– Раймон! Ну зачем ты такое сказал? – мягко упрекнул герцог. – Не смущай Алейру. Ну, ступайте…
– А ты сам куда? – спросил Раймон. – Почему без мамы?
– Она еще не одета. А я к Олифиру пока.
– Ты сегодня выглядишь прекрасно, – заметил Раймон. – Хоть самому свататься или завлекать юных красоток.
Герцог на мгновение застыл.
– Раймон, что за глупые шутки? Да еще при Алейре такую чепуху говоришь. Чтоб она подумала плохое.
– Но ты, правда, выглядишь, как юноша, – невинно отозвался Раймон.
– А я еще не старик, – усмехнулся герцог. – Это только детям родители кажутся старым. Но мы с твоей мамой такими себя не считаем.
Он зачем-то взглянул на меня. Улыбнулся – так, что мне неловко сразу стало, и проследовал к дверям в коридор, шурша золотистой парчой своего короткого плаща.
– Да, хорош, – проговорил Раймон. – Даже шрам его ничуть не портит. Ты согласна?
– Да, – ответила я машинально.
И застыла растерянно. Шрам на левой щеке… Он, вообще-то, портит лицо герцога. Но я не замечала его: ни в библиотеке, ни в карете. Точно – здесь замешана магия! У герцога колдовские духи. Сегодня от их чар меня защитил амулет. Но ведь маг его может забрать! Сейчас герцог расскажет ему, как мне удалось убежать. И тогда…
– Алейра, ты о чем замечталась? – насмешливо поинтересовался Раймон. – О любви? Или о той выгоде, что она должна приносить?
– Я не замечталась. Все, идем!
– Постой…
Но я решила не слушать и быстро устремилась к дверям. Вышла в коридор, где дежурили стражники, и двинулась в нужную сторону.
– Вредная Лисичка. И лукавая, – прошептал Раймон, догнав меня.
«Так, не отвечай, – сказала я себе. – Пусть несет, что хочет. Делай вид, что не слышишь, и всё».
Но Раймон был настроен болтать. И не торопился. Поймал мою ладонь, стиснул, вынуждая замедлить шаги.
– Алейра, – заговорил он, когда мы свернули в нарядную галерею с гобеленами, – я тут призадумался вдруг. Может, мне и вправду взять тебя в любовницы? Я не бедный, а весьма богат. Дед оставил наследство. И в столице живет моя бабушка по матери, вдовствующая королева Альмодис. Она меня любит. И поддержит, если будет нужно. Ну, так как? – он улыбнулся мне. – Пойдешь ко мне в любовницы?
– Да ты спятил, – выдохнула я. – Как тебе не стыдно! Не успел жениться…
– Ой-ой-ой, – промолвил он с иронией. – Какой непорядочный, надо же! Бедная Лисичка в ужасе.
Я остановилась и резко повернулась к нему.
– Раймон! Ты поддал сегодня за обедом? И не протрезвел до сих пор, потому и ведешь себя так?
– Я не пил, – ответил он с улыбкой. – Можешь убедиться сама.
Он обнял меня. И вдруг впился мне в губы. Я так растерялась, что опешила. Хотела оттолкнуть его, но он уже сам разжал руки.
– Ну? – он усмехнулся. – Разит от меня вином или нет?
– Ты…
– Что, не понравилось? Ну, давай нежнее поцелую…
Я быстро отступила назад и хотела дать ему затрещину. Но он увернулся проворно. Он резкого движенья его голубая шапочка слетела и упала на пол. Раймон тотчас поднял ее. Осмотрел и хмыкнул.
– Вот печаль – запачкалась! Ничего. Без шапки даже лучше. Главное – фингала нет под глазом. Что молчишь? – он глянул на меня. – Ты мне чуть лицо не испортила! Давай-ка за это целуй.
Он опять поймал мою ладонь. Притянул к себе…
– Раймон! – внезапно прозвучал женский голос. – Ну, племянник, здравствуй, дорогой!
Дама лет сорока дородного сложения подошла к нему и чмокнула в обе щеки. Затем оглядела меня.
– Вот твоя невеста. Как мила! Нежная, красивая и скромная.
– Это не невеста, – ответил Раймон, кашлянув. – Это ее фрейлина, тетя.
– А, вот как...
Дама и господин, что был с ней, смущенно переглянулись. А Раймон, опомнившись, сказал:
– Добрый вечер, дядюшка и тетушка. Рад вас видеть. Вы сейчас к родителям?
