– Кира, ты что? – с тревогой спросил он, но я отчаянно замотала головой, обхватила его за шею и начала лихорадочно целовать. Только бы не начать говорить. Только бы не проговориться, как сильно, как безумно я его люблю!
* Lana Del Rey – Summertime Sadness
Кира
Я вздрогнула, когда его голос произнес у меня над ухом:
– Кира, я не могу. Ты сводишь меня с ума.
Так странно. Мне всегда казалось, что Роб – очень сдержанный человек и на публике всегда ведет себя ровно. Но раз за разом он разбивал все мои представления о нем. Я совершенно не умею разбираться в людях, – вот что я на самом деле поняла.
– Роб, увидят, что ты со мной разговариваешь. Я понимаю, что я из персонала, и на меня не обращают внимания, но, может, стоит быть осторожнее? – я посмотрела на него, стараясь делать вид, что мы беседуем о чем-то несущественном. Великолепный Засранец выглядел вполне обычно, улыбался. Думаю, со стороны никто бы не заподозрил, что он говорит мне что-то интимное. Он всегда со всеми был общителен и любезен. Подумаешь, решил сказать какой-нибудь милый пустяк помощнице декоратора. Для него это норма.
– Я очень даже осторожен. Но сдерживаться мне все труднее. Я смотрю на тебя и вспоминаю прошлые ночи. Как я нагнул тебя в ванной…
– Роб! – зашипела я, невольно оглядываясь. Слава богу, я не краснею от смущения.
Он захихикал. Вот засранец! Ведь специально меня поддевает.
– Не дразни, – улыбнулась я. – Я плохая актриса. Не сумею сдержаться, накинусь на тебя прямо тут.
– О, я бы на это посмотрел! – ехидно осклабился кумир миллионов.
– Иди к черту! – фыркнула я, отворачиваясь.
– Эй, ты обиделась что ли? – Роб обошел меня и взволнованно попытался заглянуть мне в лицо.
– Нет, – улыбнулась я. – Но мне сложно сдерживаться. А ты не упрощаешь мне задачу.
– А ты как мне усложняешь! – тихо, но проникновенно сказал он. – Я не шучу. Безумно хочу к тебе прикоснуться.
– Все равно придется ждать до вечера, – вздохнула я. – Ничего не поделаешь.
– Кира, приходи ко мне в трейлер.
Его просьба озадачила меня:
– Ты что? Нет, увидят.
– Не увидят. Мой трейлер находится поодаль от других. Увидеть можно, если только специально караулить. А если все будут знать, что я на съемочной площадке, то кто там будет ждать? А ты осторожно зайдешь и подождешь меня. Я приду, когда у меня будет перерыв. Я бы сам к тебе пришел, но ведь в твоем трейлере куча народу. Я предупрежу Дина, чтобы он рядом не маячил.
– И что ты ему скажешь? – недовольно пробормотала я. – Он знает обо мне?
– Я ему ничего не говорил, но не удивлюсь, если он догадывается. Ну, о чем-нибудь. Это его работа следить за мной и все знать. Но мы никогда тебя не обсуждали.
Я вспомнила, как Дин разговаривал со мной, как будто приглядывался ко мне. Но, возможно, это ничего не значило.
Роб ждал моего ответа. Я сомневалась. Конечно, это было очень заманчивое предложение. Но ведь я должна быть осторожной. Ради него.
– Кира, у нас всего две недели до конца съемок. Если даже кто-то что-то заподозрит… Ну, подумают, что Паттинсон решил завести интрижку. Дальше съемочной площадки это не пойдет. А я хотел бы воспользоваться всем тем временем, что нам осталось. Его и так слишком мало.
Я вздохнула. Как сложно ему противиться, когда подчиниться хочется больше всего. И он прав. Всего две недели. И больше не будет в моей жизни Великолепного Засранца. Точнее, он будет, но только плоской картинкой на экране монитора.
– Хорошо, Роб, я приду.
Роберт
– Стоп, снято, – сказал режиссер и подошел ко мне. Джейк поднимался с пола, куда я его якобы швырнул.
– Роб, это было феноменально! – сказал мне Алан.
