Поначалу Тим побаивался, что Джей-Джей не выдержит, обвинит его в том, что разрушил ее судьбу. Все-таки при всей вольготности анклава, в части удобств и развлечений он до Сити катастрофически не дотягивал. Шутка ли – здесь как в древние времена пользовались наличными деньгами, так что и ему, и Джей-Джей пришлось обзавестись кошельками. Но жена все тяготы быта сносила стойко, разве что очень любила в свободное время залезть в сеть и почитать новости из Сити.
Михель, кстати, сдержал слово, и устроил премьер-министру изрядный геморрой. Громкий процесс над нукерами, пытавшимися похитить понравившуюся их боссу девушку, оказавшуюся Дамой наслаждения, не сходил с новостных лент. Похоже, со столь качественно подмоченной репутацией (а нукеры, как сговорившись, вдруг принялись наперебой давать показания на свое прямое начальство – тут видимо постарался любимый адвокат Михеля) на новый срок Энтони Стоппер мог уже не рассчитывать.
Трогательная история про влюбленного юношу, похитившего свою возлюбленную, которая решила стать Дамой наслаждения, тоже пару раз мелькнула в прессе, но на том все и заглохло. Слишком уж скользкой была тема: а вдруг кто-то тоже рискнет умыкнуть свою подружку, наплевав на все законы разом? Через пару недель было упоминание, что некий мятежный драматург собирается написать пьесу об этом событии, но поскольку ничего путного из-под пера этого деятеля отродясь не выходило, власти посмотрели на его намерение сквозь пальцы. Дескать, ты сначала напиши, а там уж посмотрим, что с этим шедевром делать. Звание оппозиционера тоже заработать надо, и просто плохие пьесы тут не катят.
По вечерам Тим и Джей-Джей ходили в единственный на весь анклав клуб, где Тим пил крепкое, но удивительно приятное на вкус домашнее пиво, а Джей-Джей дегустировала пирожные. Или же отправлялись к профессору Стеблову, которого за глаза все считали немножко не от мира всего, что отнюдь не сказывалось на уважении, которое питали к профессору местные жители. Видимо, для них любой ученый имел право на некоторые странности, иначе и быть не могло. Первой с ним познакомилась Джей-Джей, а затем, получивши приглашение зайти как-нибудь на чашечку чая, привела с собой Тима.
Профессор обладал примечательной внешностью, которая явным образом добавляла очередные штрихи к образу чудака. Стеблов всегда был гладко выбрит, но на этом его заботы о собственном виде заканчивались, и торчащие во все стороны волосы, давно не знавшие ни парикмахера, ни щетки, сводили на нет весь эстетический эффект бритья.
Как-то раз, когда Джей-Джей затащила его к профессору, а сама вдруг почувствовала себя нехорошо и прилегла тут же на диванчике, да так и заснула, Тим спросил Стеблова:
- Сергей, а почему у вас такие странные имена? Я встречал что-то подобное в Сити, но очень редко. Вот, разве что Михель…
- Ничего удивительного, - пожал плечами собеседник Тима. – Ты же в курсе истории колонизации Амраши?
К стыду своему Тим если и слышал о чем-то подобном, то давно и накрепко позабыл, в чем честно признался Стеблову.
Профессор, чьим коньком была микробиология, к счастью не относился к числу разносторонне ограниченных людей, зацикленных только на своей специализации, поэтому охотно поведал Тиму то, что знал.
По высадке на Амрашу экспедиция разделилась на несколько групп, и каждая отправилась искать наиболее подходящее место для будущей колонии. Поскольку в компании земляков шариться по чужой планете куда веселее и приятнее, формировались эти группы по странам Терры, из которых прибыли колонисты. Так и получилось, что в одной колонии сплошь Диего да Хуаны, во второй Денисы да Иваны, а в третьей Дики и Джоны.