– Да, – кивнула дама. – Они у себя еще?
Раймон молча кивнул, и его родные двинулись по галерее дальше.
Мы тоже пошли. И тут же натолкнулись на стражников, стоявших у стены с таким видом, будто они дремлют. Хотя ясно, что они все видели. О, какой позор! И родня Раймона – что подумала? Но ему как будто наплевать. Идет, усмехается. В глазах – словно вызов кому-то.
Что с ним? Он из-за женитьбы стал таким? Или он такой на самом деле? Мы знакомы мало. Он мог притворяться другим. Герцог это мастерски умеет, а Раймон – в него.
– Алейра, ты напугана, да? – вдруг спросил он без всяких усмешек. – Извини. Я повел себя гадко. Забудь обо всем и настройся на приятный вечер.
– Хорошо, – ответила я примирительно.
Он замедлил шаг. Всмотрелся в мое лицо – как-то напряженно, взволнованно, будто силился прочесть мои мысли. Но ничего не сказал и просто зашагал дальше.
Дойдя до спальни Изарды, Раймон сразу ушел. А графиня Жанвиль воззрилась на меня с недовольством.
– Это же служанка, – сказала она дочери. – Зачем ее к нам привели? Неужели не нашлось приличной, благородной девушки?
– Какая тебя разница, мама? – возразила Изарда. – Алейра пришла ко мне, а не к тебе.
– Ты уже и имя ее знаешь? – удивилась графиня. – Интересно, откуда. Не Раймон ли познакомил вас?
Изарда наморщила нос.
– Нет, не он. И я прошу тебя…
– Значит, познакомил Ландерик, – перебила графиня. – Этот шаромыга. Беспардонный наглец, который посмел приглашать на танцы мою дочь. А ты соглашалась, Изарда! Вела себя так, что мне приходилось за тебя краснеть.
– Мама, – Изарда вздохнула. – Если танцевать лишь с людьми своего положения и выше, то почти весь бал так и простоишь у стены.
– Ну и что? – возразила графиня. – На балы не развлекаться ездят, а ловить приличных женихов. Но тебе без толку говорить. К счастью, теперь это уже и не нужно. Поиски жениха закончились невероятной удачей. А все – благодаря мне! – взгляд графини стал самодовольным. – И дальше все пойдет хорошо, если ты, Изарда, будешь меня слушать.
– Мама, ты еще не собралась. Иди одеваться, пожалуйста, и дай мне хоть чуть-чуть отдохнуть, – измученно сказала Изарда.
– Хорошо, – промолвила графиня.
И пошла к двери. Но вдруг остановилась. Оглядела меня с головы до ног, затем посмотрела на дочь.
– Правило номер один, – изрекла веским тоном графиня. – Средь слуг женского пола не должно быть подобных девиц! Лишь – немолодые и невзрачные.
Изарда прикрыла глаза. И опять издала шумный вздох.
– Алейра – не моя служанка. И она – не служанка Раймона. И даже вообще не служанка! Она просто живет во дворце.
Графиня слегка нахмурилась.
– Гренфуры – достойнейшие люди. Но у них есть слабость – привечать различных шаромыг. Как тот Ландерик. Как его фамилия-то, кстати? Хотя это не важно. Фамилии ничтожных людишек знать необязательно.
После этих слов графиня, наконец, удалилась. Изарда присела на стул. Затем встала. Посмотрела на меня смущенно.
– Мама невозможна: так высокомерна и горда. Отец не такой! Он добрей и проще. Но, увы! В нашем доме всегда верховодила мать. И она бы меня совсем затиранила, если бы не бабушка – мама отца. Она меня всегда защищала. Только вот живет она отдельно, у нее – свой особняк и замок.
Ну, теперь понятно, почему принцесса недовольна выбором Раймона, подумала я. Она сразу смекнула, что за птица графиня Жанвиль. Думает, что Изарда такая же. Хотя она явно не в мать. И Раймон не из таких мужчин, кого можно подмять под каблук.
– Как тебе мой наряд? – спросила Изарда. – Ужасен, не правда ли?
– Вовсе нет! Ну что ты.
– Да, конечно, – хмыкнула Изарда. – Этот яркий оранжевый цвет… Я похожа в нем на апельсин.
