Чтобы не светить новое жилье, Сашка бросил там вещи и тут же вышел на улицу и быстрым шагом отправился в сторону метро. Надо запутать преследователей, сбить со следа, увести подальше от единственного доступного ему схрона. Около станции, буквально за десять секунд до того, как Сашка вошел в вестибюль, противные пауки вновь напомнили о себе, и Сашка, рванув как спринтер, сбежал вниз по эскалатору и сел в первый же подошедший поезд. Уфф, кажется, удалось оторваться. Но как быть дальше?
Сашка ломал голову и так, и сяк, но ничего путного на ум не приходило. На всякий случай он сделал несколько пересадок, совершенно запутавшись сам, куда и зачем он едет. Через полчаса после последней пересадки равнодушный и безликий женский голос в динамике произнес: «Станция Новоясеневская, конечная. Просьба освободить вагоны…»
Что ж, значит, он в Битце. Ну и отлично. Пусть неведомые загонщики, если, конечно, они смогут взять его след, попытаются найти его в лесу. До вечера он точно побудет здесь, ну а уж ближе к ночи кривыми маршрутами вернется домой – с тем, чтобы на рассвете вновь покинуть его.
Сашка медленно брел в сторону Битцевского парка, размышляя, что же ему теперь делать. Может, опустошить заначку и уехать на пару недель куда-нибудь подальше, к лазоревому морю и скандальным чайкам? Хм, заманчиво, но в заначке у него не сказать, чтоб очень густо. Да и через пару дней намечается большой заказ, который грех терять. Ладно, суетиться не стоит. Для начала надо выяснить возможности преследователей, а работа… Что работа? Был бы верный ноутбук под рукой, а конструировать макеты можно в любом подходящем кафе, каждый день меняя дислокацию. И пусть его ищут до посинения!
Меж тем на улице подмораживало. Сашка спрятал озябшие руки в карманы куртки и зашагал быстрее. В голове настырно вертелись мысли о чашечке горячего кофе или кружке глинтвейна. Да и мясной пирог с пылу с жару пришелся бы сейчас весьма кстати…
Откуда они вышли, Сашка так и не заметил. Сначала вздрогнул, решил – ну все, вот и допрыгался, нашли-таки! Потом пригляделся и с облегчением понял: нет, не они. Просто компания пьяных и агрессивных придурков. Ладно, идите своей дорогой, не до…
- Эй, брателло, закурить найдется? – рука с грязными ногтями вцепилась в Сашкино плечо. В лицо дохнуло смрадом гнилых зубов и посаженной алкоголем печени.
Сашка мгновенно понял – этим не нужны ни сигареты, ни деньги, ни мобильник. Им тупо хочется драки, и он – смешной, съежившийся ботаник в тонкой куртке, по глупости забредший слишком далеко в лесопарк, кажется им идеальной жертвой. А потом, когда скрюченное неподвижное тело будет валяться на промерзшей дорожке, можно уже и в бумажнике покопаться, и коммуникатор отобрать. Но сначала – пинки, удары, стоны и кровь. Много крови. И никто не придет на помощь, не вызовет милицию. Это их район. И они здесь – хозяева.
Сашка брел по заснеженным аллеям, ориентируясь на светящиеся в сумерках окна большого дома, крайнего к лесопарку. На душе было удивительно легко, отчего-то хотелось разбежаться и взлететь до небес, а потом спикировать обратно и пронестись безумной кометой над сонным городом. Будь у него в руках букет, он бы дарил их по цветку каждой встреченной девушке – просто так. Счастье переполняло его, волны эйфории захлестывали усталый ум.
Внезапно Сашка споткнулся, да так сильно, что едва не покатился кубарем. Еле-еле на ногах устоял. Приглядевшись, он увидел, за что – вернее, за кого зацепился. Лежащий ничком мужчина. Красивое дорогое пальто, в руках – повод с расстегнутым ошейником. Где же твоя собака? А, глупый пудель, тут же удрал домой, испугавшись морозца, что с него взять? Давай, вставай, вот так, возьми меня за плечи и пошли. Да, знаю, ты из двадцать первого дома. Не бойся, мы уже близко, каких-то пять минут, и будем на месте. Ага, а вот и твой подъезд с намалеванным на нем неприличным словом. Домофон сломан, дверь открыта. Второй этаж? Ну, значит, без лифта обойдемся. Вот и твоя жена, уже волнуется. Все, я пошел, удачи тебе, незнакомец, только в следующий раз больше не спи в сугробе, умоляю.
