Глава 5 - Сила мысли
- До чего дошел прогресс! – восхищался Витька, укладывая между плиток пластиковые крестики. – А ведь раньше все на глазок делать приходилось! Помню как-то раз…
- Витюш, смени пластинку! – добродушно прервал его Алексей.
- А о чем же тогда говорить будем? – без обиды поинтересовался Витька. – От музыки уже голова пухнет, а в тишине как-то непривычно…
Хозяин квартиры Илья промолчал, увлеченно водя вдоль стены небольшим продолговатым прибором. Когда прибор пищал, Илья делал на стене очередную пометку, а потом с помощью линейки соединял их между собой. Длинные волосы, которые Илья никогда не собирал в хвост, то и дело лезли ему в глаза, но он лишь мотал головой и продолжал свое непонятное занятие.
- Илюха, а что это ты делаешь, кстати? – поинтересовался Алексей.
- Да старую проводку ищу! Я тут глянул на досуге, что за щитом творится, полная жуть и мрак, как еще до пожара не дошло! Так что буду штробить и все заново перепрокладывать.
- Вот я и говорю, - затянул старую песню Витька, - до чего прогресс дошел! Раньше проводку эту пришлось бы по наитию искать. Типа – раз тут выключатель, значит, и провода где-то неподалеку. А теперь взял вот такой сканер и вся раскладка проводов в комнате как на ладони!
- А на что он срабатывает-то?
- На электромагнитное излучение, на что же еще? - Илья посмотрел на часы и отложил прибор в сторону. - Всё народ! Уже половина десятого, айда ужинать!
Поскольку трудоголизмом ни Витька, ни Алексей не страдали, уже через пять минут все сидели на свежеотремонтированной кухне, потягивая загодя припасенное холодное пиво.
Когда Илье по завещанию двоюродной тетушки досталась эта квартира, он поначалу поверить не мог своему счастью. Но когда они с родителями приехали посмотреть на наследство, радость несколько поутихла. Квартира была донельзя запущена и захламлена. Стало ясно, что прежде чем перебираться сюда, нужен ремонт.
Вот тогда-то Илья и заявил, что он всё, безусловно, понимает, но все-таки переедет. А уже ремонт – дело наживное, как-нибудь справится потихоньку. Посовещавшись, родители решили первенцу не препятствовать и финансово благословили на новую жизнь, изъяв внушительный кусок из семейной кубышки.
Первое, что сделал Илья – купил раскладушку. А затем озаботился поисками работы – и нашел, даже лучше прежней. Десять минут ходьбы от дома до проходной, и зарплата достойная. И что еще приятно, начальство вменяемое попалось, не цепляется к его прическе и не требует немедленно постричься «как приличному человеку».
А еще через месяц он вместе с Алексеем и Виктором, соседями по подъезду, уже заканчивал отделку кухни. Как и когда парни подружились, они и сами не поняли. Слово за слово, нехитрая помощь при погрузке стройматериалов в лифт, первое чаепитие на газетке посреди растерзанной квартиры. И вот уже кажется, что не один год знакомы, и как раньше друг без друга обходились – совершенно непонятно.
- О, а это что такое? – внимание Алексея привлек валяющийся на подоконнике изрядно потрепанный научно-популярный журнал.
- Не поверишь: теткино наследство! – усмехнулся Илья. – Рука не поднялась выбросить.
- И что пишут? – отложив в сторону бутерброд с бужениной, Алексей принялся перелистывать страницы. – Так, выпущен новый мощнейший процессор, собран очередной супер-пупер-лазер… Тьфу, вчерашний день! О, а вот это уже и впрямь интересно! «Японские ученые под руководством профессора Ко Ни Цин разработали методику, позволяющую управлять робототехникой с помощью силы мысли…» Народ, прикинь: это как? Типа сижу это я и размышляю: а вот бы робот мне пива из холодильника притащил! Только успел подумать – глядишь, пиво уже в руках! А?!