Я подошла ближе и внимательно оглядела ее. Платье из узорного атласа, отделанное нежным белым мехом хорька фуро, и впрямь было броским, но шло ей. Как и эскофьон – рогатый головной убор. Он был одного цвета с платьем, а его высокие, изогнутые рожки покрывала золотая сетка с мелким жемчугом. Сзади эскофьона свисала вуаль – длинная, едва ли не до пола. На ее поверхности сверкали золотистые блестки, и вот это было уже лишним, но общее впечатление портило не сильно.
– Платье не апельсиновое, а, скорей, цвета спелой моркови, – заметила я. – Ты брюнетка, тебе этот оттенок идет.
– Да, пожалуй, – согласилась Изарда. – И яркие цвета мне идут. Но я их уже ненавижу, потому что меня только их и заставляют носить. Не дают что-то выбрать самой. Никогда – представь себе, Алейра!
Я взглянула на нее с сочувствием.
– Это скоро закончится. Ты забыла, что выходишь замуж? Мать тобой не сможет помыкать. А свекровь не станет, она не тиранка совсем.
Изарда улыбнулась. Но вдруг помрачнела опять. Подхватила шлейф, прошлась от кровати к окну. Быстро, как-то нервно. Что с ней? Она словно не рада предстоящей свадьбе. Неужели Ландерик был прав, и Изарда не любит Раймона? Согласилась выйти за него, чтоб избавиться от власти маменьки.
Или сам Раймон ее пугает. Они не вчера познакомились, и Раймон уже показал Изарде свой нрав. Так что, может, любит, но боится. Да она ему ведь и сказала: «Я тебя боюсь». А он ей ответил: «Жена и должна слегка трепетать перед мужем». Ну, какой! Да слов же просто нет.
– Только б удалось, – внезапно прошептала Изарда. – Если всё сорвется, матушка сживет меня со свету.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошли Раймон и его паж. Мальчик нес поднос, на котором стояли бутылка вина и бокалы.
– Ты готова, Изарда? – Раймон улыбнулся невесте. – Давай выпьем вина и пойдем. Там уж все собрались…
– Ах, Раймон! – вдруг вскричала Изарда в каком-то непонятном волнении. – Как мне страшно. Если бы ты знал!
– Ну-ну, что ты, – он обнял ее. – Нет причин тревожиться, поверь.
– Тебе хорошо говорить, – криво усмехнулась Изарда. – Ты не в том положении, как я. Если всё сорвется, тебя не…
– Так, тихо! Успокойся, милая, прошу.
Раймон нежно поцеловал ее в щечку. Хотел чмокнуть в другую, но Изарда мягко отстранилась.
– Раймон, перестань. Мне неловко!
– Перед кем? Кретьен на нас не смотрит, а Алейра любит не меня. Да, Алейра?
– Да, – сказала я, взглянув на него с вызовом.
– А в кого Алейра влюблена? – спросила Изарда.
– Ни в кого, – проговорила я. – Полюблю, когда встречу достойного.
– При больших деньгах, – ввернул Раймон.
Наглый взгляд… Так бы и влепила затрещину! Жаль, не получилось вон тогда.
– Алейра бедна, и ей о деньгах нужно думать, – заметила Изарда слегка наставительным тоном. – Ничего плохого в этом нет.
Я хотела сказать, что вовсе не гонюсь за деньгами. Но почла за лучшее смолчать. А то мы отсюда не уйдем. Раймону плевать, что его ждут гости и родные. Ему в радость задевать меня. Не боится, что я не сдержусь и скажу такое, чего при Изарде говорить нельзя.
Бокалов оказалось три, так что мне пришлось тоже выпить вина. Потом паж Кретьен показал, как принято держать шлейф. Я думала – понесу его сразу, но Изарда сказала:
– Не нужно. Возьмешь у меня, когда будем уже входить в зал, – и сама подхватила шлейф левой рукой.
Мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж, где располагался большой зал. У дверей Изарда остановилась и вручила мне шлейф.
– Теперь пойдем чинно и медленно, – сказала она. – Мелкими шагами. Смотри на меня и старайся ступать в том же темпе.
Ажурные золоченые двери плавно разошлись в стороны. Мы вошли. И я на секунду застыла, оглядывая просторное помещение с арочными окнами в красивых переплетах. Зал был белым. Каменные стены украшали ковры в нежных тонах. Хоры для музыкантов поддерживали тонкие резные колонны из белого камня. На столах, расставленных буквой «П», громоздилось много разных блюд, а скатерти были украшены гирляндами сушеных цветов. Такие же цветы и ветки можжевельника обвивали колонны и хоры, и в зале витала смесь разных, но весьма приятных ароматов.
