Из посоха вырвался зелёный луч, ударил в ближайшего голема – и тот восстал вновь, тотчас бросившись тяжелым телом на амулет. Полыхнула вспышка света – и слепящее сияние угасло, погребённое под грудой камней. Этого хватило – первой вперёд метнулась призрачная тень Ламии, за ней прыгнул берсерк.
Назар поймал лезвие огромной секиры на острие ставшего прозрачным меча – и вывернул оружие из рук монстра. Тяжёлый топор отлетел в сторону – прямо в лицо второго упыря. Оливьер, взвыв, рухнул навзничь, а паладин уклонился от удара берсерка, чувствуя леденящее прикосновение призрака. Ламия не сумела пробраться к нему под кожу, как в прошлый раз – помешали сияющие доспехи – зато замедлила движения, словно погрузив паладина в жидкий холод.
Поэтому от смертельных объятий разъяренного берсерка Назар не уклонился, но вовремя провернулся так, чтобы бросившийся на спину Абигор оказался между ним и ведьмой – в тот момент, когда та запустила в паладина колдовским разрядом. Тот попал во взвывшего монстра, а Назар сбросил берсерка на пол и вонзил в грудь меч коротко, без замаха.
Так же коротко и стремительно он отвёл руку назад, хватая Ламию за горло – та подобралась слишком близко. Пальцы сомкнулись на прозрачной шее, пока девица в ужасе била в воздухе ногами. Те белели на глазах и осыпались на пол горсткой праха, а следом за ними – туловище и голова, до тех пор, пока в крепко сжатом кулаке паладина не осталось ничего, кроме щепотки серого пепла. Назар стряхнул грязь с перчатки и обернулся к оставшейся нечисти.
- Не успеешь до рассвета, паладин, - прохрипел ворлок, обхватывая посох обеими руками. – А в следующую ночь я подниму каждого павшего – и полчища новых...
Назар замер на миг, затем сипло рассмеялся.
- Отец лжи, - выдохнул он, краем глаза отмечая, как в провалах ветхих стен уже сереет беспроглядная ночь. – Никого ты не подымешь и сам больше не встанешь.
Рассвет, впрочем, близился, и хотя в победе паладин не сомневался, рисковать тоже не желал. И впрямь, если не успеет...
- Снимай свою цацку, паладин, - прошипела ведьма, протягивая крючковатые пальцы к сияющему обручу в его волосах.
Вместо ответа Назар изо всех сил метнул двуручник вперёд. Огненное лезвие описало слепящую дугу в воздухе, прежде чем вонзиться в грудь ворлока – точно посередине. Языки пламени лизнули ветхую мантию и застыли, вновь обратившись прозрачным лезвием.
Обезоруженный паладин махнул второй рукой, посылая кинжал в сторону ведьмы, и бросился в сторону, уходя от прыжка оборотня. Он успел как раз вовремя, чтобы ногой пнуть груду камней над защитным амулетом – и в потолок вновь взвилась струя разящего света, останавливая рванувшуюся следом нечисть.
Назар уже неспешно выдернул двуручник из павшего ворлока, подобрал кинжал, равнодушно рванув его из горла убитой ведьмы, и обернулся к застывшим в нерешительности монстрам. Без защиты колдунов те становились лёгкой добычей для таких, как он.
Впрочем, «лёгкая добыча» без боя всё равно не сдалась, так что к рассвету Назар обзавёлся новыми шрамами, глубокими вмятинами на окровавленных доспехах и занемевшим от боя запястьем.
Глубоко вдохнув, паладин оглядел развороченную горницу ветхого дома, убеждаясь, что никто не шевелится и бросаться на него не собирается; затем с отвращением отбросил ногой миску с червивыми яблоками у зловещего алтаря – и вонзил острие сверкающего меча в окровавленный камень.
По дому пронёсся утробный вой, дрогнули стены, треснул постамент, источая смрад мертвечины, страшный рык прокатился под потолком, отдаваясь эхом в пустых комнатах – и всё стихло.
