– Я тоже так думаю. Давай сделаем это прямо завтра! Я боюсь, что бандиты не оставят нас в покое. Ведь они все это время следили за нами, ты только представь! Ждали, пока мы успокоимся и забудем об осторожности. Они даже сюда добрались, в этакую глушь!
– Вот именно что «в глушь», – многозначительно повторил Ипполит. – Поэтому мы завтра же перебираемся в Павловск. Я уже думал об этом, да жаль, что не поспешил. Рядом с дачей Марковичей находится дача Никитина, которая этим летом пустует и сдается в аренду. Вот завтра мы с тобой ее и арендуем. В Павловске, где полно народу, нам будет гораздо безопасней, чем здесь. И тебе будет веселее с Кэтти.
– Ты прав, – согласилась Женни. – Но все-таки, как насчет полиции?
Ипполит прошелся по комнате, потом глубоко вздохнул и повернулся к жене.
– Я думаю, нам пока не следует обращаться в полицию. Потому что… потому что я почти уверен, что все это – дело рук баронессы Ферзен!
– Но, Ипполит…
– Посуди сама, ma chere! – нетерпеливо перебил он ее. – Этот мерзкий усатый тип и его подельник приезжают сюда, выслеживают тебя. И вместо того, чтобы сразу схватить и затащить в карету, начинают вести разговоры! Точнее, их начал вести Усатый, а его подельник вообще не показывался тебе на глаза до поры до времени. Не глупо ли такое поведение? На мой взгляд, это полная дурь. Быть так близко у цели – и бездарно провалить все дело!
– Ты хочешь сказать, что они вовсе не собирались меня похищать? – изумленно промолвила Женни. – Полагаешь, что они хотели… просто напугать меня?
– Именно так, ma chere, – кивнул Ипполит. – Просто хотели напугать, нагнать страху и испортить настроение.
Женни недоверчиво покачала головой.
– Не знаю. Мне все-таки кажется, что они собирались меня похитить. Просто Усатому захотелось сперва устроить спектакль. Да, это было глупо с его стороны, но… Он ведь не мог знать, что я окажусь находчивой и расторопной! И тем более не мог ожидать, что я способна врезать ему кулаком как мужчина. Я и сама не подозревала, что могу это сделать. Не знаю, откуда у меня взялись силы. Видимо, от отчаяния.
– Да, все так, – согласился Ипполит. – Однако подельник Усатого отчего-то не поспешил ему на помощь и позволил тебе удрать.
– Что значит «позволил»? – обиженно вскинулась Женни. – Ничего они мне не позволяли, они просто не успели меня задержать! И потом, ты забываешь про тот, первый раз. Тогда они уж точно хотели затащить меня в свою карету, и только вмешательство Березнева спасло меня.
Ипполит подошел к ней и успокаивающе обнял за плечи.
– Милая, не сердись! Я прекрасно понимаю твои чувства и представляю, какой ужас ты пережила. Но дай мне возможность разобраться в этой истории самому, прежде чем вмешивать полицию. Повторяю: я почти уверен, что здесь замешана баронесса! И я обещаю тебе, что постараюсь ее приструнить.
– Но не лучше ли это сделать с помощью полиции? – возразила Женни. – Почему ты не хочешь туда идти? Или ты жалеешь баронессу? Боишься, что за такие проделки ее могут отправить в тюрьму, невзирая на дворянское звание и положение в обществе?
– Нет, – возразил Ипполит. – Я не боюсь за Лидию, и мне было бы нисколько не жаль, если бы ее упекли за решетку. Просто мне не хочется скандала, который может замарать мое имя, – он криво усмехнулся и внушительно посмотрел на жену. – Видишь ли, дорогая… Несколько лет назад я совершил серьезную ошибку, вступив в отношения с этой женщиной. К несчастью, у нее остались письма, которые выставляют меня в неприглядном свете. И мне бы совсем не хотелось, чтобы они стали достоянием общественности.
– Но зачем, в таком случае, делать неприятности мне, если можно напрямик шантажировать тебя? – резонно заметила Женни.
Ипполит усмехнулся.
