Турист

- Тебе нужно выпить, - в который раз посоветовала Амели. – Жалко на тебя смотреть.
        «А мне на вас», - без всяких эмоций подумал я, посмотрев в сторону Джил. Дэвид явно мучился с ней – начальник охраны пил меньше – но почему-то не мог увести её отсюда.
        - Ты бы ещё наркоту предложила.
        - Наркота денег стоит, - хмыкнула синеволосая. – Я помню, что ты говорил. Ты не пьёшь, не куришь, не колешься, скучный ботаник с во-о-от такими тараканами в голове. С нашими девочками я тебя не видела, с мальчиками тоже. Ты ненормальный, русский.
        - Ага, - удивился я. – То есть если начну гулять с мальчиками – это будет нормально?
        - Ну да, - в свою очередь удивилась Амели. – По крайней мере, мы будем знать, к какой группе тебя отнести. Ты… будто не с нами, русский. Пока ты новичок, такое прощают, но потом тебе нужно будет определяться.
        - Я уеду домой.
        - Ну да, дом, милый дом… - протянула девушка, подпирая подбородок ладонью. – Знаешь, я понимаю, что ты ненормальный придурок, который ходит сам по себе. Тебя никто не трогает, потому что ты можешь дать сдачи, но при первой же возможности тебя либо задавят, либо завербуют. Но… я почему-то завидую тебе, русский.
        - Почему?
        - Наверное, из-за дома, о котором ты так часто говоришь. – Амели отвернулась, глядя на подругу. Дэвид поддерживал Джил, помогая ей спуститься со стула. – Почти у всех нас был дом. Ни я, ни Джил в детстве не мечтали о том, чтобы стать шлюхами. Так получилось. Угадай, сколько ей лет?
        Я посмотрел на залитое неоновым светом лицо блондинки и не смог ответить. Глупое выражение, какое встречается только у детей лет пяти, приоткрытые распухшие губы, потекшие краски косметики, начинающие пробиваться морщины… и мертвые волосы, убитые перекисью.
        - Двадцать. В пятнадцать лет она убежала из дома вместе с заезжим байкером. Мать её не искала, к тому времени уже почти сгорела от алкоголя, отец ушёл много лет назад с каким-то смазливым пареньком, и Джил с тех пор о нём не слышала. Байкер увез нашу Джил в притон, где её насиловали его друзья. Через неделю ей удалось бежать, и на трассе её подобрал дальнобойщик. С ним ей тоже пришлось переспать, чтобы доехать до большого города Нью-Йорка. Обращаться в полицию она не стала, её байкер был копом, и она боялась встречи с ним. Она прожила на улице неделю, прежде чем её нашла я. Я привела её к себе в комнату, дала работу. Дома её не ждали, и ей было нечего терять. Правда, первому клиенту пришлось брать её едва ли не силой. Она боялась поначалу, но потом сломалась. Вместе мы неплохо зарабатывали, нам было легче отбиваться от ублюдков и платить за жильё. Помогала марихуана, наш сутенёр продавал её нам почти даром. – Амели рассказывала чужую историю таким будничным тоном, что мне стало страшно. Сон пропал напрочь, я почувствовал, как по коже пробегает мороз. Мне казалось, такое не переживают… – Как-то наша Джил забеременела, и ему пришлось поколотить её, чтобы она избавилась от ублюдка. После выкидыша Джил какое-то время не могла принимать клиентов. У нас возникли проблемы с сутенёром, и мы бежали в Чикаго. Здесь я подняла старые связи и пристроила нас в этот клуб.
        Я молчал, расширившимися глазами глядя на Амели.
        - Я немного поумнела со времён улицы, и спала только с теми, кто был нам нужен. Спустя время Сандерсон меня повысил. Теперь я делю место с Джулесом, и мулату это не нравится.
        - А Джил? – хрипло спросил я.
        - О, Джил тоже неплохо устроилась. Её взял под крыло Дэвид, и если бы она не была собственностью Сандерсона, кто знает, может, мы бы сейчас лицезрели долбанную счастливую семью.
        - Как это… собственность?
        - Просто. Есть много способов забрать у человека свободу в этой гребанной свободной стране, русский. – Амели поднялась, и я последовал её примеру. – Забей. Просто сегодня мне захотелось выговориться. Давно я так ни с кем не трепалась, как с тобой. Чао, бэйби, - Амели погладила меня по плечу и пружинящей походкой направилась к стойке, у которой уже ожидал её Дэвид. Начальник охраны, видимо, сдавал ей Джил с рук на руки.
        Я проводил её отсутствующим взглядом. Жуткая история до сих пор звучала у меня в ушах, и мне стало гадко, так гадко, как не было никогда в жизни. Полтора месяца здесь, в этой вшивой забегаловке, были экскурсией в самые отвратительные уголки ада. Разврат, беспредел и беззаконие, процветающее почти в центре города, своим напором напоминали цунами. Кричащее порно во всех его проявлениях вызывали у меня только одно – рвотный рефлекс. И что только держало меня здесь?
        - Прощай, белый брат, - проходивший мимо негр похлопал меня по плечу и ухмыльнулся. – Ещё встретимся.
        Я так и не понял, чем это было, комплиментом или угрозой, но на всякий случай оскалился в ответ. В конце смены, получив деньги у Дэвида, я постоял несколько минут в компании секьюрити, посмеялся в ответ на какие-то шутки, и только потом направился домой. Сегодня я получил свою порцию впечатлений.
        В метро я всё-таки уснул, но на нужной мне остановке автоматически проснулся, выскакивая из вагона в последний момент. Я шёл по утренним улицам, и в который раз смотрел на просыпающийся город. Небо нависало надо мной так же тяжело, как и в день моего приезда в Чикаго, но в этот раз мне было плевать и на его цвет, и на холодный ветер, и на гаснущие фонари. Люди вокруг спешили по своим делам, и я шёл среди них.
        - Утро, ублюдок!
        Я дежурно поднял средний палец, проходя мимо чернокожего бомжа. Это у нас с ним такое приветствие. Всё без злобы, ненависти, с милой улыбкой на губах.
        У подъезда я столкнулся с Даниэлем. Латин кивнул мне, протягивая ладонь, и я пожал её.
        - Джулес в клубе?
        - Когда я уходил, был ещё там, - подтвердил я.
        - Отлично. Сладких снов.
        - И тебе тем же подавиться… - на русском ответил я, и Даниэль усмехнулся, верно уловив мой тон.
        Утро только входило в силу, первые лучи солнца никак не могли пробиться сквозь свинцовые облака, и я торопился в свою комнату, чтобы упасть и спать там до понедельника.
        Бросив «привет, Керни», я аккуратно обошел безногого бомжа, поднимаясь по лестнице к себе на этаж. Дверь оказалась закрыта на один оборот – Хорхе был дома.
        - Привет, - поздоровался я, входя в комнату.
        Сикейрос кивнул, задержав на мне взгляд. Как обычно, латин пребывал в окружении своих книг – по-моему, он знал их уже наизусть, вплоть до тиража и типографии. Парень знал абсолютно всё! Сам Хорхе скромно и честно признавался, что так и есть. Он уже подавал документы на сдачу экзаменов в университет. Прошёл, набрав высший балл среди поступающих. Без связей и денег. И, естественно, остался за бортом, поскольку такое понятие, как бюджетная форма обучения, в США отсутствует напрочь. Здесь и не слышали о том, что человек имеет право бесплатно учиться, и даже получать за это ежемесячные выплаты от государства. Стипендии – от каких-либо крупных фирм, вербующих умных сотрудников в свой штат – здесь настолько редки, что являются скорее исключением из правил, чем наоборот. Я в который раз проникся благодарностью к своей стране, осколку некогда грозного государства СССР, в котором, судя по срочно написанным новым учебникам, всем было ужасно плохо. В СССР учились бесплатно. И в этой стране студенты не работали! Они учились. А здесь учатся только за деньги. Впрочем, учатся – слишком громкое слово. Получают образование, корочку, которая даёт им право претендовать на должность. Потому что, судя по их же голливудским фильмам, здесь школьники и студенты делают что угодно, но только не учатся. Дебилизация населения проводится массово, безоговорочно и совершенно открыто. Кроме ужасающей образовательной программы, начиная с детсадовского возраста, отупляющих мультфильмов и активной пропаганды «быть умным – отстой», есть и другие средства. По школам, институтам и колледжам ходят дилеры марихуаны – как бы нелегально, но их все знают. Джулес отвечал за школы своего района, тогда как в колледжах главной была Амели.
        Только приехав сюда, в город своей детской мечты, я начал впервые задумываться: а зачем им это нужно? Зачем отуплять собственное население, зачем ослаблять социальную структуру? И только здесь, постепенно проникаясь их бытом и существованием, втягиваясь, как в болото, в их жизненные истории, в их ломаную логику мышления, я начал прозревать. Ведь все эти процессы, социальные, политические, образовательные и, конечно же, военные, начинали внедряться и у нас. Нас ждёт то же самое! Такое ощущение, что над всеми нами проводится какой-то нечеловеческий, жестокий, безумный и беспощадный эксперимент. И они, американцы, такие же жертвы, как и мы. Просто их проект стартовал раньше. И они превратились в то, во что превратились, уже сегодня.
        Нам отведено завтра.
        - Ты в порядке?
        - Нет.
        - Тебе надо выспаться, - согласился Сикейрос, складывая книги в стопку.
        Я скинул с себя куртку, стянул форменную рубашку и, усевшись на расстеленный на полу матрас, принялся стягивать с себя носки.
        - Маркуса встретил, - смуглый парень перевернулся на живот, наблюдая с дивана, как я с блаженной улыбкой откидываюсь на подушку. – Спрашивал о тебе.
        - М-м-м? – уточнил я, натягивая на себя одеяло и переворачиваясь на бок.
        - После истории с предыдущим русским туристом все только и ждут, чтобы ты нарвался на кого-нибудь. Вы горячие, постоянно притягиваете к себе неприятности. Всем интересно, когда тебя замочат.
        - Я вас всех разочарую, - сонно пообещал я. – Я смирный…
        Кажется, на этой философской фразе я и заснул. Мне показалось, что я открыл глаза уже через секунду, потому что обстановка в комнате не изменилась, разве что Хорхе на диване не было, и небо за окном чуть потемнело. Я подумал, что уже вечер, и решил перевернуться на другой бок, но случайно мой взгляд упал на наручные часы, которые я так и не снял. Увиденное настолько медленно просачивалось ко мне в сознание, что большая стрелка успела сдвинуться два раза, прежде чем меня подкинуло. Было шесть часов утра, понедельник!
        Я подскочил, выглядывая на кухню. К моему облегчению, Сикейрос был там. Латин смерил растрёпанного, перепуганного соседа долгим взглядом, и налил кипятка в чашку с чаем.
        - Думал будить тебя. Ты спал почти сутки.
        - Чёрт побери, - тихо выругался я, опускаясь на стул. С силой проведя рукой по лицу, я понял, что сегодня всё-таки придётся побриться. Из всех желаний у меня осталось только одно – животный инстинкт, призывающий упасть и притвориться мёртвым.
        - Не ругайся, - Сикейрос выставил передо мной чашку с крепким чаем и пододвинул тарелку с кексами.
        Когда латин успел выучить мои привычки, я даже не заметил. Я люблю крепкий чай и печенье. Кроме того, Хорхе прекрасно понимал меня, даже когда я обращался к нему по-русски. Ещё скоро, и я начну подозревать его в телепатии. Впрочем, сегодня я был благодарен ему за эту действительно необходимую заботу. Если бы не Хорхе, я бы, наверное, ходил голодным всё это время, или давился на ходу гамбургерами, подчиняясь стадному инстинкту. Сикейрос часто приносил что-то с работы, и не ленился готовить на двоих. С соседом мне всё-таки повезло.
        - А ты? – вяло посопротивлялся я, заглатывая печенье.
        Сикейрос не ответил, направляясь в прихожую. Латин по-прежнему не любил произносить лишнее слово, когда ответ не являлся жизненно необходимым. Я в два глотка допил обжигающий чай, поднимаясь со стула. Даже успел побриться и одеться до того, как Хорхе покинул квартиру, и из дома мы вышли вместе. Латину нужно было ехать на работу через полгорода, и он выходил раньше.
        На выходе Хорхе не глядя протянул вниз руку с пакетом, в котором, как я знал, находились две булки и бутылка с кофе, и его тотчас перехватили пальцы Керни. Бомжа подкармливали только я и Хорхе, здоровались тоже только мы, и он считал своим долгом снабжать нас в ответ бесценными сведениями.
        - Там… дьявол, - прошептал Керни, и нас обдало очередной волной смрада немытого тела и тошнотворного запаха гнилых зубов.
        - Спасибо, - поблагодарил я, первым выходя на улицу: дышать в подъезде становилось невозможно. Дьяволом Керни почему-то называл Даниэля.
        - Доброе утро, парни! - поздоровался я.
        Их было пока только четверо – насколько я знал, они каждое утро собирались у нашего подъезда и вместе шли на работу. Где они работали, я не знал, и не хотел знать. Ребята оказались связаны с Джулесом, и мне этого хватало.
        - Олла, - Даниэль скользнул по мне взглядом и посмотрел на стоявшего за моей спиной Хорхе. – На работу?
        - Да. Мы опаздываем, так что… - я попытался обойти латина.
        - Да ты иди, - Даниэль дёрнул щекой, и кто-то из парней заступил дорогу шагнувшему следом Хорхе. – Нам Сикейрос нужен.
        Я бросил быстрый взгляд на соседа, затем на Даниэля.
        - Тогда я подожду, - очень спокойно сказал я, делая один шаг назад.
        Даниэль нахмурился, посмотрев мне в глаза.
        - Иди, русский. У нас разговор, ты можешь опоздать на свою работу.
        - Ничего страшного, я подожду.
        - Не играй героя, Олег, - впервые за всё время знакомства назвал меня по имени Даниэль. Голос латина был резким, отрывистым. – Ты отличный парень, но с соседом тебе не повезло. Уходи, ты не хочешь этих проблем. Поверь, не хочешь.
        Мелькнула мысль о том, что мне это, по сути, действительно не надо. Я мало знал этих людей и впервые задумался о том, что и соседа своего, по сути, тоже не знаю.
        Но их было больше.
        - Мы вышли вместе и дальше пойдём тоже вместе, - пожал плечами я. – Извини, но я не уйду.
        Кто-то из парней выругался, приглушенно, но зло. Я смотрел на Даниэля.
        - Он для тебя так важен, Олег? – Даниэль бросил странный взгляд на молчавшего Хорхе. – Ты действительно готов рискнуть?
        Я помолчал. Я не знал, что произошло между латинами, не знал и не хотел знать. Но что обычно тихий Сикейрос мог сделать, чтобы вызвать такую жёсткую реакцию у Даниэля?
        - Рискую ведь не один я.
        Несколько секунд я и Даниэль молча смотрели друг другу в глаза. Спиной я чувствовал напряжение Хорхе. Латиносы, те, кто курил, побросали сигареты, и я знал – одна слабина, малейшее проявление неуверенности, и драка развернётся в один момент. Скорее всего, закончится не в нашу пользу. Чем-то Сикейрос действительно разозлил этих парней, но я не мог – уже не мог – выйти из чужой игры. Он был слабее. Я не мог уйти.
        - Хорошо, - медленно и раздельно проговорил Даниэль. – Сандерсон ценит тебя, русский. Я не хочу ссориться с тобой. Пока что.
        - Я тоже, Даниэль. До встречи.
        Обогнув латина, я не слишком медленно, но и не торопясь направился к выходу из двора, прислушиваясь к шагам Сикейроса за спиной. Никто из компании не произнес больше ни слова, но вздохнуть свободно я смог только когда мы оказались уже на улице, вдали от тяжёлых взглядов латиносов.
        Наверное, ещё целый квартал мы шли молча, прежде чем я посмотрел на Хорхе.
        - Наркотики, - не дожидаясь вопросов, негромко проронил Сикейрос, глядя себе под ноги. – Нашел у двенадцатилетнего подростка приличную дозу – Даниэль поручил ему быть дилером среди малолеток в своем районе.