– Спасибо, я старался, – улыбнулся я, смутившись.
Какое там феноменально? Я как кисель в начале дубля был.
– Не скромничай, – режиссер похлопал меня по плечу. Черт, эта дурацкая американская привычка. Я, конечно, понимаю, у них это одобряющий жест. Но за столько лет в Америке я так и не привык, что люди касаются меня, когда мне это совершенно не нравится, и я вынужден терпеть.
Джейк, отряхиваясь, подошел тоже:
– Сначала шло как-то вяло. Я не мог тебя нащупать, – произнес он. – Не было контакта. А потом ты меня прям поразил. Я даже испугался, настолько ты был натурален! – засмеялся он.
Я молча кивнул, не собираясь развивать эту тему.
Сосредотачиваться на работе становилось все труднее. И, возможно, это еще один повод закруглять отношения с Кирой. Действовала она на меня… двойственно. С одной стороны, все отмечали улучшение моей игры. Когда мне удавалось отвлечься от своих мыслей и настроиться на работу, я никогда еще не чувствовал в себе такой силы. Мои возможности будто стали безграничными. Но сам процесс включения в игру стал для меня мукой. Раньше я мог за доли секунды превратиться в своего персонажа. Сейчас у меня не получалось очистить мозг, выкинуть из головы мысли о Кире. Самое главное, я не хотел это делать! Удовольствие, которое я получал, фантазируя о ней или вспоминая какие-то моменты из наших встреч, было более сильным, чем удовольствие, получаемое от работы, и я не желал менять первое на второе. И это меня пугало. Раньше всегда было наоборот. Я был счастлив только когда работал, я жил съемками, перевоплощениями, я жил в своих персонажах. Меня не так уж заботила моя реальная жизнь, потому что в ней не было ничего интересного. Нужные знакомства, запланированные выходы, уже приевшиеся походы по барам и концертам, которые раньше мне так нравились. Я мог бы позволить себе все. Но я этого не хотел. Все думали, что я вот такой скромный, приземленный, поэтому не раскидываю деньги направо и налево, не трачу их на машины-яхты-самолеты, не шикую, не устраиваю бурных вечеринок и попоек. Но дело было не в скромности, а в том, что все это заставляло меня скучать аж до зубовного скрежета. И, к сожалению, я не знал, что могло бы меня заинтересовать. Я смотрел на окружающих людей, но они не пробуждали во мне энтузиазма. Я видел их насквозь (ну или думал, что видел), и картина не вызывала всплеска любви к человечеству. Редко-редко попадались яркие индивидуальности, с которыми было приятно поговорить, общение с которыми напоминало глоток свежего воздуха. Тот же Дэвид Кроненберг, к примеру. Но я же не мог назвать его своим другом, несмотря на то, что мы уже неоднократно работали вместе, и, безусловно, он ко мне хорошо относился. Кто он, а кто я? Не тот уровень. Зачем ему спускаться с его Олимпа до никчемного парня, который так и не может понять, чего он хочет от жизни?
И я сбегал в работу. Это единственное, что имело смысл. Раньше.
А сейчас Кира путала все мои установки, сбивала настройки, и я постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Я был счастлив и несчастлив одновременно. Знаю, она не та девушка, с которой я мог бы создать отношения на всю жизнь. Быть с ней рядом – словно сидеть на вулкане, ожидая в любой момент взрыва стихии. Нет-нет, обязательно нужно порвать с ней. Впрочем, я отдавал себе отчет, что одним личным волевым усилием не смогу от нее отказаться. Радовало то, что, так или иначе, через некоторое время мы все равно расстанемся по чисто объективным причинам, и я смогу избежать того хаоса, который она вносила в мою жизнь. Ну а сейчас, пока есть время, почему бы и не насладиться теми приятными вещами, которые давало мне общение с ней?
Кира
Я проскользнула в трейлер Роба, прикрыла за собой дверь и перевела дух. Кажется, все спокойно. Вокруг никого не было, никто меня не видел. Хотя, честно говоря, ситуация была неприятной. Так унизительно прятаться и тайком проникать к Робу в трейлер, будто я делаю что-то противозаконное. Ладно, потерплю. На мое счастье отпущено и так слишком мало времени.
А Роб действительно делал меня счастливой. Даже удивительно, как легко ему удавалось поразить и восхитить меня. Раньше я казалась себе немного циничной. Мне трудно было проникнуться романтикой момента, потому что в самые «розовые» ситуации вторгались мои «голоса», закадровые мысли, подшучивавшие над всем и вся. В присутствии Роба эти голоса все меньше и меньше давали о себе знать.
После того как нам тем вечером все же удалось принять душ, Роб деликатно оставил меня одну. Но через некоторое время он постучался и позвал меня:
– Кира, когда оденешься, приходи в гостиную. Я жду тебя там.
Оденусь? На этом все? Облачившись и приведя себя в порядок, я направилась в гостиную. Роб встретил меня в дверях. «Вот зараза! – подосадовала я. – Надел джинсы и футболку». Объект моих размышлений смущенно улыбнулся и сказал:
– Общение со мной всегда несет кучу проблем. Мы не можем спокойно прогуляться по улице. Я не могу позвать тебя на обычное свидание, пригласить в кино или в кафе. Но, тем не менее, я хочу сделать хоть что-то, что положено делать парню по отношению к девушке. До сих пор ты больше давала в отношениях, чем я, и я хочу хоть немного исправить эту ситуацию. Прости, романтик из меня никакой. В свое оправдание могу только сказать, что я старался.
Он вдруг подобрался, как будто вошел в роль и, протянув мне руку, произнес:
– Представь, что я пригласил тебя на свидание, и мы пришли в кафе.
Я удивленно подала ему руку, а он сделал шаг в сторону, и я увидела накрытый стол. Меню не было слишком разнообразным: пицца, кола, покупные салаты. Интересно, почему мне вдруг захотелось разреветься? Сдержавшись усилием воли, я заставила себя улыбнуться и, включаясь в игру, ответила:
– Милое местечко. Спасибо, что пригласил.
Роб отодвинул мне стул, чтобы я могла сесть, сам сел напротив, предложил положить мне пиццу и вдруг воскликнул:
– Я же вино забыл!
И глядя куда-то за меня, поднял руку, будто подзывая официанта:
Я растерянно обернулась, гадая, кого же сейчас увижу, но за моей спиной никого не было. Я повернулась обратно к столу и чуть не столкнулась с Робом, который стоял, наклонившись и заложив одну руку за спину, утрируя повадки официанта: во второй руке у него была бутылка вина. Того самого.
– Леди не возражает? Самое лучшее вино из наших запасов.
Я расхохоталась, сдерживая подступившие слезы. Роб просто… Он… Он… Он просто невероятен!
Роберт
Алан объявил перерыв, и я почувствовал, как сердце мое затрепыхалось в груди, предвкушая встречу с Кирой. Но мне нужно было еще кое-что сделать. Я подошел к своему бессменному телохранителю:
– Дин, я хотел тебя попросить… Не нужно меня провожать до трейлера. И… ты сходи куда-нибудь, отдохни. Около трейлера меня тоже не стоит ждать. Я позвоню потом, если что.
Он испытующе посмотрел на меня, а я гадал, спросит ли он меня о чем-нибудь, а если спросит, что мне ответить. Но Дин, после паузы, кивнул:
– Хорошо, будь осторожен. И позвони потом.
– Договорились.
Я перевел дух. Все, кажется, можно спокойно идти к Кире. А вдруг она не пришла? Может, сейчас трейлер встретит меня пустотой и одиночеством? Нет-нет, она же пообещала. Хотя я так и не могу понять ее чувств ко мне. Вроде бы она любит заниматься со мной сексом. Но когда я попытался устроить романтический вечер, желая сделать ей приятное, мне показалось, что сначала она чуть не сбежала. При виде накрытого стола ее лицо скривилось, но усилием воли она заставила себя улыбнуться, а я сразу почувствовал себя придурком. Потом она включилась в игру, и мне ничего не оставалось делать, как продолжить то, что я начал. Я из кожи вон лез, чтобы исправить ситуацию, и, кажется, девушка слегка оттаяла. Включив музыку, пригласил ее танцевать, как тогда, в баре.
