Лучиано задумался совсем ненадолго.
- Мы Джордано Бруно не сжигали, - пожав плечами, резонно возразил он. – Ответим, что просто грелись у костра.
Возмутиться Кристиано не успел: стража вернулась в зал вместе с одним из главных обвинителей, и процессия устремилась к замешкавшимся собеседникам.
- Сеньор Кристиано Алерамичи? От имени Святой Инквизиции прошу вас и вашего друга Лучиано пожаловать в зал допросов. Есть сведения от сеньора Джованни Мочениго о том, что вы прилюдно обсуждали небесные явления, а также использовали в своей речи некий неопознанный язык, хотя сеньор Мочениго знаком со многими. Попрошу проявить благоразумие и проследовать за мной.
К’кай бросил ошарашенный взгляд на собеседника и поймал мрачную ухмылку Л’лэя в ответ. Старший инспектор по делам Земли отвечал за обоюдную безопасность и, без сомнений, придумал бы, как выбраться. Не отправят же их, в самом-то деле... Да ведь они даже сигнал в шаттл послать не успеют!
Л’лэй усмехнулся, и в его глазах К’кай увидел ту же шальную искру, с которой, помнится, инспектор соглашался на космическую командировку.
- Кажется, проблема отчёта отпала сама собой, друг мой Кристиано.
Рассказ 8. НЕВЕСТА
Аннотация. Некая помещица, Ждана Желановна, получает письмо, в котором её просят о благословении на брак. Ведь супруг её, Балуй Дормидонтович, ранее в сем брачном союзе отказал категорично...
Примечания автора: Не принимайте близко к сердцу, просто баловство.
Сударыня-матушка!
Челом бью, здравствуй, государыня, на многие лета и с барином нашим Балуем Дормидонтовичем и со всем своим праведным домом, да пожалуйте, матушка, скорым ответом недостойную сироту и служку дома вашего.
Прибегаю к вам, как к последнему пристанищу! Не откажите в просьбе слёзной, каверзной, сердечной: венчаться нонешним летом желаю!
Жених мой собою статен, лицом недурён, в обхождении приятен и отнюдь не бессребреник: домишко в деревне, скотина своя, землицы клочок. Как сыр в масле кататься буду – за таким мужем как за стеной каменной! Счастья личного хочу, матушка, - благословите на брак!
Хозяину мы доложились тотчас, как между собой полюбовно столковались: отдайте-де, барин, меня взамуж! Откуп солидный, жених в народе уважаемый – самого старосты внебрачный сын, от кухарки нашей, Ядраны Браговны. Мужик он, скажу вам, матушка, добрый да хозяйственный, весь в мамку, что под юбкой своей цельные окорока из кухни проносила: ни единого разу пониже спины не щипнул, за локоток при людях не тискал, а ежели какой поцелуй и урвал, так то по обоюдному согласию.
Милости вашей прошу, сударыня!
Барин-то, добрый супруг ваш, а и дарует ему Господь долгая лета, как от людей узнал о свадьбе скорой да нашею просьбой о благословении убедился, с лица спал и едва на пол не бухнулся – токмо и успели, что под белы ручки поддержать. Дак он от нас отбиваться начал, блудниками обзываться, мужиков в голос звать, о разврате верещать да за сердце хвататься. Ну, жених-то мой человек ему неподсудный, а мне до звёзд в очах за распутство влетело. Десять ударов плетьми, матушка – шутка ли! По сию пору сидеть не рискую, ниже спины как раскалёнными угольями обложено – вот и грамотку вам, слезами горючими заливаясь, стоя диктую.
Умоляю вашу милость, на доброту христианскую уповая: возвернитесь из паломничества вашего благочестивого, вразумите мужа своего гневливого, умягчите сердце жестокое, к любви молодой остывшее, да благословите на брак честный сироту неприкаянную! Век мудрости вашей не забуду, до конца дней бить поклоны стану, о спасении души госпожи своей, достопочтенной Жданы Желановны, молиться не переставая.
Засим письмо оканчиваю, покуда добрый отец дьяк наш, в лице за время диктовки потемневший, епитимью на меня за блудные намерения не наложил.
Вверяю мудрому рассуждению вашему счастье, благополучие и самую жизнь свою.
Много челом бью до лица земного, трепеща в предвкушении ответа судьбоносного, сирота и верный слуга ваш,
Иван, сын Петров.