Сашка отправился к метро. Думая о чем-то своем, безусловно светлом и приятном, доехал до нужной станции. Вышел и решил, что в этот раз прокатится пару остановок на трамвае – находился уже за сегодня, ноги с непривычки гудят. Вошел, сел на пустующее спаренное место. Тут же заметил напротив девчонку лет восемнадцати, кусающую губы, чтобы не разреветься у всех на глазах. Полно, маленькая, не стоит так переживать. Он – взрослый женатый мужик, ты для него – всего лишь очередная секретарша. Он даже не помнит твоего имени, и вечно зовет Катей – как ту, что была до тебя. А ты Оля, Оля – но он все равно не собирается этого запоминать. Да, он – обычный самодовольный дурак. Жаль, что красивый. Даже очень красивый. Но это не любовь, маленькая. Уходи оттуда, не рви себе душу…
Саша осекся. Девушка смотрела на него с откровенным ужасом, и он, внутренне холодея, вдруг понял, что она так и не сказала ему ни слова! Да, ее звали Оля, и она втихомолку грустила о своем импозантном шефе, который ни в грош ее не ставил – но она никому не собиралась рассказывать эту историю!
Сашка комкано извинился перед ней и выскочил на первой же остановке, зашагал наугад по озябшим улицам мегаполиса. Его бросило в жар, и сейчас он был даже рад, что на улице так свежо. Пушистые хлопья мартовского снега приятно холодили воспаленный лоб и виски, вызывая к памяти то, что случилось несколькими часами ранее. Тот мужик в пальто, а ведь он тоже ничего ему не сказал? Ни про глупого пуделя, ни про адрес. А что с ним случилось, кстати? Он ведь не был похож на пьяного. Прихватило сердце?
Вспоминай, вспоминай дальше. Ты шел по парку. А что ты там забыл? Погоня… Нет, это было давно. Что-то другое. Ну же, давай! Шаг назад. Еще назад…
И тут Сашка тихонько завыл и присел на корточки, схватившись за голову. Пять распростертых тел. Пять пар глаз, невидяще уставившихся в хмарь свинцового неба. Потеки крови из ушей и носа. Что он с ними сделал? Сашка не понимал. И память, чертовка, вертелась ужом, упорно не желая возвращаться и сообщать, что же произошло за те несколько минут, которые он провел рядом с этой компанией. Одно он знал точно: он был в ярости. Ни испуга, ни трепета – одна лишь холодная ярость, квинтэссенция всего того, что он до сей поры никогда не выпускал наружу и всячески давил в себе.
Приступ самобичевания сменился холодной апатией. Сегодня с ним что-то произошло. Что-то такое, из-за чего он может ловить не только смутные образы-мысли тех, кто рядом, но получать совершенно точную информацию о любом человеке даже помимо его желания. Словно записная книжка – открыл нужную страницу, посмотрел, отложил в сторону. А как далеко должен находиться человек, чтобы не попасть под действие Сашкиных способностей?
Саша задумался. На днях ему звонила сестра, и словно между делом сказала, что они с мужем и детьми улетают в Египет. Сашка напрягся – и тут же увидел: сестра безразлично лежит под супругом, прикидывая, хватит ли им денег еще на одно посещение сувенирной лавки, а тот, проклиная все на свете, и себя в том числе, нелепо и монотонно совершает обычные движения, стараясь, чтобы все поскорее закончилось. А ведь привлекательный и неглупый мужик. Зря сестрица так с ним обходится. Разве ей это когда-то не нравилось самой?