– Да она уже шантажировала меня, только ничего не добилась. Но надеется добиться! И пока у нее жива эта надежда, за судьбу писем можно не волноваться. Лидия полагает, что рано или поздно я раскошелюсь ради того, чтобы вернуть свои письма, а я не лишаю ее этой надежды. Что же до тебя, моя радость, то тут все понятно, – Ипполит пару секунд помолчал. – Лидия ненавидит тебя, потому что ты – моя жена. Боюсь, что эта несносная женщина до сих пор меня любит.
Женни отступила от мужа и пристально посмотрела на него.
– Ипполит, признайся: ты обещал Лидии, что женишься на ней, если она разведется с мужем? Именно поэтому она сейчас так бесится, да?
– Ничего я не обещал! И потом, всем известно, что обещать – это еще не жениться, – он рассмеялся и нежно обнял Женни. – Дорогая, ты не представляешь, как я соскучился по тебе за эти недели! Давай прекратим разговоры и перейдем в спальню. У тебя ведь скоро недомогания? Значит, уже можно…
Его голос зазвучал нежно и вкрадчиво, а взгляд стал таким томным, что Женни и сама ощутила приятное томление где-то в глубине тела. Вскинув руки на плечи Ипполиту, она запрокинула голову, и Ипполит приник к ее губам жарким поцелуем. Его руки скользнули по ее спине, обжигая тело сквозь тонкую ткань платья, под которым не было плотного корсета. Поцелуй становился все более страстным, ласки – все более пылкими, и вскоре Женни думала лишь о том, как поскорей оказаться в постели с Ипполитом. Насилу оторвавшись друг от друга, они быстро поднялись в ее спальню, торопливо разделись и бросились на кровать.
Ипполит не стал снимать покрывало, лишь столкнул подушки на пол, чтоб сделать ложе просторней. И у Женни возникло ощущение, будто она погрузилась в лазурную морскую пучину. Так приятно было чувствовать спиной нежную прохладу шелкового покрывала, а грудью и животом – жаркое тело Ипполита.
Он вошел в нее сразу, одним сильным, решительным движением. На мгновение Женни испугалась, но никакой боли не было. Как не было неприятных ощущений. Правда, и особо приятных не было. Но это не огорчило Женни. Она верила, что все еще придет – небыстро, но со временем точно.
Два часа спустя, поужинав и отдохнув, они снова улеглись в постель. Об утреннем происшествии Женни больше не думала: эти тягостные впечатления оттеснились на задний план. Все ее мысли были о чувственных утехах, которые ожидали ее в ближайшие дни. И еще о переезде в Павловск, где она мечтала побывать с давних пор.
Дача надворного советника Никитина, куда перебрались Турновские с горничной, камердинером и кухаркой, оказалась небольшим деревянным домом светло-желтого цвета. Больше всего Женни понравилась закрытая веранда внизу, выходившая огромным полукруглым окном на северную сторону. Ипполит сразу велел перенести туда мебель из столовой. Так приятно было трапезничать и любоваться прелестным садиком с пестрыми клумбами, окаймленными низким кустарником, за которым высились березы, клены и сосны.
Дом стоял не уединенно, а в тесном окружении соседних дач. Кроме сторожа, нанятого хозяином и проживавшего здесь постоянно, в дачном поселке были еще два сторожа, услуги которых оплачивали вскладчину все дачники. Так что можно было не опасаться ни воров, ни разбойников.
Помимо разных приятностей, связанных с переездом в Павловск, Женни ожидало небольшое разочарование. Оказалось, что Кэтти подвернула ногу, неловко соскакивая с лошади, и врач рекомендовал ей немного посидеть дома. А поскольку Ипполит не любил утренних прогулок, Женни осталась без компании.
– Не бойся, ничего с тобой не случится во время этих прогулок, – заверил ее Ипполит. – В парке всегда целые толпы гуляющих. Главное, не сворачивай на безлюдные аллеи и следи за тем, чтобы рядом с тобой всегда кто-то находился.
Пойдя на другое утро гулять, Женни так и делала. К тому же ее пока не тянуло в дальние уголки парка: красивого и интересного хватало вблизи дворца. Самым очаровательным ей показался уголок вокруг павильона «Вольер», с одной стороны которого находились роскошные цветники в окружении подстриженного кустарника, а с другой – небольшой пруд с мраморной статуей Венеры. Женни никак не могла налюбоваться этим местом и на следующий день, придя в парк, первым делом направилась туда.