Через некоторое время связь с Террой прервалась. Поскольку основное оборудование и припасы остались в том лагере, на месте которого через несколько лет возникло Сити, начальник экспедиции приказал всем группам срочно возвращаться, чтобы совместными усилиями отражать возможное нападение со стороны недружественно настроенных сил. Тут-то и случился бунт, поскольку ряд команд уже успели освоиться на выбранных территориях, и покидать насиженные места категорически не желали. Да и опасность, похоже, существовала только в богатом воображении начальника экспедиции, поскольку коренного разумного населения на планете не наблюдалось, а злобные и коварные инопланетяне атаковать колонистов почему-то не спешили.
- А процесс? – задал Тим давно вертевшийся на языке вопрос. – Вы знаете, когда и почему он начался?
Стеблов запустил руки в шевелюру, оттянув волосы так, словно собирался снять с себя скальп – видимо, чтобы настроиться на нужный лад. И начал рассказывать…
Беда пришла откуда не ждали, еще до того, как прервалась связь с Террой. Болезнь поражала только мужчин, постепенно превращая крепких молодых парней в немощные развалины. Выздоравливал же каждый десятый, не больше. Но отчаиваться никто не спешил. Микробиологи выделили вредоносный штамм и отправили его на Терру. Полгода, максимум год – и с болезнью будет покончено. Вирусологи с Терры разработают сыворотку-противоядие, перешлют ее на Амрашу, и прощай, неведомая хворь!
И тут вдруг выяснилось, что Терра не отвечает на запросы колонии, а следовательно, на сыворотку рассчитывать уже не приходится. Медики занервничали и насели на микробиологов. Те судорожно попытались разработать сыворотку самостоятельно, но увы, потерпели крах. Перед Амрашей медленно, но неуклонно замаячила тень демографической катастрофы. Дееспособных мужчин становилось все меньше и меньше, а женщины, увы, вряд ли могли справиться со всем объемом работ по освоению новой колонии.
Тогда доктор Генри О’Нил, гениальнейший ученый своего времени и один из самых старейших участников экспедиции, предложил решить проблему совершенно иначе. Еще на Терре он работал над проблемой безоперационной смены пола, и был близок к успеху. По крайней мере три его добровольных подопытных пациентки смогли видоизмениться настолько, что никто уже и не верил, что они когда-то родились женщинами. И что было особенно ценно – после перевоплощения оказалось, что пациентки фертильны и обладают иммунитетом к местной заразе, калечащей обыкновенных представителей сильного пола.
Так и поступили. Поскольку среди первых колонистов хватало беззаветных фанатов своего дела, вернее фанаток, то баланс между мужским и женским населением был восстановлен достаточно быстро. В перевертыши брали только уже рожавших, то есть отработавших свое исходное предназначение дам, а также девиц, чье бесплодие было подтверждено медицинскими тестами. А затем наладилась связь с Террой, где за это время успело произойти пять правительственных переворотов, и жизнь вновь вошла в спокойное русло. Пришла и долгожданная вакцина, так что про хворь, получившую название «Ненасытная вдова», уже мало кто помнил. Новорожденных младенцев мужского пола прививали от нее в первые же недели жизни, а взрослых после прихода транспорта с Терры вылечили за полгода. Так что необходимость в медикаментозной смене пола отпала сама собой.
Шло время. На Амраше подросло первое поколение тех, чьей родиной была эта колония. Вслед за первым поколением агукало и уже ходило в школы второе поколение, как вдруг… одна за другой дамы с ужасом обнаруживали, что с ними творится что-то неладное. Первых пациенток медики сочли странным феноменом, не более того, но когда их число лавинообразно возросло, а женщин в возрасте за сорок просто не осталось, грянул кризис.
