократить разделявшее их расстояние.
— Нет, сеньор Советник, как я могу? – в голосе Зары клокотала плохо замаскированная под официальную вежливость злость. – Это вам впору сердиться на меня. Именно я, безродное отрепье, осмелилась разрушить размеренность вашей жизни. Я осознала свою вину и своё место и отныне не стану докучать вам своим присутствием. Да продлят боги годы, Советника!
Сделав реверанс, Зара развернулась, чтобы гордо уйти, но отец удержал её, ухватил за руку и прижал к себе.
— Зара, ты неправильно меня поняла, — зашептал Рандрин. – Я вовсе не хотел, чтобы ты ушла. Как я мог этого хотеть?!
— Не нужно лицемерить, ваша светлость, — Зара попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал её к себе, погладил по волосам и поцеловал в макушку.
— Зара, ты моя дочь и всегда ею останешься. Перестань обращаться ко мне, как к чужому человеку, прошу тебя! – Рандрин попытался перехватить взгляд дочери, но девушка упорно отворачивалась, не позволяя заглянуть в свою голову. – Ты сердишься на меня, солнышко? Знаю, я не должен был говорить все те вещи, но твой поступок... Я ведь действительно не понимал, зачем ты позвала ту женщину, мне и в голову не приходило, что в детстве ты так нуждалась в полноценной семье. Из меня отвратительный отец, хуже, наверное, не бывает, но когда ты сбежала, ночью, в бальном платье, я ведь искал тебя, разослал по городу слуг. Потом решил, будто ты у Бланш…
— Я ночевала в другом месте, — сухо ответила Зара. – И не надо врать, ты никого не посылал к Бланш. Ни одному слову не верю, Рэнальд Рандрин.
— Я и не посылал, решил дождаться утра и через начальника дворцовой стражи поинтересовался у Авеста Мавери. Но он сказал, ты у них не появлялась.
Рандрин вновь коснулся её волос и удобнее устроил в кольце рук. Девушка не вырывалась, понимала, отец сильнее. На лице застыла маска равнодушия. Да, в голосе отца звучала нежность, но память услужливо напоминала, как хорошо он умеет играть, а в ушах стояли ночные слова-пощёчины.
— Зря беспокоился, отрывал других людей от дел, если беспокоился вовсе, — зло ответила Зара. – Твои фамильные драгоценности в целости и сохранности, а меня никто не изнасиловал и не ограбил.
— Этого ещё не хватало! – ужаснулся Рандрин, невольно сжав её руку. – Поверь, я волновался. Да хотя бы у Апполины спроси, она не солжет!
— Отпустите меня, Советник, — официальным тоном попросила девушка.
— Отпущу, только не уходи.
— Не понимаю я вас, — скривила губы Зара. – Столько шума из-за дочери бесплатной шлюшки.
— Зара, ну прости меня! – взмолился Рандрин и отпустил её. Девушка тут же отошла и села на диванчик. – Забудь ты эту гадость! Я часто бываю не сдержан, могу сказать что-то в запальчивости или, наоборот, промолчать, показаться безразличным, но это всё пустое. Возвращайся домой, солнышко! Если хочешь, чтобы я извинился, извинюсь, только впредь обещай мне быть со мной честной и откровенной.
— Хотела бы я услышать извинения в исполнении Рэнальда Хеброна Рандрина, – усмехнулась девушка.
Глаза её потеплели. Интуиции подсказывала, отец искренен, во всяком случае, в его голосе сейчас сквозил страх.
Рандрин опустился на корточки рядом с диваном, взял в ладони руки Зары и на мгновение уткнулся в них лицом.
— Зара, я виноват и признаю, что минувшей ночью вёл себя отвратительно, но если оскорбил и обидел тебя, сделал это ненамеренно. Если не веришь словам, можешь заглянуть в мои мысли – их я не смогу подделать. Я готов искупить свою вину, выполнив любое желание, даже, — герцог тяжело вздохнул, — поговорить с твоей матерью. Только, умоляю, больше не убегай из дому!
Не помешало бы умыться и расчесать волосы, но сон смежал веки.
Интересно, Меллон всё ещё стоит у двери или смылся под шумок? Наверное, ушел: он ведь такой стеснительный!
— Зачем ты это делаешь? – услышала девушка жаркий шёпот возле уха, а уже через мгновение руки мага обвили её стан, крепко прижали к себе. – Зара, ты прекрасно знаешь, насколько восхитительна!
Меллон поцеловал её в подбородок, потом – в губы, долгим, нетерпеливым поцелуем, от которого у Зары перехватило дыхание. Она ответила на него, запустила пальцы в волосы мага, вслушиваясь в неровный ритм его дыхания. Наконец Меллон оторвался от её губ, заглянул в глаза и тихо спросил:
— Ты действительно этого хочешь?
— А ты? – Зара предпочла ответить вопросом на вопрос.
Меллон ещё крепче привлек её к себе, обнял так, что трудно стало дышать. Губы очертили линию шеи, на миг остановились и несколько раз поцеловали обнажённую часть плеча.
Завязки нижней юбки легко поддались, и она, шурша, упала на пол.
Одной рукой обнимая за талию, другой Меллон гладил бёдра Зары, собирая в складки податливую ткань. Всё выше и выше, заставляя девушку вздрагивать, прислушиваясь к новым ощущениям тела, наливавшегося нестерпимым жаром.
На время оставив в покое бёдра, Меллон занялся рубашкой. Она сползала, полностью обнажив одно плечо, потом второе, готовая в любую минуту открыть взору вздымающуюся от частого дыхания грудь.
То ли ахнув, то ли вздохнув, девушка закрыла глаза и, едва размыкая вдруг пересохшие губы, прошептала: «Да, я хочу тебя».
Она не знала, что на неё вдруг нашло, но, осмелев, упиваясь ласками Меллона, Зара с непривычной для девушки силой – сказалась кровь далеких предков? – толкнула мага на кровать и принялась покрывать его грудь быстрыми горячими поцелуями. Всё ниже, ниже и ниже. Пальцы расстегнули пуговицы брюк и приспустили их. Зара пошла бы и дальше, но Меллон неожиданно оттолкнул её и сел.
— Зара, нет, мы оба безумцы! – проведя ладонью по вспотевшему лбу, пробормотал он. – Не сейчас, хорошо? Обещаю, потом всё будет, но только не сейчас!
— Почему? – разочарованно протянула Зара, присела рядом и прижавшись к Меллону. – Я сделала что-то не так? Я не знаю, как надо, ты намекни.
Меллон положил её голову себе на плечо, погладил по волосам:
— Ты не виновата. Просто ко всему нужно подходить обдуманно, а мы оба сейчас до безобразия безрассудны. Давай не станем торопить события?
— Не торопить события? – вскинулась Зара. В свете зарождающего дня глаза угрожающе блеснули кобальтом. – Сколько мне ещё ждать, Меллон, до старости?
— Не сердись, не сердись, милая, — маг попытался поцеловать её, но девушка не дала. – Зара, неужели для тебя это так важно?
— Мне нужны доказательства твоей любви.
— Разве это доказательство? Зара, ты не путаешь страсть и любовь? Успокойся, ты устала, перенервничала… Кстати, поздравляю с официальным окончанием школы. Мне нужно тебе что-то подарить.
— Себя, — буркнула Зара, пресекая все его попытки обнять себя.
Меллон тяжело вздохнул, покосился на часы и оставил девушку в покое. Он лёг на другой край постели и сделал вид, будто спит, но девушка-то прекрасно знала, что маг наблюдает за ней.
Устроиться рядом, прижаться, согреть дыханием мочки ушей? Но ведь Меллон оттолкнул её, отверг без всяких объяснений, хотя за минуту до этого хотел. Более того, соблазнял, раздевал, ласкал, вызывая ответное желание. И подло надсмеялся над порывом чувств.
И Зара гордо свернулась калачиком подальше от Меллона, на самом краю кровати.
— Скажи, ты со всеми девушками так?
— А девушка ли ты? – с сомнением спросил Меллон и сел. – Судя по потому, как соблазняла, успела потренироваться.
Его щёку тут же обожгла оплеуха.
— То есть, это я тебя раздевала, у меня кое-что бугрилось? – зло прошипела Зара.
— Ты вела себя… У нас за такое девушек раньше в дёгте измазывали. Зара, женщина, которая силой пытается затащить мужчину в постель… Это у тебя от отца?
— Не трогай моего отца! – рявкнула Зара. Она еле сдерживалась, чтобы не расцарапать Меллону лицо. Фактически он назвал её шлюхой. – Если сам девственник, если самому страшно, признайся, я помогу.
— Мы это уже обсуждали, — пришло время Меллона злиться. – Спокойной ночи, Зара. Похоже, я действительно не стол опытен, как ты.
Собрав одежду, маг ушёл спать в гостиную.
Когда девушка проснулась, маг уже встал. На прикроватном столике, придавленная колье, лежала записка: «Знаю, ты сердишься, но я поступил правильно. Поверь, мне было нелегко».
Нелегко ему пришлось!
Зара в ярости смяла бумажку и бросила на пол.
Меллон издевался над ней, подло обманул, оскорбил, а теперь оправдывается, прикрываясь добродетелью. И угораздило же её влюбиться в такую скотину!
Зара быстро оделась и поспешила покинуть дом Меллона. Она не желала показываться на глаза слугам, поэтому пришлось обойтись без завтрака и воспользоваться телепортом. На этот раз он перенёс Зару к порогу дома Мавери. Понадеявшись, что счастливая семейная пара уже встала, а не нежится в постели в объятиях друг друга, девушка позвонила в колокольчик. Зара частенько заглядывала в этот уютный домик, поэтому служанка без вопросов провела её в маленькую гостиную – слишком маленькую для урождённой графини Одели.
— Зара, какими судьбами? – обеспокоенно спросила Бланш. Она только что встала, успела накинуть только пеньюар поверх ночной рубашки.
— Из дома ушла, — девушка устало опустилась на диван, расправив пышные юбки. Это удалось не сразу. В такой одежде танцуют, но не сидят.
— Слушай, Бланш, можно я с вами позавтракаю? – смущённо попросила Зара. – И, если нетрудно, дай что-то из одежды, а то неудобно разгуливать по улицам в бальном платье.
— Конечно, какие вопросы, дорогая!
Бланш увлекла её в гардеробную и распахнула шкаф.
— Выбирай!
— А Авест где? – Зара настороженно покосилась на дверь в спальню.
— На службу ушёл. Мы вдвоём позавтракаем. Так ведь даже лучше, правда?
Зара кивнула и окинула взглядом наряды подруги. Выбрав подходящий, она переоделась и вслед за Бланш прошла в столовую, где с трудом: мешала обида и клокочущая злость, проглотила завтрак.
После они устроились в гостиной. Зара в общих чертах поведала о размолвке с отцом, умолчав о фиаско с Меллоном. Бланш советовала на холодную голову поговорить с Рандрином, но девушка упорно стояла на своём: в дом, из которого выгнали, не возвращаются, а обсуждать с чужим человеком нечего. Подруге пришлось смириться. Они обсуждали дальнейшую жизнь Зары, когда служанка подала ей записку. Та оказалась от Элены. Секретарь Рандрина просила зайти и забрать доставленное на имя Зары письмо. «Советника нет на месте, — писала Элена, — а посыльный утверждает, будто это срочно. Сеньорита Апполина Рандрин любезно сообщила, что вы можете ночевать у сеньоры Мавери, надеюсь, она не ошиблась. Иначе, право, не знаю, что делать с настырным мальчишкой!»
Срочно, так срочно, надо забрать письмо. И прямо сейчас, пока отец на заседании Совета. Зара не хотела встретить Рандрина в приёмной или коридоре.
Девушка не воспользовалась нелюбимым телепортом и отправилась во Дворец заседаний пешком. Пройтись даже полезно – успокаивает нервы.
Прислушиваясь к мерной дроби каблучков по мостовой, Зара раздумывала над тем, как жить дальше. Допустим, она временно поселится у Мавери или, даже лучше, у Одели: нечего стеснять подругу, у них и так места нет. После пошлёт кого-то за вещами, сходит к сеньору Граппу, попросит подыскать место в провинциальном городке. Стоп, никаких городков. Только потому, что отец оказался сволочью (собственно, он всегда ей был), Зара не откажется от главной мечты жизни. Ну уж нет, Рэнальд Рандрин, она никуда не уедет, Айши и её город тоже. Ничего, в столице найдётся место для двоих. К директору сходить нужно, но не за назначением, а за советом. Может, сеньор Грапп знает, не требуется ли муниципалитету или какому-то департаменту новоиспеченный выпускник. Разумеется, работа не такая престижная, нежели та, которую подыскал двуличный отец, зато Зара останется в столице. Если есть мозги, всегда можно выслужиться, тем более, девушка обросла кое-какими связями в высшем свете.
Придётся иногда видеть Рандрина? Ничего, от реверанса ноги не отвалятся, да и шея от поклона не заболит. Да и вряд ли пути их пересекутся чаще пары раз в месяц, а то и вовсе только на приёмах. Станет невмоготу, всегда можно уйти.
Итак, Зара найдёт работу, снимет комнатку, заживет своей собственной жизнью. Фамильные драгоценности вернет: они для Рандринов, а не для байстрючек от шлюх. Бальное платье тоже. Так, что ещё дарил отец? Всё-всё вернёт, чтобы Рандрин не думал, будто Заре от него что-то нужно. Переделывать свидетельство о рождении девушка не станет, но для всех снова станет Зарой Эзитой, то есть «неизвестной». Девушка выдумала эту фамилию для Школы и носила вплоть до восемнадцати лет. У простого люда есть только имена, фамилии, они для богатых. Но Зара готова была отказаться от неё: не хотела иметь ничего общего с Рандрином, пусть даже все опять начнут смотреть сверху вниз.
В душе царил дождливый ноябрьский день, когда воздух, казалось, пропитан тоской и неприкаянным одиночеством. Масла в огонь подливало поведение Меллона. Видимо, природа мужчин одинакова, они умеют только пользоваться, обманывать и притворяться.
Не реагируя на приветствия, Зара быстрым шагом миновала многочисленные дворы Дворца заседаний, поднялась по главной лестнице и направилась в приёмную отца. Солнечные лучи ласкали лицо, но девушка не замечала их. Синие глаза застыли кристаллами льда, такими острыми, что, соприкоснувшись с ними, можно пораниться.
Толкнув дверь приёмной, Зара думала только о том, чтобы скорее перевернуть очередную страницу в книге жизни. Не здороваясь, девушка направилась к проводившей ревизию в письменном столе Элене.
— Ну, что за письмо? – Зара знала, что груба, но ничего не могла с собой поделать.
— Сейчас, одну минутку! – оживилась секретарь. – Я отправила посыльного погулять, не знала, когда вы придете. Тут с утра такой кавардак! Сейчас, приведу.
И выпорхнула за дверь приёмной.
Стало необыкновенно тихо. Видимо, Эведера тоже нет на месте. Вот и славно, отец не узнает, что Зара приходила, незачем. Девушка, поджав губы, покосилась на дверь кабинета. Какой дурой она была, понадеявшись, что подлый изменник когда-то станет настоящим отцом! Поменьше иллюзий, Зара, поменьше позволяй сердцу руководить разумом.
Однако долго же нет Элены. Куда она послала посыльного, во двор, что ли?
Нервно щёлкая пальцами, девушка обернулась и отпрянула к двери, встретившись взглядом с синими глазами Рэнальда Рандрина. Как он здесь оказался, почему не на заседании Совета?
Лицо Зары помрачнело, губы скривились, побледнели, сжавшись в тоненькую линию. Сверкнув потемневшими глазами от злобы и боли, девушка попыталась открыть телепорт, но заклинание подвело.
— Зара, прошу тебя, не убегай! – просительно вытянув руку, Рандрин шагнул к ней. По радужке разлилась небесная лазурь. – Я не надеялся, что ты придёшь, думал, догадаешься.
— Так история с письмом – ложь? – прошипела девушка, борясь с нестерпимым желанием отрастить крылья и обратиться в э-эрри.
— Ты сердишься на меня? – вкрадчиво спросил Рандрин, до минимума сократить разделявшее их расстояние.
— Нет, сеньор Советник, как я могу? – в голосе Зары клокотала плохо замаскированная под официальную вежливость злость. – Это вам впору сердиться на меня. Именно я, безродное отрепье, осмелилась разрушить размеренность вашей жизни. Я осознала свою вину и своё место и отныне не стану докучать вам своим присутствием. Да продлят боги годы, Советника!
Сделав реверанс, Зара развернулась, чтобы гордо уйти, но отец удержал её, ухватил за руку и прижал к себе.
— Зара, ты неправильно меня поняла, — зашептал Рандрин. – Я вовсе не хотел, чтобы ты ушла. Как я мог этого хотеть?!
— Не нужно лицемерить, ваша светлость, — Зара попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал её к себе, погладил по волосам и поцеловал в макушку.
— Зара, ты моя дочь и всегда ею останешься. Перестань обращаться ко мне, как к чужому человеку, прошу тебя! – Рандрин попытался перехватить взгляд дочери, но девушка упорно отворачивалась, не позволяя заглянуть в свою голову. – Ты сердишься на меня, солнышко? Знаю, я не должен был говорить все те вещи, но твой поступок... Я ведь действительно не понимал, зачем ты позвала ту женщину, мне и в голову не приходило, что в детстве ты так нуждалась в полноценной семье. Из меня отвратительный отец, хуже, наверное, не бывает, но когда ты сбежала, ночью, в бальном платье, я ведь искал тебя, разослал по городу слуг. Потом решил, будто ты у Бланш…
— Я ночевала в другом месте, — сухо ответила Зара. – И не надо врать, ты никого не посылал к Бланш. Ни одному слову не верю, Рэнальд Рандрин.
— Я и не посылал, решил дождаться утра и через начальника дворцовой стражи поинтересовался у Авеста Мавери. Но он сказал, ты у них не появлялась.
Рандрин вновь коснулся её волос и удобнее устроил в кольце рук. Девушка не вырывалась, понимала, отец сильнее. На лице застыла маска равнодушия. Да, в голосе отца звучала нежность, но память услужливо напоминала, как хорошо он умеет играть, а в ушах стояли ночные слова-пощёчины.
— Зря беспокоился, отрывал других людей от дел, если беспокоился вовсе, — зло ответила Зара. – Твои фамильные драгоценности в целости и сохранности, а меня никто не изнасиловал и не ограбил.
— Этого ещё не хватало! – ужаснулся Рандрин, невольно сжав её руку. – Поверь, я волновался. Да хотя бы у Апполины спроси, она не солжет!
— Отпустите меня, Советник, — официальным тоном попросила девушка.
— Отпущу, только не уходи.
— Не понимаю я вас, — скривила губы Зара. – Столько шума из-за дочери бесплатной шлюшки.
— Зара, ну прости меня! – взмолился Рандрин и отпустил её. Девушка тут же отошла и села на диванчик. – Забудь ты эту гадость! Я часто бываю не сдержан, могу сказать что-то в запальчивости или, наоборот, промолчать, показаться безразличным, но это всё пустое. Возвращайся домой, солнышко! Если хочешь, чтобы я извинился, извинюсь, только впредь обещай мне быть со мной честной и откровенной.
— Хотела бы я услышать извинения в исполнении Рэнальда Хеброна Рандрина, – усмехнулась девушка.
Глаза её потеплели. Интуиции подсказывала, отец искренен, во всяком случае, в его голосе сейчас сквозил страх.
Рандрин опустился на корточки рядом с диваном, взял в ладони руки Зары и на мгновение уткнулся в них лицом.
— Зара, я виноват и признаю, что минувшей ночью вёл себя отвратительно, но если оскорбил и обидел тебя, сделал это ненамеренно. Если не веришь словам, можешь заглянуть в мои мысли – их я не смогу подделать. Я готов искупить свою вину, выполнив любое желание, даже, — герцог тяжело вздохнул, — поговорить с твоей матерью. Только, умоляю, больше не убегай из дому!