Я не понял, что выражал ее взгляд, когда Кира подняла на меня глаза. Она все время ставит меня в тупик. Постоянно кажется, что я растерял свое умение понимать людей, когда общаюсь с ней. Тем не менее, она подала руку и встала. Могу ли я предположить, что она все же хочет со мной потанцевать?
Ее рука невесомо легла на мое плечо, и Кира сказала:
– Я всегда думала, что ты не любишь танцевать.
– Я и не люблю, – ответил я. – С другими.
Улыбка, слегка тронувшая ее губы, и заискрившиеся глаза вновь разбудили во мне желание. Стоит ей чуть повести бровью или на миллиметр опустить уголок губ, и я, как щенок, готов вилять хвостом. Это ненормально. Так не должно быть. Я никогда так ни от кого не зависел. Я никому не подчинялся. Я и впредь не собираюсь плясать под чью-то дудку. Даже если это женщина, которая сводит меня с ума, которая зажигает во мне эмоции, равных которым я не испытывал никогда. Но с другой стороны, могу я позволить себе такой опыт? Пригодится в моей актерской работе. Должен же я понимать, что чувствует парень, одержимый женщиной. Пару недель я вполне могу позволить себе побыть сумасшедшим.
– А я люблю танцевать, – мечтательно улыбнулась она, не глядя на меня, и я вдруг испытал жгучую ревность. С кем там она танцевала? Со своим Сэмом? Небось танцор хоть куда, не то что я. Я постарался никак не показывать свое внезапно испортившееся настроение.
Кира вернулась их своих мечтательных далей и подняла на меня глаза. Золотистые озера в серебристых берегах. Я сделал над собой усилие, чтобы снова не превратиться в щенка, танцующего на задних лапках от желания, чтобы его погладили.
– Роб, поцелуй меня, – попросила она.
«Если ты вспомнила какого-то своего бывшего и хочешь, целуя меня, представлять его на моем месте, так вот, клянусь, этого не будет! Это буду только я. Только я».
И с этими мыслями мои руки плотно сжались вокруг ее тела. Мне хотелось наказать ее. За все. За то, что лишила меня покоя и выбила почву из-под ног. За то, что я стал одержимым маньяком. За то, что стесняюсь сам себя. За то, что не могу спокойно работать, не думая о ней. За то, что все равно эти отношения никуда не приведут. За ее Сэма. За всех мужчин, которые были в ее жизни до меня. Я намеревался быть жестким и грубым и показать, кто тут хозяин положения. Я впился в ее губы. Она в ответ застонала мне прямо в рот, обмякла в моих руках, сдаваясь на милость, приникла, прижалась так, что казалось, будто я – единственный якорь, который держит ее в этом мире. Вот как у нее так получается? Одним движением, одним жестом она вдруг вселяет в тебя уверенность в том, что ты любим и желанен. Что ты единственный мужчина на свете, на которого она может положиться, которому вверяет всю себя, рассчитывая на твое благородство. Взывает к чему-то в твоей душе, о присутствии чего ты и не подозревал. Ты осознаешь, что ты далеко не тот идеал мужчины, который должен был быть на твоем месте. Но невозможно ее разочаровать в этот момент. Немыслимо расстроить. И ты выворачиваешься наизнанку, чтобы стать этим идеалом. Только чтобы ее порадовать.
Все это я подумал уже потом, когда танец закончился, наваждение прошло, я сумел оторваться от нее и подвести к столу.
Но держа ее в объятиях, я мог только целовать ее так, чтобы она стонала и прижималась ко мне все крепче. Чтобы ее пальцы стискивали мои волосы так, что мне было больно, а потом забирались под рукава футболки и вцеплялись в кожу плеч. Я захватывал ее верхнюю, такую нежную губку в плен, чувствуя, как она одновременно зажимает зубами мою нижнюю губу. Я одной рукой удерживал ее голову за затылок, не позволяя отклониться, и набрасывался на нее, как изголодавшийся зверь. Ее влажный горячий рот сводил меня с ума, а сладкий язык окончательно повергал в пучину безумия.