Назар с усилием выдернул двуручник из алтаря и заправил его за спину. Пепельные волосы слиплись от пота, так что он неловко протёр мокрое лицо толстой перчаткой, зацепив мерцающий обруч. Повезло, что ведьма выдала себя и потянулась к артефакту первой: в тот же миг он понял, что пользоваться мощнейшим оружием не стоит. И оставлять себя без последней защиты – тоже.
- Эй, Ветер, - громко позвал паладин, обращаясь к верному скакуну, - обещал я, что согреемся? Ну, вот и не обессудь...
Из стойла донеслось возмущенное ржание. Назар рассмеялся, подобрал с пола солнечный амулет и вышел из сеней на улицу, с наслаждением вдыхая свежий морозный воздух. Метель стихла. Теперь по тракту обратно на север – и отогреется наконец в придорожной таверне, прежде чем выдвигаться обратно в гильдию храмовников, докладывать про успешно выполненное задание.
- Справился? – больше утвердительно, чем вопросительно поинтересовался Назар.
Белый конь гордо отмахнулся хвостом, не вступая в переговоры, а Назар хмыкнул, разглядывая затоптанного верным напарником вороного жеребца. У зомби лишь круп покрывался чёрной шкурой, в то время как на ногах и морде та висела клочьями, обнажая жёлтый череп с потухшими глазными яблоками, да останки внутренностей.
- Голодный? – поинтересовался паладин, потрепав друга по крутой шее. – Ну ничего, сейчас же и трогаемся, нечего тут больше...
Назар резко умолк, обернулся. Звук ему не почудился: сдавленный, тонкий, на грани слуха...
- Ну-ка, обожди, - напряжённо велел паладин, осторожно потянув двуручник из-за плеча.
Звук доносился из дома – или, точнее, из подвальной пристройки под ним. Назар вышел из конюшен, обошёл покосившуюся входную дверь и обнаружил за углом почти нетронутый временем и разрухой деревянный сруб. Плотная крышка не позволила ему услышать звук раньше, когда завывала метель да разразилась битва, но теперь, в утренней тишине, он слышал его вполне отчётливо.
Назар взялся за ручку, рванув крышку на себя. И мгновением спустя медленно опустил руку с мечом, поражённо разглядывая скорчившуюся на прогнивших досках девушку. Руки её оказались заведены за спину и крепко связаны, рот затыкал кляп. От яркого света она зажмурилась, шарахнулась в угол, сворачиваясь клубком. Снова тихонько застонала, не открывая глаз. По пыльным щекам покатились слёзы – не иначе, ждала худшего.
- Эй, - паладин протянул руку, тотчас отдёрнул и торопливо заправил меч за спину. – Не бойся, я помогу.
Он осторожно спустился по скрипящей лестнице в подвал, неловко припал на одно колено – мешали стальные пластины боевых доспехов – и легко поднял девушку на руки.
- Сейчас, сейчас, - пообещал Назар, поднимаясь со своей добычей наверх, навстречу морозному воздуху.
В дом с хрупкой ношей он заходить не стал – разорённое капище нечисти никак не успокоило бы несчастную – а вместо этого прошёл в конюшню и осторожно усадил девицу у ног встревоженного Ветра, на охапку припорошенного снегом сена. Конь недоуменно покосился на нового человека в их компании, коротко и вопросительно заржал.
Достав кинжал из-за пояса, Назар быстро разрезал путы на руках и ногах пленницы, вынул кляп.
- Ну, как ты? Тихо, тихо... всё уже...
Паладин провёл ладонью по мокрому от слёз лицу, отводя прилипшие к щекам русые пряди.
- Не бойся, - повторил Назар, разглядывая дрожащие ресницы, полные, красиво очерченные губы, и ясные серые глаза, в этот миг полные непролитой влаги. – Никто больше не тронет. Кто ты? Как здесь очутилась?
- Люсия, - сдавленно выдавила девушка, отодвигаясь от него и обхватывая себя руками за плечи. – С дядей в метели заблудились... решили тут пристанище найти... дядю они внутрь втащили, а меня в подвал бросили...
Назар вспомнил тело покойника на вертеле и мысленно похвалил себя за предусмотрительность: в доме девушке и впрямь делать нечего.
