– Может, год. А может, и все десять. Научный прогресс – штука тонкая и не измеряющаяся в трудоднях. Бывает, что приходит озарение, а вместе с ним и некое идеальное решение проблемы. А бывает, что истина дается нам в трудных каждодневных поисках.
- И что, неужели мы так и будем жить, ожидая пока наши близкие превратятся в таких же, как мы? – в отчаянии крикнул Тим. – Неужели со всем этим ничего нельзя поделать?
- Ну… - протянул профессор, - кое-что как раз можно.
- Так почему вы сидите и не делаете?! – изумился Тим.
Стеблов не нашел, что на это ответить, но крепко задумался. Так крепко, что даже не заметил, как хлопнула дверь за ушедшим гостем.
Вечером того же дня профессор вышел к берегу Луары. Здесь, почти у самых истоков, она больше всего напоминала собой неглубокий и быстрый ручей. А вот в Сити она уже текла неспешно и вальяжно, широкой змейкой пролегая через весь мегаполис. Задумавшись о своем, Стеблов забыл, зачем пришел сюда, и некоторое время просто стоял у воды, глядя вдаль. А когда вспомнил, достал из кармана пробирку с прозрачным содержимым, откупорил и опрокинул ее содержимое в воды Луары. После чего усмехнулся своим мыслям и совершенно неприличным жестом почесал в паху.
- Ну, парень, все что мог – я сделал. Как ты и хотел, - сказал профессор и, развернувшись, отправился домой.
- Не могу больше, - Тим застонала, поглаживая свою разошедшуюся талию. – Меня сейчас стошнит! Спина болит, ноги отекают, бессонница замучила! Да лучше в петлю, чем каждый день терпеть такое!
- Не преувеличивай! – Джей-Джей ловко порезал яблоки на дольки, и запихал одну из них прямо в рот кривящейся супруге.
- Хорошо, что бабушка рядом. Иначе и с ума сойти недолго, - прожевав, сообщила Тим.
- Да уж, Билли быстро навела порядок в нашем курятнике, - улыбнулся Джей-Джей. – А вон, кстати, и они! Долго же плескались, часа два, не меньше!
Из-за деревьев показалась небольшая процессия. Пожилая женщина, в которой с некоторым трудом можно было признать того, кто когда-то держал приснопамятный военный совет в кабинете Михеля Гарсиа, вела за руку девочку лет пяти, а два подростка двенадцати и четырнадцати лет, всячески демонстрируя собственную взрослость, тащили сумки с полотенцами и корзинки с остатками пикника.
- Ой, мне опять плохо! Как представлю, что еще целых четыре месяца до срока… Да я точно сдохну! Или свихнусь, как минимум!
- Слушай, я троих родить успел, так что не надо мне петь военные песни, что это человеку не под силу. Подумаешь, всего-то поздний токсикоз, ерунда какая! Плавали, знаем!
- Сравнил! Ты-то был молодой и здоровый, а я уже старенькая и потрепанная. И между прочим, если кто-то забыл, я старше тебя!
- Ничего страшного, разок потерпишь, потом, глядишь, еще и понравится! Будешь ходить за мной по пятам и ныть: «Давай заведем еще маленького, давай заведем!»
От нарисованной супругом веселой перспективы Тим позеленела и едва удержалась от очередного спазма.
Меж тем бабушка с внуками подошли к саду, где в креслах-качалках отдыхали Тим и Джей-Джей. Препоручив младшенькую заботам среднего внука, Билли присоединилась к компании.
- Слушай, а где Саманта? Обещал же еще в прошлом году, что навестит, и опять двадцать пять!
- Да у него сейчас проблем выше головы! После того, как Михель оставил ему свой бизнес и отошел от дел, я сама-то Саманту раз в месяц вижу, не чаще.
- Ох, было бы ради чего так пластаться! Все равно былых прибылей им уже не видать. Спрос-то падает, да и законы, боюсь, скоро ужесточат. Не зря в газетах то один, то другой борец за нравственность выступать против спален повадились.