* Lana Del Rey – Summertime Sadness
Глава 27. Один неверный шаг
Кира
Я вздрогнула, когда его голос произнес у меня над ухом:
– Кира, я не могу. Ты сводишь меня с ума.
Так странно. Мне всегда казалось, что Роб – очень сдержанный человек и на публике всегда ведет себя ровно. Но раз за разом он разбивал все мои представления о нем. Я совершенно не умею разбираться в людях, – вот что я на самом деле поняла.
– Роб, увидят, что ты со мной разговариваешь. Я понимаю, что я из персонала, и на меня не обращают внимания, но, может, стоит быть осторожнее? – я посмотрела на него, стараясь делать вид, что мы беседуем о чем-то несущественном. Великолепный Засранец выглядел вполне обычно, улыбался. Думаю, со стороны никто бы не заподозрил, что он говорит мне что-то интимное. Он всегда со всеми был общителен и любезен. Подумаешь, решил сказать какой-нибудь милый пустяк помощнице декоратора. Для него это норма.
– Я очень даже осторожен. Но сдерживаться мне все труднее. Я смотрю на тебя и вспоминаю прошлые ночи. Как я нагнул тебя в ванной…
– Роб! – зашипела я, невольно оглядываясь. Слава богу, я не краснею от смущения.
Он захихикал. Вот засранец! Ведь специально меня поддевает.
– Не дразни, – улыбнулась я. – Я плохая актриса. Не сумею сдержаться, накинусь на тебя прямо тут.
– О, я бы на это посмотрел! – ехидно осклабился кумир миллионов.
– Иди к черту! – фыркнула я, отворачиваясь.
– Эй, ты обиделась что ли? – Роб обошел меня и взволнованно попытался заглянуть мне в лицо.
– Нет, – улыбнулась я. – Но мне сложно сдерживаться. А ты не упрощаешь мне задачу.
– А ты как мне усложняешь! – тихо, но проникновенно сказал он. – Я не шучу. Безумно хочу к тебе прикоснуться.
– Все равно придется ждать до вечера, – вздохнула я. – Ничего не поделаешь.
– Кира, приходи ко мне в трейлер.
Его просьба озадачила меня:
– Ты что? Нет, увидят.
– Не увидят. Мой трейлер находится поодаль от других. Увидеть можно, если только специально караулить. А если все будут знать, что я на съемочной площадке, то кто там будет ждать? А ты осторожно зайдешь и подождешь меня. Я приду, когда у меня будет перерыв. Я бы сам к тебе пришел, но ведь в твоем трейлере куча народу. Я предупрежу Дина, чтобы он рядом не маячил.
– И что ты ему скажешь? – недовольно пробормотала я. – Он знает обо мне?
– Я ему ничего не говорил, но не удивлюсь, если он догадывается. Ну, о чем-нибудь. Это его работа следить за мной и все знать. Но мы никогда тебя не обсуждали.
Я вспомнила, как Дин разговаривал со мной, как будто приглядывался ко мне. Но, возможно, это ничего не значило.
Роб ждал моего ответа. Я сомневалась. Конечно, это было очень заманчивое предложение. Но ведь я должна быть осторожной. Ради него.
– Кира, у нас всего две недели до конца съемок. Если даже кто-то что-то заподозрит… Ну, подумают, что Паттинсон решил завести интрижку. Дальше съемочной площадки это не пойдет. А я хотел бы воспользоваться всем тем временем, что нам осталось. Его и так слишком мало.
Я вздохнула. Как сложно ему противиться, когда подчиниться хочется больше всего. И он прав. Всего две недели. И больше не будет в моей жизни Великолепного Засранца. Точнее, он будет, но только плоской картинкой на экране монитора.
– Хорошо, Роб, я приду.
Роберт
– Стоп, снято, – сказал режиссер и подошел ко мне. Джейк поднимался с пола, куда я его якобы швырнул.
– Роб, это было феноменально! – сказал мне Алан.
– Спасибо, я старался, – улыбнулся я, смутившись.