Витька меж тем подобрался к покорившему его сканеру. Включил, провел по обоям и с детской радостью улыбнулся, когда тот пискнул, обнаружив очередной провод. Затем, повинуясь минутному импульсу, Витька поднес его к голове Алексея. Сканер издевательски молчал.
- Витя, - проникновенно спросил Алексей. – Что ты намеревался найти у меня в черепушке? Я не киборг, проводки у меня там не наблюдается.
- Ну, я так… а вдруг?
Илья осторожно отобрал прибор из лап Витьки.
- Парни, вы это, не заигрывайте сканер. Я ж его у начальства под честное слово взял!
Витька с грустью проводил взглядом понравившуюся игрушку, а Алексей вновь уткнулся в журнал.
- Кстати, тут дальше вообще жгут напалмом! Во, цитирую! «Добровольцам пациентам-инвалидам были вживлены микро-имплантаты, с помощью которых те получили возможность управлять искусственными конечностями и пользоваться специальными инвалидными колясками». Ух, ты! Не зря я про киборгов вспомнил! Прикинь – голова профессора Доуэля и полностью механизированное туловище! Хотел бы я на это посмотреть!
- Так то ж в Японии, - бесхитростно поведал Витька. – А у нас когда еще до подобного руки дойдут…
- А вот и нет! – горячо перебил Алексей. – Наверняка в какой-нибудь дико секретной лаборатории давно уже все придумано и апробировано! Я вот даже поспорить готов на это!
- И как нам с тобой спорить, если мы ни подтвердить, ни опровергнуть этого не сможем? – резонно заметил Витька.
На кухне повисло тягостное молчание. Илья вопреки обыкновению не спешил поддержать дружеский треп и вообще выглядел каким-то мрачным
- Слушай, Илюх, а расскажи что-нибудь? Ну, как ты умеешь! – Алексей предпринял попытку вовлечь захандрившего приятеля в разговор.
- Правда, а давай, как ты обычно, ну там про параллельные миры, альтернативное развитие и все такое! – поддержал Витька.
- Дались вам эти параллельные миры! – проворчал Илья, уже понимая, что отвязаться от Алексея с Витькой не получится.
Сам виноват. Приучил их к одной старой игре, которую они когда-то с младшим братом придумали, вот теперь и расхлебывает. А игра очень простая: один задает ряд условий, вроде «Красная шапочка попала на Марс, где нет волков», а второй рассказывает историю на эту тему. Кто сбился, не смог связно и логично закончить рассказ – моет посуду, или выполняет еще какое-нибудь скучное домашнее поручение.
Поскольку что Витька, что Алексей истории сочиняли никудышные, а помыть посуду или полы никто из них для себя зазорным не считал, то Илью большинством голосов выбрали вечным рассказчиком. Обычно он и не возражал, но сегодня сплетать воедино разрозненные сюжеты не хотелось напрочь.
- Илюх, ну давай! – продолжил канючить Витька, - и чтоб про эту, силу мысли!
- Тогда уж и про секретные лаборатории! – расхохотался Алексей. – И про голову профессора Доуэля впридачу!
- Ладно, будь по-вашему, - вздохнул Илья, с тоской посмотрев на злополучный номер журнала.
…Все началось с обыкновенного сумасшедшего ученого, который ехал в своей видавшей виды «Волге» на работу и размышлял на тему будущего симпозиума, где нашему герою предстояло быть одним из докладчиков. Вялотекущая пробка сменилась вполне бойким движением, и ученый прибавил газа, как вдруг из крайнего правого ряда ему наперерез бросился молодой южанин на еще более раздолбанных, нежели у самого ученого, «Жигулях». Уж неясно, что так срочно понадобилось товарищу в том ряду, но факт остается фактом: от неминуемой аварии ученого спасла лишь его реакция. Он даже подумать толком не успел, что же такое тут происходит, как правая нога сама по себе лихо ударила по нужной педали и вжала ее в пол.