Она неспешно прогуливалась между розовых клумб, когда ее кто-то окликнул. Женни обернулась и, к своему огромному удивлению, увидела Березнева. Он был в костюме для верховой езды песочного цвета, с белыми панталонами и белоснежным цилиндром, и выглядел так элегантно, что сердце Евгении затрепетало. Она втайне порадовалась, что надела нарядное платье из персикового шелка и кокетливую шляпку с белой вуалеткой. Было бы досадно предстать перед Березневым в простоватом и неизящном облике.
– Михаил Павлович? Добрый день! – радостно воскликнула Женни. – Как вы здесь оказались? Хотя что я спрашиваю, у вас же дача неподалеку.
– Дача здесь ни при чем, – ответил он. – Я приехал сюда в надежде увидеть вас. Бурдуков сказал, что вы любительница ранних прогулок, а где вам еще гулять, как ни рядом с дворцом.
– Вы виделись с Бурдуковым?
– Вчера, в Петербурге. Он рассказал мне, что случилось в вашем имении три дня назад.
Женни кокетливо повела бровями.
– Вот как? И вы… забеспокоились обо мне?
– Естественно.
Он так просто и серьезно произнес это слово, что Женни вспыхнула, а затем ощутила радостное волнение. Хоть она и была влюблена в Ипполита, а все ж было приятно сознавать, что такой интересный и достойный мужчина, как Березнев, неравнодушен к ней.
– Да, надо признаться, натерпелась я страху в то утро, – невесело усмехнулась она. – К счастью, все благополучно закончилось.
– Вы уже обратились в полицию?
– Нет…
– Почему же?
– М-м, видите ли… Ипполит уверен, что все это устроила баронесса Ферзен. Эта женщина – побочная дочь его двоюродного деда, и они с Ипполитом с давних пор враждуют. Баронесса рассчитывала на наследство своего отца, но он умер, не отписав ей ничего. А бабушка оставила все свое состояние Ипполиту.
– То есть ваш муж полагает, что баронесса Ферзен мстит ему за то, что лишилась по его вине наследства? – уточнил Березнев.
Женни неловко кашлянула.
– Да нет, Ипполит ни в чем не виноват. Ведь это двоюродная бабушка была его родственницей! Понятно, что ей захотелось оставить свое состояние внучатому племяннику, а не дочери любовницы мужа. К тому же, когда Лидия выходила за барона Ферзена, она получила приданое.
– И тем не менее, Лидия Ферзен люто ненавидит Ипполита. Настолько, что готова пойти на преступление, чтобы отравить ему жизнь, – Березнев выжидающе помолчал. – Так выходит по вашей версии?
Женни на секунду задумалась и пожала плечами.
– Да, наверное… А вам эта версия кажется надуманной? Но почему же? Разве поведение баронессы на балу в Озерках не подтверждает ее? В каждом ее взгляде, обращенном на меня, сквозила злоба и ненависть! Еще до происшествия в парке она успела наговорить мне гадостей. А потом и вовсе подговорила своих дружков нанести мне оскорбление.
– Да, все так, – кивнул Березнев. – Однако одно дело – оскорбить человека, устроить ему досадную неприятность, и совсем другое – похищение с целью шантажа или чего-то похуже.
Он огляделся, потом схватил Женни за руку и завел ее в тень деревьев. Его лицо больше не казалось бесстрастным, на нем было написано глубокое волнение.
– Женни! – заговорил он внушительным голосом. – Ведь это были те же самые типы, что заманили вас месяц назад в ловушку и пытались силой увезти. И, хоть убейте, но я не верю, что их подослала баронесса Ферзен. Конечно, если она тронулась умом, то все может быть. Но ни один человек в здравом уме не станет привлекать к себе внимание, если замыслил недоброе. Тем более привлекать к себе внимание жертвы!
– Но… – Женни растерянно заморгала, – но ведь вы не знаете эту женщину и не можете ручаться за ее рассудок! Возможно, она и впрямь слегка повредилась умом от свалившихся на нее неприятностей. Ведь муж развелся с ней, и она осталась почти без средств. А расчеты на наследство провалились. Ипполит рассказал, что она уже пыталась вытянуть с него деньги. Она убеждена, что имеет право на часть наследства и что Ипполит должен с ней поделиться. К тому же она когда-то была влюблена в Ипполита и… – Женни замолчала, испугавшись, не сболтнула ли лишнего. Даже если Березневу можно доверять, Ипполиту едва ли бы понравилось, что она откровенничает с чужим человеком.
Какое-то время Березнев выжидающе смотрел на нее. Потом, поняв, что она не хочет продолжать, отвернулся и задумчиво прошелся из стороны в сторону.
– Ладно, все понятно, – он снова повернулся к ней. – Не рассказывайте мне про вашего мужа и баронессу, раз считаете это неуместным. Но я хочу знать одно: вы все-таки намерены обратиться в полицию?
Из груди Евгении вырвался тяжкий вздох.
– Не знаю. Наверное, пока нет.
– Ясно, – мрачно усмехнулся Березнев. – Тогда еще вопрос, – он пристально посмотрел ей в глаза. – Вы сами так решили, или это Ипполит уговорил вас не идти в полицию?
Женни почувствовала, как лицо заливает краска. Конечно, ей льстило, что Березнев так тревожится за нее, и она была глубоко благодарна ему. Но обвинять Ипполита в том, что он рискует ее благополучием из каких-то своих интересов… По ее мнению, это было уж слишком. Ипполит, может, и отличался беспечностью, но не настолько. И он достаточно дорожил ею, чтобы игнорировать угрожавшую ей опасность!
– А какая, собственно, разница? – с невольной резкостью спросила она. – Разве муж и жена не должны принимать важные решения совместно? Михаил Павлович, – решительно проговорила она, – я очень признательна вам за стремление помочь мне, но… Прошу вас, не мешайтесь в это дело! Мы… – Женни отвела глаза, не выдержав его взгляда, – мы с Ипполитом как-нибудь разберемся сами.
– Как-нибудь разберетесь сами? – переспросил он с такой интонацией, что Женни едва не топнула ногой от досады. – Ну что же, прекрасно. Дай Бог, чтобы все получилось! – Он шумно вздохнул и выпрямился. – Извините меня за навязчивость, Женни. Вы правы: я зашел слишком далеко в стремлении помочь вам. Всего доброго! – он почтительно поклонился и зашагал к выходу из парка.
«Проклятье! – в глубочайшей досаде воскликнула про себя Женни. – Как нехорошо и глупо закончился наш разговор!»
Настроение было безнадежно испорчено, даже не хотелось больше гулять. Немного подумав, Женни направилась в сторону дачи Марковичей. По ее расчету, Кэтти должна была уже проснуться и закончить утренний туалет. Женни надеялась, что незатейливая болтовня подруги поможет ей развеяться. Жаль только, что нельзя рассказать Кэтти о встрече с Березневым. Ведь тогда пришлось бы рассказывать и о происшествии в Сосновке, а Женни не была уверена, что Ипполит хочет предавать его огласке. И потом, ее огорчение из-за Березнева могло показаться странным. С чего бы ей огорчаться из-за совершенно чужого человека? Пожалуй, Кэтти еще поделится своими мыслями с мужем, а тот, чего доброго, расскажет Ипполиту… Нет, все это решительно ни к чему. Пусть лучше ее разговор с Березневым останется тайной.
На другой день доктор разрешил Кэтти гулять, и теперь подружки наслаждались прогулками вдвоем. А по вечерам они вместе с мужьями ходили к вокзалу, где играл оркестр, работал буфет, и всегда было шумно и весело. Или катались в открытом экипаже по парку, казавшемуся Женни необъятным и безумно красивым. Наконец-то она узнала все его романтические уголки, исследовала все павильоны, обелиски и мостики! И не только здесь, но и в Царскосельском парке, куда они однажды приехали с Кэтти на целый день.
– Вот именно что «в глушь», – многозначительно повторил Ипполит. – Поэтому мы завтра же перебираемся в Павловск. Я уже думал об этом, да жаль, что не поспешил. Рядом с дачей Марковичей находится дача Никитина, которая этим летом пустует и сдается в аренду. Вот завтра мы с тобой ее и арендуем. В Павловске, где полно народу, нам будет гораздо безопасней, чем здесь. И тебе будет веселее с Кэтти.
– Ты прав, – согласилась Женни. – Но все-таки, как насчет полиции?
Ипполит прошелся по комнате, потом глубоко вздохнул и повернулся к жене.
– Я думаю, нам пока не следует обращаться в полицию. Потому что… потому что я почти уверен, что все это – дело рук баронессы Ферзен!
– Но, Ипполит…
– Посуди сама, ma chere! – нетерпеливо перебил он ее. – Этот мерзкий усатый тип и его подельник приезжают сюда, выслеживают тебя. И вместо того, чтобы сразу схватить и затащить в карету, начинают вести разговоры! Точнее, их начал вести Усатый, а его подельник вообще не показывался тебе на глаза до поры до времени. Не глупо ли такое поведение? На мой взгляд, это полная дурь. Быть так близко у цели – и бездарно провалить все дело!
– Ты хочешь сказать, что они вовсе не собирались меня похищать? – изумленно промолвила Женни. – Полагаешь, что они хотели… просто напугать меня?
– Именно так, ma chere, – кивнул Ипполит. – Просто хотели напугать, нагнать страху и испортить настроение.
Женни недоверчиво покачала головой.
– Не знаю. Мне все-таки кажется, что они собирались меня похитить. Просто Усатому захотелось сперва устроить спектакль. Да, это было глупо с его стороны, но… Он ведь не мог знать, что я окажусь находчивой и расторопной! И тем более не мог ожидать, что я способна врезать ему кулаком как мужчина. Я и сама не подозревала, что могу это сделать. Не знаю, откуда у меня взялись силы. Видимо, от отчаяния.
– Да, все так, – согласился Ипполит. – Однако подельник Усатого отчего-то не поспешил ему на помощь и позволил тебе удрать.
– Что значит «позволил»? – обиженно вскинулась Женни. – Ничего они мне не позволяли, они просто не успели меня задержать! И потом, ты забываешь про тот, первый раз. Тогда они уж точно хотели затащить меня в свою карету, и только вмешательство Березнева спасло меня.
Ипполит подошел к ней и успокаивающе обнял за плечи.
– Милая, не сердись! Я прекрасно понимаю твои чувства и представляю, какой ужас ты пережила. Но дай мне возможность разобраться в этой истории самому, прежде чем вмешивать полицию. Повторяю: я почти уверен, что здесь замешана баронесса! И я обещаю тебе, что постараюсь ее приструнить.
– Но не лучше ли это сделать с помощью полиции? – возразила Женни. – Почему ты не хочешь туда идти? Или ты жалеешь баронессу? Боишься, что за такие проделки ее могут отправить в тюрьму, невзирая на дворянское звание и положение в обществе?
– Нет, – возразил Ипполит. – Я не боюсь за Лидию, и мне было бы нисколько не жаль, если бы ее упекли за решетку. Просто мне не хочется скандала, который может замарать мое имя, – он криво усмехнулся и внушительно посмотрел на жену. – Видишь ли, дорогая… Несколько лет назад я совершил серьезную ошибку, вступив в отношения с этой женщиной. К несчастью, у нее остались письма, которые выставляют меня в неприглядном свете. И мне бы совсем не хотелось, чтобы они стали достоянием общественности.
– Но зачем, в таком случае, делать неприятности мне, если можно напрямик шантажировать тебя? – резонно заметила Женни.
Ипполит усмехнулся.
– Да она уже шантажировала меня, только ничего не добилась. Но надеется добиться! И пока у нее жива эта надежда, за судьбу писем можно не волноваться. Лидия полагает, что рано или поздно я раскошелюсь ради того, чтобы вернуть свои письма, а я не лишаю ее этой надежды. Что же до тебя, моя радость, то тут все понятно, – Ипполит пару секунд помолчал. – Лидия ненавидит тебя, потому что ты – моя жена. Боюсь, что эта несносная женщина до сих пор меня любит.
Женни отступила от мужа и пристально посмотрела на него.
– Ипполит, признайся: ты обещал Лидии, что женишься на ней, если она разведется с мужем? Именно поэтому она сейчас так бесится, да?
– Ничего я не обещал! И потом, всем известно, что обещать – это еще не жениться, – он рассмеялся и нежно обнял Женни. – Дорогая, ты не представляешь, как я соскучился по тебе за эти недели! