Я очень хотел позвонить Ладе, но понял, что просто не смогу пережить ещё один подобный разговор. Лада слишком хорошо меня знала, чтобы я смог ей правдоподобно соврать, почему задерживаюсь в проклятой Америке.
Я не обсуждал это с Маркусом, но у меня появилась гениальная в своей простоте мысль. Приехать в аэропорт, купить себе билет домой, и плюнуть на все возможные последствия. Дома я найму хорошего адвоката, и если Сандерсон всё-таки настучит… А Спрут… чёрт с ним. Он сейчас в Нью-Йорке.
Хорошо, что посетившую меня мысль я так и не успел озвучить в присутствии кубинца – бородач бы наверняка удивился и в очередной раз напомнил, что у меня ничего не получится. Для Меркадо всё было просто и ясно, но я совершенно не ожидал того, что меня встретят в аэропорту. В другой раз я бы посмеялся такому эскорту – четверо здоровых парней, наверняка с оружием, на одного меня. Среди них Лэнс и Гарри. Меня честно предупредили, что если у меня получится улететь не в Нью-Йорк, за мной летят следующим же рейсом, а дальше сценарий, по их словам, оказывался очень прост. Если я не хотел подвергать опасности свою семью, мне стоило прислушаться к их советам.
В Нью-Йорке, сказал Лэнс, меня тоже ждут. Улететь до того, как я сделаю дело, не получится. Я настолько устал за эти дни, что возражать не стал. Должны же быть варианты? У меня было время подумать, пока я доберусь до цели.
Позади оставался город ветров, а меня ждал современный Вавилон - железобетонные оплоты города, который Максим Горький когда-то прозвал городом жёлтого дьявола. Я не ждал от Нью-Йорка ничего нового: мне казалось, я уже всё повидал здесь. Что-то мне подсказывало, что этот город встретит меня не так приветливо, как Чикаго, и, надо признать, внутренний голос ни в коей мере не ошибся.
Я вздохнул и подошёл к регистрационной стойке.
«Кто действительно боится Бога, тот не боится никого; кто не боится Бога, тому следует бояться всего».
Афанасий Великий
Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть. Ибо Сам сказал: "не оставлю тебя и не покину тебя", Так что мы смело говорим: "Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?". (Евр. 13:5-6).
Чья-то рука ухватила меня за локоть и выдернула из толпы. Я раздражённо обернулся. Рядом стоял невысокий лысый мужичонка с водянистыми глазами. За его спиной переминались двое, вызывавшие исключительно славянские ассоциации на тему «двое из ларца, одинаковы с лица».
- Мы здесь, чтобы проверить, что ты прибыл по адресу, - не слишком громко, но и не таясь произнес лысый. – Босс желает тебе удачи. Ещё он напоминает, чтобы ты не пытался исчезнуть из города до того, как дело будет сделано.
Я промолчал, а неприятный собеседник продолжил:
- Если мы узнаем, что ты покинул страну, мы двинемся следом. Второго шанса тебе никто не даст. Впрочем, ты уже всё знаешь, - внезапно оборвал себя он. – Вы с боссом, кажется, обо всем договорились, проблем не хочет ни он, ни ты. Но если они возникнут, придётся их решать. Поэтому Сандерсон просто хотел предупредить. На всякий случай.
Я снова смолчал.
- Ты же не немой? – раздражённо спросил он, и парни за его спиной напряглись.
- Нет, - ответил я.
Он окинул меня долгим взглядом, открыл рот, собираясь что-то сказать, затем хмыкнул и махнул рукой своим конвоирам.
- Что делать, ты знаешь. Адреса тебе передали, начнёшь с них. Возникнут вопросы – звони Джулесу. Дальше разберёшься сам. Ведь ты уже взрослый мальчик, так? – ухмыльнулся он.
Я не ответил. Он помедлил, разглядывая меня, затем развернулся и пошёл к припаркованной неподалёку машине. «Близнецы» одарили меня хмурыми взглядами и поплелись следом.