– Не зевай, Алейра! – шепнул мне Кретьен, когда я снова застыла, рассматривая убранство зала.
Церемония помолвки прошла для меня, как во сне. Герцог произнес какую-то короткую речь, потом что-то сказал граф Жанвиль. После этого Раймон надел на палец невесты перстень с крупным алмазом, и мы двинулись к главному столу.
Под морковным платьем Изарды было нижнее, из голубой парчи. Его край выглядывал из-под шлейфа и верхней юбки, слегка укороченной спереди. Так эффектно! И в тон наряду Раймона.
Какая они красивая пара. И ведь сразу видно, что оба – благородных кровей. Стало горько. И так больно, что из глаз чуть не брызнули слезы. А потом вдруг сделалось смешно.
Ну как можно такой дурой быть? Возомнить, что граф в меня влюблен. Или что считает меня другом. Вот теперь понятно, какая ему «дружба» нужна. Он уже не мальчик и не девственник. Про «розовые дни» знает. А если жена будет в тягости, то ее придется поберечь, ведь наследник – это очень важно. Значит, без любовницы никак. Можно взять замужнюю. Но лучше – вот такую, как я, чтоб была все время под рукой. Подменяла жену в нужных случаях.
Только зря он думает, что я на эту роль соглашусь. Скажу честно – согласилась бы! Если б он и впрямь меня любил, а его женили против воли. Но он женится сам: на прекрасной девушке, которую стыдно обманывать. И если у него стыда нет, то я свой еще не потеряла.
– Алейра, почему ты не ешь? – тихонько спросила Изарда. – Ты чем-то расстроена?
– Нет, – сказала я. – Просто засмотрелась на гостей. Я же никогда не видела вот такого пышного собрания.
– Ничего, скоро снова увидишь, – произнес Раймон, сидевший с другой стороны от Изарды. – Бал через два дня.
– А Алейра будет на балу? – слегка удивилась Изарда.
Раймон посмотрел на меня и коварно прищурился.
– Она очень хотела побывать там. Просто страстно мечтала! И я убедил родителей разрешить ей.
Врун бесстыжий! Тянуло испепелить его взглядом, но я ради Изарды сдержалась и в очередной раз улыбнулась.
– Как я рада, – Изарда улыбнулась в ответ. – Мне с тобою будет там спокойно. Лучше, чем с той фрейлиной, которую навязала мне мать. Ты мне нравишься, я рада, что нас познакомили!
Я застыла. Она шутит, что ль? Или так наивна, что не понимает, кого выбирает в подружки? Не видит, что Раймон то и дело на меня косится, норовит поддеть, а это – плохой знак?
– Только бы вернулся Ландерик, – внезапно сказала Изарда. – Раймон, он успеет вернуться?
– Дорогая, – Раймон сдвинул брови, – следи за своими речами.
– Извини, – промолвила Изарда. И шепнула, глядя на меня: – Ландерик – мой друг, а в компании друзей всегда легче в такой обстановке.
Пир тянулся долго. Музыканты играли, жонглеры и акробаты по очереди развлекали гостей. Наконец все начали вставать. Но не разошлись сразу, а разбились на небольшие компании и вели беседы.
Герцог подошел к нам. Хотел что-то сказать Раймону или Изарде, но тут появился мерзкий тип. Бородатый толстяк лет за сорок в пышном ярко-желтом шапероне и одежде длиной до колен, из-под которой торчали кривые и тощие ноги. Его физиономия показалась мне смутно знакомой, и я вспомнила. Он заглядывал в «Миндальную утку»! И каждый раз норовил пристать ко мне. Сказать пошлость или ущипнуть за задницу.
– Ваша светлость, – поклонился он герцогу, – позвольте обратиться к вам с просьбой!
– Извольте, барон, – кивнул герцог.
Толстяк кашлянул и зачем-то посмотрел на меня.
– Я себе невесту насмотрел, – объявил он торжественным тоном. – Встречал эту деву давно, когда она еще… Да, не важно! В общем, я хочу посвататься к Алейре. Знаю, что она скромна и не ленива. На лицо приятна, и фигурка ладная. Если бы еще чуток приданого, – он взглянул на герцога с намеком, – то совсем бы было хорошо.