- Да я Саманте то же самое твержу, но он же упертый: дескать, развалить хорошее дело куда проще, чем поддерживать его на плаву. Вот и сидит на работе с утра и до ночи.
- Тогда хоть бы племянников прислал! У них же каникулы, что им в Сити торчать?
- Ладно, не ворчи. Приедут еще, налюбуешься, - умиротворяюще пропела Билли, скромно умолчав, что сама же и рекомендовала Саманте и ее ребятишкам остаться дома, чтобы лишний раз не смущать и не тревожить Тим, тяжело переживающую свою первую беременность.
- О, кто это к нам пожаловал? – весело поинтересовалась Джей-Джей.
Профессор, одетая в мешковатые брюки, мялась на пороге, не зная куда идти, но услышав хозяина дома, радостно отправилась на голос. Ее седые волосы, причудливо разметавшиеся вокруг головы, навевали мысль о сходстве со зрелым одуванчиком, безобидным сорняком, случайно завезенным с Терры.
- Я, кажется, нашла то, о чем мы с тобой говорили! – Стеблова без предисловий обратилась к Тим, мечтавшей в тот момент лишь об одном: чтобы все оставили ее в покое и дали тихо умереть.
- И что же? – из чистой вежливости спросила Тим.
- Я модифицировала вирус! Осталось провести серию экспериментов, но если не принимать во внимание возможные побочные эффекты, то могу сказать одно: господа, мы стоим на грани революционного, не побоюсь этого слова, открытия! Оно перевернет наше общество с ног до головы!
Компания замолчала и тревожно переглянулась, а Джей-Джей быстро произнес:
- Сережа, а может, подождем немножко с экспериментами? Билли испекла изумительный пирог с ягодами, а у меня в подвале ради дорогих гостей припрятана бутылочка настойки. Сам, своими руками делал!
- На курчатовке? – оживилась профессор, мигом забыв о цели своего визита.
- На ней родимой, - подтвердил Джей-Джей.
- Какой же хороший сегодня вечер! – умилилась профессор. – И как здорово, что вы меня пригласили в гости…
На сей раз человечество было спасено от кардинальных потрясений, которых в последние пятнадцать лет и так хватало с избытком. А при известном везении, помноженном на склероз стареющей Стебловой, чья роль во внезапном запуске процесса у сильной половины населения Амраши так и не была доказана, и вовсе избавлено от новых гендерных катастроф.
Все неприятности начались в субботу, когда давнему Сашкиному знакомому по прозвищу Эзотерик, он же Эзз, приспичило продемонстрировать двум случайным подружкам марш зеленых чертей. Простенький такой фокус, когда изумленный зритель грезит наяву и видит перед собой то, что видеть не должен. Эззу показалось забавным, если девицы воочию лицезреют стайку вертлявых чертиков, строем ходящих туда-сюда по скамейке. Он радостно сообщил им, что их сейчас ждет, отмахнулся от Сашки, заявив, что тот зануда, и…
А дальше была форменная катастрофа. Что-то там Эзз явно перемудрил или напутал. Одно дело работать с единственным, так сказать, клиентом, и совсем другое, когда их несколько. Вот и решил выпендриться, шарахнул на всю катушку.
Одна из девиц, самая бойкая и смазливая, вырубилась сразу. Вторая походила на боксера в состоянии грогги и, похоже, вряд ли соображала, что с ней, и где она находится. А буквально через полчаса во двор одна за другой приехало несколько «скорых». Не для подружек – те уже успели оклематься. Сразу нескольким жителям близлежащей многоэтажки стало плохо с сердцем, и корвалол с валидолом здесь уже были бессильны.