- Вещи забрали, коня... вороной такой, целое состояние за него отдали, - всхлипнула Люсия. – Плащ с дяди стащили... дорогой, с меховым подбоем... обруч с меня сорвали, а ведь позолоченный, из приданого...
Паладин кивнул с тяжёлым сердцем: и меховой плащ, и обруч он на нечисти видел. Да только изорванный оборотнем плащ уже ни на что не годился, а позолоченная побрякушка... где-то там, в прахе Ламии валяется, заляпанная чёрной кровью берсерка.
- Обруч поищу, - кивнул паладин. – А дядю твоего... нет, не видел, красавица. Внутри никого живого нет.
Люсия глянула на него круглыми глазами, прижала ладонь к губам.
- Выезжать надо, - твёрдо велел Назар, пресекая панические догадки. – Посиди пока тут, с Ветром, я за обручем схожу. И плащ свой заберу – как раз согреешься.
- Ты... поможешь мне?
Назар глянул в огромные серые глаза, молящие, чистые... улыбнулся.
- Работа у меня такая, красавица. Ну, посиди тихонько, я скоро.
Паладин выпрямился, прошёл мимо всхрапнувшего Ветра и скрылся за углом. В доме раздались тяжёлые шаги – воин света честно искал запропастившийся обруч и плащ, погребённый в ходе битвы под поверженной нечистью.
Люсия подтянула колени к груди, обхватила их руками, натягивая ткань простого шерстяного платья. На узорчатом подоле проявились вышитые цифры – один и три. Испуганно заржал Ветер, на что девица лишь улыбнулась и вгляделась в обветшалую стену дома, где ходил уставший паладин.
В глубине серых глаз блеснул зелёный огонёк.
Рассказ 5. ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ
Аннотация. Война никогда не меняется. На ней не берут пленных, на ней не договариваются. На войне убивают. Но что делать опытному солдату, когда все союзники отступили, а на линии фронта остаются маленькие дети? Сбежать вслед за своими, или остаться и попытаться в одиночку защитить малышей от врага?..
Примечания автора. Моему мужу и его бесконечной, бескомпромиссной, беззаветной борьбе с врагом. Такие, как мой муж, не берут заложников и не идут на переговоры. Эта история – про него.
Я метнулся в укрытие, пригибая голову. Монстр заворчал, и его рычащий голос, как раскат грома, оглушил меня. Оглянувшись, я увидел своего товарища, притаившегося в тени. Я махнул ему рукой, закричал, но было поздно: монстр настиг его со спины, и от удара мощной, жестокой лапы тому размозжило голову. Я зажмурился и отвернулся.
Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя бежать, нужно дождаться, пока эти, гиганты, не уйдут сами. Если сидеть тихо, они не найдут. Да, я кричал; но что им мой крик? Наверное, как писк комара — такой же раздражающий, но почти неслышный в ритме их собственного гулкого дыхания.
- Сюда! Сюда, сюда!
Я обернулся к зовущим. Это оказались дети, маленькие, беззащитные, жмущиеся друг к другу. Они смотрели на меня с ужасом и надеждой, и я не смог отвести глаз, лишь кивнул судорожно, знаком велев оставаться на месте. Они рассчитывали на меня, и я был единственным, кто остался на этой территории, и кого они могли позвать на помощь. Хотя чем я мог им помочь? Разве что отвлечь внимание этих, ужасных, на себя, и тем самым дать возможность детям разбежаться в разные стороны, забиться в новые щели и новые укрытия. Я считался сильным среди своих. Я был взрослым, опытным, крупным, и всегда первым шёл в разведку. Мне доверяли, на меня полагались, к моему мнению прислушивались.
Но развернувшийся сегодня ад перечёркивал все мои достоинства. Здесь каждый был сам за себя.
Мы заведомо не могли победить. Пока что не могли. Может, когда-нибудь, не мы, но дети наших детей, возьмут верх, вытеснят монстров с нашей территории. Нас много, и в этом наша сила. Нас нельзя истребить до единого, мы восстановимся из пепла, как фениксы. Наши женщины плодовиты и сильны, и смогут родить всё новые и новые поколения. Но пока что...