Внезапно что-то изменилось. Сестра вздрогнула и совсем другими глазами посмотрела на того, с кем когда-то обещала быть вместе и в печали, и в радости… Обвив его плечи руками, она страстно поцеловала благоверного, и нежно прошептала: «Еще! Еще! Мой ненасытный шалунишка!» Ошалевший от такого проявления чувств супруг не заставил себя ждать, и скучный секс по расписанию превратился в постельную оргию.
Сашка целомудренно отключился. Вон оно, значит, как. Расстояния для него уже не помеха. Но сестра – не показатель. Все-таки они друг другу родные по крови. Кого бы попробовать прочитать еще?
Сашка вспомнил отвратительное чувство, испытанное им не далее, чем этим утром. Девушка и ее дрессированные пауки. Что им всем было надо от него? Сашка усмехнулся и сосредоточился…
Четверка напряженно склонилась над картой города, испещренной кружками, стрелочками и прочими невнятными пометками.
- Шеф с нас шкуру спустит, - печально констатируя факт, сказал худенький брюнет-очкарик.
- Еще бы! Мало того, что проморгали довольно сильного телепата, так их еще и двое оказалось! А уж после спонтанного раскрытия второго мы и знать не знаем, с кем имеем дело.
- Тех из парка удалось откачать? – спросила девушка.
- Нет, замерзли. Если б их хотя бы на час раньше нашли, был бы шанс, а так… Еще кое-кого из местных зацепило, у кого давление, у кого сердце, но в основном отделались легким испугом.
- Хорошо еще, что его накрыло в лесу! Можно заказывать благодарственный молебен и ставить свечки всем богам разом. Страшно представить, что было бы, случись это в центре города!
- А что тут представлять, я тебе и так скажу: куча трупов и свихнувшийся сверхтелепат в придачу.
- Господа, - вновь встрял очкарик, - а у нас есть хоть маленькая надежда, что наш ведомый остался в своем уме после спонтанного раскрытия?
- Сложно сказать, - вздохнула девушка. – Статистика печальная, сам знаешь. Из каждых десяти восемь трогаются рассудком. Иначе с чего шеф регулярно пичкает нас всех ингибиторами? Просто он боится за нас и не хочет рисковать. Сегодня ты спонтанно раскроешься и повредишься умом, завтра я взорвусь и попаду в психушку… Кто тогда работать будет? Кто защитит город от всей этой экстрасенсорной шушеры, которая в лучшем случае использует свои способности для личного обогащения, а в худшем – просто вредит окружающим? Электрического мальчика помнишь? Сколько он подстанций сжег на нервах, прежде чем мы его локализовали?
- Но там же сейчас все нормально, ведь так?
- Нормально стало, только когда его женили. А до этого он после каждой ссоры с любимой жег электропроводку в радиусе до пяти километров. И это еще довольно безобидный экземпляр! Так что, братцы, напрягаем серое вещество и дружно ищем нашего телепата. А то у нас и помимо него работы невпроворот. Слышали про пироманта из Перово?..
Внезапно кто-то постучал в дверь. Четверка переглянулась. Чужие здесь не ходили, а свои стуком себя не утруждали.
И тут дверь открылась. Сашка стоял на пороге, оглядывая своих будущих коллег.
- Извините, - сказал он. – Про дверь - учту на будущее. Так что там с этим Перовским пиромантом?..
Эльдар шел по улице и старался не думать. Ни о чем не думать, чтоб никакой даже капельной мыслишки не проскользнуло, иначе… Нет, даже представить страшно. И так уже народу пострадало – не счесть. И ладно бы только сволочи или просто неприятные люди, а то уже до родни докатилось. Нет, тетя Земфира, конечно, не подарок, но перелом обеих ног и ячмени на глазах за одну только мысль «чтоб не ходила и не подсматривала» - это перебор. А вот то, что никто ее внятно не вразумил, чтоб она под ногами не путалась и порядки свои кочевнические в доме не наводила – это прокол. Причем крупный.
Ну ладно батя, он вроде пока ни хрена не просекает в ситуации, а вот маман уже явно догадалась, откуда ветер дует. Иначе с чего бы она такая ласковая заделалась? «Эльдарчик, обед готов, Эльдарчик, я ушла до вечера» (читай – квартира свободна, приводи кого хочешь), и так далее. Чует, ох, чует лиса. Что ж она сестрицу-то свою тогда так подставила, а? Или… Решила насолить Земфирке за старые обиды? Вроде того, что в детстве заставляла в свином хлеву убираться? И новые одежки отбирала, пока мать не видела? Да, наверное. Тем более что Земфирка в гости свалилась, как снег на голову, никого не спросясь. Дала телеграмму, чтоб встречали такого-то числа такой-то поезд, и все. Ублажай ее, клушу, прыгай вокруг, пока не соизволит обратно лыжи развернуть. А теперь еще хуже вышло: пока не залечится, хрен ты ее выставишь. Сами себя наказали. А ведь как здорово все было поначалу!
Глаза Эльдара заволокла мечтательная дымка. Свой Дар он почувствовал, наверное, лет в тринадцать или в четырнадцать. Как раз пришла пора первых девочек и пива в подворотне, а на груди обнаружились приличные черные завитки, которые так эффектно смотрелись с рубашкой, расстегнутой на две пуговицы. Как же это было в первый раз? Ах, да. Михаил. Конечно же, Михаил.
Михаил, или как его звали во дворе, Миха, был бугаем в самом классическом понимании этого слова. Плечи и бицепсы, заставлявшие мужскую половину двора тихо стонать от зависти, а женскую – трепетать от восторга, квадратное лицо с глазами Рембо-зомби и черепная коробка, явно превосходящая размерами свое содержимое. Видимо, про запас соорудили. Вдруг что проклюнется?
Тем вечером Эльдар с приятелями собрались попить пивка на старых качелях и втихаря от домашних выкурить пару-тройку сигарет. Они только-только удобно расселись и начали наслаждаться теплым майским вечером и неспешным мужским разговором за жизнь, как приперся Миха. Наплевав на все приличия, Миха принялся рассуждать о непродвинутости нынешней молодежи, обильно сдабривая все рассказами о своих бесчисленных победах над слабым полом, и не забывая присасываться к чужому пиву и стрелять у малолеток сигареты.
Эльдара с души воротило от разглагольствований недалекого Михи, но попросить его заткнуться и идти, откуда пришел, означало бы обрести серьезные проблемы с собственным здоровьем. Пришлось, стиснув зубы, терпеть его самохвальство и мечтать о том, чтоб этот неандерталец отстал от их компании раз и навсегда. Воображение мстительно рисовало Эльдару, как Миха разом теряет мужскую силу, его бицепсы сдуваются, как старый воздушный шарик, а девушки – все до единой – смеются над ним, таким жалким и нелепым. Девушки. Смеются. Над Михой.
От размышлений Эльдара отвлек звонкий девичий смех. Напротив них стояла первая красавица двора Наташка вместе со своей подругой Ариной - красавицей двора под номером два, и они взахлеб хихикали, бросая недвусмысленные взгляды на Миху. Разве что пальцем в него не тыкали.
Поняв, что никто его больше не слушает, и все внимание аудитории обращено на кого-то еще, Миха заткнулся и озадаченно посмотрел вокруг. Девушки захохотали еще громче. Уразумев, что смеются именно над ним, Миха побагровел и двинулся к девчонкам. Глупые подружки даже не подумали замолчать, а напротив, принялись хихикать еще сильнее, до слез. Михин приказ закрыть пасти и валить отсюда подобру-поздорову, девки напрочь проигнорировали. Эльдар аж сжался весь в предчувствии сладкого ужаса расправы Михи над подружками, как во двор выскочил щуплый человечек лет сорока – отец Арины. Миха уже занес свою лапу, чтобы надавать нахалкам пощечин, но тут подскочивший к нему папаша сделал что-то такое неуловимое, как в фильмах с Брюсом Ли, и Миха безвольным кулем рухнул в дворовую пыль. Ариновский папаша еще поругался над ним для порядка, а потом уволок свою дочку домой. Наташка увязалась следом за ними.