– А ты сам куда? – спросил Раймон. – Почему без мамы?
– Она еще не одета. А я к Олифиру пока.
– Ты сегодня выглядишь прекрасно, – заметил Раймон. – Хоть самому свататься или завлекать юных красоток.
Герцог на мгновение застыл.
– Раймон, что за глупые шутки? Да еще при Алейре такую чепуху говоришь. Чтоб она подумала плохое.
– Но ты, правда, выглядишь, как юноша, – невинно отозвался Раймон.
– А я еще не старик, – усмехнулся герцог. – Это только детям родители кажутся старым. Но мы с твоей мамой такими себя не считаем.
Он зачем-то взглянул на меня. Улыбнулся – так, что мне неловко сразу стало, и проследовал к дверям в коридор, шурша золотистой парчой своего короткого плаща.
– Да, хорош, – проговорил Раймон. – Даже шрам его ничуть не портит. Ты согласна?
– Да, – ответила я машинально.
И застыла растерянно. Шрам на левой щеке… Он, вообще-то, портит лицо герцога. Но я не замечала его: ни в библиотеке, ни в карете. Точно – здесь замешана магия! У герцога колдовские духи. Сегодня от их чар меня защитил амулет. Но ведь маг его может забрать! Сейчас герцог расскажет ему, как мне удалось убежать. И тогда…
– Алейра, ты о чем замечталась? – насмешливо поинтересовался Раймон. – О любви? Или о той выгоде, что она должна приносить?
– Я не замечталась. Все, идем!
– Постой…
Но я решила не слушать и быстро устремилась к дверям. Вышла в коридор, где дежурили стражники, и двинулась в нужную сторону.
– Вредная Лисичка. И лукавая, – прошептал Раймон, догнав меня.
«Так, не отвечай, – сказала я себе. – Пусть несет, что хочет. Делай вид, что не слышишь, и всё».
Но Раймон был настроен болтать. И не торопился. Поймал мою ладонь, стиснул, вынуждая замедлить шаги.
– Алейра, – заговорил он, когда мы свернули в нарядную галерею с гобеленами, – я тут призадумался вдруг. Может, мне и вправду взять тебя в любовницы? Я не бедный, а весьма богат. Дед оставил наследство. И в столице живет моя бабушка по матери, вдовствующая королева Альмодис. Она меня любит. И поддержит, если будет нужно. Ну, так как? – он улыбнулся мне. – Пойдешь ко мне в любовницы?
– Да ты спятил, – выдохнула я. – Как тебе не стыдно! Не успел жениться…
– Ой-ой-ой, – промолвил он с иронией. – Какой непорядочный, надо же! Бедная Лисичка в ужасе.
Я остановилась и резко повернулась к нему.
– Раймон! Ты поддал сегодня за обедом? И не протрезвел до сих пор, потому и ведешь себя так?
– Я не пил, – ответил он с улыбкой. – Можешь убедиться сама.
Он обнял меня. И вдруг впился мне в губы. Я так растерялась, что опешила. Хотела оттолкнуть его, но он уже сам разжал руки.
– Ну? – он усмехнулся. – Разит от меня вином или нет?
– Ты…
– Что, не понравилось? Ну, давай нежнее поцелую…
Я быстро отступила назад и хотела дать ему затрещину. Но он увернулся проворно. Он резкого движенья его голубая шапочка слетела и упала на пол. Раймон тотчас поднял ее. Осмотрел и хмыкнул.
– Вот печаль – запачкалась! Ничего. Без шапки даже лучше. Главное – фингала нет под глазом. Что молчишь? – он глянул на меня. – Ты мне чуть лицо не испортила! Давай-ка за это целуй.
Он опять поймал мою ладонь. Притянул к себе…
– Раймон! – внезапно прозвучал женский голос. – Ну, племянник, здравствуй, дорогой!
Дама лет сорока дородного сложения подошла к нему и чмокнула в обе щеки. Затем оглядела меня.
– Вот твоя невеста. Как мила! Нежная, красивая и скромная.
– Это не невеста, – ответил Раймон, кашлянув. – Это ее фрейлина, тетя.
– А, вот как...
Дама и господин, что был с ней, смущенно переглянулись. А Раймон, опомнившись, сказал:
– Добрый вечер, дядюшка и тетушка. Рад вас видеть. Вы сейчас к родителям?