Пока что мы умирали. Один за другим, сдавая позиции, проигрывая бой за боем. Мы всего лишь пытались выжить, но каждая вылазка грозила смертью. Вот как сегодня.
- Нам страшно, - захныкал кто-то из детей, метнувшись мне навстречу. - Страшно... трудно дышать...
Я цыкнул на него, сгребая за шиворот, и швырнул в укрытие, к остальным.
- Сидите тихо, - велел я, спиной заслоняя их от света. - Потерпите. Нужно дождаться, пока он уйдёт.
Тёмные, беспокойные детские глазки смотрели на меня с такой безумной надеждой, что я едва не взвыл. Ну где, где остальные? Все боятся за свои шкуры! Я их понимал, я всё понимал, ведь я не раз выживал в том адском месиве, дразня смерть, но, черт побери, это же дети! Маленькие дети! Неужели никто из наших, пробегая, их не заметил?
- Маму убили, - прошептал тот же малыш, с ужасом глядя в сторону света, откуда доносились жуткие шумные звуки, звуки шагов монстра, и его глухой рычащий голос. - Кроме тебя, никто к нам не шёл...
- Всё будет хорошо, - пообещал я, прижимая его к себе, - обещаю. Вы выберетесь отсюда.
Дети прижались ко мне, облепив, как мать, и я неловко пошевелился, оборачиваясь.
- По моей команде, - севшим голосом проговорил я, и дети замерли, слушая каждое слово, - по моей команде бегите на ту сторону равнины. Там есть грот, из него вас не достанут.
- А ты? - малыш вцепился в мою руку, но я вырвал её тут же. Ребёнку незачем привязываться к смертнику.
- А я попытаюсь прикончить это животное, - как мог весело улыбнулся я.
- А потом? Ты пойдёшь за нами?
Я не выдержал и улыбнулся снова, на этот раз — совершенно искренне. Только ребёнок мог поверить, что этих монстров можно убить. Я, возможно, самый сильный мужчина нашего народа, но я не мог и никогда не пытался хотя бы задеть одну из этих тварей.
- Если я задержусь, не ждите меня, - я погладил малыша по голове. - Когда-нибудь мы точно встретимся.
Монстр, которого я заметил ещё несколько секунд назад, с подозрением покосился на наше укрытие. Я посмотрел ему прямо в глаза, и понял, что в этот же миг нас засекли.
- Сейчас!!! Пошли, пошли!!!
Дети бросились врассыпную, и монстр взревел, поднимая огромные лапы.
- Не трогай их, не смей! – я бросился вслед за детьми, остановившись прямо перед ним. За его спиной я видел, как малыши пересекают равнину, стремясь к спасительному гроту. - Ты пришел убивать?! Смотри сюда, урод!!! Вот я! Вот! Ты пришел убивать — так бей! Я пришёл, чтобы умереть, сволочь, но ты и пальцем не тронешь наших детей! Не сегодня!!! Сегодня... я… выкупаю их жизни... своей!
И когда на меня упала огромная, беспощадная тень, за миг до смерти я увидел в глазах монстра тень удивления. А потом чудовищная сила, вся мощь врага, обрушившаяся на меня... одного, потому что больше некому было принять бой... и боль... а потом я исчез, и стало очень легко...
- Вот же ж, гад, жирный попался! - брезгливо проговорил мужчина, поддевая труп бумажным листом. – Ты видела, сколько мелких убежало? Ну вот откуда они знали, что за плитой я их не достану? А этот сидел, как в ресторане, всё ждал чего-то! Ну и дождался. Отбегал своё! Я только не понимаю, чего он остался? Все разбежались, а он брюхо оторвать не смог?
- Тебе не всё равно? – возмутился женский голос за его спиной. – Заканчивай уже эту свою тараканью войну на сегодня! Штук пятьдесят уже замочил? И славненько! «Рейдом» на всю квартиру несёт, а эти гады убегают от тебя из кухни в комнату! Хватит на сегодня, а то нервов моих уже нет!
- Причем тут твои нервы? – возразил мужчина, выкидывая скомканный лист бумаги с трупом таракана в мусорное ведро. – Я же их бью, а не ты. И всё-таки, почему этот остался? – задумчиво глянул в ведро хозяин квартиры. – Ишь, герой фигов... Ну да ладно! Что у нас на ужин, дорогая?..