Сашка, которого Эзз упорно звал Студентом, еще долго сидел на лавочке и смотрел, как снуют туда-сюда белые машины с красными крестами на боках. Эзз, спровадивший девиц восвояси, твердил, что это, мол, случайное совпадение, стихийные флуктуации в пространстве... Сашка его не слушал, ему и так все было ясно. Ну вот, доигрались…
То, что у него есть способности, которых нет у большинства окружающих, Сашка понял не сразу. В детстве ему казалось, что так и должно быть, а взрослые снисходительно списывали все его причуды на пылкое воображение. Осознание, что он все-таки не такой, как все, настигло Сашку лет в девятнадцать, когда он уже учился на втором курсе института. Откуда-то он наперед знал, кого сейчас вызовет преподаватель, из-за чего опоздал лектор, и какие оценки собирается влепить им за курсовые аспирант Игорек. Да, это было очень здорово и классно – но неправильно. Поэтому Сашка не стал хвастаться своими способностями перед друзьями, а начал пачками скупать литературу, которую обычно относят к разряду мистической. Читал от корки до корки, делал пометки, самое интересное и важное выписывал в специальный блокнот. Сашка пытался понять, как часто рождаются такие, как он, и каково их предназначение.
Да, Сашка искренне верил, что если уж ему повезло родиться с такими данными, значит, впереди его ждет что-то важное и необычное; то, что простому человеку и не снилось. Эта вера в собственное предназначение помогла ему даже в те страшные дни, когда разбились его родители, возвращавшиеся с дачи. Он едва с ума не сошел, отказываясь верить своему сердцу, уже знавшему о трагедии. Он наматывал круги по комнате, а старшая сестра преспокойно смотрела сериал и вовсю подтрунивала над своим «психованным братцем». Она не волновалась даже тогда, когда стрелки на часах показали полночь. Отмахнулась от Сашки: мол, скорее всего, предки решили еще на одну ночь остаться. Да еще и подколола: мол, такой большой, а без родителей даже вечер провести не можешь!
Буквально через полгода после похорон сестра вышла замуж, тут же родила ребенка, затем второго. Сашка к тому времени уже окончил институт и, выбрав стезю фриланса-дизайнера, вполне прилично зарабатывал, так что в какой-то момент просто взял две сумки, упаковал в них свой нехитрый скарб, и съехал с родительской квартиры. Больше он там никогда не появлялся.
Почему Эзз окрестил его Студентом, Сашка не знал, но спорить не стал. Познакомились они пару лет назад в метро, когда к Эззу пристала пьяная компания. Сашка сразу почувствовал исходящую от них угрозу, как только вошел в вагон, поэтому сразу же сел подальше от веселящихся парней. А Эзз как ни в чем не бывало листал какой-то журнал буквально в метре от них, и всем своим независимым видом так и провоцировал компанию на конфликт. Через пару станций неизбежное случилось, слово за слово, и быть бы драке, как тут вся компания вдруг плюхнулась Эззу в ноги, униженно моля их простить. Как ни странно, другие пассажиры, похоже, оставили эту необычную сцену без внимания. Кто читал книгу, кто дремал или разглядывал схему метро. А Эзз оглянулся, брезгливо отпихнул одного из бузотеров носком ботинка, встал и подошел к Сашке.
- Привет! Смотрю, ты тоже мутант? Клёво!
- Мутант? – удивился Сашка.
- Если мутант не нравится, можешь звать себя избранным. Знаешь, как я тебя засек? Любой другой на твоем месте пялился бы в окно и ничего не видел. Или валялся рядом с этими вот, - Эзз мотнул головой в сторону компании. – Так что верняк, у тебя есть способности, пацан! Ну чё – махнем в стекляшку, отметим встречу двух мутантов? Пошли, я плачу!
Достаточно скоро Сашка убедился, что Эзз – любитель красиво поболтать о высших сферах, но при этом мало что из себя представляет, и еще меньше знает о природе своих способностей. Фактически, единственное, что в совершенстве освоил Эзз, так это трюк с внушением. При этом он наотрез отказывался рассказывать, как именно он это проворачивает, хотя, понаблюдав за этим со стороны, Сашка и так прекрасно все понял. Правда, сам пробовать не стал: насильственное вторжение в чужое сознание казалось ему чем-то неприличным.
Со временем они стали встречаться все реже и реже. Уже не Сашка искал общества Эзза, а Эзз набивался ему в приятели. Тщеславный и недалекий, он не мог жить без публики, и Сашкина кандидатура подходила для этих целей на все сто. Сашка по большей части молчал, никогда вслух не оспаривал выводы Эзза, и не пытался его затмить. По простоте душевной Эзз считал, что Сашка так себя ведет, потому что его способности гораздо ниже, чем у Эзза, и про себя Эзотерик даже жалел непутевого приятеля.