– Да, – кивнула дама. – Они у себя еще?
Раймон молча кивнул, и его родные двинулись по галерее дальше.
Мы тоже пошли. И тут же натолкнулись на стражников, стоявших у стены с таким видом, будто они дремлют. Хотя ясно, что они все видели. О, какой позор! И родня Раймона – что подумала? Но ему как будто наплевать. Идет, усмехается. В глазах – словно вызов кому-то.
Что с ним? Он из-за женитьбы стал таким? Или он такой на самом деле? Мы знакомы мало. Он мог притворяться другим. Герцог это мастерски умеет, а Раймон – в него.
– Алейра, ты напугана, да? – вдруг спросил он без всяких усмешек. – Извини. Я повел себя гадко. Забудь обо всем и настройся на приятный вечер.
– Хорошо, – ответила я примирительно.
Он замедлил шаг. Всмотрелся в мое лицо – как-то напряженно, взволнованно, будто силился прочесть мои мысли. Но ничего не сказал и просто зашагал дальше.
***
Дойдя до спальни Изарды, Раймон сразу ушел. А графиня Жанвиль воззрилась на меня с недовольством.
– Это же служанка, – сказала она дочери. – Зачем ее к нам привели? Неужели не нашлось приличной, благородной девушки?
– Какая тебя разница, мама? – возразила Изарда. – Алейра пришла ко мне, а не к тебе.
– Ты уже и имя ее знаешь? – удивилась графиня. – Интересно, откуда. Не Раймон ли познакомил вас?
Изарда наморщила нос.
– Нет, не он. И я прошу тебя…
– Значит, познакомил Ландерик, – перебила графиня. – Этот шаромыга. Беспардонный наглец, который посмел приглашать на танцы мою дочь. А ты соглашалась, Изарда! Вела себя так, что мне приходилось за тебя краснеть.
– Мама, – Изарда вздохнула. – Если танцевать лишь с людьми своего положения и выше, то почти весь бал так и простоишь у стены.
– Ну и что? – возразила графиня. – На балы не развлекаться ездят, а ловить приличных женихов. Но тебе без толку говорить. К счастью, теперь это уже и не нужно. Поиски жениха закончились невероятной удачей. А все – благодаря мне! – взгляд графини стал самодовольным. – И дальше все пойдет хорошо, если ты, Изарда, будешь меня слушать.
– Мама, ты еще не собралась. Иди одеваться, пожалуйста, и дай мне хоть чуть-чуть отдохнуть, – измученно сказала Изарда.
– Хорошо, – промолвила графиня.
И пошла к двери. Но вдруг остановилась. Оглядела меня с головы до ног, затем посмотрела на дочь.
– Правило номер один, – изрекла веским тоном графиня. – Средь слуг женского пола не должно быть подобных девиц! Лишь – немолодые и невзрачные.
Изарда прикрыла глаза. И опять издала шумный вздох.
– Алейра – не моя служанка. И она – не служанка Раймона. И даже вообще не служанка! Она просто живет во дворце.
Графиня слегка нахмурилась.
– Гренфуры – достойнейшие люди. Но у них есть слабость – привечать различных шаромыг. Как тот Ландерик. Как его фамилия-то, кстати? Хотя это не важно. Фамилии ничтожных людишек знать необязательно.
После этих слов графиня, наконец, удалилась. Изарда присела на стул. Затем встала. Посмотрела на меня смущенно.
– Мама невозможна: так высокомерна и горда. Отец не такой! Он добрей и проще. Но, увы! В нашем доме всегда верховодила мать. И она бы меня совсем затиранила, если бы не бабушка – мама отца. Она меня всегда защищала. Только вот живет она отдельно, у нее – свой особняк и замок.
Ну, теперь понятно, почему принцесса недовольна выбором Раймона, подумала я. Она сразу смекнула, что за птица графиня Жанвиль. Думает, что Изарда такая же. Хотя она явно не в мать. И Раймон не из таких мужчин, кого можно подмять под каблук.
– Как тебе мой наряд? – спросила Изарда. – Ужасен, не правда ли?
– Вовсе нет! Ну что ты.
– Да, конечно, – хмыкнула Изарда. – Этот яркий оранжевый цвет… Я похожа в нем на апельсин.
