Доводы Ипполита звучали разумно, и не соглашаться с ними Евгения не могла. Но ей все равно было грустно. Больше всего ее огорчали раздельные спальни. Она не понимала, почему они не могут просто спать вместе, не занимаясь любовью. Но говорить об этом с Ипполитом Женни не решалась, боясь показаться навязчивой. В конце концов, это его дело, спать ли в одной комнате с женой или нет. Какое право она имеет на чем-то настаивать? Их брак заключался как сделка, и то, что условия этой сделки несколько изменились, еще не дает ей права чего-то требовать. Да и не любят мужчины женщин, которые вечно чего-то хотят или вечно всем недовольны.
Когда Ипполит был рядом, Женни думала только о нем. Но когда он отсутствовал, ее мысли невольно обращались к Березневу. Интересно, где он сейчас, что делает, думает ли о ней? И… встретятся ли они когда-нибудь снова?! Женни сама не знала, хочет ли она новой встречи с этим мужчиной, который привлекал ее и одновременно немного пугал. Пожалуй, лучше им никогда не встречаться: так будет спокойней. Женни не могла забыть своих чувств в тот момент, когда Березнев схватил ее за руки ее в парке. Нечего лгать себе: она испытала целую гамму эмоций, не имеющих ничего общего с неприязнью или негодованием. И сознавать это было совестно. Ведь она любит вовсе не Березнева, а Ипполита! Как же тогда она могла испытать восторг от прикосновения другого мужчины? Вероятно, все дело было в пережитых за вечер волнениях. Ее нервы были взбудоражены, вот и случилось. Да и с Березневым произошло то же самое. Он тоже расчувствовался и увлекся. И это совершенно естественно! Немудрено увлечься хорошенькой женщиной, которую тебе то и дело приходится защищать. Особенно когда вокруг подходящие декорации – ночь, жара, бал, горячительные напитки. Кто знает? Возможно, сейчас Березнев вспоминает свой порыв с чувством неловкости или сожаления.
В любом случае, лучше забыть о нем и не предаваться опасным мечтаниям.
В середине июля в Сосновку нагрянул Бурдуков. Ипполит был в отъезде, и Женни, не знавшая, чем себя занять, обрадовалась гостю.
– Какими судьбами, Алексей Гаврилович? – спросила она его после обмена приветствиями.
– Да вот… Кочевал по усадьбам приятелей и решил заглянуть сюда, – ответил он. – Соскучился по вас, моя красавица, дай, думаю, навещу.
– Вас не сильно расстроит, что Ипполит в отъезде?
– Напротив! Мы ведь с ним не друзья, а только так, светские знакомые. Это вы, милейшая Евгения Петровна, мой добрый друг.
Женни окинула его лучезарным взглядом.
– Прекрасно! Сейчас накормлю вас обедом, потом вы часок отдохнете в своей комнате. А затем мы с вами будем гулять и болтать до самой темноты. Я тоже соскучилась по вас, так что наговоримся вдоволь!
Столовая выходила окнами на север, и здесь было прохладно. Разомлевший за дорогу Бурдуков воспрянул духом и принялся оживленно болтать.
– Вот ведь говорят: дурная голова ногам покоя не дает. Как раз про меня поговорка! – со смехом воскликнул он. – И впрямь, где я только не был за последнее время. В Петергоф смотался на придворный праздник, потом заехал под Ораниенбаум к приятелю. Оттуда – на пару дней в Петербург, а затем в Царское. Заглянул в Павловск, повстречал на вокзале Березнева и завалился на трое суток в его имение. У него там озеро, где он рыбу развел, так что натешился я рыбалкою от души.
– Хорошее у него имение?
– Превосходное! Принадлежало раньше какому-то князю. Березнев его недавно купил и уже успел заново отделать… Кстати, про вас вспоминали, – Бурдуков бросил на Женни лукавый, интригующий взгляд. – Правда, мне так и не удалось вытянуть с Березнева признание, влюбился он в вас или нет. Но говорил он о вас с большой теплотой и симпатией.
Женни осуждающе поджала губы.