- Мы Джордано Бруно не сжигали, - пожав плечами, резонно возразил он. – Ответим, что просто грелись у костра.
Возмутиться Кристиано не успел: стража вернулась в зал вместе с одним из главных обвинителей, и процессия устремилась к замешкавшимся собеседникам.
- Сеньор Кристиано Алерамичи? От имени Святой Инквизиции прошу вас и вашего друга Лучиано пожаловать в зал допросов. Есть сведения от сеньора Джованни Мочениго о том, что вы прилюдно обсуждали небесные явления, а также использовали в своей речи некий неопознанный язык, хотя сеньор Мочениго знаком со многими. Попрошу проявить благоразумие и проследовать за мной.
К’кай бросил ошарашенный взгляд на собеседника и поймал мрачную ухмылку Л’лэя в ответ. Старший инспектор по делам Земли отвечал за обоюдную безопасность и, без сомнений, придумал бы, как выбраться. Не отправят же их, в самом-то деле... Да ведь они даже сигнал в шаттл послать не успеют!
Л’лэй усмехнулся, и в его глазах К’кай увидел ту же шальную искру, с которой, помнится, инспектор соглашался на космическую командировку.
- Кажется, проблема отчёта отпала сама собой, друг мой Кристиано.
Рассказ 8. НЕВЕСТА
Аннотация. Некая помещица, Ждана Желановна, получает письмо, в котором её просят о благословении на брак. Ведь супруг её, Балуй Дормидонтович, ранее в сем брачном союзе отказал категорично...
Примечания автора: Не принимайте близко к сердцу, просто баловство.
***
Сударыня-матушка!
Челом бью, здравствуй, государыня, на многие лета и с барином нашим Балуем Дормидонтовичем и со всем своим праведным домом, да пожалуйте, матушка, скорым ответом недостойную сироту и служку дома вашего.
Прибегаю к вам, как к последнему пристанищу! Не откажите в просьбе слёзной, каверзной, сердечной: венчаться нонешним летом желаю!
Жених мой собою статен, лицом недурён, в обхождении приятен и отнюдь не бессребреник: домишко в деревне, скотина своя, землицы клочок. Как сыр в масле кататься буду – за таким мужем как за стеной каменной! Счастья личного хочу, матушка, - благословите на брак!
Хозяину мы доложились тотчас, как между собой полюбовно столковались: отдайте-де, барин, меня взамуж! Откуп солидный, жених в народе уважаемый – самого старосты внебрачный сын, от кухарки нашей, Ядраны Браговны. Мужик он, скажу вам, матушка, добрый да хозяйственный, весь в мамку, что под юбкой своей цельные окорока из кухни проносила: ни единого разу пониже спины не щипнул, за локоток при людях не тискал, а ежели какой поцелуй и урвал, так то по обоюдному согласию.
Милости вашей прошу, сударыня!
Барин-то, добрый супруг ваш, а и дарует ему Господь долгая лета, как от людей узнал о свадьбе скорой да нашею просьбой о благословении убедился, с лица спал и едва на пол не бухнулся – токмо и успели, что под белы ручки поддержать. Дак он от нас отбиваться начал, блудниками обзываться, мужиков в голос звать, о разврате верещать да за сердце хвататься. Ну, жених-то мой человек ему неподсудный, а мне до звёзд в очах за распутство влетело. Десять ударов плетьми, матушка – шутка ли! По сию пору сидеть не рискую, ниже спины как раскалёнными угольями обложено – вот и грамотку вам, слезами горючими заливаясь, стоя диктую.
Умоляю вашу милость, на доброту христианскую уповая: возвернитесь из паломничества вашего благочестивого, вразумите мужа своего гневливого, умягчите сердце жестокое, к любви молодой остывшее, да благословите на брак честный сироту неприкаянную! Век мудрости вашей не забуду, до конца дней бить поклоны стану, о спасении души госпожи своей, достопочтенной Жданы Желановны, молиться не переставая.
Засим письмо оканчиваю, покуда добрый отец дьяк наш, в лице за время диктовки потемневший, епитимью на меня за блудные намерения не наложил.
Вверяю мудрому рассуждению вашему счастье, благополучие и самую жизнь свою.
Много челом бью до лица земного, трепеща в предвкушении ответа судьбоносного, сирота и верный слуга ваш,
Иван, сын Петров.