«Волга» затормозила в считанных сантиметрах от проносящего мимо ржавого бока цвета баклажан. Южанин показал ученому в раскрытое окно оттопыренный средний палец и понесся дальше. А ученый, на которого внезапно снизошло озарение, так и остался стоять, пока подъехавший сзади грузовик не вернул его к жизни сочным басистым гудком.
Ученый спохватился и тронулся с места, продолжая размышлять. Наш мозг – это поистине величайший терминал. Скорость обработки информации в нем вполне может поспорить с самым навороченным компьютером. Однако всю малину портит несовершенная периферия. Или говоря проще, замедленная реакция нашего тела. К чему нам такие безграничные возможности, если мы не можем задействовать их с максимальной эффективностью? Да, в этот раз ученый успел: нога нажала на тормоз и аварии не случилось. А если бы ногу свело судорогой, или он промахнулся мимо педали?
А вот если представить себе, что мозг напрямую подключен к машине, тогда не было бы и речи даже о самых мизерных задержках реакции, а уже тем более проблем с ее реализацией, вроде промахнувшейся ноги. Мозг отдал бы команду «тормозить», и машина бы мгновенно принялась ее исполнять.
От открывающихся перспектив у ученого захватило дух. Подумать только: высокоточные станки, управляемые лишь силой мысли инженера-техника! Деловая корреспонденция, возникающая на экране монитора без посредства полуграмотной вертихвостки-секретарши! Кибернетическое тело, позволяющее инвалиду стать полноценным членом общества!
Омрачало радость лишь одно: выражаясь в терминах компьютерных технологий, подобное решение требовало некоего интерфейса, который обеспечил бы передачу сигналов от человеческого мозга непосредственно на устройство приема и декодировал бы их.
Приехав на работу, наш ученый одним движением руки смел со стола весь накопившийся за последние месяцы хлам, подтянул к себе чистый лист бумаги и вывел на нем: «Проект Техно-синапс».
Название было не ахти какое, но раз уж пришло в голову первым, так тому и быть. Тем более что пресловутый интерфейс в любом случае должен был контактировать с мозгом именно в точках синапса, местах контакта нейронов, где и шла непосредственная передача информации в виде нервных импульсов.
Поразмыслив, ученый решил сосредоточиться исключительно на синапсах электро-магнитной природы, поскольку их в отличие от химических синапсов было на порядок проще сгенерировать и количественно обсчитать. Ведь как ни крути, односторонний интерфейс, способный только передавать информацию без возможности получения мозгом новых данных извне, это нонсенс. Если инженер-техник не получит сигнал о сбое на станке, он так и будет считать его функционирующим. Если инвалидная коляска не просигналит слепому безногому ездоку, что впереди ступеньки, лететь ему под горочку. Так что без обратной связи тут не обойтись.
Когда через месяц на симпозиуме ученый с видом именинника зачитывал свой доклад с предварительными выкладками по проекту «Техно-синапс», он даже и представить не мог, насколько быстро завертится это исследование, и к каким последствиям оно приведет…
Еще через три недели он возглавлял собственную лабораторию, проходившую под почетной литерой Альфа, в новейшем исследовательском центре, оборудованном по последнему слову техники. Единственным неудобством было то, что выходить за пределы комплекса персоналу категорически воспрещалось. Впрочем, наш ученый давно жил в разводе, да и друзей то ли подрастерял, то ли попросту не удосужился завести, и скучать по кому-то ему и в голову не приходило. Ну а наглого рыжего кота, единственного вечернего собеседника, ему и так разрешили взять с собой. Отдельная техбригада даже убирала за Рыжим туалет и наводила порядок в жилом отсеке, пока его хозяин трудился во благо отечественной науки.