Какое там феноменально? Я как кисель в начале дубля был.
– Не скромничай, – режиссер похлопал меня по плечу. Черт, эта дурацкая американская привычка. Я, конечно, понимаю, у них это одобряющий жест. Но за столько лет в Америке я так и не привык, что люди касаются меня, когда мне это совершенно не нравится, и я вынужден терпеть.
Джейк, отряхиваясь, подошел тоже:
– Сначала шло как-то вяло. Я не мог тебя нащупать, – произнес он. – Не было контакта. А потом ты меня прям поразил. Я даже испугался, настолько ты был натурален! – засмеялся он.
Я молча кивнул, не собираясь развивать эту тему.
Сосредотачиваться на работе становилось все труднее. И, возможно, это еще один повод закруглять отношения с Кирой. Действовала она на меня… двойственно. С одной стороны, все отмечали улучшение моей игры. Когда мне удавалось отвлечься от своих мыслей и настроиться на работу, я никогда еще не чувствовал в себе такой силы. Мои возможности будто стали безграничными. Но сам процесс включения в игру стал для меня мукой. Раньше я мог за доли секунды превратиться в своего персонажа. Сейчас у меня не получалось очистить мозг, выкинуть из головы мысли о Кире. Самое главное, я не хотел это делать! Удовольствие, которое я получал, фантазируя о ней или вспоминая какие-то моменты из наших встреч, было более сильным, чем удовольствие, получаемое от работы, и я не желал менять первое на второе. И это меня пугало. Раньше всегда было наоборот. Я был счастлив только когда работал, я жил съемками, перевоплощениями, я жил в своих персонажах. Меня не так уж заботила моя реальная жизнь, потому что в ней не было ничего интересного. Нужные знакомства, запланированные выходы, уже приевшиеся походы по барам и концертам, которые раньше мне так нравились. Я мог бы позволить себе все. Но я этого не хотел. Все думали, что я вот такой скромный, приземленный, поэтому не раскидываю деньги направо и налево, не трачу их на машины-яхты-самолеты, не шикую, не устраиваю бурных вечеринок и попоек. Но дело было не в скромности, а в том, что все это заставляло меня скучать аж до зубовного скрежета. И, к сожалению, я не знал, что могло бы меня заинтересовать. Я смотрел на окружающих людей, но они не пробуждали во мне энтузиазма. Я видел их насквозь (ну или думал, что видел), и картина не вызывала всплеска любви к человечеству. Редко-редко попадались яркие индивидуальности, с которыми было приятно поговорить, общение с которыми напоминало глоток свежего воздуха. Тот же Дэвид Кроненберг, к примеру. Но я же не мог назвать его своим другом, несмотря на то, что мы уже неоднократно работали вместе, и, безусловно, он ко мне хорошо относился. Кто он, а кто я? Не тот уровень. Зачем ему спускаться с его Олимпа до никчемного парня, который так и не может понять, чего он хочет от жизни?
И я сбегал в работу. Это единственное, что имело смысл. Раньше.
А сейчас Кира путала все мои установки, сбивала настройки, и я постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Я был счастлив и несчастлив одновременно. Знаю, она не та девушка, с которой я мог бы создать отношения на всю жизнь. Быть с ней рядом – словно сидеть на вулкане, ожидая в любой момент взрыва стихии. Нет-нет, обязательно нужно порвать с ней. Впрочем, я отдавал себе отчет, что одним личным волевым усилием не смогу от нее отказаться. Радовало то, что, так или иначе, через некоторое время мы все равно расстанемся по чисто объективным причинам, и я смогу избежать того хаоса, который она вносила в мою жизнь. Ну а сейчас, пока есть время, почему бы и не насладиться теми приятными вещами, которые давало мне общение с ней?
Кира
Я проскользнула в трейлер Роба, прикрыла за собой дверь и перевела дух. Кажется, все спокойно. Вокруг никого не было, никто меня не видел. Хотя, честно говоря, ситуация была неприятной. Так унизительно прятаться и тайком проникать к Робу в трейлер, будто я делаю что-то противозаконное. Ладно, потерплю. На мое счастье отпущено и так слишком мало времени.