Авторитет Михи был подорван окончательно и бесповоротно. Когда он, похожий на бомжа в грязной порваной футболке и спортивных штанах, приполз обратно на качели и потребовал пива, приятель Эльдара Сашка, к бутылке которого бесцеремонно протянул свои грабли Миха, переложил бутылку из руки в руку и сказал: «Обойдешься».
Сашка ломал голову и так, и сяк, но ничего путного на ум не приходило. На всякий случай он сделал несколько пересадок, совершенно запутавшись сам, куда и зачем он едет. Через полчаса после последней пересадки равнодушный и безликий женский голос в динамике произнес: «Станция Новоясеневская, конечная. Просьба освободить вагоны…»
Что ж, значит, он в Битце. Ну и отлично. Пусть неведомые загонщики, если, конечно, они смогут взять его след, попытаются найти его в лесу. До вечера он точно побудет здесь, ну а уж ближе к ночи кривыми маршрутами вернется домой – с тем, чтобы на рассвете вновь покинуть его.
Сашка медленно брел в сторону Битцевского парка, размышляя, что же ему теперь делать. Может, опустошить заначку и уехать на пару недель куда-нибудь подальше, к лазоревому морю и скандальным чайкам? Хм, заманчиво, но в заначке у него не сказать, чтоб очень густо. Да и через пару дней намечается большой заказ, который грех терять. Ладно, суетиться не стоит. Для начала надо выяснить возможности преследователей, а работа… Что работа? Был бы верный ноутбук под рукой, а конструировать макеты можно в любом подходящем кафе, каждый день меняя дислокацию. И пусть его ищут до посинения!
Меж тем на улице подмораживало. Сашка спрятал озябшие руки в карманы куртки и зашагал быстрее. В голове настырно вертелись мысли о чашечке горячего кофе или кружке глинтвейна. Да и мясной пирог с пылу с жару пришелся бы сейчас весьма кстати…
Откуда они вышли, Сашка так и не заметил. Сначала вздрогнул, решил – ну все, вот и допрыгался, нашли-таки! Потом пригляделся и с облегчением понял: нет, не они. Просто компания пьяных и агрессивных придурков. Ладно, идите своей дорогой, не до…
- Эй, брателло, закурить найдется? – рука с грязными ногтями вцепилась в Сашкино плечо. В лицо дохнуло смрадом гнилых зубов и посаженной алкоголем печени.
Сашка мгновенно понял – этим не нужны ни сигареты, ни деньги, ни мобильник. Им тупо хочется драки, и он – смешной, съежившийся ботаник в тонкой куртке, по глупости забредший слишком далеко в лесопарк, кажется им идеальной жертвой. А потом, когда скрюченное неподвижное тело будет валяться на промерзшей дорожке, можно уже и в бумажнике покопаться, и коммуникатор отобрать. Но сначала – пинки, удары, стоны и кровь. Много крови. И никто не придет на помощь, не вызовет милицию. Это их район. И они здесь – хозяева.
***
Сашка брел по заснеженным аллеям, ориентируясь на светящиеся в сумерках окна большого дома, крайнего к лесопарку. На душе было удивительно легко, отчего-то хотелось разбежаться и взлететь до небес, а потом спикировать обратно и пронестись безумной кометой над сонным городом. Будь у него в руках букет, он бы дарил их по цветку каждой встреченной девушке – просто так. Счастье переполняло его, волны эйфории захлестывали усталый ум.
Внезапно Сашка споткнулся, да так сильно, что едва не покатился кубарем. Еле-еле на ногах устоял. Приглядевшись, он увидел, за что – вернее, за кого зацепился. Лежащий ничком мужчина. Красивое дорогое пальто, в руках – повод с расстегнутым ошейником. Где же твоя собака? А, глупый пудель, тут же удрал домой, испугавшись морозца, что с него взять? Давай, вставай, вот так, возьми меня за плечи и пошли. Да, знаю, ты из двадцать первого дома. Не бойся, мы уже близко, каких-то пять минут, и будем на месте. Ага, а вот и твой подъезд с намалеванным на нем неприличным словом. Домофон сломан, дверь открыта. Второй этаж? Ну, значит, без лифта обойдемся. Вот и твоя жена, уже волнуется. Все, я пошел, удачи тебе, незнакомец, только в следующий раз больше не спи в сугробе, умоляю.
