- Шишка на башке и двести пятьдесят за смену, - ответил я.
- Я знал, что ты справишься, русский, - просиял Даниэль. – Джулес редко ошибается.
- Увидимся, - кивнул я и развернулся, чтобы уйти.
- До встречи. Кстати, Хорхе уже дома.
Я на секунду замер, вспоминая, кто такой Хорхе, а потом поморщился. Сосед по комнате вылетел у меня из головы, я и думать забыл, что придется ещё налаживать контакт с каким-то латиносом вместо того, чтобы отдыхать.
- Спасибо, Даниэль. Удачи.
- Удачи.
Джулес оказался прав, через бомжа у входа я перепрыгнул почти рефлексивно. Пока я поднялся на свой этаж, было уже около десяти вечера. Стараясь особо не шуметь на случай, если мой сосед уже спал, я осторожно открыл дверь и так же аккуратно её за собой закрыл.
На кухне слышалась какая-то возня и шаги. Я услышал, как закипел чайник, и понёс на кухню свой кулек.
- Привет.
Парень у плиты обернулся, окинул меня хмурым взглядом и вновь отвернулся к сковородке, на которой жарилось, судя по запаху, что-то мясное.
- Привет.
- Ты Хорхе? Я Олег. – Я шагнул вперёд и, невзирая на неприязненные взгляды парня, протянул ему руку.
Хорхе закончил что-то помешивать в сковородке, накрыл её крышкой и повернулся ко мне. Положил на стол лопатку, тряпку и только затем нехотя протянул мне ладонь. Такие фокусы мне не понравились, но и ссориться я не хотел. Пожимая ему руку, я сдавил её чуть больше, чем следовало, и Хорхе почти шатнулся назад, разжимая пальцы. Я тотчас пожалел о своем поступке: у парня, может, просто плохой день, а тут ещё я. Кроме того, судя по его манере держаться, он явно не был здесь крутым. Впрочем, я плохо разбирался в людях.
- Давай начистоту, Хорхе, - я осторожно сел на скрипящий стул и принялся выкладывать на стол свои припасы. – Я очень сожалею, что тебе достался сосед по комнате, но сделать ничего не могу, пока не найду что-нибудь получше. Лучше я могу не найти, так что обнадёживать тебя я тоже не собираюсь. Я ни в коем случае не хочу тебе мешать и, надеюсь, ты поступишь точно так же. Хотя, скажу честно, не вижу причины, по которой мы не можем сосуществовать друг с другом мирно.
- Джулес предложил тебе работу?
Я удивился. Хорхе повернулся ко мне, и я смог разглядеть его лицо. Ничем особо не примечательное, человек как человек. Не такой смуглый, как остальные латиносы, с которыми я сегодня уже прилично пообщался, и явно не такой наглый. Хорхе было около двадцати пяти или больше, он был худощавого телосложения, подвижный и жилистый, на его руках и ладонях я заметил крупные мозоли и царапины. Таких, как говорят, тринадцать на дюжину, но единственное, что в нём казалось необычным – глаза. Карие и внимательные, их взгляд казался проницательным, пытливым, и такому человеку лично я солгать не мог.
- Да. Охранником в клубе «Потерянный рай».
- Я бы не советовал.
- Почему?
- Поищи себе место получше.
Повернувшись обратно к плите, Хорхе сделал вид, что с головой ушёл в готовку. Стало ясно, что разговор окончен, но так просто сдаваться я не собирался. Для начала я поднялся и направился в комнату, чтобы захватить чистую одежду, и ещё с порога заметил, что Хорхе всё-таки знал, что я приду. На полу у стенки уже был расстелен матрас, и брошена подушка без наволочки. Махнув рукой, я подумал, что для начала сгодится и так, а потом я намеревался выбить одеяло.
…Когда я вышел из душа, Хорхе уже доедал свой ужин, одновременно читая какую-то книгу, и я с удивлением обнаружил, что напротив него стоит нетронутая тарелка со второй порцией.
- Это тебе, - кивнул он, на секунду отрываясь от книги.
- Спасибо.
Мне казалось, я смогу проглотить сразу всё, не заметив, но голод куда-то ушёл, так что ел я без аппетита, скорее из вежливости. Во время ужина поговорить не удалось. Хорхе отделывался короткими фразами, давая понять, что очень занят книгой, и я не стал настаивать. Честно предположив, что раз готовил он, посуду мыть мне, я быстро покончил с несколькими грязными тарелками, и, пожелав своему соседу спокойной ночи, отправился спать. Краем глаза я отметил, что Хорхе следит за мной, но мне было уже всё равно. Не у всех перемены происходят безболезненно, может быть, я для него нечто вроде ножа к горлу.
Я провалился в сон сразу, едва коснувшись головой подушки, и так и не услышал, когда отправился спать сосед.
Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть. Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести. Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения. (1 Кор. 10:12-14).
Я проснулся не то чтобы выспавшимся, но достаточно бодрым для функционирования. Похожее состояние у меня было на третьем курсе института, когда помимо стационара и военной кафедры я начал работать. Я тогда не мог расслабиться даже во сне. Спал пару часов в сутки, ел раз в день, брался за любое дело и даже доводил его до конца. А через два месяца на нервной почве у меня появился жуткий дерматит, который прошёл только когда я бросил работу. Перед отлётом отец велел не перерабатывать и не задерживаться. Приехал, посмотрел, попробовал, уехал. Возможно, так мне и стоило поступить. Но мне хотелось вернуться героем, привезти побольше денег и впечатлений.
Хорхе в квартире не было. Либо он в воскресенье работал, либо ушёл подальше из квартиры, которая принадлежала теперь не только ему. Сказать по правде, я не расстроился. Хорхе, похоже, происходил из той незаметной породы людей, присутствие или отсутствие которых ничего не меняет.
Я скатал матрас, устроил его вместе с подушкой в углу, оделся и отправился на кухню в поисках еды. На столе стояла одинокая булка, купленная вчера мной в супермаркете, и я без всякого аппетита принялся жевать почти безвкусное тесто. Поставив чайник, я дожёвывал булку и смотрел в окно. Оно выходило во двор, как раз с той стороны, с которой располагался вход. Я видел, что у двери стояли несколько человек, но разглядеть, кто это был, не мог. Очевидно, та же компания латиносов, что и вчера. Я болезненно поморщился, потирая затылок. Джулес хорошо приложил меня в клубе. Если со спины, то я тоже так умею.
Пошарив по шкафам в поисках заварки и сахара, я пришёл к выводу, что совершенно зря переводил электроэнергию на подогрев воды в чайнике. Ни чая, ни кофе, ни-че-го в этом одиноком шкафу не было. Чертыхнувшись, я сделал пару глотков кипятка и пошёл собираться. Я хотел посмотреть город.
Старый бомж Керни сидел там же, у порога, но благодаря яркому солнечному свету я разглядел его раньше, чем мне пришлось об него споткнуться.
- Почему бы тебе не подняться на этаж выше? – поинтересовался я. – Площадка там вроде побольше.
Бомж удивлённо вскинул грязную, в струпьях, голову, и что-то невнятно пробулькал.
- Что?
Он молчал, и я уже собирался шагнуть мимо, когда внезапно зазвучал хриплый голос:
- Мистер, тем, кто живут наверху, будет неприятно видеть вонючего калеку под своими дверьми.
- Наверное, ты прав, - вынужденно согласился я. – Но, может, они бы смогли тебе помочь?
Он рассмеялся, со стороны прозвучало как клокочущее карканье.
- Мистер, я здесь уже почти четыре года. Если бы не Салливан и не Сикейрос, я бы так долго не протянул. Всем остальным плевать, мистер. Жил тут ещё русский, но недолго…
Входная дверь распахнулась, и бомж ретиво отодвинулся в угол. Стоявший в проходе Даниэль двинул его ногой в бок и кивнул мне:
- Привет.
Я посмотрел на съёжившегося бомжа и вышел на улицу. Там стояло ещё двое латиносов, они так же кивками поздоровались со мной.
- Зачем ты его так? – спросил я.
- Пожил бы тут с моё, он бы тебе тоже до чёртиков надоел, - просто объяснил Даниэль, захлопывая дверь.
Я отстранённо кивнул, хотя такое объяснение мою совесть не успокоило.
- Идёшь с нами, русский? Оттянемся, - латин смотрел мне прямо в глаза, в то время как остальные за его спиной молча курили.
Я покачал головой.
- У меня дела.
- Не будь лохом, идём, - подал голос кто-то за спиной Даниэля, и я с трудом узнал одного из тех, с кем играл в команде. – Травкой угостим, - продолжал уговаривать меня худой и невысокий парень. - Может, девочку подцепишь.
Я покачал головой и сделал шаг в сторону арки, за которой был нужный мне проулок. Других выходов из своего двора я пока что не знал.
- Удачно отдохнуть, - бросил я Даниэлю на прощание.
Латин мне не ответил, заговорив со своими на испанском. Я покинул двор как можно скорее, и только оказавшись в узком переулке, ведущему к людной улице, смог расслабиться. Меня напрягала постоянная компания у подъезда, но сделать я ничего не мог. Мне и без того стоило немалых усилий держаться непринуждённо рядом с ними и не показывать своей неприязни. Это давалось мне и впрямь с большим трудом: я был никудышным актёром.
Я вышел на широкую улицу и некоторое время просто стоял, пытаясь сориентироваться. Только что я шёл по узкому безлюдному переулку с испачканными граффити стенами, а сейчас находился посреди бурлящей реки жизни. Иммигрантский район считался в Чикаго одним из самых чистых и спокойных, и я тогда подумал, что же творится в воскресный день в центре города.
- Эй, приятель! – не веря себе, я развернулся, чтобы лицом к лицу столкнуться с тем самым негром, который так активно предлагал мне вчера свои услуги носильщика. – А круто ты отделался от меня в прошлый раз! – неестественно весело продолжал он, улыбаясь так, что видны были не только все имеющиеся в наличии зубы, но и часть пищевода. – Может, хоть сегодня будешь щедрее? Вижу, шмотки у тебя ничего, баксы, значит, водятся. Одолжишь на пару дней? Меня все в районе знают, я всегда возвращаю долги!
- Почему бы тебе не найти работу? – ляпнул я первое, что пришло на ум. – Ты здоровый и сильный мужик...
- Эй ты, крутой, - нахмурился негр, мигом прекращая скалиться. – Ты плохо меня разглядел? У меня цвет кожи немодный! Кто захочет взять грязного нигера к себе?
- Херня. – Я начал злиться уже по-настоящему: он не давал мне пройти. – Я сам искал себе вчера работу. Охранником в клубе. Так вот там половина секьюрити – чёрные. Как и бармен.
- То есть я должен отмывать блевотину и сопли с полов какого-то засранного клуба? – Черномазый едва не задохнулся от возмущения.
- Это лучше, чем просить милостыню и мешать честным людям, которые своим трудом зарабатывают деньги на жизнь.
- Ты откуда, мать твою, взялся, ублюдок?! – негр уже кричал, размахивая руками и привлекая внимание прохожих. – Ты умный, мать твою?! Можешь засунуть свои баксы знаешь куда, бледнозадый?! Я гребаный блондин, мать твою, мне плевать на твои нигерские проблемы!..
- Ясно. Ты просто не хочешь напрягаться. Не хочешь работать, - этот наглый афроамериканец добился того, к чему стремился. Меня понесло. – Мне плевать на ваши законы и вашу демократию, я здесь проездом и подстраиваться под это безумие не собираюсь. Ты не можешь найти работу не потому, что негр, а потому, что придурок! Вали с дороги!
- Как ты меня назвал, сука белобрысая? – негр, похоже, не ожидал такого напора от меня и даже оглянулся, словно в надежде на поддержку сновавших мимо и равнодушных к нашему спору людей. За нами следили только двое бомжей на противоположной стороне улицы, тыкая в нас пальцами.
Черномазый повернулся ко мне и, старательно надо мной нависая, произнёс длинную матерную тираду на сленге. Я ещё подумал, что ещё пару дней, и я тоже научусь этому нехитрому мастерству – составлять смысловые предложения из набора конфигураций слова fuck.
Я терпеть не могу, когда стоят над душой. Исключительно в целях возвращения себе ощущения комфорта я толкнул негра в грудь, заставив его сделать два быстрых шага назад, и повторил ещё раз, глядя ему в глаза:
- Вали с дороги.
Негр сделал движение как для удара, но я не отрывал от него взгляда, и момент был упущен. Я и не думал, что со всем своим куражом он мне так и не ответит.
- Ты… ты… твою мать… полиция! – вдруг неожиданно громко крикнул негр, схватив меня за рубашку. – Полиция!!!
Се ля ви, мелькнуло в моей голове, прежде чем я увидел на другом конце улицы человека в форме. Я похолодел и попытался отцепить от себя подлого негра – куда там, он вцепился в меня мёртвой хваткой. Я дёрнулся ещё раз и, уразумев, что это бесполезно для жаждущего справедливости, двинул последнего в морду. Черномазый пошатнулся, разжимая пальцы, и у меня появилась уникальная возможность сбежать от правосудия. Метнувшись наперерез роскошному «Опелю», я вылетел на дорогу, уворачиваясь от тормозящих и газующих авто. На той стороне улицы я, обернувшись, увидел, как неугомонный негр подзывает к себе полицейского, указывая в мою сторону. В подошедший как нельзя вовремя автобус я вскочил, не глядя, и уже в окно увидел, как полицай нетерпеливо отмахнулся от чернокожего бомжа.
Тяжело дыша после бега, я повернулся к водителю, невозмутимо ожидавшего платы, и полез в карман за мелочью. Вытащил, сколько надо, опустил в жестяную коробку и прошёл в салон. В салоне было невыносимо душно, кондиционера здесь явно не предполагалось. Усевшись на переднем сидении, я приготовился внимательно изучать дорогу.
Конец августа выдался сухим и жарким, но хотя в воздухе по-прежнему пахло грозой, тучи на небе так и не показались. Автобус доставил меня прямо к станции метро. Меня это устраивало – по крайней мере, приблизительную дорогу до Мичиган-авеню я помнил. Я действительно быстро и без проволочек добрался до пункта назначения, единственная заминка случилась в метро – я проехал нужную остановку, пришлось возвращаться. К метро я непривычен – в родной Одессе такого чуда современного транспорта нет; а в редкие визиты в Киев или Москву я предпочитал привычные автобусы или трамваи.
Вспоминая потом этот день, я не мог выдать ничего конкретного, и в то же время точно знал, что это был единственный продуктивный день в Чикаго. Наверное, ради него и стоило перелететь океан – только чтобы увидеть это…
Не сразу я смог понять, что же всё-таки давит мне на нервы, что заставляет оглядываться в этом странном, чужом и удивительном городе. Я побывал на Магнифисент Майл, которой здесь называют протяжённость вдоль Мичиган-авеню от реки Чикаго до Оук-Стрит. Я так и не прошел её до конца, с её пятью сотнями магазинов, тремя сотнями ресторанов и пятьюдесятью отелями. Зато я увидел два музея, которые нашел на Лэйк Шор Драйв, и посетил Музей астрономии Адлера. Насколько я смог понять из объяснений гида, распинавшегося перед группой туристов, это был первый планетариум в западном полушарии. Здесь находились древние астрономические инструменты и модели Солнечной системы, редкие книги, два театра-планетариума, один из которых полностью цифровой. Виртуальный Космос оказался не менее завораживающим и затягивающим, чем тот, настоящий, который привлекает взгляды и умы людей не одно тысячелетие.
- Я знал, что ты справишься, русский, - просиял Даниэль. – Джулес редко ошибается.
- Увидимся, - кивнул я и развернулся, чтобы уйти.
- До встречи. Кстати, Хорхе уже дома.
Я на секунду замер, вспоминая, кто такой Хорхе, а потом поморщился. Сосед по комнате вылетел у меня из головы, я и думать забыл, что придется ещё налаживать контакт с каким-то латиносом вместо того, чтобы отдыхать.
- Спасибо, Даниэль. Удачи.
- Удачи.
Джулес оказался прав, через бомжа у входа я перепрыгнул почти рефлексивно. Пока я поднялся на свой этаж, было уже около десяти вечера. Стараясь особо не шуметь на случай, если мой сосед уже спал, я осторожно открыл дверь и так же аккуратно её за собой закрыл.
На кухне слышалась какая-то возня и шаги. Я услышал, как закипел чайник, и понёс на кухню свой кулек.
- Привет.
Парень у плиты обернулся, окинул меня хмурым взглядом и вновь отвернулся к сковородке, на которой жарилось, судя по запаху, что-то мясное.
- Привет.
- Ты Хорхе? Я Олег. – Я шагнул вперёд и, невзирая на неприязненные взгляды парня, протянул ему руку.
Хорхе закончил что-то помешивать в сковородке, накрыл её крышкой и повернулся ко мне. Положил на стол лопатку, тряпку и только затем нехотя протянул мне ладонь. Такие фокусы мне не понравились, но и ссориться я не хотел. Пожимая ему руку, я сдавил её чуть больше, чем следовало, и Хорхе почти шатнулся назад, разжимая пальцы. Я тотчас пожалел о своем поступке: у парня, может, просто плохой день, а тут ещё я. Кроме того, судя по его манере держаться, он явно не был здесь крутым. Впрочем, я плохо разбирался в людях.
- Давай начистоту, Хорхе, - я осторожно сел на скрипящий стул и принялся выкладывать на стол свои припасы. – Я очень сожалею, что тебе достался сосед по комнате, но сделать ничего не могу, пока не найду что-нибудь получше. Лучше я могу не найти, так что обнадёживать тебя я тоже не собираюсь. Я ни в коем случае не хочу тебе мешать и, надеюсь, ты поступишь точно так же. Хотя, скажу честно, не вижу причины, по которой мы не можем сосуществовать друг с другом мирно.
- Джулес предложил тебе работу?
Я удивился. Хорхе повернулся ко мне, и я смог разглядеть его лицо. Ничем особо не примечательное, человек как человек. Не такой смуглый, как остальные латиносы, с которыми я сегодня уже прилично пообщался, и явно не такой наглый. Хорхе было около двадцати пяти или больше, он был худощавого телосложения, подвижный и жилистый, на его руках и ладонях я заметил крупные мозоли и царапины. Таких, как говорят, тринадцать на дюжину, но единственное, что в нём казалось необычным – глаза. Карие и внимательные, их взгляд казался проницательным, пытливым, и такому человеку лично я солгать не мог.
- Да. Охранником в клубе «Потерянный рай».
- Я бы не советовал.
- Почему?
- Поищи себе место получше.
Повернувшись обратно к плите, Хорхе сделал вид, что с головой ушёл в готовку. Стало ясно, что разговор окончен, но так просто сдаваться я не собирался. Для начала я поднялся и направился в комнату, чтобы захватить чистую одежду, и ещё с порога заметил, что Хорхе всё-таки знал, что я приду. На полу у стенки уже был расстелен матрас, и брошена подушка без наволочки. Махнув рукой, я подумал, что для начала сгодится и так, а потом я намеревался выбить одеяло.
…Когда я вышел из душа, Хорхе уже доедал свой ужин, одновременно читая какую-то книгу, и я с удивлением обнаружил, что напротив него стоит нетронутая тарелка со второй порцией.
- Это тебе, - кивнул он, на секунду отрываясь от книги.
- Спасибо.
Мне казалось, я смогу проглотить сразу всё, не заметив, но голод куда-то ушёл, так что ел я без аппетита, скорее из вежливости. Во время ужина поговорить не удалось. Хорхе отделывался короткими фразами, давая понять, что очень занят книгой, и я не стал настаивать. Честно предположив, что раз готовил он, посуду мыть мне, я быстро покончил с несколькими грязными тарелками, и, пожелав своему соседу спокойной ночи, отправился спать. Краем глаза я отметил, что Хорхе следит за мной, но мне было уже всё равно. Не у всех перемены происходят безболезненно, может быть, я для него нечто вроде ножа к горлу.
Я провалился в сон сразу, едва коснувшись головой подушки, и так и не услышал, когда отправился спать сосед.
Глава 3.
Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть. Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести. Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения. (1 Кор. 10:12-14).
Я проснулся не то чтобы выспавшимся, но достаточно бодрым для функционирования. Похожее состояние у меня было на третьем курсе института, когда помимо стационара и военной кафедры я начал работать. Я тогда не мог расслабиться даже во сне. Спал пару часов в сутки, ел раз в день, брался за любое дело и даже доводил его до конца. А через два месяца на нервной почве у меня появился жуткий дерматит, который прошёл только когда я бросил работу. Перед отлётом отец велел не перерабатывать и не задерживаться. Приехал, посмотрел, попробовал, уехал. Возможно, так мне и стоило поступить. Но мне хотелось вернуться героем, привезти побольше денег и впечатлений.
Хорхе в квартире не было. Либо он в воскресенье работал, либо ушёл подальше из квартиры, которая принадлежала теперь не только ему. Сказать по правде, я не расстроился. Хорхе, похоже, происходил из той незаметной породы людей, присутствие или отсутствие которых ничего не меняет.
Я скатал матрас, устроил его вместе с подушкой в углу, оделся и отправился на кухню в поисках еды. На столе стояла одинокая булка, купленная вчера мной в супермаркете, и я без всякого аппетита принялся жевать почти безвкусное тесто. Поставив чайник, я дожёвывал булку и смотрел в окно. Оно выходило во двор, как раз с той стороны, с которой располагался вход. Я видел, что у двери стояли несколько человек, но разглядеть, кто это был, не мог. Очевидно, та же компания латиносов, что и вчера. Я болезненно поморщился, потирая затылок. Джулес хорошо приложил меня в клубе. Если со спины, то я тоже так умею.
Пошарив по шкафам в поисках заварки и сахара, я пришёл к выводу, что совершенно зря переводил электроэнергию на подогрев воды в чайнике. Ни чая, ни кофе, ни-че-го в этом одиноком шкафу не было. Чертыхнувшись, я сделал пару глотков кипятка и пошёл собираться. Я хотел посмотреть город.
Старый бомж Керни сидел там же, у порога, но благодаря яркому солнечному свету я разглядел его раньше, чем мне пришлось об него споткнуться.
- Почему бы тебе не подняться на этаж выше? – поинтересовался я. – Площадка там вроде побольше.
Бомж удивлённо вскинул грязную, в струпьях, голову, и что-то невнятно пробулькал.
- Что?
Он молчал, и я уже собирался шагнуть мимо, когда внезапно зазвучал хриплый голос:
- Мистер, тем, кто живут наверху, будет неприятно видеть вонючего калеку под своими дверьми.
- Наверное, ты прав, - вынужденно согласился я. – Но, может, они бы смогли тебе помочь?
Он рассмеялся, со стороны прозвучало как клокочущее карканье.
- Мистер, я здесь уже почти четыре года. Если бы не Салливан и не Сикейрос, я бы так долго не протянул. Всем остальным плевать, мистер. Жил тут ещё русский, но недолго…
Входная дверь распахнулась, и бомж ретиво отодвинулся в угол. Стоявший в проходе Даниэль двинул его ногой в бок и кивнул мне:
- Привет.
Я посмотрел на съёжившегося бомжа и вышел на улицу. Там стояло ещё двое латиносов, они так же кивками поздоровались со мной.
- Зачем ты его так? – спросил я.
- Пожил бы тут с моё, он бы тебе тоже до чёртиков надоел, - просто объяснил Даниэль, захлопывая дверь.
Я отстранённо кивнул, хотя такое объяснение мою совесть не успокоило.
- Идёшь с нами, русский? Оттянемся, - латин смотрел мне прямо в глаза, в то время как остальные за его спиной молча курили.
Я покачал головой.
- У меня дела.
- Не будь лохом, идём, - подал голос кто-то за спиной Даниэля, и я с трудом узнал одного из тех, с кем играл в команде. – Травкой угостим, - продолжал уговаривать меня худой и невысокий парень. - Может, девочку подцепишь.
Я покачал головой и сделал шаг в сторону арки, за которой был нужный мне проулок. Других выходов из своего двора я пока что не знал.
- Удачно отдохнуть, - бросил я Даниэлю на прощание.
Латин мне не ответил, заговорив со своими на испанском. Я покинул двор как можно скорее, и только оказавшись в узком переулке, ведущему к людной улице, смог расслабиться. Меня напрягала постоянная компания у подъезда, но сделать я ничего не мог. Мне и без того стоило немалых усилий держаться непринуждённо рядом с ними и не показывать своей неприязни. Это давалось мне и впрямь с большим трудом: я был никудышным актёром.
Я вышел на широкую улицу и некоторое время просто стоял, пытаясь сориентироваться. Только что я шёл по узкому безлюдному переулку с испачканными граффити стенами, а сейчас находился посреди бурлящей реки жизни. Иммигрантский район считался в Чикаго одним из самых чистых и спокойных, и я тогда подумал, что же творится в воскресный день в центре города.
- Эй, приятель! – не веря себе, я развернулся, чтобы лицом к лицу столкнуться с тем самым негром, который так активно предлагал мне вчера свои услуги носильщика. – А круто ты отделался от меня в прошлый раз! – неестественно весело продолжал он, улыбаясь так, что видны были не только все имеющиеся в наличии зубы, но и часть пищевода. – Может, хоть сегодня будешь щедрее? Вижу, шмотки у тебя ничего, баксы, значит, водятся. Одолжишь на пару дней? Меня все в районе знают, я всегда возвращаю долги!
- Почему бы тебе не найти работу? – ляпнул я первое, что пришло на ум. – Ты здоровый и сильный мужик...
- Эй ты, крутой, - нахмурился негр, мигом прекращая скалиться. – Ты плохо меня разглядел? У меня цвет кожи немодный! Кто захочет взять грязного нигера к себе?
- Херня. – Я начал злиться уже по-настоящему: он не давал мне пройти. – Я сам искал себе вчера работу. Охранником в клубе. Так вот там половина секьюрити – чёрные. Как и бармен.
- То есть я должен отмывать блевотину и сопли с полов какого-то засранного клуба? – Черномазый едва не задохнулся от возмущения.
- Это лучше, чем просить милостыню и мешать честным людям, которые своим трудом зарабатывают деньги на жизнь.
- Ты откуда, мать твою, взялся, ублюдок?! – негр уже кричал, размахивая руками и привлекая внимание прохожих. – Ты умный, мать твою?! Можешь засунуть свои баксы знаешь куда, бледнозадый?! Я гребаный блондин, мать твою, мне плевать на твои нигерские проблемы!..
- Ясно. Ты просто не хочешь напрягаться. Не хочешь работать, - этот наглый афроамериканец добился того, к чему стремился. Меня понесло. – Мне плевать на ваши законы и вашу демократию, я здесь проездом и подстраиваться под это безумие не собираюсь. Ты не можешь найти работу не потому, что негр, а потому, что придурок! Вали с дороги!
- Как ты меня назвал, сука белобрысая? – негр, похоже, не ожидал такого напора от меня и даже оглянулся, словно в надежде на поддержку сновавших мимо и равнодушных к нашему спору людей. За нами следили только двое бомжей на противоположной стороне улицы, тыкая в нас пальцами.
Черномазый повернулся ко мне и, старательно надо мной нависая, произнёс длинную матерную тираду на сленге. Я ещё подумал, что ещё пару дней, и я тоже научусь этому нехитрому мастерству – составлять смысловые предложения из набора конфигураций слова fuck.
Я терпеть не могу, когда стоят над душой. Исключительно в целях возвращения себе ощущения комфорта я толкнул негра в грудь, заставив его сделать два быстрых шага назад, и повторил ещё раз, глядя ему в глаза:
- Вали с дороги.
Негр сделал движение как для удара, но я не отрывал от него взгляда, и момент был упущен. Я и не думал, что со всем своим куражом он мне так и не ответит.
- Ты… ты… твою мать… полиция! – вдруг неожиданно громко крикнул негр, схватив меня за рубашку. – Полиция!!!
Се ля ви, мелькнуло в моей голове, прежде чем я увидел на другом конце улицы человека в форме. Я похолодел и попытался отцепить от себя подлого негра – куда там, он вцепился в меня мёртвой хваткой. Я дёрнулся ещё раз и, уразумев, что это бесполезно для жаждущего справедливости, двинул последнего в морду. Черномазый пошатнулся, разжимая пальцы, и у меня появилась уникальная возможность сбежать от правосудия. Метнувшись наперерез роскошному «Опелю», я вылетел на дорогу, уворачиваясь от тормозящих и газующих авто. На той стороне улицы я, обернувшись, увидел, как неугомонный негр подзывает к себе полицейского, указывая в мою сторону. В подошедший как нельзя вовремя автобус я вскочил, не глядя, и уже в окно увидел, как полицай нетерпеливо отмахнулся от чернокожего бомжа.
Тяжело дыша после бега, я повернулся к водителю, невозмутимо ожидавшего платы, и полез в карман за мелочью. Вытащил, сколько надо, опустил в жестяную коробку и прошёл в салон. В салоне было невыносимо душно, кондиционера здесь явно не предполагалось. Усевшись на переднем сидении, я приготовился внимательно изучать дорогу.
Конец августа выдался сухим и жарким, но хотя в воздухе по-прежнему пахло грозой, тучи на небе так и не показались. Автобус доставил меня прямо к станции метро. Меня это устраивало – по крайней мере, приблизительную дорогу до Мичиган-авеню я помнил. Я действительно быстро и без проволочек добрался до пункта назначения, единственная заминка случилась в метро – я проехал нужную остановку, пришлось возвращаться. К метро я непривычен – в родной Одессе такого чуда современного транспорта нет; а в редкие визиты в Киев или Москву я предпочитал привычные автобусы или трамваи.
Вспоминая потом этот день, я не мог выдать ничего конкретного, и в то же время точно знал, что это был единственный продуктивный день в Чикаго. Наверное, ради него и стоило перелететь океан – только чтобы увидеть это…
Не сразу я смог понять, что же всё-таки давит мне на нервы, что заставляет оглядываться в этом странном, чужом и удивительном городе. Я побывал на Магнифисент Майл, которой здесь называют протяжённость вдоль Мичиган-авеню от реки Чикаго до Оук-Стрит. Я так и не прошел её до конца, с её пятью сотнями магазинов, тремя сотнями ресторанов и пятьюдесятью отелями. Зато я увидел два музея, которые нашел на Лэйк Шор Драйв, и посетил Музей астрономии Адлера. Насколько я смог понять из объяснений гида, распинавшегося перед группой туристов, это был первый планетариум в западном полушарии. Здесь находились древние астрономические инструменты и модели Солнечной системы, редкие книги, два театра-планетариума, один из которых полностью цифровой. Виртуальный Космос оказался не менее завораживающим и затягивающим, чем тот, настоящий, который привлекает взгляды и умы людей не одно тысячелетие.