- Слышь, Студент! – бубнил провинившийся Эзз, провожая взглядом отъезжающую от дома очередную неотложку. – Ну, точно я тебе говорю, совпадение это! Точечное искажение временно-пространственного континуума! Давай я ща вон той бабуле Сталина покажу! Персональное зрелище только для нее, и никому ничего не будет! Я в момент!
Эзз повернулся к бодро семенящей к подъезду старушке, намереваясь проделать с ней то, что часом раньше он провернул с подружками, но между ним и бабушкой вдруг встал Сашка.
- Хватит! Достаточно на сегодня. И так по твоей милости народ до предынфарктного состояния дошел! А если кто-нибудь из них на тот свет преждевременно отправится из-за твоих фокусов?
- Значит, туда им и дорога! Не гунди, дай мне попробовать!
- Ты больше никогда этого не сделаешь!..
Сашка не знал, почему он это произнес. Словно эти слова сказал кто-то другой, не он. И вот уже удивленно расширяются глаза Эзза, еще не понимающего, что отныне он – пустышка, лишенный какой-либо силы, с наглухо блокированной возможностью влиять на сознание окружающих. А Сашка, за какие-то доли секунды оставивший приятеля ни с чем, развернулся и побрел прочь. На душе было донельзя паскудно и гадко.
Эзз много раз звонил ему. Сначала ругался. Потом умолял вернуть все, как было. Просил прощения, заискивал – и вновь угрожал. К вечеру следующего дня безо всякого сожаления Сашка вынул сим-карту из телефона и выбросил в мусоропровод, а затем пошел и купил себе новый номер.
А еще через день он съехал со съемного жилья. Не из-за Эзза, просто так совпало. Хозяин собрался делать здесь ремонт, так что Сашка давно уже присматривал себе другой вариант, и как только его нашел, тут же собрал вещи и покинул квартиру. Он уже подходил к трамвайной остановке, как увидел кое-что крайне занимательное. То, что заставило его нырнуть за ствол старого тополя и уже внимательно вглядеться в сторону подъезда, который он только что покинул.
Там стоял Эзз, но не один, а в компании с незнакомыми Сашке людьми. Судя по подобострастной позе Эзза, он крайне заискивал перед своими сопровождающими и всячески пытался перед ними выслужиться. Трое мужчин и одна девушка меж тем, явно не слушая Эзза, смотрели по сторонам, и Сашка готов был поклясться: они знают, что его нет в квартире. И более того, они знают, что он туда не вернется.
Дело принимало скверный оборот. Когда Сашка, наплевав на собственные запреты, попытался дотянуться до сознания девушки и узнать, зачем он им понадобился, та вдруг напряглась и развернулась точно в ту сторону, где находился тополь, служивший Сашке временным укрытием. По голове словно забегали сотни цепких паучков, и Сашка вмиг пожалел, что вместо кряжистых дубов в столице когда-то понатыкали несерьезных худосочных деревцев. Неимоверным усилием воли он заставил себя не думать о девушке, и пауки исчезли.
Незнакомцы внушали ему страх. По спине вмиг заструился противный холодный пот, а в груди гулко заухало загнанным зверьком сердце. Сашка был уверен, что за ним пришли из-за той глупой выходки Эзза, стоившей столько нервов ни в чем не повинным жителям многоэтажки. Они были вместе, значит, и отвечать придется обоим. Но Сашка брать на себя грехи Эзза не собирался. Как и отвечать перед кем бы то ни было за свой дар. В конце концов, он никому и никогда не сделал ничего плохого!
Сашка короткими перебежками пересек крохотный сквер, завернул за угол дома и, поймав первую попавшуюся тачку – сейчас не до экономии! - отправился в свое новое жилье, ругая себя последними словами, что снял эту квартиру слишком близко от старой. Найдут, рано или поздно найдут. Даже скорее рано, чем поздно. Они опасны. Они явно могут то, чего не умеет он. И он им нужен. Скверно.