Сашка отправился к метро. Думая о чем-то своем, безусловно светлом и приятном, доехал до нужной станции. Вышел и решил, что в этот раз прокатится пару остановок на трамвае – находился уже за сегодня, ноги с непривычки гудят. Вошел, сел на пустующее спаренное место. Тут же заметил напротив девчонку лет восемнадцати, кусающую губы, чтобы не разреветься у всех на глазах. Полно, маленькая, не стоит так переживать. Он – взрослый женатый мужик, ты для него – всего лишь очередная секретарша. Он даже не помнит твоего имени, и вечно зовет Катей – как ту, что была до тебя. А ты Оля, Оля – но он все равно не собирается этого запоминать. Да, он – обычный самодовольный дурак. Жаль, что красивый. Даже очень красивый. Но это не любовь, маленькая. Уходи оттуда, не рви себе душу…
Саша осекся. Девушка смотрела на него с откровенным ужасом, и он, внутренне холодея, вдруг понял, что она так и не сказала ему ни слова! Да, ее звали Оля, и она втихомолку грустила о своем импозантном шефе, который ни в грош ее не ставил – но она никому не собиралась рассказывать эту историю!
Сашка комкано извинился перед ней и выскочил на первой же остановке, зашагал наугад по озябшим улицам мегаполиса. Его бросило в жар, и сейчас он был даже рад, что на улице так свежо. Пушистые хлопья мартовского снега приятно холодили воспаленный лоб и виски, вызывая к памяти то, что случилось несколькими часами ранее. Тот мужик в пальто, а ведь он тоже ничего ему не сказал? Ни про глупого пуделя, ни про адрес. А что с ним случилось, кстати? Он ведь не был похож на пьяного. Прихватило сердце?
Вспоминай, вспоминай дальше. Ты шел по парку. А что ты там забыл? Погоня… Нет, это было давно. Что-то другое. Ну же, давай! Шаг назад. Еще назад…
И тут Сашка тихонько завыл и присел на корточки, схватившись за голову. Пять распростертых тел. Пять пар глаз, невидяще уставившихся в хмарь свинцового неба. Потеки крови из ушей и носа. Что он с ними сделал? Сашка не понимал. И память, чертовка, вертелась ужом, упорно не желая возвращаться и сообщать, что же произошло за те несколько минут, которые он провел рядом с этой компанией. Одно он знал точно: он был в ярости. Ни испуга, ни трепета – одна лишь холодная ярость, квинтэссенция всего того, что он до сей поры никогда не выпускал наружу и всячески давил в себе.
Приступ самобичевания сменился холодной апатией. Сегодня с ним что-то произошло. Что-то такое, из-за чего он может ловить не только смутные образы-мысли тех, кто рядом, но получать совершенно точную информацию о любом человеке даже помимо его желания. Словно записная книжка – открыл нужную страницу, посмотрел, отложил в сторону. А как далеко должен находиться человек, чтобы не попасть под действие Сашкиных способностей?
Саша задумался. На днях ему звонила сестра, и словно между делом сказала, что они с мужем и детьми улетают в Египет. Сашка напрягся – и тут же увидел: сестра безразлично лежит под супругом, прикидывая, хватит ли им денег еще на одно посещение сувенирной лавки, а тот, проклиная все на свете, и себя в том числе, нелепо и монотонно совершает обычные движения, стараясь, чтобы все поскорее закончилось. А ведь привлекательный и неглупый мужик. Зря сестрица так с ним обходится. Разве ей это когда-то не нравилось самой?
Внезапно что-то изменилось. Сестра вздрогнула и совсем другими глазами посмотрела на того, с кем когда-то обещала быть вместе и в печали, и в радости… Обвив его плечи руками, она страстно поцеловала благоверного, и нежно прошептала: «Еще! Еще! Мой ненасытный шалунишка!» Ошалевший от такого проявления чувств супруг не заставил себя ждать, и скучный секс по расписанию превратился в постельную оргию.