Первый опытный образец был готов за рекордные сроки, менее чем за семь месяцев. Устройство было снабжено отдельным микроблоком питания, позволяющим гарантированно поддерживать имплант в рабочем состоянии в течение двух-трех лет.
С этим-то микроблоком, разработанным, кстати, в соседней лаборатории Омега, и вышла проблема. Первое поколение симбионтов – так между собой называли подопытных, полностью погибло. Устройство питания самопроизвольно подавало электрические сигналы, которые вызывали у симбионтов стойкое помутнение рассудка и смерть. Пока в лаборатории сообразили, что же произошло, извлекать микроблок и спасать было уже некого.
Второе поколение симбионтов молитвами всего исследовательского центра вышло жизнеспособным. Более того, имплант, даже не задействованный в данный конкретный момент в инфообмене, давал своему носителю ряд преимуществ, как то: повышенная скорость реакции и мгновенная мобилизация всех сил организма в экстремальной ситуации.
Итак, имплант был готов, дело оставалось за второй половиной задачи: создать машину, способную принимать и верно интерпретировать поданные ей через интерфейс команды. Наш ученый в разработке приемного механизма не участвовал, этим занималась лаборатория Гамма. Его же задачей было максимально усовершенствовать имплант, а также свести на нет все побочные эффекты, которых, к сожалению, пока еще с избытком хватало. Несколько симбионтов второго поколения все-таки свихнулось, а парочка так вовсе деградировала до полного распада личности, превратившись в дебилов. Один именитый ученый из лаборатории Бета даже вывел на этой основе теорию, что повышенная электро-раздражимость синапсов провоцирует уже имеющиеся, но не выявленные вовремя отклонения психики. Говоря проще: кому суждено стать шизофреником, тот в параноики не пойдет. Это, безусловно, было очень познавательно, но мало чем могло помочь в продвижении проекта.
В очередной раз читая отчеты службы наблюдения за симбионтами, ученый проворчал себе под нос: «Понаберут, понимаешь, по объявлению!..» И тут его озарило. А еще через полтора месяца в недрах лаборатории было создано третье поколение симбионтов. Поскольку подбор симбионтов велся по совершенно иным критериям, нежели раньше, третье поколение уступало по количеству второму, так что выборка вышла не столь репрезентативной, как хотелось бы, но основную гипотезу она, тем не менее, подтвердила. Глупо рассчитывать на выдающийся результат, если носитель, скажем так, серединка на половинку. Будущие симбионты должны подвергаться жесткому предварительному отбору, и одним из главных критериев его должна быть скорость прохождения нервного импульса через естественный синапс. Носитель с отличной реакцией на порядок ценнее носителя с просто хорошей или посредственной; и в перспективе дает меньше проблем с адаптацией импланта – ввиду всё той же повышенной скорости прохождения импульсов.
Последний вывод, правда, был несколько преждевременным, но наш ученый твердо верил, что он прав, и одно из недостающих звеньев цепи нащупано им абсолютно верно. Последующие наблюдения подтвердили его выкладки: «отличники» из третьего поколения не выказывали неадекватных реакций, кроме вполне стандартных и легко устранимых депрессий, а вот заведомые «двоечники» так и искрили аффектами, давая волю самым темным сторонам своих малоинтересных, в общем-то, личностей.
В лаборатории наступило напряженное затишье. Чтобы совершить прорыв и связать воедино нейронную сеть и технологию, требовались методы столь же революционные и дерзкие, как и исходный замысел. С появлением лаборатории Эпсилон окончательно отпала необходимость в отдельных блоках питания. Теперь все необходимое интерфейс брал напрямую у носителя, используя для функционирования те же частоты и то напряжение, которое поддерживается в обычном здоровом человеческом организме.
- Представьте себе, коллеги, - говорил руководитель Эпсилона, - старый компьютер и его периферию. Масса перепутанных проводов, несколько громоздких блоков питания, подведенных к каждому отдельному устройству.