- И что, неужели мы так и будем жить, ожидая пока наши близкие превратятся в таких же, как мы? – в отчаянии крикнул Тим. – Неужели со всем этим ничего нельзя поделать?
- Ну… - протянул профессор, - кое-что как раз можно.
- Так почему вы сидите и не делаете?! – изумился Тим.
Стеблов не нашел, что на это ответить, но крепко задумался. Так крепко, что даже не заметил, как хлопнула дверь за ушедшим гостем.
Вечером того же дня профессор вышел к берегу Луары. Здесь, почти у самых истоков, она больше всего напоминала собой неглубокий и быстрый ручей. А вот в Сити она уже текла неспешно и вальяжно, широкой змейкой пролегая через весь мегаполис. Задумавшись о своем, Стеблов забыл, зачем пришел сюда, и некоторое время просто стоял у воды, глядя вдаль. А когда вспомнил, достал из кармана пробирку с прозрачным содержимым, откупорил и опрокинул ее содержимое в воды Луары. После чего усмехнулся своим мыслям и совершенно неприличным жестом почесал в паху.
- Ну, парень, все что мог – я сделал. Как ты и хотел, - сказал профессор и, развернувшись, отправился домой.
***
- Не могу больше, - Тим застонала, поглаживая свою разошедшуюся талию. – Меня сейчас стошнит! Спина болит, ноги отекают, бессонница замучила! Да лучше в петлю, чем каждый день терпеть такое!
- Не преувеличивай! – Джей-Джей ловко порезал яблоки на дольки, и запихал одну из них прямо в рот кривящейся супруге.
- Хорошо, что бабушка рядом. Иначе и с ума сойти недолго, - прожевав, сообщила Тим.
- Да уж, Билли быстро навела порядок в нашем курятнике, - улыбнулся Джей-Джей. – А вон, кстати, и они! Долго же плескались, часа два, не меньше!
Из-за деревьев показалась небольшая процессия. Пожилая женщина, в которой с некоторым трудом можно было признать того, кто когда-то держал приснопамятный военный совет в кабинете Михеля Гарсиа, вела за руку девочку лет пяти, а два подростка двенадцати и четырнадцати лет, всячески демонстрируя собственную взрослость, тащили сумки с полотенцами и корзинки с остатками пикника.
- Ой, мне опять плохо! Как представлю, что еще целых четыре месяца до срока… Да я точно сдохну! Или свихнусь, как минимум!
- Слушай, я троих родить успел, так что не надо мне петь военные песни, что это человеку не под силу. Подумаешь, всего-то поздний токсикоз, ерунда какая! Плавали, знаем!
- Сравнил! Ты-то был молодой и здоровый, а я уже старенькая и потрепанная. И между прочим, если кто-то забыл, я старше тебя!
- Ничего страшного, разок потерпишь, потом, глядишь, еще и понравится! Будешь ходить за мной по пятам и ныть: «Давай заведем еще маленького, давай заведем!»
От нарисованной супругом веселой перспективы Тим позеленела и едва удержалась от очередного спазма.
Меж тем бабушка с внуками подошли к саду, где в креслах-качалках отдыхали Тим и Джей-Джей. Препоручив младшенькую заботам среднего внука, Билли присоединилась к компании.
- Слушай, а где Саманта? Обещал же еще в прошлом году, что навестит, и опять двадцать пять!
- Да у него сейчас проблем выше головы! После того, как Михель оставил ему свой бизнес и отошел от дел, я сама-то Саманту раз в месяц вижу, не чаще.
- Ох, было бы ради чего так пластаться! Все равно былых прибылей им уже не видать. Спрос-то падает, да и законы, боюсь, скоро ужесточат. Не зря в газетах то один, то другой борец за нравственность выступать против спален повадились.
- Да я Саманте то же самое твержу, но он же упертый: дескать, развалить хорошее дело куда проще, чем поддерживать его на плаву. Вот и сидит на работе с утра и до ночи.