Сашка целомудренно отключился. Вон оно, значит, как. Расстояния для него уже не помеха. Но сестра – не показатель. Все-таки они друг другу родные по крови. Кого бы попробовать прочитать еще?
Сашка вспомнил отвратительное чувство, испытанное им не далее, чем этим утром. Девушка и ее дрессированные пауки. Что им всем было надо от него? Сашка усмехнулся и сосредоточился…
***
Четверка напряженно склонилась над картой города, испещренной кружками, стрелочками и прочими невнятными пометками.
- Шеф с нас шкуру спустит, - печально констатируя факт, сказал худенький брюнет-очкарик.
- Еще бы! Мало того, что проморгали довольно сильного телепата, так их еще и двое оказалось! А уж после спонтанного раскрытия второго мы и знать не знаем, с кем имеем дело.
- Тех из парка удалось откачать? – спросила девушка.
- Нет, замерзли. Если б их хотя бы на час раньше нашли, был бы шанс, а так… Еще кое-кого из местных зацепило, у кого давление, у кого сердце, но в основном отделались легким испугом.
- Хорошо еще, что его накрыло в лесу! Можно заказывать благодарственный молебен и ставить свечки всем богам разом. Страшно представить, что было бы, случись это в центре города!
- А что тут представлять, я тебе и так скажу: куча трупов и свихнувшийся сверхтелепат в придачу.
- Господа, - вновь встрял очкарик, - а у нас есть хоть маленькая надежда, что наш ведомый остался в своем уме после спонтанного раскрытия?
- Сложно сказать, - вздохнула девушка. – Статистика печальная, сам знаешь. Из каждых десяти восемь трогаются рассудком. Иначе с чего шеф регулярно пичкает нас всех ингибиторами? Просто он боится за нас и не хочет рисковать. Сегодня ты спонтанно раскроешься и повредишься умом, завтра я взорвусь и попаду в психушку… Кто тогда работать будет? Кто защитит город от всей этой экстрасенсорной шушеры, которая в лучшем случае использует свои способности для личного обогащения, а в худшем – просто вредит окружающим? Электрического мальчика помнишь? Сколько он подстанций сжег на нервах, прежде чем мы его локализовали?
- Но там же сейчас все нормально, ведь так?
- Нормально стало, только когда его женили. А до этого он после каждой ссоры с любимой жег электропроводку в радиусе до пяти километров. И это еще довольно безобидный экземпляр! Так что, братцы, напрягаем серое вещество и дружно ищем нашего телепата. А то у нас и помимо него работы невпроворот. Слышали про пироманта из Перово?..
Внезапно кто-то постучал в дверь. Четверка переглянулась. Чужие здесь не ходили, а свои стуком себя не утруждали.
И тут дверь открылась. Сашка стоял на пороге, оглядывая своих будущих коллег.
- Извините, - сказал он. – Про дверь - учту на будущее. Так что там с этим Перовским пиромантом?..
Глава 8 - Дар
Эльдар шел по улице и старался не думать. Ни о чем не думать, чтоб никакой даже капельной мыслишки не проскользнуло, иначе… Нет, даже представить страшно. И так уже народу пострадало – не счесть. И ладно бы только сволочи или просто неприятные люди, а то уже до родни докатилось. Нет, тетя Земфира, конечно, не подарок, но перелом обеих ног и ячмени на глазах за одну только мысль «чтоб не ходила и не подсматривала» - это перебор. А вот то, что никто ее внятно не вразумил, чтоб она под ногами не путалась и порядки свои кочевнические в доме не наводила – это прокол. Причем крупный.
Ну ладно батя, он вроде пока ни хрена не просекает в ситуации, а вот маман уже явно догадалась, откуда ветер дует. Иначе с чего бы она такая ласковая заделалась? «Эльдарчик, обед готов, Эльдарчик, я ушла до вечера» (читай – квартира свободна, приводи кого хочешь), и так далее. Чует, ох, чует лиса. Что ж она сестрицу-то свою тогда так подставила, а? Или… Решила насолить Земфирке за старые обиды? Вроде того, что в детстве заставляла в свином хлеву убираться? И новые одежки отбирала, пока мать не видела? Да, наверное. Тем более что Земфирка в гости свалилась, как снег на голову, никого не спросясь. Дала телеграмму, чтоб встречали такого-то числа такой-то поезд, и все. Ублажай ее, клушу, прыгай вокруг, пока не соизволит обратно лыжи развернуть. А теперь еще хуже вышло: пока не залечится, хрен ты ее выставишь. Сами себя наказали. А ведь как здорово все было поначалу!
Глаза Эльдара заволокла мечтательная дымка. Свой Дар он почувствовал, наверное, лет в тринадцать или в четырнадцать. Как раз пришла пора первых девочек и пива в подворотне, а на груди обнаружились приличные черные завитки, которые так эффектно смотрелись с рубашкой, расстегнутой на две пуговицы. Как же это было в первый раз? Ах, да. Михаил. Конечно же, Михаил.
Михаил, или как его звали во дворе, Миха, был бугаем в самом классическом понимании этого слова. Плечи и бицепсы, заставлявшие мужскую половину двора тихо стонать от зависти, а женскую – трепетать от восторга, квадратное лицо с глазами Рембо-зомби и черепная коробка, явно превосходящая размерами свое содержимое. Видимо, про запас соорудили. Вдруг что проклюнется?
Тем вечером Эльдар с приятелями собрались попить пивка на старых качелях и втихаря от домашних выкурить пару-тройку сигарет. Они только-только удобно расселись и начали наслаждаться теплым майским вечером и неспешным мужским разговором за жизнь, как приперся Миха. Наплевав на все приличия, Миха принялся рассуждать о непродвинутости нынешней молодежи, обильно сдабривая все рассказами о своих бесчисленных победах над слабым полом, и не забывая присасываться к чужому пиву и стрелять у малолеток сигареты.
Эльдара с души воротило от разглагольствований недалекого Михи, но попросить его заткнуться и идти, откуда пришел, означало бы обрести серьезные проблемы с собственным здоровьем. Пришлось, стиснув зубы, терпеть его самохвальство и мечтать о том, чтоб этот неандерталец отстал от их компании раз и навсегда. Воображение мстительно рисовало Эльдару, как Миха разом теряет мужскую силу, его бицепсы сдуваются, как старый воздушный шарик, а девушки – все до единой – смеются над ним, таким жалким и нелепым. Девушки. Смеются. Над Михой.
От размышлений Эльдара отвлек звонкий девичий смех. Напротив них стояла первая красавица двора Наташка вместе со своей подругой Ариной - красавицей двора под номером два, и они взахлеб хихикали, бросая недвусмысленные взгляды на Миху. Разве что пальцем в него не тыкали.
Поняв, что никто его больше не слушает, и все внимание аудитории обращено на кого-то еще, Миха заткнулся и озадаченно посмотрел вокруг. Девушки захохотали еще громче. Уразумев, что смеются именно над ним, Миха побагровел и двинулся к девчонкам. Глупые подружки даже не подумали замолчать, а напротив, принялись хихикать еще сильнее, до слез. Михин приказ закрыть пасти и валить отсюда подобру-поздорову, девки напрочь проигнорировали. Эльдар аж сжался весь в предчувствии сладкого ужаса расправы Михи над подружками, как во двор выскочил щуплый человечек лет сорока – отец Арины. Миха уже занес свою лапу, чтобы надавать нахалкам пощечин, но тут подскочивший к нему папаша сделал что-то такое неуловимое, как в фильмах с Брюсом Ли, и Миха безвольным кулем рухнул в дворовую пыль. Ариновский папаша еще поругался над ним для порядка, а потом уволок свою дочку домой. Наташка увязалась следом за ними.
Авторитет Михи был подорван окончательно и бесповоротно. Когда он, похожий на бомжа в грязной порваной футболке и спортивных штанах, приполз обратно на качели и потребовал пива, приятель Эльдара Сашка, к бутылке которого бесцеремонно протянул свои грабли Миха, переложил бутылку из руки в руку и сказал: «Обойдешься».