Я подошла ближе и внимательно оглядела ее. Платье из узорного атласа, отделанное нежным белым мехом хорька фуро, и впрямь было броским, но шло ей. Как и эскофьон – рогатый головной убор. Он был одного цвета с платьем, а его высокие, изогнутые рожки покрывала золотая сетка с мелким жемчугом. Сзади эскофьона свисала вуаль – длинная, едва ли не до пола. На ее поверхности сверкали золотистые блестки, и вот это было уже лишним, но общее впечатление портило не сильно.
– Платье не апельсиновое, а, скорей, цвета спелой моркови, – заметила я. – Ты брюнетка, тебе этот оттенок идет.
– Да, пожалуй, – согласилась Изарда. – И яркие цвета мне идут. Но я их уже ненавижу, потому что меня только их и заставляют носить. Не дают что-то выбрать самой. Никогда – представь себе, Алейра!
Я взглянула на нее с сочувствием.
– Это скоро закончится. Ты забыла, что выходишь замуж? Мать тобой не сможет помыкать. А свекровь не станет, она не тиранка совсем.
Изарда улыбнулась. Но вдруг помрачнела опять. Подхватила шлейф, прошлась от кровати к окну. Быстро, как-то нервно. Что с ней? Она словно не рада предстоящей свадьбе. Неужели Ландерик был прав, и Изарда не любит Раймона? Согласилась выйти за него, чтоб избавиться от власти маменьки.
Или сам Раймон ее пугает. Они не вчера познакомились, и Раймон уже показал Изарде свой нрав. Так что, может, любит, но боится. Да она ему ведь и сказала: «Я тебя боюсь». А он ей ответил: «Жена и должна слегка трепетать перед мужем». Ну, какой! Да слов же просто нет.
– Только б удалось, – внезапно прошептала Изарда. – Если всё сорвется, матушка сживет меня со свету.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошли Раймон и его паж. Мальчик нес поднос, на котором стояли бутылка вина и бокалы.
– Ты готова, Изарда? – Раймон улыбнулся невесте. – Давай выпьем вина и пойдем. Там уж все собрались…
– Ах, Раймон! – вдруг вскричала Изарда в каком-то непонятном волнении. – Как мне страшно. Если бы ты знал!
– Ну-ну, что ты, – он обнял ее. – Нет причин тревожиться, поверь.
– Тебе хорошо говорить, – криво усмехнулась Изарда. – Ты не в том положении, как я. Если всё сорвется, тебя не…
– Так, тихо! Успокойся, милая, прошу.
Раймон нежно поцеловал ее в щечку. Хотел чмокнуть в другую, но Изарда мягко отстранилась.
– Раймон, перестань. Мне неловко!
– Перед кем? Кретьен на нас не смотрит, а Алейра любит не меня. Да, Алейра?
– Да, – сказала я, взглянув на него с вызовом.
– А в кого Алейра влюблена? – спросила Изарда.
– Ни в кого, – проговорила я. – Полюблю, когда встречу достойного.
– При больших деньгах, – ввернул Раймон.
Наглый взгляд… Так бы и влепила затрещину! Жаль, не получилось вон тогда.
– Алейра бедна, и ей о деньгах нужно думать, – заметила Изарда слегка наставительным тоном. – Ничего плохого в этом нет.
Я хотела сказать, что вовсе не гонюсь за деньгами. Но почла за лучшее смолчать. А то мы отсюда не уйдем. Раймону плевать, что его ждут гости и родные. Ему в радость задевать меня. Не боится, что я не сдержусь и скажу такое, чего при Изарде говорить нельзя.
Бокалов оказалось три, так что мне пришлось тоже выпить вина. Потом паж Кретьен показал, как принято держать шлейф. Я думала – понесу его сразу, но Изарда сказала:
– Не нужно. Возьмешь у меня, когда будем уже входить в зал, – и сама подхватила шлейф левой рукой.
Мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж, где располагался большой зал. У дверей Изарда остановилась и вручила мне шлейф.
– Теперь пойдем чинно и медленно, – сказала она. – Мелкими шагами. Смотри на меня и старайся ступать в том же темпе.
Ажурные золоченые двери плавно разошлись в стороны. Мы вошли. И я на секунду застыла, оглядывая просторное помещение с арочными окнами в красивых переплетах. Зал был белым. Каменные стены украшали ковры в нежных тонах. Хоры для музыкантов поддерживали тонкие резные колонны из белого камня. На столах, расставленных буквой «П», громоздилось много разных блюд, а скатерти были украшены гирляндами сушеных цветов. Такие же цветы и ветки можжевельника обвивали колонны и хоры, и в зале витала смесь разных, но весьма приятных ароматов.