А Роб действительно делал меня счастливой. Даже удивительно, как легко ему удавалось поразить и восхитить меня. Раньше я казалась себе немного циничной. Мне трудно было проникнуться романтикой момента, потому что в самые «розовые» ситуации вторгались мои «голоса», закадровые мысли, подшучивавшие над всем и вся. В присутствии Роба эти голоса все меньше и меньше давали о себе знать.
После того как нам тем вечером все же удалось принять душ, Роб деликатно оставил меня одну. Но через некоторое время он постучался и позвал меня:
– Кира, когда оденешься, приходи в гостиную. Я жду тебя там.
Оденусь? На этом все? Облачившись и приведя себя в порядок, я направилась в гостиную. Роб встретил меня в дверях. «Вот зараза! – подосадовала я. – Надел джинсы и футболку». Объект моих размышлений смущенно улыбнулся и сказал:
– Общение со мной всегда несет кучу проблем. Мы не можем спокойно прогуляться по улице. Я не могу позвать тебя на обычное свидание, пригласить в кино или в кафе. Но, тем не менее, я хочу сделать хоть что-то, что положено делать парню по отношению к девушке. До сих пор ты больше давала в отношениях, чем я, и я хочу хоть немного исправить эту ситуацию. Прости, романтик из меня никакой. В свое оправдание могу только сказать, что я старался.
Он вдруг подобрался, как будто вошел в роль и, протянув мне руку, произнес:
– Представь, что я пригласил тебя на свидание, и мы пришли в кафе.
Я удивленно подала ему руку, а он сделал шаг в сторону, и я увидела накрытый стол. Меню не было слишком разнообразным: пицца, кола, покупные салаты. Интересно, почему мне вдруг захотелось разреветься? Сдержавшись усилием воли, я заставила себя улыбнуться и, включаясь в игру, ответила:
– Милое местечко. Спасибо, что пригласил.
Роб отодвинул мне стул, чтобы я могла сесть, сам сел напротив, предложил положить мне пиццу и вдруг воскликнул:
– Я же вино забыл!
И глядя куда-то за меня, поднял руку, будто подзывая официанта:
Я растерянно обернулась, гадая, кого же сейчас увижу, но за моей спиной никого не было. Я повернулась обратно к столу и чуть не столкнулась с Робом, который стоял, наклонившись и заложив одну руку за спину, утрируя повадки официанта: во второй руке у него была бутылка вина. Того самого.
– Леди не возражает? Самое лучшее вино из наших запасов.
Я расхохоталась, сдерживая подступившие слезы. Роб просто… Он… Он… Он просто невероятен!
Роберт
Алан объявил перерыв, и я почувствовал, как сердце мое затрепыхалось в груди, предвкушая встречу с Кирой. Но мне нужно было еще кое-что сделать. Я подошел к своему бессменному телохранителю:
– Дин, я хотел тебя попросить… Не нужно меня провожать до трейлера. И… ты сходи куда-нибудь, отдохни. Около трейлера меня тоже не стоит ждать. Я позвоню потом, если что.
Он испытующе посмотрел на меня, а я гадал, спросит ли он меня о чем-нибудь, а если спросит, что мне ответить. Но Дин, после паузы, кивнул:
– Хорошо, будь осторожен. И позвони потом.
– Договорились.
Я перевел дух. Все, кажется, можно спокойно идти к Кире. А вдруг она не пришла? Может, сейчас трейлер встретит меня пустотой и одиночеством? Нет-нет, она же пообещала. Хотя я так и не могу понять ее чувств ко мне. Вроде бы она любит заниматься со мной сексом. Но когда я попытался устроить романтический вечер, желая сделать ей приятное, мне показалось, что сначала она чуть не сбежала. При виде накрытого стола ее лицо скривилось, но усилием воли она заставила себя улыбнуться, а я сразу почувствовал себя придурком. Потом она включилась в игру, и мне ничего не оставалось делать, как продолжить то, что я начал. Я из кожи вон лез, чтобы исправить ситуацию, и, кажется, девушка слегка оттаяла. Включив музыку, пригласил ее танцевать, как тогда, в баре.