– Какой вы несносный человек, Алексей Гаврилович. Зачем вам понадобилось говорить с Березневым обо мне? Да еще и вытягивать с него всякие нелепые признания. С чего ему влюбляться в меня, когда мы виделись всего пару раз?
– Пару раз? – удивленно переспросил Бурдуков. – Значит, вы не у Колычева познакомились?
– Нет. Наше знакомство случилось двумя неделями раньше. А разве Березнев вам не рассказал?
– Нет. А что, знакомство было каким-то необычным и интересным?
– Весьма необычным и весьма интересным… Только вот не надо так на меня смотреть! Экий вы пошляк, Алексей Гаврилович! Жениться вам надо, чтоб избавиться от романтической дури.
Бурдуков рассмеялся, качая головой.
– Э нет, в эту кабалу меня уже не затянешь! Был я женат, двенадцать лет в законном супружестве отмучился. И за шесть лет вдовства еще от этой каторги не отошел. Так что теперь – дудки!
– Прямо уж и каторга, – хмыкнула Женни. – Будто и хорошего нечего вспомнить!
– Было это хорошее, да только поначалу. А потом… Ну да что обо мне толковать? Вы лучше расскажите, как с Березневым познакомились!
– Хорошо. Только поклянитесь, что не станете трезвонить об этой истории направо и налево! Ничего в ней такого нет, но… все-таки не стоит болтать.
Бурдуков поклялся своим благополучием, что история дальше него не пойдет, и Женни рассказала, как ее пытались похитить.
– Ничего себе происшествие! – присвистнул Бурдуков. – Так это же получается, что с вами едва не случилось великое несчастье! И что же Турновский, заявил в полицию?
– Нет. Да что заявлять? Где этих бандитов найдешь?
– М-да… – протянул Бурдуков. – А Березнев-то какой скромняга: за три дня не обмолвился ни словом! Эх, Евгения Петровна, как жалко, что все это случилось, когда вы уже были замужем!
Женни посмотрела на него строгим взглядом.
– Алексей Гаврилович! Я люблю Ипполита, и никакие другие мужчины мне не нужны. И потом, будь я не замужем, я бы не оказалась в Петербурге, а сидела бы в своем тихом Смоленске. Так что не о чем рассуждать и жалеть.
– Вы правы… Увы! – вздохнул Бурдуков.
Спать они легли за полночь. Когда Женни проснулась, был десятый час утра, и жара вошла в силу. Выпив чаю, Женни решила пойти искупаться. Дожидаться Бурдукова не стоило: он оказался заядлым рыболовом, но отнюдь не купальщиком. К тому же он собирался в полдень уезжать, чтобы успеть на дневной поезд от Гатчины до Петербурга.
Подумав, что Бурдуков может пойти гулять и увидеть ее, Женни облачилась в купальный костюм: панталоны из рябиновой фланели, длиною чуть ниже колен, и блузку с короткими рукавами длиной до колена, с закрытым вырезом и небольшим пояском на талии. По правде сказать, Женни не любила купальные костюмы, предпочитая плавать в сорочке, но, как говорится, приличия требовали. Платье она надевать не стала, а набросила сверху костюма батистовый пеньюар.
Место, где Женни купалась, находилось в отдалении от дома и скрывалось от любопытных глаз прибрежным кустарником. Сбросив халат и парусиновые туфли на траву, Женни вошла в воду и тотчас быстро поплыла. Плескаться на мелководье она не любила, а любила именно плавать, наслаждаясь каждым своим движением, то замирая и нежась в воде, то стремительно рассекая ее руками.
В пару минут Женни переплыла ручей и вернулась назад. Проплыв немного против течения, она отдышалась и пустилась по течению, в сторону того самого мостика на границе парка, где ей встретилась баронесса Ферзен. Но до мостика Женни плыть не стала, а вышла на берег чуть раньше, решив отдохнуть на лужайке под высоким тополем.
Выйдя из воды, Женни отжала из купальника воду, насколько это было возможно сделать, не снимая его, и устало опустилась на траву. Потом оперлась на руки, откинула голову назад и закрыла глаза…
– Впервые встречаю даму, которая так превосходно плавает. Браво, сударыня, примите мои искренние комплименты!
При звуке развязного, подозрительно знакомого голоса разнеженное состояние Женни мигом улетучилось. Резко выпрямившись, она открыла глаза. И тут же почувствовала, как ее охватывает предательская слабость. Перед ней стоял тот самый брюнет с густыми усами, который пытался насильно усадить ее в карету возле магазина Березнева!
– Где вы научились плавать? В своем смоленском имении? – продолжал Усатый, не сводя с Женни липучего взгляда маленьких темных глаз. – Да, я всегда знал, что провинциальные барышни превосходят столичных неженок. А что вы еще умеете хорошо делать? Кокетничать, завлекать кавалеров? Ну же, раскройте мне свои таланты! Ведь как-то же вам удалось завлечь в свои сети беспечного шалопая Турновского!
Пока он разглагольствовал и кривлялся, Женни усиленно ломала голову над возможными путями бегства. И рассудила, что путь спасения у нее только один: броситься в воду и плыть по направлению к дому. Даже если он будет бежать за ней по берегу, из воды-то он ее не вытащит! Для этого ему придется раздеться, а он не справится с этим быстро. Не нырнет же он за ней прямо в туфлях и костюме! Вот только, как успеть подняться на ноги и добежать до воды?
– Алексей Гаврилович, я здесь! – закричала она изо всех сил, махая руками и делая вид, будто заметила Бурдукова.
Уловка сработала. Усатый встревожено нахмурился и повернулся в ту сторону, куда она смотрела. Не теряя времени, Женни вскочила на ноги и бросилась к ручью. Сообразив, что его провели, Усатый чертыхнулся и кинулся за нею вдогонку. У самой воды ему удалось схватить ее за руку, но Женни, которой сознание опасности придало сил, извернулась и двинула ему кулаком другой руки прямо в нос. Рассыпая проклятья, Усатый схватился свободной рукой за лицо и ослабил хватку. Женни тотчас вырвалась, бросилась в воду и поплыла. Ее била нервная дрожь, она с трудом заставляла свои руки делать гребки, с отчаянием чувствуя сопротивление течения воды. Наконец поняв, что далеко так не уплывет, она собрала последние силы, рывком пересекла ручей и выбралась на берег.
«Только бы на этом берегу не было засады! – думала она. – Тогда все, конец, я пропала!»
Оглядевшись и не увидев ничего подозрительного, Женни посмотрела на Усатого. Он был уже не один. Рядом стоял другой мужчина, с густой бородой и в надвинутой на глаза шляпе. Женни показалось, что он что-то сердито выговаривает Усатому. Заметив, что Женни смотрит на них, они замолчали и хмуро воззрились на нее. Потом Усатый погрозил ей кулаком и двинулся по прибрежной тропинке в сторону дома. Женни пошла в ту же сторону по своему берегу. Не сводя с бандитов настороженного взгляда, она набрала в легкие побольше воздуха и принялась звать на помощь.
– Осподи помилуй, ваше сиятельство, что стряслось?!
Женни испуганно вскрикнула и шарахнулась к воде, услышав рядом с собой мужской бас. Но тут же облегченно вздохнула, увидев двух рыбаков. Они прятались в небольшой запруде, образовавшейся на повороте ручья, поэтому она не могла заметить их, пока не подошла совсем близко.
– На меня напали вон те двое! – она указала рукой в сторону Усатого и его товарища.
– Вон те двое? – переспросил один из мужиков, прикладывая руку ко лбу и всматриваясь вдаль. – Незнакомые рожи, явно не из местных! И что с ними делать? Нешто попробовать изловить?
– Не успеем: они уже улепетывают, – заметил второй рыболов.
И правда, Усатый и его товарищ быстро удалялись в противоположную от дома строну, то и дело оглядываясь назад. Вскоре они свернули от ручья в заросли деревьев, и Женни потеряла их из виду.
– Евгения Петровна! – донесся до нее взволнованный голос Бурдукова, а секунду спустя она увидела его самого на другом берегу ручья. – Это вы кричали, дорогая моя? Что с вами? Что случилось?
– Сейчас расскажу! – крикнула Женни. И, не придумав другого способа оказаться рядом с Бурдуковым, снова бросилась в воду и стала переплывать ручей.
– Ловко барыня плавает, не хуже деревенских, – долетела до нее реплика одного рыболова.
– А наряд-то чудной, словно мальчишка какой, а не дама! – удивленно протянул другой.
Пока Женни плыла, Бурдуков сбегал за ее пеньюаром, лежавшим неподалеку. Женни хотела тотчас все рассказать ему, но горло вдруг сдавили рыдания. Лишь спустя полчаса, когда она переоделась в платье и уселась с Бурдуковым в гостиной, к ней вернулась способность говорить.
Выслушав рассказ, Бурдуков закурил, вскочил с кресла и принялся в волнении кружить по комнате.
– Те самые люди, что пытались похитить вас месяц назад… Нет, дорогая моя, как хотите, а это уже серьезное дело! Вы должны немедленно обратиться в полицию. – Он остановился, убедительно глядя на нее. – Когда вернется Турновский? Сегодня? Вот завтра и езжайте с ним в Петербург. И сразу – в полицейское управление!
– Да, Алексей Гаврилович, вы правы, – кивнула Женни. – Ведь выходит, что эти бандиты целый месяц следили за мной… Точнее, за нами с Ипполитом. Выждали, пока мы забудем о той истории, и повторили попытку похищения. Ведь они хотели похитить меня, не так ли?
– Без сомнения, – убежденно сказал Бурдуков. – И только ваша находчивость и смелость помешали им осуществить замысел.
– На сей раз рядом не оказалось защитника, – вздохнула Женни. – Пришлось забыть о своей принадлежности к хрупким созданиям, как советовал Березнев, и дать нападавшим отпор… Но, однако, как это ужасно! – она вскочила на ноги. – Это что же, теперь я не смогу свободно гулять по усадьбе? Немыслимо! Просто немыслимо! В наше мирное время…
– Оно не такое уж мирное, дорогая моя, – с невеселой усмешкой заметил Бурдуков. – Только что отгремела война, множатся шайки всяких социалистов и террористов. Да о чем говорить, если на самого государя было уже два покушения! И ходят слухи, что террористы грозятся устроить третье. Так что чему удивляться? С одной стороны – прогресс, цивилизация, а с другой – всякая шушера лезет из-под земли на свет божий.
Женни прошлась по комнате, потом обернулась к Бурдукову.
– И все-таки, Алексей Гаврилович, как вы думаете, кто это такие? И почему… почему они прицепились именно ко мне?! Как будто нет других состоятельных женщин, которых можно похитить ради выкупа!
Бурдуков глубоко вздохнул и развел руками.
– Не знаю, моя дорогая! Ума не приложу! Потому и советую поскорей обратиться в полицию. Пусть проведут расследование. Ведь не могли же эти двое приехать сюда так, чтобы их совсем никто не видал! Места-то довольно глухие, каждое новое лицо должно быть заметно.
Тяжко вздохнув, Женни подошла к окну.
– Да, места, в самом деле, глухие. Такой мирный, прекрасный пейзаж. Но теперь я уже не смогу воспринимать его так. И буду бояться отойти от дома. Ни покупаться, ни погулять – ничего. Что толку брать с собой горничную? Это не защитник. И даже Ипполит не может быть надежным защитником. Выскочат из кустов, дадут по башке и сделают, что захотят.
– Погодите, моя голубушка, не отчаивайтесь! – Бурдуков тронул ее за руку. – Может быть, полиция нападет на их след. Не все же преступные шайки орудуют безнаказанно, кого-то ведь ловят и в тюрьму сажают…
Бурдуков задержался в Сосновке и уехал только в шесть часов, чтобы поспеть на вечерний поезд. Не прошло и часа после его отъезда, как приехал Ипполит.
– Я встретил на станции Бурдукова, – сообщил он Женни. – Он рассказал мне, что тебя снова пытались выкрасть те негодяи… Ma chere, неужели правда?! Поверить не могу! Расскажи мне во всех подробностях, как было дело!
Женни велела горничной подать чаю и поведала мужу об утренних событиях.
– Бурдуков считает, что нам нужно обратиться в полицию, – сказала она в конце.
Когда Ипполит был рядом, Женни думала только о нем. Но когда он отсутствовал, ее мысли невольно обращались к Березневу. Интересно, где он сейчас, что делает, думает ли о ней? И… встретятся ли они когда-нибудь снова?! Женни сама не знала, хочет ли она новой встречи с этим мужчиной, который привлекал ее и одновременно немного пугал. Пожалуй, лучше им никогда не встречаться: так будет спокойней. Женни не могла забыть своих чувств в тот момент, когда Березнев схватил ее за руки ее в парке. Нечего лгать себе: она испытала целую гамму эмоций, не имеющих ничего общего с неприязнью или негодованием. И сознавать это было совестно. Ведь она любит вовсе не Березнева, а Ипполита! Как же тогда она могла испытать восторг от прикосновения другого мужчины? Вероятно, все дело было в пережитых за вечер волнениях. Ее нервы были взбудоражены, вот и случилось. Да и с Березневым произошло то же самое. Он тоже расчувствовался и увлекся. И это совершенно естественно! Немудрено увлечься хорошенькой женщиной, которую тебе то и дело приходится защищать. Особенно когда вокруг подходящие декорации – ночь, жара, бал, горячительные напитки. Кто знает? Возможно, сейчас Березнев вспоминает свой порыв с чувством неловкости или сожаления.
В любом случае, лучше забыть о нем и не предаваться опасным мечтаниям.
В середине июля в Сосновку нагрянул Бурдуков. Ипполит был в отъезде, и Женни, не знавшая, чем себя занять, обрадовалась гостю.
– Какими судьбами, Алексей Гаврилович? – спросила она его после обмена приветствиями.
– Да вот… Кочевал по усадьбам приятелей и решил заглянуть сюда, – ответил он. – Соскучился по вас, моя красавица, дай, думаю, навещу.
– Вас не сильно расстроит, что Ипполит в отъезде?
– Напротив! Мы ведь с ним не друзья, а только так, светские знакомые. Это вы, милейшая Евгения Петровна, мой добрый друг.
Женни окинула его лучезарным взглядом.
– Прекрасно! Сейчас накормлю вас обедом, потом вы часок отдохнете в своей комнате. А затем мы с вами будем гулять и болтать до самой темноты. Я тоже соскучилась по вас, так что наговоримся вдоволь!
Столовая выходила окнами на север, и здесь было прохладно. Разомлевший за дорогу Бурдуков воспрянул духом и принялся оживленно болтать.
– Вот ведь говорят: дурная голова ногам покоя не дает. Как раз про меня поговорка! – со смехом воскликнул он. – И впрямь, где я только не был за последнее время. В Петергоф смотался на придворный праздник, потом заехал под Ораниенбаум к приятелю. Оттуда – на пару дней в Петербург, а затем в Царское. Заглянул в Павловск, повстречал на вокзале Березнева и завалился на трое суток в его имение. У него там озеро, где он рыбу развел, так что натешился я рыбалкою от души.
– Хорошее у него имение?
– Превосходное! Принадлежало раньше какому-то князю. Березнев его недавно купил и уже успел заново отделать… Кстати, про вас вспоминали, – Бурдуков бросил на Женни лукавый, интригующий взгляд. – Правда, мне так и не удалось вытянуть с Березнева признание, влюбился он в вас или нет. Но говорил он о вас с большой теплотой и симпатией.
Женни осуждающе поджала губы.
– Какой вы несносный человек, Алексей Гаврилович. Зачем вам понадобилось говорить с Березневым обо мне? Да еще и вытягивать с него всякие нелепые признания. С чего ему влюбляться в меня, когда мы виделись всего пару раз?
– Пару раз? – удивленно переспросил Бурдуков. – Значит, вы не у Колычева познакомились?
– Нет. Наше знакомство случилось двумя неделями раньше. А разве Березнев вам не рассказал?
– Нет. А что, знакомство было каким-то необычным и интересным?
– Весьма необычным и весьма интересным… Только вот не надо так на меня смотреть! Экий вы пошляк, Алексей Гаврилович! Жениться вам надо, чтоб избавиться от романтической дури.
Бурдуков рассмеялся, качая головой.
– Э нет, в эту кабалу меня уже не затянешь! Был я женат, двенадцать лет в законном супружестве отмучился. И за шесть лет вдовства еще от этой каторги не отошел. Так что теперь – дудки!
– Прямо уж и каторга, – хмыкнула Женни. – Будто и хорошего нечего вспомнить!
– Было это хорошее, да только поначалу. А потом… Ну да что обо мне толковать? Вы лучше расскажите, как с Березневым познакомились!
– Хорошо. Только поклянитесь, что не станете трезвонить об этой истории направо и налево! Ничего в ней такого нет, но… все-таки не стоит болтать.
Бурдуков поклялся своим благополучием, что история дальше него не пойдет, и Женни рассказала, как ее пытались похитить.
– Ничего себе происшествие! – присвистнул Бурдуков. – Так это же получается, что с вами едва не случилось великое несчастье! И что же Турновский, заявил в полицию?
– Нет. Да что заявлять? Где этих бандитов найдешь?
– М-да… – протянул Бурдуков. – А Березнев-то какой скромняга: за три дня не обмолвился ни словом! Эх, Евгения Петровна, как жалко, что все это случилось, когда вы уже были замужем!
Женни посмотрела на него строгим взглядом.
– Алексей Гаврилович! Я люблю Ипполита, и никакие другие мужчины мне не нужны. И потом, будь я не замужем, я бы не оказалась в Петербурге, а сидела бы в своем тихом Смоленске. Так что не о чем рассуждать и жалеть.
– Вы правы… Увы! – вздохнул Бурдуков.
Спать они легли за полночь. Когда Женни проснулась, был десятый час утра, и жара вошла в силу. Выпив чаю, Женни решила пойти искупаться. Дожидаться Бурдукова не стоило: он оказался заядлым рыболовом, но отнюдь не купальщиком. К тому же он собирался в полдень уезжать, чтобы успеть на дневной поезд от Гатчины до Петербурга.
Подумав, что Бурдуков может пойти гулять и увидеть ее, Женни облачилась в купальный костюм: панталоны из рябиновой фланели, длиною чуть ниже колен, и блузку с короткими рукавами длиной до колена, с закрытым вырезом и небольшим пояском на талии. По правде сказать, Женни не любила купальные костюмы, предпочитая плавать в сорочке, но, как говорится, приличия требовали. Платье она надевать не стала, а набросила сверху костюма батистовый пеньюар.
Место, где Женни купалась, находилось в отдалении от дома и скрывалось от любопытных глаз прибрежным кустарником. Сбросив халат и парусиновые туфли на траву, Женни вошла в воду и тотчас быстро поплыла. Плескаться на мелководье она не любила, а любила именно плавать, наслаждаясь каждым своим движением, то замирая и нежась в воде, то стремительно рассекая ее руками.
В пару минут Женни переплыла ручей и вернулась назад. Проплыв немного против течения, она отдышалась и пустилась по течению, в сторону того самого мостика на границе парка, где ей встретилась баронесса Ферзен. Но до мостика Женни плыть не стала, а вышла на берег чуть раньше, решив отдохнуть на лужайке под высоким тополем.
Выйдя из воды, Женни отжала из купальника воду, насколько это было возможно сделать, не снимая его, и устало опустилась на траву. Потом оперлась на руки, откинула голову назад и закрыла глаза…
– Впервые встречаю даму, которая так превосходно плавает. Браво, сударыня, примите мои искренние комплименты!
При звуке развязного, подозрительно знакомого голоса разнеженное состояние Женни мигом улетучилось. Резко выпрямившись, она открыла глаза. И тут же почувствовала, как ее охватывает предательская слабость. Перед ней стоял тот самый брюнет с густыми усами, который пытался насильно усадить ее в карету возле магазина Березнева!
– Где вы научились плавать? В своем смоленском имении? – продолжал Усатый, не сводя с Женни липучего взгляда маленьких темных глаз. – Да, я всегда знал, что провинциальные барышни превосходят столичных неженок. А что вы еще умеете хорошо делать? Кокетничать, завлекать кавалеров? Ну же, раскройте мне свои таланты! Ведь как-то же вам удалось завлечь в свои сети беспечного шалопая Турновского!
Пока он разглагольствовал и кривлялся, Женни усиленно ломала голову над возможными путями бегства. И рассудила, что путь спасения у нее только один: броситься в воду и плыть по направлению к дому. Даже если он будет бежать за ней по берегу, из воды-то он ее не вытащит! Для этого ему придется раздеться, а он не справится с этим быстро. Не нырнет же он за ней прямо в туфлях и костюме! Вот только, как успеть подняться на ноги и добежать до воды?
– Алексей Гаврилович, я здесь! – закричала она изо всех сил, махая руками и делая вид, будто заметила Бурдукова.
Уловка сработала. Усатый встревожено нахмурился и повернулся в ту сторону, куда она смотрела. Не теряя времени, Женни вскочила на ноги и бросилась к ручью. Сообразив, что его провели, Усатый чертыхнулся и кинулся за нею вдогонку. У самой воды ему удалось схватить ее за руку, но Женни, которой сознание опасности придало сил, извернулась и двинула ему кулаком другой руки прямо в нос. Рассыпая проклятья, Усатый схватился свободной рукой за лицо и ослабил хватку. Женни тотчас вырвалась, бросилась в воду и поплыла. Ее била нервная дрожь, она с трудом заставляла свои руки делать гребки, с отчаянием чувствуя сопротивление течения воды. Наконец поняв, что далеко так не уплывет, она собрала последние силы, рывком пересекла ручей и выбралась на берег.
«Только бы на этом берегу не было засады! – думала она. – Тогда все, конец, я пропала!»
Оглядевшись и не увидев ничего подозрительного, Женни посмотрела на Усатого. Он был уже не один. Рядом стоял другой мужчина, с густой бородой и в надвинутой на глаза шляпе. Женни показалось, что он что-то сердито выговаривает Усатому. Заметив, что Женни смотрит на них, они замолчали и хмуро воззрились на нее. Потом Усатый погрозил ей кулаком и двинулся по прибрежной тропинке в сторону дома. Женни пошла в ту же сторону по своему берегу. Не сводя с бандитов настороженного взгляда, она набрала в легкие побольше воздуха и принялась звать на помощь.
– Осподи помилуй, ваше сиятельство, что стряслось?!
Женни испуганно вскрикнула и шарахнулась к воде, услышав рядом с собой мужской бас. Но тут же облегченно вздохнула, увидев двух рыбаков. Они прятались в небольшой запруде, образовавшейся на повороте ручья, поэтому она не могла заметить их, пока не подошла совсем близко.
– На меня напали вон те двое! – она указала рукой в сторону Усатого и его товарища.
– Вон те двое? – переспросил один из мужиков, прикладывая руку ко лбу и всматриваясь вдаль. – Незнакомые рожи, явно не из местных! И что с ними делать? Нешто попробовать изловить?
– Не успеем: они уже улепетывают, – заметил второй рыболов.
И правда, Усатый и его товарищ быстро удалялись в противоположную от дома строну, то и дело оглядываясь назад. Вскоре они свернули от ручья в заросли деревьев, и Женни потеряла их из виду.
– Евгения Петровна! – донесся до нее взволнованный голос Бурдукова, а секунду спустя она увидела его самого на другом берегу ручья. – Это вы кричали, дорогая моя? Что с вами? Что случилось?
– Сейчас расскажу! – крикнула Женни. И, не придумав другого способа оказаться рядом с Бурдуковым, снова бросилась в воду и стала переплывать ручей.
– Ловко барыня плавает, не хуже деревенских, – долетела до нее реплика одного рыболова.
– А наряд-то чудной, словно мальчишка какой, а не дама! – удивленно протянул другой.
Пока Женни плыла, Бурдуков сбегал за ее пеньюаром, лежавшим неподалеку. Женни хотела тотчас все рассказать ему, но горло вдруг сдавили рыдания. Лишь спустя полчаса, когда она переоделась в платье и уселась с Бурдуковым в гостиной, к ней вернулась способность говорить.
Выслушав рассказ, Бурдуков закурил, вскочил с кресла и принялся в волнении кружить по комнате.
– Те самые люди, что пытались похитить вас месяц назад… Нет, дорогая моя, как хотите, а это уже серьезное дело! Вы должны немедленно обратиться в полицию. – Он остановился, убедительно глядя на нее. – Когда вернется Турновский? Сегодня? Вот завтра и езжайте с ним в Петербург. И сразу – в полицейское управление!
– Да, Алексей Гаврилович, вы правы, – кивнула Женни. – Ведь выходит, что эти бандиты целый месяц следили за мной… Точнее, за нами с Ипполитом. Выждали, пока мы забудем о той истории, и повторили попытку похищения. Ведь они хотели похитить меня, не так ли?
– Без сомнения, – убежденно сказал Бурдуков. – И только ваша находчивость и смелость помешали им осуществить замысел.
– На сей раз рядом не оказалось защитника, – вздохнула Женни. – Пришлось забыть о своей принадлежности к хрупким созданиям, как советовал Березнев, и дать нападавшим отпор… Но, однако, как это ужасно! – она вскочила на ноги. – Это что же, теперь я не смогу свободно гулять по усадьбе? Немыслимо! Просто немыслимо! В наше мирное время…
– Оно не такое уж мирное, дорогая моя, – с невеселой усмешкой заметил Бурдуков. – Только что отгремела война, множатся шайки всяких социалистов и террористов. Да о чем говорить, если на самого государя было уже два покушения! И ходят слухи, что террористы грозятся устроить третье. Так что чему удивляться? С одной стороны – прогресс, цивилизация, а с другой – всякая шушера лезет из-под земли на свет божий.
Женни прошлась по комнате, потом обернулась к Бурдукову.
– И все-таки, Алексей Гаврилович, как вы думаете, кто это такие? И почему… почему они прицепились именно ко мне?! Как будто нет других состоятельных женщин, которых можно похитить ради выкупа!
Бурдуков глубоко вздохнул и развел руками.
– Не знаю, моя дорогая! Ума не приложу! Потому и советую поскорей обратиться в полицию. Пусть проведут расследование. Ведь не могли же эти двое приехать сюда так, чтобы их совсем никто не видал! Места-то довольно глухие, каждое новое лицо должно быть заметно.
Тяжко вздохнув, Женни подошла к окну.
– Да, места, в самом деле, глухие. Такой мирный, прекрасный пейзаж. Но теперь я уже не смогу воспринимать его так. И буду бояться отойти от дома. Ни покупаться, ни погулять – ничего. Что толку брать с собой горничную? Это не защитник. И даже Ипполит не может быть надежным защитником. Выскочат из кустов, дадут по башке и сделают, что захотят.
– Погодите, моя голубушка, не отчаивайтесь! – Бурдуков тронул ее за руку. – Может быть, полиция нападет на их след. Не все же преступные шайки орудуют безнаказанно, кого-то ведь ловят и в тюрьму сажают…
Бурдуков задержался в Сосновке и уехал только в шесть часов, чтобы поспеть на вечерний поезд. Не прошло и часа после его отъезда, как приехал Ипполит.
– Я встретил на станции Бурдукова, – сообщил он Женни. – Он рассказал мне, что тебя снова пытались выкрасть те негодяи… Ma chere, неужели правда?! Поверить не могу! Расскажи мне во всех подробностях, как было дело!
Женни велела горничной подать чаю и поведала мужу об утренних событиях.
– Бурдуков считает, что нам нужно обратиться в полицию, – сказала она в конце.