– Не зевай, Алейра! – шепнул мне Кретьен, когда я снова застыла, рассматривая убранство зала.
Церемония помолвки прошла для меня, как во сне. Герцог произнес какую-то короткую речь, потом что-то сказал граф Жанвиль. После этого Раймон надел на палец невесты перстень с крупным алмазом, и мы двинулись к главному столу.
Под морковным платьем Изарды было нижнее, из голубой парчи. Его край выглядывал из-под шлейфа и верхней юбки, слегка укороченной спереди. Так эффектно! И в тон наряду Раймона.
Какая они красивая пара. И ведь сразу видно, что оба – благородных кровей. Стало горько. И так больно, что из глаз чуть не брызнули слезы. А потом вдруг сделалось смешно.
Ну как можно такой дурой быть? Возомнить, что граф в меня влюблен. Или что считает меня другом. Вот теперь понятно, какая ему «дружба» нужна. Он уже не мальчик и не девственник. Про «розовые дни» знает. А если жена будет в тягости, то ее придется поберечь, ведь наследник – это очень важно. Значит, без любовницы никак. Можно взять замужнюю. Но лучше – вот такую, как я, чтоб была все время под рукой. Подменяла жену в нужных случаях.
Только зря он думает, что я на эту роль соглашусь. Скажу честно – согласилась бы! Если б он и впрямь меня любил, а его женили против воли. Но он женится сам: на прекрасной девушке, которую стыдно обманывать. И если у него стыда нет, то я свой еще не потеряла.
– Алейра, почему ты не ешь? – тихонько спросила Изарда. – Ты чем-то расстроена?
– Нет, – сказала я. – Просто засмотрелась на гостей. Я же никогда не видела вот такого пышного собрания.
– Ничего, скоро снова увидишь, – произнес Раймон, сидевший с другой стороны от Изарды. – Бал через два дня.
– А Алейра будет на балу? – слегка удивилась Изарда.
Раймон посмотрел на меня и коварно прищурился.
– Она очень хотела побывать там. Просто страстно мечтала! И я убедил родителей разрешить ей.
Врун бесстыжий! Тянуло испепелить его взглядом, но я ради Изарды сдержалась и в очередной раз улыбнулась.
– Как я рада, – Изарда улыбнулась в ответ. – Мне с тобою будет там спокойно. Лучше, чем с той фрейлиной, которую навязала мне мать. Ты мне нравишься, я рада, что нас познакомили!
Я застыла. Она шутит, что ль? Или так наивна, что не понимает, кого выбирает в подружки? Не видит, что Раймон то и дело на меня косится, норовит поддеть, а это – плохой знак?
– Только бы вернулся Ландерик, – внезапно сказала Изарда. – Раймон, он успеет вернуться?
– Дорогая, – Раймон сдвинул брови, – следи за своими речами.
– Извини, – промолвила Изарда. И шепнула, глядя на меня: – Ландерик – мой друг, а в компании друзей всегда легче в такой обстановке.
Пир тянулся долго. Музыканты играли, жонглеры и акробаты по очереди развлекали гостей. Наконец все начали вставать. Но не разошлись сразу, а разбились на небольшие компании и вели беседы.
Герцог подошел к нам. Хотел что-то сказать Раймону или Изарде, но тут появился мерзкий тип. Бородатый толстяк лет за сорок в пышном ярко-желтом шапероне и одежде длиной до колен, из-под которой торчали кривые и тощие ноги. Его физиономия показалась мне смутно знакомой, и я вспомнила. Он заглядывал в «Миндальную утку»! И каждый раз норовил пристать ко мне. Сказать пошлость или ущипнуть за задницу.
– Ваша светлость, – поклонился он герцогу, – позвольте обратиться к вам с просьбой!
– Извольте, барон, – кивнул герцог.
Толстяк кашлянул и зачем-то посмотрел на меня.
– Я себе невесту насмотрел, – объявил он торжественным тоном. – Встречал эту деву давно, когда она еще… Да, не важно! В общем, я хочу посвататься к Алейре. Знаю, что она скромна и не ленива. На лицо приятна, и фигурка ладная. Если бы еще чуток приданого, – он взглянул на герцога с намеком, – то совсем бы было хорошо.