Я не хотел, чтобы за мной следили, поэтому тотчас направился к остановке такси и смешался с толпой. Поймать такси в Америке – занятие не для слабонервных. Бороться за место под солнцем я не привык, для меня подобное оказалось внове, и далеко не сразу я сумел заполучить ценный транспорт. Я обогнал нервного мужчину в деловом костюме и уселся на заднее сидение жёлтой машины.
- Куда? – поинтересовался водитель.
- Ленокс-авеню, Гарлем.
Это был один из четырёх адресов в списке Сандерсона. Глядя на пейзаж за окном, я жалел, что не интересовался Нью-Йорком раньше. Этот город манил многих, большинство голливудских фильмов так или иначе связывали этот город в умах зрителей с чем-то помпезным, величественным… такая настойчивость настораживала. Мне рассказывали, что притяжение этого города столь сильное, что перестаёшь верить в собственное возвращение домой. В Нью-Йорке совершенно невозможно почувствовать себя туристом, ты с первого дня влезаешь в ярмо обитателя с его порывистыми чувствами и насущными мыслями — поэтому вполне справедливо, что туризм тут не развит. Это не то чтобы приятное, зато чрезвычайно захватывающее чувство — город как бы всё решает за тебя. Я не испытывал желания побывать здесь, ничего не знал о нём, и теперь оказался совершенно беспомощен, ничего не зная о его районах, законах и обычаях.
Водитель-араб по-английски говорил с трудом, но оживлённо и жизнерадостно, и я помимо воли отвлекался на его непринуждённую болтовню.
- Ви уверен, что вам туда, миста? – с жутким акцентом спросил он, сверкая белозубой улыбкой.
- Да.
Таксист всё поглядывал на меня в зеркало, продолжая болтать, но я разбирал едва ли половину сказанного. То и дело по его лицу пробегала кривая весёлая усмешка, и наконец я не вытерпел.
- В чём дело? Почему вы на меня так смотрите?
- Ви слишком бели, миста, - ответил водитель, - для Гарлем.
Я вытащил из-под воротника куртки капюшон от рубашки и накинул его на голову.
- Так лучше?
Араб рассмеялся, качая головой. Хотел бы я посмеяться вместе с ним. Меня точило нехорошее предчувствие, я не мог уцепиться ни за одну радужную мысль – всё казалось мрачным и пустым. Не радовало даже небо за окном: ясное, яркое, голубое. Я решил начать со списка не только для того, чтобы успокоить Сандерсона. Просто не терял надежды, что мне удастся выбраться из страны без всяких последствий – но бежать вот так сразу я не решался. Странное дело – как только я начал бояться закона, я перестал бояться своей совести. Я уже не видел в каждом чёрном прохожем застреленного парня; гораздо больше я опасался копов.
Была ещё одна причина, по которой я решил взяться за дело сразу, как только доберусь до Нью-Йорка. Если через информаторов Сандерсона мне удастся выяснить, где находится Спрут – я смогу держаться от него подальше.
- Вам повезло, что сейчас день, миста, - продолжал болтать водитель. – Вечиром я в Гарлем ни работаю.
- Почему?
- Гарлем – цивилизованный район, миста. Сависем ни то, что здесь творились в восьмидесяти. Но вечиром я здесь вси равно ни работаю.
Я пожал плечами и уткнулся в окно.
- Некотори говорят, Гарлем — гниздо преступности, - глянув на меня, продолжал трещать араб, видя во мне, очевидно, благодарного и отзывчивого слушателя. – А я скажу – весь Америка такой гниздо! Так что, хабиби, гуляи спакойно. Ялла, ми приехаль!
Ленокс-авеню оказалась широким, застроенным невысокими зданиями проспектом, и понравилась мне с первого взгляда. Обычный проспект, смотреть не на что, но здесь я почувствовал себя свободнее. Араб ждать не согласился, я не настаивал. Расплатившись, я отправился искать первый номер в списке на 147-й улице.