На борьбу с новой напастью были брошены лучшие силы ученого мира Амраши. Покойный к тому времени Генри О’Нил воспитал достойную когорту учеников и преемников. Ответ был найден быстро: причиной всему генная мутация, обусловленная специфическим спектром излучения ближайшей звезды и индуцированная чудодейственным средством доктора, сыгравшим в данном процессе роль катализатора. Оказались заражены все, кто так или иначе побывал в контакте с первыми вынужденными перевертышами.
- Подожди-ка! – встрепенулся Тим. – То есть, если я правильно понял, Терра может не бояться принимать у себя жителей Амраши?
- В целом да, - кивнул Стеблов и на сей раз подергал себя за мочку уха. – На Терре иной спектр излучения, а без него процесс не запустить.
- Но при этом наши женщины так и останутся потенциальными жертвами процесса?
- Тоже верно, - подтвердил Стеблов. – Они и их потомство – носители вируса. И мы с тобой тоже, кстати, хоть и мужчины.
- Кажется, я запутался, - честно признался Тим. – Но как мы все стали, хм, заразны?..
- Так ведь средство, которое изобрел Генри, было вирусной породы. Да, да, парень, именно! Чтобы запустить процесс перевоплощения, он вводил добровольцам вирус, способный паразитировать на ДНК носителя и запускать генетическую перестройку организма. Сам по себе вирус был нежизнеспособен и не мог размножаться. Зато успешно научился менять ДНК клеток носителя так, что они начинали воспроизводить вирус. Уникальная экология Амраши изменила исходный вирусный код! Вот так мы все и заразились. И можно лишь порадоваться, что по ряду причин процесс активируется только у половозрелой особи, вступающей во вторую фазу своей жизни. Вирусу, образно говоря, нужно время на запуск. Представь, что было бы, если бы процесс начинался лет в двадцать! Представил? То-то же…
После того разговора Тим долго ходил под впечатлением от услышанного. Даже Джей-Джей заметила, что он стал какой-то пришибленный. Тим отговорился усталостью от работы и своими мыслями делиться с беременной женой не стал, чтобы попусту не волновать.
Это что же такое получается? Ученые, спасая колонию от одной напасти, ввергли ее жителей в беду куда страшнее предыдущей? Но почему же им не исправить свою ошибку? Ну хорошо, пусть не свою, а предшественников, тем более: прогресс на месте не стоит, разве так сложно найти лекарство от этого гадкого вируса?
И еще одна странность: почему тогда в Сити молчат о том, что произошло? Ведь это дела давно минувших дней, уже поколений пять-шесть сменилось с момента появления первых трансмутов! И… и откуда тогда обо всем этом знает загадочный профессор Сергей Стеблов? Кто он вообще такой, черт побери?
Как-то раз, улучив момент, Тим как можно более небрежно спросил у шерифа:
- А профессор, он тут местный? Я имею в виду в анклаве…
Прозвучало коряво и неестественно, Тим сам это понял и густо залился краской. Но Степан сделал вид, что ничего не заметил и спокойно ответил:
- Да нет, тоже как ты из Сити бежал. Разве ты еще не в курсе?
Тим замотал головой.
Шериф вдруг прищурился и внимательно посмотрел на Тима.
- Подожди, так ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь, на ком он был женат? Почти каждый вечер торчишь у него в гостях и не?..
Тиму, который чувствовал себя разведчиком, окончательно провалившим задание, только и оставалось, что помотать головой еще раз.
Степан неожиданно расхохотался, громко, до слез в глазах. Смеялся он долго, так что Тим успел вернуть себе нормальную окраску щек и ушей. Но причину бурного веселья шерифа понять он не мог, хоть ты тресни.
- Гляжу, вы с ним два сапога пара! Причем на одну ногу! Это ж надо быть таким… таким… - Степан, не найдя нужных слов, махнул рукой. – Ну слушай, парень. Только сядь сначала и челюсть подбери, а то, чую, она у тебя через полминуты на полу окажется. Наш профессор был весьма известным в Сити человеком. И женат он был далеко не на последней дамочке – Матильде Клопович. Дамочка всегда отличалась непомерными амбициями, и пока муж изучал свои микробы-бактерии, активно лезла в политику. А тут процесс! Но эта особа и здесь сумела обратить все себе на пользу. Ничего не напоминает?