Назар поймал лезвие огромной секиры на острие ставшего прозрачным меча – и вывернул оружие из рук монстра. Тяжёлый топор отлетел в сторону – прямо в лицо второго упыря. Оливьер, взвыв, рухнул навзничь, а паладин уклонился от удара берсерка, чувствуя леденящее прикосновение призрака. Ламия не сумела пробраться к нему под кожу, как в прошлый раз – помешали сияющие доспехи – зато замедлила движения, словно погрузив паладина в жидкий холод.
Поэтому от смертельных объятий разъяренного берсерка Назар не уклонился, но вовремя провернулся так, чтобы бросившийся на спину Абигор оказался между ним и ведьмой – в тот момент, когда та запустила в паладина колдовским разрядом. Тот попал во взвывшего монстра, а Назар сбросил берсерка на пол и вонзил в грудь меч коротко, без замаха.
Так же коротко и стремительно он отвёл руку назад, хватая Ламию за горло – та подобралась слишком близко. Пальцы сомкнулись на прозрачной шее, пока девица в ужасе била в воздухе ногами. Те белели на глазах и осыпались на пол горсткой праха, а следом за ними – туловище и голова, до тех пор, пока в крепко сжатом кулаке паладина не осталось ничего, кроме щепотки серого пепла. Назар стряхнул грязь с перчатки и обернулся к оставшейся нечисти.
- Не успеешь до рассвета, паладин, - прохрипел ворлок, обхватывая посох обеими руками. – А в следующую ночь я подниму каждого павшего – и полчища новых...
Назар замер на миг, затем сипло рассмеялся.
- Отец лжи, - выдохнул он, краем глаза отмечая, как в провалах ветхих стен уже сереет беспроглядная ночь. – Никого ты не подымешь и сам больше не встанешь.
Рассвет, впрочем, близился, и хотя в победе паладин не сомневался, рисковать тоже не желал. И впрямь, если не успеет...
- Снимай свою цацку, паладин, - прошипела ведьма, протягивая крючковатые пальцы к сияющему обручу в его волосах.
Вместо ответа Назар изо всех сил метнул двуручник вперёд. Огненное лезвие описало слепящую дугу в воздухе, прежде чем вонзиться в грудь ворлока – точно посередине. Языки пламени лизнули ветхую мантию и застыли, вновь обратившись прозрачным лезвием.
Обезоруженный паладин махнул второй рукой, посылая кинжал в сторону ведьмы, и бросился в сторону, уходя от прыжка оборотня. Он успел как раз вовремя, чтобы ногой пнуть груду камней над защитным амулетом – и в потолок вновь взвилась струя разящего света, останавливая рванувшуюся следом нечисть.
Назар уже неспешно выдернул двуручник из павшего ворлока, подобрал кинжал, равнодушно рванув его из горла убитой ведьмы, и обернулся к застывшим в нерешительности монстрам. Без защиты колдунов те становились лёгкой добычей для таких, как он.
Впрочем, «лёгкая добыча» без боя всё равно не сдалась, так что к рассвету Назар обзавёлся новыми шрамами, глубокими вмятинами на окровавленных доспехах и занемевшим от боя запястьем.
Глубоко вдохнув, паладин оглядел развороченную горницу ветхого дома, убеждаясь, что никто не шевелится и бросаться на него не собирается; затем с отвращением отбросил ногой миску с червивыми яблоками у зловещего алтаря – и вонзил острие сверкающего меча в окровавленный камень.
По дому пронёсся утробный вой, дрогнули стены, треснул постамент, источая смрад мертвечины, страшный рык прокатился под потолком, отдаваясь эхом в пустых комнатах – и всё стихло.
Назар с усилием выдернул двуручник из алтаря и заправил его за спину. Пепельные волосы слиплись от пота, так что он неловко протёр мокрое лицо толстой перчаткой, зацепив мерцающий обруч. Повезло, что ведьма выдала себя и потянулась к артефакту первой: в тот же миг он понял, что пользоваться мощнейшим оружием не стоит. И оставлять себя без последней защиты – тоже.