- Тогда хоть бы племянников прислал! У них же каникулы, что им в Сити торчать?
- Ладно, не ворчи. Приедут еще, налюбуешься, - умиротворяюще пропела Билли, скромно умолчав, что сама же и рекомендовала Саманте и ее ребятишкам остаться дома, чтобы лишний раз не смущать и не тревожить Тим, тяжело переживающую свою первую беременность.
- О, кто это к нам пожаловал? – весело поинтересовалась Джей-Джей.
Профессор, одетая в мешковатые брюки, мялась на пороге, не зная куда идти, но услышав хозяина дома, радостно отправилась на голос. Ее седые волосы, причудливо разметавшиеся вокруг головы, навевали мысль о сходстве со зрелым одуванчиком, безобидным сорняком, случайно завезенным с Терры.
- Я, кажется, нашла то, о чем мы с тобой говорили! – Стеблова без предисловий обратилась к Тим, мечтавшей в тот момент лишь об одном: чтобы все оставили ее в покое и дали тихо умереть.
- И что же? – из чистой вежливости спросила Тим.
- Я модифицировала вирус! Осталось провести серию экспериментов, но если не принимать во внимание возможные побочные эффекты, то могу сказать одно: господа, мы стоим на грани революционного, не побоюсь этого слова, открытия! Оно перевернет наше общество с ног до головы!
Компания замолчала и тревожно переглянулась, а Джей-Джей быстро произнес:
- Сережа, а может, подождем немножко с экспериментами? Билли испекла изумительный пирог с ягодами, а у меня в подвале ради дорогих гостей припрятана бутылочка настойки. Сам, своими руками делал!
- На курчатовке? – оживилась профессор, мигом забыв о цели своего визита.
- На ней родимой, - подтвердил Джей-Джей.
- Какой же хороший сегодня вечер! – умилилась профессор. – И как здорово, что вы меня пригласили в гости…
На сей раз человечество было спасено от кардинальных потрясений, которых в последние пятнадцать лет и так хватало с избытком. А при известном везении, помноженном на склероз стареющей Стебловой, чья роль во внезапном запуске процесса у сильной половины населения Амраши так и не была доказана, и вовсе избавлено от новых гендерных катастроф.
Глава 7 - Не фонить!
Все неприятности начались в субботу, когда давнему Сашкиному знакомому по прозвищу Эзотерик, он же Эзз, приспичило продемонстрировать двум случайным подружкам марш зеленых чертей. Простенький такой фокус, когда изумленный зритель грезит наяву и видит перед собой то, что видеть не должен. Эззу показалось забавным, если девицы воочию лицезреют стайку вертлявых чертиков, строем ходящих туда-сюда по скамейке. Он радостно сообщил им, что их сейчас ждет, отмахнулся от Сашки, заявив, что тот зануда, и…
А дальше была форменная катастрофа. Что-то там Эзз явно перемудрил или напутал. Одно дело работать с единственным, так сказать, клиентом, и совсем другое, когда их несколько. Вот и решил выпендриться, шарахнул на всю катушку.
Одна из девиц, самая бойкая и смазливая, вырубилась сразу. Вторая походила на боксера в состоянии грогги и, похоже, вряд ли соображала, что с ней, и где она находится. А буквально через полчаса во двор одна за другой приехало несколько «скорых». Не для подружек – те уже успели оклематься. Сразу нескольким жителям близлежащей многоэтажки стало плохо с сердцем, и корвалол с валидолом здесь уже были бессильны.
Сашка, которого Эзз упорно звал Студентом, еще долго сидел на лавочке и смотрел, как снуют туда-сюда белые машины с красными крестами на боках. Эзз, спровадивший девиц восвояси, твердил, что это, мол, случайное совпадение, стихийные флуктуации в пространстве... Сашка его не слушал, ему и так все было ясно. Ну вот, доигрались…
То, что у него есть способности, которых нет у большинства окружающих, Сашка понял не сразу. В детстве ему казалось, что так и должно быть, а взрослые снисходительно списывали все его причуды на пылкое воображение. Осознание, что он все-таки не такой, как все, настигло Сашку лет в девятнадцать, когда он уже учился на втором курсе института. Откуда-то он наперед знал, кого сейчас вызовет преподаватель, из-за чего опоздал лектор, и какие оценки собирается влепить им за курсовые аспирант Игорек. Да, это было очень здорово и классно – но неправильно. Поэтому Сашка не стал хвастаться своими способностями перед друзьями, а начал пачками скупать литературу, которую обычно относят к разряду мистической. Читал от корки до корки, делал пометки, самое интересное и важное выписывал в специальный блокнот. Сашка пытался понять, как часто рождаются такие, как он, и каково их предназначение.
Да, Сашка искренне верил, что если уж ему повезло родиться с такими данными, значит, впереди его ждет что-то важное и необычное; то, что простому человеку и не снилось. Эта вера в собственное предназначение помогла ему даже в те страшные дни, когда разбились его родители, возвращавшиеся с дачи. Он едва с ума не сошел, отказываясь верить своему сердцу, уже знавшему о трагедии. Он наматывал круги по комнате, а старшая сестра преспокойно смотрела сериал и вовсю подтрунивала над своим «психованным братцем». Она не волновалась даже тогда, когда стрелки на часах показали полночь. Отмахнулась от Сашки: мол, скорее всего, предки решили еще на одну ночь остаться. Да еще и подколола: мол, такой большой, а без родителей даже вечер провести не можешь!
Буквально через полгода после похорон сестра вышла замуж, тут же родила ребенка, затем второго. Сашка к тому времени уже окончил институт и, выбрав стезю фриланса-дизайнера, вполне прилично зарабатывал, так что в какой-то момент просто взял две сумки, упаковал в них свой нехитрый скарб, и съехал с родительской квартиры. Больше он там никогда не появлялся.
Почему Эзз окрестил его Студентом, Сашка не знал, но спорить не стал. Познакомились они пару лет назад в метро, когда к Эззу пристала пьяная компания. Сашка сразу почувствовал исходящую от них угрозу, как только вошел в вагон, поэтому сразу же сел подальше от веселящихся парней. А Эзз как ни в чем не бывало листал какой-то журнал буквально в метре от них, и всем своим независимым видом так и провоцировал компанию на конфликт. Через пару станций неизбежное случилось, слово за слово, и быть бы драке, как тут вся компания вдруг плюхнулась Эззу в ноги, униженно моля их простить. Как ни странно, другие пассажиры, похоже, оставили эту необычную сцену без внимания. Кто читал книгу, кто дремал или разглядывал схему метро. А Эзз оглянулся, брезгливо отпихнул одного из бузотеров носком ботинка, встал и подошел к Сашке.
- Привет! Смотрю, ты тоже мутант? Клёво!
- Мутант? – удивился Сашка.
- Если мутант не нравится, можешь звать себя избранным. Знаешь, как я тебя засек? Любой другой на твоем месте пялился бы в окно и ничего не видел. Или валялся рядом с этими вот, - Эзз мотнул головой в сторону компании. – Так что верняк, у тебя есть способности, пацан! Ну чё – махнем в стекляшку, отметим встречу двух мутантов? Пошли, я плачу!
Достаточно скоро Сашка убедился, что Эзз – любитель красиво поболтать о высших сферах, но при этом мало что из себя представляет, и еще меньше знает о природе своих способностей. Фактически, единственное, что в совершенстве освоил Эзз, так это трюк с внушением. При этом он наотрез отказывался рассказывать, как именно он это проворачивает, хотя, понаблюдав за этим со стороны, Сашка и так прекрасно все понял. Правда, сам пробовать не стал: насильственное вторжение в чужое сознание казалось ему чем-то неприличным.
Со временем они стали встречаться все реже и реже. Уже не Сашка искал общества Эзза, а Эзз набивался ему в приятели. Тщеславный и недалекий, он не мог жить без публики, и Сашкина кандидатура подходила для этих целей на все сто. Сашка по большей части молчал, никогда вслух не оспаривал выводы Эзза, и не пытался его затмить. По простоте душевной Эзз считал, что Сашка так себя ведет, потому что его способности гораздо ниже, чем у Эзза, и про себя Эзотерик даже жалел непутевого приятеля.
- Слышь, Студент! – бубнил провинившийся Эзз, провожая взглядом отъезжающую от дома очередную неотложку. – Ну, точно я тебе говорю, совпадение это! Точечное искажение временно-пространственного континуума! Давай я ща вон той бабуле Сталина покажу! Персональное зрелище только для нее, и никому ничего не будет! Я в момент!
Эзз повернулся к бодро семенящей к подъезду старушке, намереваясь проделать с ней то, что часом раньше он провернул с подружками, но между ним и бабушкой вдруг встал Сашка.
- Хватит! Достаточно на сегодня. И так по твоей милости народ до предынфарктного состояния дошел! А если кто-нибудь из них на тот свет преждевременно отправится из-за твоих фокусов?
- Значит, туда им и дорога! Не гунди, дай мне попробовать!
- Ты больше никогда этого не сделаешь!..
Сашка не знал, почему он это произнес. Словно эти слова сказал кто-то другой, не он. И вот уже удивленно расширяются глаза Эзза, еще не понимающего, что отныне он – пустышка, лишенный какой-либо силы, с наглухо блокированной возможностью влиять на сознание окружающих. А Сашка, за какие-то доли секунды оставивший приятеля ни с чем, развернулся и побрел прочь. На душе было донельзя паскудно и гадко.
Эзз много раз звонил ему. Сначала ругался. Потом умолял вернуть все, как было. Просил прощения, заискивал – и вновь угрожал. К вечеру следующего дня безо всякого сожаления Сашка вынул сим-карту из телефона и выбросил в мусоропровод, а затем пошел и купил себе новый номер.
А еще через день он съехал со съемного жилья. Не из-за Эзза, просто так совпало. Хозяин собрался делать здесь ремонт, так что Сашка давно уже присматривал себе другой вариант, и как только его нашел, тут же собрал вещи и покинул квартиру. Он уже подходил к трамвайной остановке, как увидел кое-что крайне занимательное. То, что заставило его нырнуть за ствол старого тополя и уже внимательно вглядеться в сторону подъезда, который он только что покинул.
Там стоял Эзз, но не один, а в компании с незнакомыми Сашке людьми. Судя по подобострастной позе Эзза, он крайне заискивал перед своими сопровождающими и всячески пытался перед ними выслужиться. Трое мужчин и одна девушка меж тем, явно не слушая Эзза, смотрели по сторонам, и Сашка готов был поклясться: они знают, что его нет в квартире. И более того, они знают, что он туда не вернется.
Дело принимало скверный оборот. Когда Сашка, наплевав на собственные запреты, попытался дотянуться до сознания девушки и узнать, зачем он им понадобился, та вдруг напряглась и развернулась точно в ту сторону, где находился тополь, служивший Сашке временным укрытием. По голове словно забегали сотни цепких паучков, и Сашка вмиг пожалел, что вместо кряжистых дубов в столице когда-то понатыкали несерьезных худосочных деревцев. Неимоверным усилием воли он заставил себя не думать о девушке, и пауки исчезли.
Незнакомцы внушали ему страх. По спине вмиг заструился противный холодный пот, а в груди гулко заухало загнанным зверьком сердце. Сашка был уверен, что за ним пришли из-за той глупой выходки Эзза, стоившей столько нервов ни в чем не повинным жителям многоэтажки. Они были вместе, значит, и отвечать придется обоим. Но Сашка брать на себя грехи Эзза не собирался. Как и отвечать перед кем бы то ни было за свой дар. В конце концов, он никому и никогда не сделал ничего плохого!
Сашка короткими перебежками пересек крохотный сквер, завернул за угол дома и, поймав первую попавшуюся тачку – сейчас не до экономии! - отправился в свое новое жилье, ругая себя последними словами, что снял эту квартиру слишком близко от старой. Найдут, рано или поздно найдут. Даже скорее рано, чем поздно. Они опасны. Они явно могут то, чего не умеет он. И он им нужен. Скверно.