Я не понял, что выражал ее взгляд, когда Кира подняла на меня глаза. Она все время ставит меня в тупик. Постоянно кажется, что я растерял свое умение понимать людей, когда общаюсь с ней. Тем не менее, она подала руку и встала. Могу ли я предположить, что она все же хочет со мной потанцевать?
Ее рука невесомо легла на мое плечо, и Кира сказала:
– Я всегда думала, что ты не любишь танцевать.
– Я и не люблю, – ответил я. – С другими.
Улыбка, слегка тронувшая ее губы, и заискрившиеся глаза вновь разбудили во мне желание. Стоит ей чуть повести бровью или на миллиметр опустить уголок губ, и я, как щенок, готов вилять хвостом. Это ненормально. Так не должно быть. Я никогда так ни от кого не зависел. Я никому не подчинялся. Я и впредь не собираюсь плясать под чью-то дудку. Даже если это женщина, которая сводит меня с ума, которая зажигает во мне эмоции, равных которым я не испытывал никогда. Но с другой стороны, могу я позволить себе такой опыт? Пригодится в моей актерской работе. Должен же я понимать, что чувствует парень, одержимый женщиной. Пару недель я вполне могу позволить себе побыть сумасшедшим.
– А я люблю танцевать, – мечтательно улыбнулась она, не глядя на меня, и я вдруг испытал жгучую ревность. С кем там она танцевала? Со своим Сэмом? Небось танцор хоть куда, не то что я. Я постарался никак не показывать свое внезапно испортившееся настроение.
Кира вернулась их своих мечтательных далей и подняла на меня глаза. Золотистые озера в серебристых берегах. Я сделал над собой усилие, чтобы снова не превратиться в щенка, танцующего на задних лапках от желания, чтобы его погладили.
– Роб, поцелуй меня, – попросила она.
«Если ты вспомнила какого-то своего бывшего и хочешь, целуя меня, представлять его на моем месте, так вот, клянусь, этого не будет! Это буду только я. Только я».
И с этими мыслями мои руки плотно сжались вокруг ее тела. Мне хотелось наказать ее. За все. За то, что лишила меня покоя и выбила почву из-под ног. За то, что я стал одержимым маньяком. За то, что стесняюсь сам себя. За то, что не могу спокойно работать, не думая о ней. За то, что все равно эти отношения никуда не приведут. За ее Сэма. За всех мужчин, которые были в ее жизни до меня. Я намеревался быть жестким и грубым и показать, кто тут хозяин положения. Я впился в ее губы. Она в ответ застонала мне прямо в рот, обмякла в моих руках, сдаваясь на милость, приникла, прижалась так, что казалось, будто я – единственный якорь, который держит ее в этом мире. Вот как у нее так получается? Одним движением, одним жестом она вдруг вселяет в тебя уверенность в том, что ты любим и желанен. Что ты единственный мужчина на свете, на которого она может положиться, которому вверяет всю себя, рассчитывая на твое благородство. Взывает к чему-то в твоей душе, о присутствии чего ты и не подозревал. Ты осознаешь, что ты далеко не тот идеал мужчины, который должен был быть на твоем месте. Но невозможно ее разочаровать в этот момент. Немыслимо расстроить. И ты выворачиваешься наизнанку, чтобы стать этим идеалом. Только чтобы ее порадовать.
Все это я подумал уже потом, когда танец закончился, наваждение прошло, я сумел оторваться от нее и подвести к столу.
Но держа ее в объятиях, я мог только целовать ее так, чтобы она стонала и прижималась ко мне все крепче. Чтобы ее пальцы стискивали мои волосы так, что мне было больно, а потом забирались под рукава футболки и вцеплялись в кожу плеч. Я захватывал ее верхнюю, такую нежную губку в плен, чувствуя, как она одновременно зажимает зубами мою нижнюю губу. Я одной рукой удерживал ее голову за затылок, не позволяя отклониться, и набрасывался на нее, как изголодавшийся зверь. Ее влажный горячий рот сводил меня с ума, а сладкий язык окончательно повергал в пучину безумия.