Вопреки предсказаниям водителя, никто не провожал меня долгими косыми взглядами. Я натянул капюшон поглубже, покрепче вцепился в лямку рюкзака, и уверенным шагом двигался в нужном направлении. После салона такси холод улицы показался мне пробирающим, и я поднял повыше воротник, закрываясь от порывов ветра.
Я удивительно хорошо вписывался в общую картину района. Не то чтобы я казался здесь своим, но внимания на меня не обращали. В основном прохожие были, конечно, чернокожими. За несколько кварталов я встретил только одного белого мужчину, но, возможно, это потому, что я практически не поднимал глаз. Этому меня научил Хуан Вилья, который, несмотря на старания брата, всё время норовил прогуляться по чужим районам. При этом, хвалился юный кубинец, его никто не трогал. Секрет оказался прост: нужно выработать такую походку, посадку головы, манеру размахивать руками и бормотать на ходу, какую увидишь у местных жителей. Оденься неброско, котомку за плечи, глаза под козырёк и вперёд. В каждом районе, говорил Хуан, свои законы. Просто узнай их – и дело на мази.
Мне пришлось уточнить дорогу у проходящей мимо женщины. Она подозрительно оглядела меня от капюшона до кончиков ботинок, но достаточно подробно всё объяснила. Я поблагодарил за помощь и направился в указанном направлении. В Гарлеме у меня были записаны два адреса, ещё один в Бронксе, и последний в районе Бродвея. Названия мне ничего не говорили, но я мог спросить дорогу у местного населения.
Нужный дом оказался кирпичным двухэтажным коттеджем в стороне от дороги, с заколоченными на первом этаже окнами, и заплёванным крыльцом. Оглядевшись, я толкнул старую дверь и вошёл внутрь. Узкая грязная лестница вела наверх, вдоль исписанных граффити стен. Я поднялся на один пролёт и нерешительно остановился перед дверью. Подумал, нажал на звонок.
Никто не открыл. Я позвонил снова. И снова. Наконец я просто зажал кнопку звонка, и простоял так минуты две, слушая заливистые трели за дверью. Я уже решил, что никто мне не откроет, и собирался уходить, когда дверь за моей спиной неожиданно распахнулась.
- Какого дерьма тебе здесь надо? – прорычал мужской голос.
На пороге стоял крупный негр в засаленной серой футболке. За его спиной я заметил темнокожую женщину, окинувшую меня настороженным и враждебным взглядом.
- Я ищу Большого Бена, - ответил я.
- Кто ты такой, мать твою? Что твоя белая задница делает здесь?
- Я ищу Большого Бена, - как можно спокойнее повторил я.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Это я считал искусством, в котором меня редко кто мог превзойти. Спустя несколько секунд негр сдался.
- Я по делу, - подбодрил я его.
- Найдёшь его вниз по улице, у парковки, - рыкнул он, с треском захлопывая дверь перед моим носом прежде, чем я успел задать ещё хоть один вопрос.
Я медленно вышел из подъезда, посмотрел направо и налево, пытаясь определить, где здесь «вниз по улице». Поёжившись от ветра, я натянул перчатки, и в некоторой растерянности облокотился о стену. В незнакомом месте время бежит быстро: скоро начинало темнеть, а я так ничего и не решил. Постояв ещё некоторое время на месте, я поплёлся в обратную сторону.
На этот раз я не смотрел в землю, вместо этого я разглядывал каждого из встречных прохожих. Как выглядел Большой Бен, я не знал, но, должно быть, судьба надо мной смилостивилась. Идущий навстречу чернокожий мужчина с дредами чем-то привлёк моё внимание. Я проследил за ним взглядом и увидел, как тот подходит к знакомому подъезду. Повинуясь сиюминутному порыву, я метнулся назад.
- Большой Бен?
Он поднял на меня глаза, удивлённо оглядел с ног до головы, но не ответил.
- Я от Сандерсона.
- А-а-а, - мгновенно расслабился Бен. – Да. Заходи.
Я вошёл следом, пропуская Бена вперёд. Он зазвенел ключами, открывая свою квартиру, и почти в тот же миг дверь напротив распахнулась.
- Бен, приходил белый ублюдок… - сосед увидел меня и дёрнул щекой. – Да. Вот он.
Дверь захлопнулась, а я вошёл в квартиру Бена, мысленно недоумевая. Вот как люди определяют, опасен человек или нет? Негр явно понял, что я безвреден, и совершенно не побоялся бы повторить про меня то же самое ещё раз. Стало слегка обидно.
- Босс звонил мне сегодня. Рассказал о проблеме. Чувак, я просто не знаю, что могу сделать за такое короткое время! Я поднял на уши всех, кого мог, но найти парня вроде Спрута… извини, брат. Проклятый немец как сквозь землю…
- Немец? – удивился я.
- Так я слышал, - насмешливо сощурился Большой Бен. – Не проверял, мне лично похер. Дай мне несколько дней, я попробую сделать, что смогу. Но ничего не обещаю.
- Телефон скажи, - коротко приказал я, доставая мобильник.
Он продиктовал номер и пытливо глянул на меня.
- Если Сандерсон направил тебя к Дэннису, то он тоже ничего не знает. Просто подумал, что тебе незачем и дальше шататься по району с такой рожей.
- Спасибо, - искренне поблагодарил я. Человек по имени Дэннис шёл вторым номером в списке.
Когда я вышел на улицу, было ещё светло. Воодушевлённый приёмом Большого Бена, я решил наведаться по третьему адресу, и только затем найти место для ночлега. Пожалуй, всё последующее оказалось закономерным уроком: нельзя кусать помногу – поди, подавишься.
Я спросил у проходящей мимо парочки, где ближайшая станция метро. Чернокожий парень, обнимавший девушку за талию, напрягся, меряя меня настороженным взглядом исподлобья, но его спутница оказалась более разговорчивой. Следуя её указаниям, я быстро добрался до станции.
Я немного задержался у карты метро: выяснял направление. По второй линии я проехал до остановки Вест Фармс-сквер/Восточная Тремонт-авеню, вышел на улицу и направился на юг. Дорогу я спросил у пожилой негритянки ещё в вагоне метро, поэтому особенно не беспокоился: мне казалось, я легко найду нужного человека.
Так и оказалось. На город спустились густые сумерки, когда я, с надвинутым на лицо капюшоном, вошёл в бар, название которого числилось в списке. Сидевшие за столиками обернулись ко мне, и я в полной мере ощутил пресловутую материальность взгляда. Не глядя по сторонам, я подошёл к чернокожему, как и все находившиеся здесь посетители, бармену.
- Где я могу найти Эда?
- Кто спрашивает? – меряя меня недобрым взглядом, отозвался тот. Сидевшие за стойкой граждане Бронкса, как один, повернули головы в мою сторону.
- Я от Сандерсона.
- Жди здесь, - хмуро кивнул он мне, вытирая руки о полотенце.
Я опёрся о стойку. Бармен исчез за боковой дверью, и мне сразу стало неуютно. Я знал, что на меня смотрят, но глаз не поднимал, всем своим видом показывая, что не намерен вступать в переговоры.
- У тебя здесь дела, белый? – обратился ко мне сосед слева.
Мне пришлось посмотреть на него. Я понимал, что нужно действовать как можно осторожнее: нарваться на неприятности в баре чернокожих для меня, неместного, стало бы последней глупостью в жизни.
- Дела, - ответил я.
- Нравится райончик? – хохотнул сосед. Слушающая наш разговор компания за ближним столом взорвалась одобрительным гоготом.
- Обычный, - я осторожно пожал плечами.
Негр враз посерьёзнел и сузил глаза.
- Ты придурок, - заявил он, пристально глядя на меня. – Это не обычный район, белый. Тут живут такие, как я. Вы загнали нас в гетто, и единственное, чем мы здесь владеем – территорией. Теперь чувствуешь разницу?
Бессмысленность разговора начала меня раздражать — усталость давала о себе знать.
- Я здесь недолго. Ещё не чувствую, - ответил я спокойно.
Я не обсуждал это с Маркусом, но у меня появилась гениальная в своей простоте мысль. Приехать в аэропорт, купить себе билет домой, и плюнуть на все возможные последствия. Дома я найму хорошего адвоката, и если Сандерсон всё-таки настучит… А Спрут… чёрт с ним. Он сейчас в Нью-Йорке.
Хорошо, что посетившую меня мысль я так и не успел озвучить в присутствии кубинца – бородач бы наверняка удивился и в очередной раз напомнил, что у меня ничего не получится. Для Меркадо всё было просто и ясно, но я совершенно не ожидал того, что меня встретят в аэропорту. В другой раз я бы посмеялся такому эскорту – четверо здоровых парней, наверняка с оружием, на одного меня. Среди них Лэнс и Гарри. Меня честно предупредили, что если у меня получится улететь не в Нью-Йорк, за мной летят следующим же рейсом, а дальше сценарий, по их словам, оказывался очень прост. Если я не хотел подвергать опасности свою семью, мне стоило прислушаться к их советам.
В Нью-Йорке, сказал Лэнс, меня тоже ждут. Улететь до того, как я сделаю дело, не получится. Я настолько устал за эти дни, что возражать не стал. Должны же быть варианты? У меня было время подумать, пока я доберусь до цели.
Позади оставался город ветров, а меня ждал современный Вавилон - железобетонные оплоты города, который Максим Горький когда-то прозвал городом жёлтого дьявола. Я не ждал от Нью-Йорка ничего нового: мне казалось, я уже всё повидал здесь. Что-то мне подсказывало, что этот город встретит меня не так приветливо, как Чикаго, и, надо признать, внутренний голос ни в коей мере не ошибся.
Я вздохнул и подошёл к регистрационной стойке.
ЧАСТЬ 2. ЧИСТИЛИЩЕ. ГОРОД ЖЁЛТОГО ДЬЯВОЛА
«Кто действительно боится Бога, тот не боится никого; кто не боится Бога, тому следует бояться всего».
Афанасий Великий
Глава 1.
Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть. Ибо Сам сказал: "не оставлю тебя и не покину тебя", Так что мы смело говорим: "Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?". (Евр. 13:5-6).
Чья-то рука ухватила меня за локоть и выдернула из толпы. Я раздражённо обернулся. Рядом стоял невысокий лысый мужичонка с водянистыми глазами. За его спиной переминались двое, вызывавшие исключительно славянские ассоциации на тему «двое из ларца, одинаковы с лица».
- Мы здесь, чтобы проверить, что ты прибыл по адресу, - не слишком громко, но и не таясь произнес лысый. – Босс желает тебе удачи. Ещё он напоминает, чтобы ты не пытался исчезнуть из города до того, как дело будет сделано.
Я промолчал, а неприятный собеседник продолжил:
- Если мы узнаем, что ты покинул страну, мы двинемся следом. Второго шанса тебе никто не даст. Впрочем, ты уже всё знаешь, - внезапно оборвал себя он. – Вы с боссом, кажется, обо всем договорились, проблем не хочет ни он, ни ты. Но если они возникнут, придётся их решать. Поэтому Сандерсон просто хотел предупредить. На всякий случай.
Я снова смолчал.
- Ты же не немой? – раздражённо спросил он, и парни за его спиной напряглись.
- Нет, - ответил я.
Он окинул меня долгим взглядом, открыл рот, собираясь что-то сказать, затем хмыкнул и махнул рукой своим конвоирам.
- Что делать, ты знаешь. Адреса тебе передали, начнёшь с них. Возникнут вопросы – звони Джулесу. Дальше разберёшься сам. Ведь ты уже взрослый мальчик, так? – ухмыльнулся он.
Я не ответил. Он помедлил, разглядывая меня, затем развернулся и пошёл к припаркованной неподалёку машине. «Близнецы» одарили меня хмурыми взглядами и поплелись следом.
Я не хотел, чтобы за мной следили, поэтому тотчас направился к остановке такси и смешался с толпой. Поймать такси в Америке – занятие не для слабонервных. Бороться за место под солнцем я не привык, для меня подобное оказалось внове, и далеко не сразу я сумел заполучить ценный транспорт. Я обогнал нервного мужчину в деловом костюме и уселся на заднее сидение жёлтой машины.
- Куда? – поинтересовался водитель.
- Ленокс-авеню, Гарлем.
Это был один из четырёх адресов в списке Сандерсона. Глядя на пейзаж за окном, я жалел, что не интересовался Нью-Йорком раньше. Этот город манил многих, большинство голливудских фильмов так или иначе связывали этот город в умах зрителей с чем-то помпезным, величественным… такая настойчивость настораживала. Мне рассказывали, что притяжение этого города столь сильное, что перестаёшь верить в собственное возвращение домой. В Нью-Йорке совершенно невозможно почувствовать себя туристом, ты с первого дня влезаешь в ярмо обитателя с его порывистыми чувствами и насущными мыслями — поэтому вполне справедливо, что туризм тут не развит. Это не то чтобы приятное, зато чрезвычайно захватывающее чувство — город как бы всё решает за тебя. Я не испытывал желания побывать здесь, ничего не знал о нём, и теперь оказался совершенно беспомощен, ничего не зная о его районах, законах и обычаях.
Водитель-араб по-английски говорил с трудом, но оживлённо и жизнерадостно, и я помимо воли отвлекался на его непринуждённую болтовню.
- Ви уверен, что вам туда, миста? – с жутким акцентом спросил он, сверкая белозубой улыбкой.
- Да.
Таксист всё поглядывал на меня в зеркало, продолжая болтать, но я разбирал едва ли половину сказанного. То и дело по его лицу пробегала кривая весёлая усмешка, и наконец я не вытерпел.
- В чём дело? Почему вы на меня так смотрите?
- Ви слишком бели, миста, - ответил водитель, - для Гарлем.
Я вытащил из-под воротника куртки капюшон от рубашки и накинул его на голову.
- Так лучше?
Араб рассмеялся, качая головой. Хотел бы я посмеяться вместе с ним. Меня точило нехорошее предчувствие, я не мог уцепиться ни за одну радужную мысль – всё казалось мрачным и пустым. Не радовало даже небо за окном: ясное, яркое, голубое. Я решил начать со списка не только для того, чтобы успокоить Сандерсона. Просто не терял надежды, что мне удастся выбраться из страны без всяких последствий – но бежать вот так сразу я не решался. Странное дело – как только я начал бояться закона, я перестал бояться своей совести. Я уже не видел в каждом чёрном прохожем застреленного парня; гораздо больше я опасался копов.
Была ещё одна причина, по которой я решил взяться за дело сразу, как только доберусь до Нью-Йорка. Если через информаторов Сандерсона мне удастся выяснить, где находится Спрут – я смогу держаться от него подальше.
- Вам повезло, что сейчас день, миста, - продолжал болтать водитель. – Вечиром я в Гарлем ни работаю.
- Почему?
- Гарлем – цивилизованный район, миста. Сависем ни то, что здесь творились в восьмидесяти. Но вечиром я здесь вси равно ни работаю.
Я пожал плечами и уткнулся в окно.
- Некотори говорят, Гарлем — гниздо преступности, - глянув на меня, продолжал трещать араб, видя во мне, очевидно, благодарного и отзывчивого слушателя. – А я скажу – весь Америка такой гниздо! Так что, хабиби, гуляи спакойно. Ялла, ми приехаль!
Ленокс-авеню оказалась широким, застроенным невысокими зданиями проспектом, и понравилась мне с первого взгляда. Обычный проспект, смотреть не на что, но здесь я почувствовал себя свободнее. Араб ждать не согласился, я не настаивал. Расплатившись, я отправился искать первый номер в списке на 147-й улице.
Вопреки предсказаниям водителя, никто не провожал меня долгими косыми взглядами. Я натянул капюшон поглубже, покрепче вцепился в лямку рюкзака, и уверенным шагом двигался в нужном направлении. После салона такси холод улицы показался мне пробирающим, и я поднял повыше воротник, закрываясь от порывов ветра.
Я удивительно хорошо вписывался в общую картину района. Не то чтобы я казался здесь своим, но внимания на меня не обращали. В основном прохожие были, конечно, чернокожими. За несколько кварталов я встретил только одного белого мужчину, но, возможно, это потому, что я практически не поднимал глаз. Этому меня научил Хуан Вилья, который, несмотря на старания брата, всё время норовил прогуляться по чужим районам. При этом, хвалился юный кубинец, его никто не трогал. Секрет оказался прост: нужно выработать такую походку, посадку головы, манеру размахивать руками и бормотать на ходу, какую увидишь у местных жителей. Оденься неброско, котомку за плечи, глаза под козырёк и вперёд. В каждом районе, говорил Хуан, свои законы. Просто узнай их – и дело на мази.
Мне пришлось уточнить дорогу у проходящей мимо женщины. Она подозрительно оглядела меня от капюшона до кончиков ботинок, но достаточно подробно всё объяснила. Я поблагодарил за помощь и направился в указанном направлении. В Гарлеме у меня были записаны два адреса, ещё один в Бронксе, и последний в районе Бродвея. Названия мне ничего не говорили, но я мог спросить дорогу у местного населения.
Нужный дом оказался кирпичным двухэтажным коттеджем в стороне от дороги, с заколоченными на первом этаже окнами, и заплёванным крыльцом. Оглядевшись, я толкнул старую дверь и вошёл внутрь. Узкая грязная лестница вела наверх, вдоль исписанных граффити стен. Я поднялся на один пролёт и нерешительно остановился перед дверью. Подумал, нажал на звонок.
Никто не открыл. Я позвонил снова. И снова. Наконец я просто зажал кнопку звонка, и простоял так минуты две, слушая заливистые трели за дверью. Я уже решил, что никто мне не откроет, и собирался уходить, когда дверь за моей спиной неожиданно распахнулась.
- Какого дерьма тебе здесь надо? – прорычал мужской голос.
На пороге стоял крупный негр в засаленной серой футболке. За его спиной я заметил темнокожую женщину, окинувшую меня настороженным и враждебным взглядом.
- Я ищу Большого Бена, - ответил я.
- Кто ты такой, мать твою? Что твоя белая задница делает здесь?
- Я ищу Большого Бена, - как можно спокойнее повторил я.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Это я считал искусством, в котором меня редко кто мог превзойти. Спустя несколько секунд негр сдался.
- Я по делу, - подбодрил я его.
- Найдёшь его вниз по улице, у парковки, - рыкнул он, с треском захлопывая дверь перед моим носом прежде, чем я успел задать ещё хоть один вопрос.
Я медленно вышел из подъезда, посмотрел направо и налево, пытаясь определить, где здесь «вниз по улице». Поёжившись от ветра, я натянул перчатки, и в некоторой растерянности облокотился о стену. В незнакомом месте время бежит быстро: скоро начинало темнеть, а я так ничего и не решил. Постояв ещё некоторое время на месте, я поплёлся в обратную сторону.
На этот раз я не смотрел в землю, вместо этого я разглядывал каждого из встречных прохожих. Как выглядел Большой Бен, я не знал, но, должно быть, судьба надо мной смилостивилась. Идущий навстречу чернокожий мужчина с дредами чем-то привлёк моё внимание. Я проследил за ним взглядом и увидел, как тот подходит к знакомому подъезду. Повинуясь сиюминутному порыву, я метнулся назад.
- Большой Бен?
Он поднял на меня глаза, удивлённо оглядел с ног до головы, но не ответил.
- Я от Сандерсона.
- А-а-а, - мгновенно расслабился Бен. – Да. Заходи.
Я вошёл следом, пропуская Бена вперёд. Он зазвенел ключами, открывая свою квартиру, и почти в тот же миг дверь напротив распахнулась.
- Бен, приходил белый ублюдок… - сосед увидел меня и дёрнул щекой. – Да. Вот он.
Дверь захлопнулась, а я вошёл в квартиру Бена, мысленно недоумевая. Вот как люди определяют, опасен человек или нет? Негр явно понял, что я безвреден, и совершенно не побоялся бы повторить про меня то же самое ещё раз. Стало слегка обидно.
- Босс звонил мне сегодня. Рассказал о проблеме. Чувак, я просто не знаю, что могу сделать за такое короткое время! Я поднял на уши всех, кого мог, но найти парня вроде Спрута… извини, брат. Проклятый немец как сквозь землю…
- Немец? – удивился я.
- Так я слышал, - насмешливо сощурился Большой Бен. – Не проверял, мне лично похер. Дай мне несколько дней, я попробую сделать, что смогу. Но ничего не обещаю.
- Телефон скажи, - коротко приказал я, доставая мобильник.
Он продиктовал номер и пытливо глянул на меня.
- Если Сандерсон направил тебя к Дэннису, то он тоже ничего не знает. Просто подумал, что тебе незачем и дальше шататься по району с такой рожей.
- Спасибо, - искренне поблагодарил я. Человек по имени Дэннис шёл вторым номером в списке.
Когда я вышел на улицу, было ещё светло. Воодушевлённый приёмом Большого Бена, я решил наведаться по третьему адресу, и только затем найти место для ночлега. Пожалуй, всё последующее оказалось закономерным уроком: нельзя кусать помногу – поди, подавишься.
Я спросил у проходящей мимо парочки, где ближайшая станция метро. Чернокожий парень, обнимавший девушку за талию, напрягся, меряя меня настороженным взглядом исподлобья, но его спутница оказалась более разговорчивой. Следуя её указаниям, я быстро добрался до станции.
Я немного задержался у карты метро: выяснял направление. По второй линии я проехал до остановки Вест Фармс-сквер/Восточная Тремонт-авеню, вышел на улицу и направился на юг. Дорогу я спросил у пожилой негритянки ещё в вагоне метро, поэтому особенно не беспокоился: мне казалось, я легко найду нужного человека.
Так и оказалось. На город спустились густые сумерки, когда я, с надвинутым на лицо капюшоном, вошёл в бар, название которого числилось в списке. Сидевшие за столиками обернулись ко мне, и я в полной мере ощутил пресловутую материальность взгляда. Не глядя по сторонам, я подошёл к чернокожему, как и все находившиеся здесь посетители, бармену.
- Где я могу найти Эда?
- Кто спрашивает? – меряя меня недобрым взглядом, отозвался тот. Сидевшие за стойкой граждане Бронкса, как один, повернули головы в мою сторону.
- Я от Сандерсона.
- Жди здесь, - хмуро кивнул он мне, вытирая руки о полотенце.
Я опёрся о стойку. Бармен исчез за боковой дверью, и мне сразу стало неуютно. Я знал, что на меня смотрят, но глаз не поднимал, всем своим видом показывая, что не намерен вступать в переговоры.
- У тебя здесь дела, белый? – обратился ко мне сосед слева.
Мне пришлось посмотреть на него. Я понимал, что нужно действовать как можно осторожнее: нарваться на неприятности в баре чернокожих для меня, неместного, стало бы последней глупостью в жизни.
- Дела, - ответил я.
- Нравится райончик? – хохотнул сосед. Слушающая наш разговор компания за ближним столом взорвалась одобрительным гоготом.
- Обычный, - я осторожно пожал плечами.
Негр враз посерьёзнел и сузил глаза.
- Ты придурок, - заявил он, пристально глядя на меня. – Это не обычный район, белый. Тут живут такие, как я. Вы загнали нас в гетто, и единственное, чем мы здесь владеем – территорией. Теперь чувствуешь разницу?
Бессмысленность разговора начала меня раздражать — усталость давала о себе знать.
- Я здесь недолго. Ещё не чувствую, - ответил я спокойно.