- Эй, Ветер, - громко позвал паладин, обращаясь к верному скакуну, - обещал я, что согреемся? Ну, вот и не обессудь...
Из стойла донеслось возмущенное ржание. Назар рассмеялся, подобрал с пола солнечный амулет и вышел из сеней на улицу, с наслаждением вдыхая свежий морозный воздух. Метель стихла. Теперь по тракту обратно на север – и отогреется наконец в придорожной таверне, прежде чем выдвигаться обратно в гильдию храмовников, докладывать про успешно выполненное задание.
- Справился? – больше утвердительно, чем вопросительно поинтересовался Назар.
Белый конь гордо отмахнулся хвостом, не вступая в переговоры, а Назар хмыкнул, разглядывая затоптанного верным напарником вороного жеребца. У зомби лишь круп покрывался чёрной шкурой, в то время как на ногах и морде та висела клочьями, обнажая жёлтый череп с потухшими глазными яблоками, да останки внутренностей.
- Голодный? – поинтересовался паладин, потрепав друга по крутой шее. – Ну ничего, сейчас же и трогаемся, нечего тут больше...
Назар резко умолк, обернулся. Звук ему не почудился: сдавленный, тонкий, на грани слуха...
- Ну-ка, обожди, - напряжённо велел паладин, осторожно потянув двуручник из-за плеча.
Звук доносился из дома – или, точнее, из подвальной пристройки под ним. Назар вышел из конюшен, обошёл покосившуюся входную дверь и обнаружил за углом почти нетронутый временем и разрухой деревянный сруб. Плотная крышка не позволила ему услышать звук раньше, когда завывала метель да разразилась битва, но теперь, в утренней тишине, он слышал его вполне отчётливо.
Назар взялся за ручку, рванув крышку на себя. И мгновением спустя медленно опустил руку с мечом, поражённо разглядывая скорчившуюся на прогнивших досках девушку. Руки её оказались заведены за спину и крепко связаны, рот затыкал кляп. От яркого света она зажмурилась, шарахнулась в угол, сворачиваясь клубком. Снова тихонько застонала, не открывая глаз. По пыльным щекам покатились слёзы – не иначе, ждала худшего.
- Эй, - паладин протянул руку, тотчас отдёрнул и торопливо заправил меч за спину. – Не бойся, я помогу.
Он осторожно спустился по скрипящей лестнице в подвал, неловко припал на одно колено – мешали стальные пластины боевых доспехов – и легко поднял девушку на руки.
- Сейчас, сейчас, - пообещал Назар, поднимаясь со своей добычей наверх, навстречу морозному воздуху.
В дом с хрупкой ношей он заходить не стал – разорённое капище нечисти никак не успокоило бы несчастную – а вместо этого прошёл в конюшню и осторожно усадил девицу у ног встревоженного Ветра, на охапку припорошенного снегом сена. Конь недоуменно покосился на нового человека в их компании, коротко и вопросительно заржал.
Достав кинжал из-за пояса, Назар быстро разрезал путы на руках и ногах пленницы, вынул кляп.
- Ну, как ты? Тихо, тихо... всё уже...
Паладин провёл ладонью по мокрому от слёз лицу, отводя прилипшие к щекам русые пряди.
- Не бойся, - повторил Назар, разглядывая дрожащие ресницы, полные, красиво очерченные губы, и ясные серые глаза, в этот миг полные непролитой влаги. – Никто больше не тронет. Кто ты? Как здесь очутилась?
- Люсия, - сдавленно выдавила девушка, отодвигаясь от него и обхватывая себя руками за плечи. – С дядей в метели заблудились... решили тут пристанище найти... дядю они внутрь втащили, а меня в подвал бросили...
Назар вспомнил тело покойника на вертеле и мысленно похвалил себя за предусмотрительность: в доме девушке и впрямь делать нечего.
- Вещи забрали, коня... вороной такой, целое состояние за него отдали, - всхлипнула Люсия. – Плащ с дяди стащили... дорогой, с меховым подбоем... обруч с меня сорвали, а ведь позолоченный, из приданого...
Паладин кивнул с тяжёлым сердцем: и меховой плащ, и обруч он на нечисти видел. Да только изорванный оборотнем плащ уже ни на что не годился, а позолоченная побрякушка... где-то там, в прахе Ламии валяется, заляпанная чёрной кровью берсерка.
- Обруч поищу, - кивнул паладин. – А дядю твоего... нет, не видел, красавица. Внутри никого живого нет.
Люсия глянула на него круглыми глазами, прижала ладонь к губам.
- Выезжать надо, - твёрдо велел Назар, пресекая панические догадки. – Посиди пока тут, с Ветром, я за обручем схожу. И плащ свой заберу – как раз согреешься.
- Ты... поможешь мне?
Назар глянул в огромные серые глаза, молящие, чистые... улыбнулся.
- Работа у меня такая, красавица. Ну, посиди тихонько, я скоро.
Паладин выпрямился, прошёл мимо всхрапнувшего Ветра и скрылся за углом. В доме раздались тяжёлые шаги – воин света честно искал запропастившийся обруч и плащ, погребённый в ходе битвы под поверженной нечистью.
Люсия подтянула колени к груди, обхватила их руками, натягивая ткань простого шерстяного платья. На узорчатом подоле проявились вышитые цифры – один и три. Испуганно заржал Ветер, на что девица лишь улыбнулась и вгляделась в обветшалую стену дома, где ходил уставший паладин.
В глубине серых глаз блеснул зелёный огонёк.
Рассказ 5. ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ
Аннотация. Война никогда не меняется. На ней не берут пленных, на ней не договариваются. На войне убивают. Но что делать опытному солдату, когда все союзники отступили, а на линии фронта остаются маленькие дети? Сбежать вслед за своими, или остаться и попытаться в одиночку защитить малышей от врага?..
Примечания автора. Моему мужу и его бесконечной, бескомпромиссной, беззаветной борьбе с врагом. Такие, как мой муж, не берут заложников и не идут на переговоры. Эта история – про него.
***
Я метнулся в укрытие, пригибая голову. Монстр заворчал, и его рычащий голос, как раскат грома, оглушил меня. Оглянувшись, я увидел своего товарища, притаившегося в тени. Я махнул ему рукой, закричал, но было поздно: монстр настиг его со спины, и от удара мощной, жестокой лапы тому размозжило голову. Я зажмурился и отвернулся.
Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя бежать, нужно дождаться, пока эти, гиганты, не уйдут сами. Если сидеть тихо, они не найдут. Да, я кричал; но что им мой крик? Наверное, как писк комара — такой же раздражающий, но почти неслышный в ритме их собственного гулкого дыхания.
- Сюда! Сюда, сюда!
Я обернулся к зовущим. Это оказались дети, маленькие, беззащитные, жмущиеся друг к другу. Они смотрели на меня с ужасом и надеждой, и я не смог отвести глаз, лишь кивнул судорожно, знаком велев оставаться на месте. Они рассчитывали на меня, и я был единственным, кто остался на этой территории, и кого они могли позвать на помощь. Хотя чем я мог им помочь? Разве что отвлечь внимание этих, ужасных, на себя, и тем самым дать возможность детям разбежаться в разные стороны, забиться в новые щели и новые укрытия. Я считался сильным среди своих. Я был взрослым, опытным, крупным, и всегда первым шёл в разведку. Мне доверяли, на меня полагались, к моему мнению прислушивались.
Но развернувшийся сегодня ад перечёркивал все мои достоинства. Здесь каждый был сам за себя.
Мы заведомо не могли победить. Пока что не могли. Может, когда-нибудь, не мы, но дети наших детей, возьмут верх, вытеснят монстров с нашей территории. Нас много, и в этом наша сила. Нас нельзя истребить до единого, мы восстановимся из пепла, как фениксы. Наши женщины плодовиты и сильны, и смогут родить всё новые и новые поколения. Но пока что...
Пока что мы умирали. Один за другим, сдавая позиции, проигрывая бой за боем. Мы всего лишь пытались выжить, но каждая вылазка грозила смертью. Вот как сегодня.
- Нам страшно, - захныкал кто-то из детей, метнувшись мне навстречу. - Страшно... трудно дышать...
Я цыкнул на него, сгребая за шиворот, и швырнул в укрытие, к остальным.
- Сидите тихо, - велел я, спиной заслоняя их от света. - Потерпите. Нужно дождаться, пока он уйдёт.
Тёмные, беспокойные детские глазки смотрели на меня с такой безумной надеждой, что я едва не взвыл. Ну где, где остальные? Все боятся за свои шкуры! Я их понимал, я всё понимал, ведь я не раз выживал в том адском месиве, дразня смерть, но, черт побери, это же дети! Маленькие дети! Неужели никто из наших, пробегая, их не заметил?
- Маму убили, - прошептал тот же малыш, с ужасом глядя в сторону света, откуда доносились жуткие шумные звуки, звуки шагов монстра, и его глухой рычащий голос. - Кроме тебя, никто к нам не шёл...
- Всё будет хорошо, - пообещал я, прижимая его к себе, - обещаю. Вы выберетесь отсюда.
Дети прижались ко мне, облепив, как мать, и я неловко пошевелился, оборачиваясь.
- По моей команде, - севшим голосом проговорил я, и дети замерли, слушая каждое слово, - по моей команде бегите на ту сторону равнины. Там есть грот, из него вас не достанут.
- А ты? - малыш вцепился в мою руку, но я вырвал её тут же. Ребёнку незачем привязываться к смертнику.
- А я попытаюсь прикончить это животное, - как мог весело улыбнулся я.
- А потом? Ты пойдёшь за нами?
Я не выдержал и улыбнулся снова, на этот раз — совершенно искренне. Только ребёнок мог поверить, что этих монстров можно убить. Я, возможно, самый сильный мужчина нашего народа, но я не мог и никогда не пытался хотя бы задеть одну из этих тварей.
- Если я задержусь, не ждите меня, - я погладил малыша по голове. - Когда-нибудь мы точно встретимся.
Монстр, которого я заметил ещё несколько секунд назад, с подозрением покосился на наше укрытие. Я посмотрел ему прямо в глаза, и понял, что в этот же миг нас засекли.
- Сейчас!!! Пошли, пошли!!!
Дети бросились врассыпную, и монстр взревел, поднимая огромные лапы.
- Не трогай их, не смей! – я бросился вслед за детьми, остановившись прямо перед ним. За его спиной я видел, как малыши пересекают равнину, стремясь к спасительному гроту. - Ты пришел убивать?! Смотри сюда, урод!!! Вот я! Вот! Ты пришел убивать — так бей! Я пришёл, чтобы умереть, сволочь, но ты и пальцем не тронешь наших детей! Не сегодня!!! Сегодня... я… выкупаю их жизни... своей!
И когда на меня упала огромная, беспощадная тень, за миг до смерти я увидел в глазах монстра тень удивления. А потом чудовищная сила, вся мощь врага, обрушившаяся на меня... одного, потому что больше некому было принять бой... и боль... а потом я исчез, и стало очень легко...
***
- Вот же ж, гад, жирный попался! - брезгливо проговорил мужчина, поддевая труп бумажным листом. – Ты видела, сколько мелких убежало? Ну вот откуда они знали, что за плитой я их не достану? А этот сидел, как в ресторане, всё ждал чего-то! Ну и дождался. Отбегал своё! Я только не понимаю, чего он остался? Все разбежались, а он брюхо оторвать не смог?
- Тебе не всё равно? – возмутился женский голос за его спиной. – Заканчивай уже эту свою тараканью войну на сегодня! Штук пятьдесят уже замочил? И славненько! «Рейдом» на всю квартиру несёт, а эти гады убегают от тебя из кухни в комнату! Хватит на сегодня, а то нервов моих уже нет!
- Причем тут твои нервы? – возразил мужчина, выкидывая скомканный лист бумаги с трупом таракана в мусорное ведро. – Я же их бью, а не ты. И всё-таки, почему этот остался? – задумчиво глянул в ведро хозяин квартиры. – Ишь, герой фигов... Ну да ладно! Что у нас на ужин, дорогая?..