Тим пожал плечами. Идей и вправду никаких не было.
- Ладно, идем дальше. Превратившись в трансмута, дамочка первым делом меняет себе имя и становится… - Степан выдержал эффектную паузу, - Энтони Стоппером!
Если бы шериф не предупредил, Тим точно бы грохнулся от подобного известия. Но… почему в итоге Стеблов предпочел бросить карьеру ученого, наверняка успешную и перспективную, и скромно жить в третьеразрядном анклаве, с утра до ночи копаясь в своих пробирках?
Видимо, вопрос этот был написан на лбу Тима крупными буквами, потому что Степан начал отвечать на него, даже не дождавшись, пока его произнесут.
- Наш профессор, до поры до времени успешно изображавший из себя подкаблучника, как-то имел неосторожность публично отругать экс-Матильду за грубое приставание к юной официантке на одном званом банкете. Скандал быстро замяли, известие о нем просочилось лишь в одну желтую газетенку, доверия к которой и так ни у кого отродясь не было. Но Матильда вознамерилась раз и навсегда избавиться от неудобного и ненужного супруга. Профессор, похоже, не замечал, что пропасть под ним с каждым днем ширится и растет, но на то и есть друзья, чтобы вовремя предупредить об опасности. И вывести за пределы сферы влияния будущего премьер-министра. Поначалу Стеблов обретался в Эм-Скоу, но там, как ты сам заметил, до Сити рукой подать, мало ли что… Поэтому друзья профессора подумали еще раз и перевезли его к нам, в СПБ. Так с тех пор тут и живет.
- А чем он занимается? – спросил Тим, решив про себя, что раз уж он и так выглядит дураком в глазах Степана, то одним дурацким вопросом больше, одним меньше – невелика разница.
Шериф тут же посерьезнел.
- Профессор – наша единственная надежда на будущее. Он изучает стартовый механизм процесса. Если его исследования окажутся успешными, мы сможем на несколько лет отсрочить эту дрянь. Так-то…
От Степана Тим не шел, а бежал. Бежал со всех ног, стараясь как можно скорее попасть в гостеприимный, хоть и изрядно запущенный жилой модуль Стеблова. Профессор был дома, сидел, склонившись, над столом, и листал какую-то изрядно потрепанную книгу в дешевом дерматиновом переплете.
- Сергей, - прямо от порога закричал Тим, - возьми меня в ученики!
Стеблов удивленно и чуть близоруко посмотрел на Тима.
- Вернее, в помощники! Я сам понимаю, что учился не тому, и вообще уже, наверное, поздно, но я буду делать все, что ты скажешь! Хочешь, я даже еду тебе готовить буду, и…
- Стоп-стоп-стоп! – профессор поднял ладони, призывая гостя прервать свой бурный монолог. – С чего вдруг тебя посетило такое странное желание? Ты же, насколько я знаю, очень хороший пилот и механик, тебя высоко ценят в анклаве…
- Но процесс! Это же куда важнее, чем все эти полеты и железяки! Если я смогу хоть чем-то вам помочь, если Джей-Джей еще хотя бы лет на пять останется женщиной, да я… я…
Профессор понимающе, с легкой печалью посмотрел на Тима.
- Поверь мне. Просто выслушай и поверь. Видишь вот эти тетради? – Стеблов поднял над столом то, что Тим поначалу принял за книгу. – Это рабочие записи Генри О’Нила, относящиеся ко времени разработки исходного вируса-мутагена. Мне их передал перед смертью его внук. Когда я только делал первые шаги на научном поприще, я работал над несколько иной темой, но когда ко мне в руки попало это сокровище, я понял, что могу скорректировать и исходную версию вируса. И все, что тут требуется – это время и... – Стеблов выразительно указал на свою голову.
- И как долго еще ждать? – упавшим голосом поинтересовался Тим.
- Откуда же мне знать? – пожал плечами профессор.
Михель, кстати, сдержал слово, и устроил премьер-министру изрядный геморрой. Громкий процесс над нукерами, пытавшимися похитить понравившуюся их боссу девушку, оказавшуюся Дамой наслаждения, не сходил с новостных лент. Похоже, со столь качественно подмоченной репутацией (а нукеры, как сговорившись, вдруг принялись наперебой давать показания на свое прямое начальство – тут видимо постарался любимый адвокат Михеля) на новый срок Энтони Стоппер мог уже не рассчитывать.
Трогательная история про влюбленного юношу, похитившего свою возлюбленную, которая решила стать Дамой наслаждения, тоже пару раз мелькнула в прессе, но на том все и заглохло. Слишком уж скользкой была тема: а вдруг кто-то тоже рискнет умыкнуть свою подружку, наплевав на все законы разом? Через пару недель было упоминание, что некий мятежный драматург собирается написать пьесу об этом событии, но поскольку ничего путного из-под пера этого деятеля отродясь не выходило, власти посмотрели на его намерение сквозь пальцы. Дескать, ты сначала напиши, а там уж посмотрим, что с этим шедевром делать. Звание оппозиционера тоже заработать надо, и просто плохие пьесы тут не катят.
По вечерам Тим и Джей-Джей ходили в единственный на весь анклав клуб, где Тим пил крепкое, но удивительно приятное на вкус домашнее пиво, а Джей-Джей дегустировала пирожные. Или же отправлялись к профессору Стеблову, которого за глаза все считали немножко не от мира всего, что отнюдь не сказывалось на уважении, которое питали к профессору местные жители. Видимо, для них любой ученый имел право на некоторые странности, иначе и быть не могло. Первой с ним познакомилась Джей-Джей, а затем, получивши приглашение зайти как-нибудь на чашечку чая, привела с собой Тима.
Профессор обладал примечательной внешностью, которая явным образом добавляла очередные штрихи к образу чудака. Стеблов всегда был гладко выбрит, но на этом его заботы о собственном виде заканчивались, и торчащие во все стороны волосы, давно не знавшие ни парикмахера, ни щетки, сводили на нет весь эстетический эффект бритья.
Как-то раз, когда Джей-Джей затащила его к профессору, а сама вдруг почувствовала себя нехорошо и прилегла тут же на диванчике, да так и заснула, Тим спросил Стеблова:
- Сергей, а почему у вас такие странные имена? Я встречал что-то подобное в Сити, но очень редко. Вот, разве что Михель…
- Ничего удивительного, - пожал плечами собеседник Тима. – Ты же в курсе истории колонизации Амраши?
К стыду своему Тим если и слышал о чем-то подобном, то давно и накрепко позабыл, в чем честно признался Стеблову.
Профессор, чьим коньком была микробиология, к счастью не относился к числу разносторонне ограниченных людей, зацикленных только на своей специализации, поэтому охотно поведал Тиму то, что знал.
По высадке на Амрашу экспедиция разделилась на несколько групп, и каждая отправилась искать наиболее подходящее место для будущей колонии. Поскольку в компании земляков шариться по чужой планете куда веселее и приятнее, формировались эти группы по странам Терры, из которых прибыли колонисты. Так и получилось, что в одной колонии сплошь Диего да Хуаны, во второй Денисы да Иваны, а в третьей Дики и Джоны.
Через некоторое время связь с Террой прервалась. Поскольку основное оборудование и припасы остались в том лагере, на месте которого через несколько лет возникло Сити, начальник экспедиции приказал всем группам срочно возвращаться, чтобы совместными усилиями отражать возможное нападение со стороны недружественно настроенных сил. Тут-то и случился бунт, поскольку ряд команд уже успели освоиться на выбранных территориях, и покидать насиженные места категорически не желали. Да и опасность, похоже, существовала только в богатом воображении начальника экспедиции, поскольку коренного разумного населения на планете не наблюдалось, а злобные и коварные инопланетяне атаковать колонистов почему-то не спешили.
- А процесс? – задал Тим давно вертевшийся на языке вопрос. – Вы знаете, когда и почему он начался?
Стеблов запустил руки в шевелюру, оттянув волосы так, словно собирался снять с себя скальп – видимо, чтобы настроиться на нужный лад. И начал рассказывать…
Беда пришла откуда не ждали, еще до того, как прервалась связь с Террой. Болезнь поражала только мужчин, постепенно превращая крепких молодых парней в немощные развалины. Выздоравливал же каждый десятый, не больше. Но отчаиваться никто не спешил. Микробиологи выделили вредоносный штамм и отправили его на Терру. Полгода, максимум год – и с болезнью будет покончено. Вирусологи с Терры разработают сыворотку-противоядие, перешлют ее на Амрашу, и прощай, неведомая хворь!
И тут вдруг выяснилось, что Терра не отвечает на запросы колонии, а следовательно, на сыворотку рассчитывать уже не приходится. Медики занервничали и насели на микробиологов. Те судорожно попытались разработать сыворотку самостоятельно, но увы, потерпели крах. Перед Амрашей медленно, но неуклонно замаячила тень демографической катастрофы. Дееспособных мужчин становилось все меньше и меньше, а женщины, увы, вряд ли могли справиться со всем объемом работ по освоению новой колонии.
Тогда доктор Генри О’Нил, гениальнейший ученый своего времени и один из самых старейших участников экспедиции, предложил решить проблему совершенно иначе. Еще на Терре он работал над проблемой безоперационной смены пола, и был близок к успеху. По крайней мере три его добровольных подопытных пациентки смогли видоизмениться настолько, что никто уже и не верил, что они когда-то родились женщинами. И что было особенно ценно – после перевоплощения оказалось, что пациентки фертильны и обладают иммунитетом к местной заразе, калечащей обыкновенных представителей сильного пола.
Так и поступили. Поскольку среди первых колонистов хватало беззаветных фанатов своего дела, вернее фанаток, то баланс между мужским и женским населением был восстановлен достаточно быстро. В перевертыши брали только уже рожавших, то есть отработавших свое исходное предназначение дам, а также девиц, чье бесплодие было подтверждено медицинскими тестами. А затем наладилась связь с Террой, где за это время успело произойти пять правительственных переворотов, и жизнь вновь вошла в спокойное русло. Пришла и долгожданная вакцина, так что про хворь, получившую название «Ненасытная вдова», уже мало кто помнил. Новорожденных младенцев мужского пола прививали от нее в первые же недели жизни, а взрослых после прихода транспорта с Терры вылечили за полгода. Так что необходимость в медикаментозной смене пола отпала сама собой.
Шло время. На Амраше подросло первое поколение тех, чьей родиной была эта колония. Вслед за первым поколением агукало и уже ходило в школы второе поколение, как вдруг… одна за другой дамы с ужасом обнаруживали, что с ними творится что-то неладное. Первых пациенток медики сочли странным феноменом, не более того, но когда их число лавинообразно возросло, а женщин в возрасте за сорок просто не осталось, грянул кризис.
На борьбу с новой напастью были брошены лучшие силы ученого мира Амраши. Покойный к тому времени Генри О’Нил воспитал достойную когорту учеников и преемников. Ответ был найден быстро: причиной всему генная мутация, обусловленная специфическим спектром излучения ближайшей звезды и индуцированная чудодейственным средством доктора, сыгравшим в данном процессе роль катализатора. Оказались заражены все, кто так или иначе побывал в контакте с первыми вынужденными перевертышами.
- Подожди-ка! – встрепенулся Тим. – То есть, если я правильно понял, Терра может не бояться принимать у себя жителей Амраши?
- В целом да, - кивнул Стеблов и на сей раз подергал себя за мочку уха. – На Терре иной спектр излучения, а без него процесс не запустить.
- Но при этом наши женщины так и останутся потенциальными жертвами процесса?
- Тоже верно, - подтвердил Стеблов. – Они и их потомство – носители вируса. И мы с тобой тоже, кстати, хоть и мужчины.
- Кажется, я запутался, - честно признался Тим. – Но как мы все стали, хм, заразны?..
- Так ведь средство, которое изобрел Генри, было вирусной породы. Да, да, парень, именно! Чтобы запустить процесс перевоплощения, он вводил добровольцам вирус, способный паразитировать на ДНК носителя и запускать генетическую перестройку организма. Сам по себе вирус был нежизнеспособен и не мог размножаться. Зато успешно научился менять ДНК клеток носителя так, что они начинали воспроизводить вирус. Уникальная экология Амраши изменила исходный вирусный код! Вот так мы все и заразились. И можно лишь порадоваться, что по ряду причин процесс активируется только у половозрелой особи, вступающей во вторую фазу своей жизни. Вирусу, образно говоря, нужно время на запуск. Представь, что было бы, если бы процесс начинался лет в двадцать! Представил? То-то же…
После того разговора Тим долго ходил под впечатлением от услышанного. Даже Джей-Джей заметила, что он стал какой-то пришибленный. Тим отговорился усталостью от работы и своими мыслями делиться с беременной женой не стал, чтобы попусту не волновать.
Это что же такое получается? Ученые, спасая колонию от одной напасти, ввергли ее жителей в беду куда страшнее предыдущей? Но почему же им не исправить свою ошибку? Ну хорошо, пусть не свою, а предшественников, тем более: прогресс на месте не стоит, разве так сложно найти лекарство от этого гадкого вируса?
И еще одна странность: почему тогда в Сити молчат о том, что произошло? Ведь это дела давно минувших дней, уже поколений пять-шесть сменилось с момента появления первых трансмутов! И… и откуда тогда обо всем этом знает загадочный профессор Сергей Стеблов? Кто он вообще такой, черт побери?
Как-то раз, улучив момент, Тим как можно более небрежно спросил у шерифа:
- А профессор, он тут местный? Я имею в виду в анклаве…
Прозвучало коряво и неестественно, Тим сам это понял и густо залился краской. Но Степан сделал вид, что ничего не заметил и спокойно ответил:
- Да нет, тоже как ты из Сити бежал. Разве ты еще не в курсе?
Тим замотал головой.
Шериф вдруг прищурился и внимательно посмотрел на Тима.
- Подожди, так ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь, на ком он был женат? Почти каждый вечер торчишь у него в гостях и не?..
Тиму, который чувствовал себя разведчиком, окончательно провалившим задание, только и оставалось, что помотать головой еще раз.
Степан неожиданно расхохотался, громко, до слез в глазах. Смеялся он долго, так что Тим успел вернуть себе нормальную окраску щек и ушей. Но причину бурного веселья шерифа понять он не мог, хоть ты тресни.
- Гляжу, вы с ним два сапога пара! Причем на одну ногу! Это ж надо быть таким… таким… - Степан, не найдя нужных слов, махнул рукой. – Ну слушай, парень. Только сядь сначала и челюсть подбери, а то, чую, она у тебя через полминуты на полу окажется. Наш профессор был весьма известным в Сити человеком. И женат он был далеко не на последней дамочке – Матильде Клопович. Дамочка всегда отличалась непомерными амбициями, и пока муж изучал свои микробы-бактерии, активно лезла в политику. А тут процесс! Но эта особа и здесь сумела обратить все себе на пользу. Ничего не напоминает?
Тим пожал плечами. Идей и вправду никаких не было.
- Ладно, идем дальше. Превратившись в трансмута, дамочка первым делом меняет себе имя и становится… - Степан выдержал эффектную паузу, - Энтони Стоппером!
Если бы шериф не предупредил, Тим точно бы грохнулся от подобного известия. Но… почему в итоге Стеблов предпочел бросить карьеру ученого, наверняка успешную и перспективную, и скромно жить в третьеразрядном анклаве, с утра до ночи копаясь в своих пробирках?
Видимо, вопрос этот был написан на лбу Тима крупными буквами, потому что Степан начал отвечать на него, даже не дождавшись, пока его произнесут.
- Наш профессор, до поры до времени успешно изображавший из себя подкаблучника, как-то имел неосторожность публично отругать экс-Матильду за грубое приставание к юной официантке на одном званом банкете. Скандал быстро замяли, известие о нем просочилось лишь в одну желтую газетенку, доверия к которой и так ни у кого отродясь не было. Но Матильда вознамерилась раз и навсегда избавиться от неудобного и ненужного супруга. Профессор, похоже, не замечал, что пропасть под ним с каждым днем ширится и растет, но на то и есть друзья, чтобы вовремя предупредить об опасности. И вывести за пределы сферы влияния будущего премьер-министра. Поначалу Стеблов обретался в Эм-Скоу, но там, как ты сам заметил, до Сити рукой подать, мало ли что… Поэтому друзья профессора подумали еще раз и перевезли его к нам, в СПБ. Так с тех пор тут и живет.
- А чем он занимается? – спросил Тим, решив про себя, что раз уж он и так выглядит дураком в глазах Степана, то одним дурацким вопросом больше, одним меньше – невелика разница.
Шериф тут же посерьезнел.
- Профессор – наша единственная надежда на будущее. Он изучает стартовый механизм процесса. Если его исследования окажутся успешными, мы сможем на несколько лет отсрочить эту дрянь. Так-то…
От Степана Тим не шел, а бежал. Бежал со всех ног, стараясь как можно скорее попасть в гостеприимный, хоть и изрядно запущенный жилой модуль Стеблова. Профессор был дома, сидел, склонившись, над столом, и листал какую-то изрядно потрепанную книгу в дешевом дерматиновом переплете.
- Сергей, - прямо от порога закричал Тим, - возьми меня в ученики!
Стеблов удивленно и чуть близоруко посмотрел на Тима.
- Вернее, в помощники! Я сам понимаю, что учился не тому, и вообще уже, наверное, поздно, но я буду делать все, что ты скажешь! Хочешь, я даже еду тебе готовить буду, и…
- Стоп-стоп-стоп! – профессор поднял ладони, призывая гостя прервать свой бурный монолог. – С чего вдруг тебя посетило такое странное желание? Ты же, насколько я знаю, очень хороший пилот и механик, тебя высоко ценят в анклаве…
- Но процесс! Это же куда важнее, чем все эти полеты и железяки! Если я смогу хоть чем-то вам помочь, если Джей-Джей еще хотя бы лет на пять останется женщиной, да я… я…
Профессор понимающе, с легкой печалью посмотрел на Тима.
- Поверь мне. Просто выслушай и поверь. Видишь вот эти тетради? – Стеблов поднял над столом то, что Тим поначалу принял за книгу. – Это рабочие записи Генри О’Нила, относящиеся ко времени разработки исходного вируса-мутагена. Мне их передал перед смертью его внук. Когда я только делал первые шаги на научном поприще, я работал над несколько иной темой, но когда ко мне в руки попало это сокровище, я понял, что могу скорректировать и исходную версию вируса. И все, что тут требуется – это время и... – Стеблов выразительно указал на свою голову.
- И как долго еще ждать? – упавшим голосом поинтересовался Тим.
- Откуда же мне знать? – пожал плечами профессор.
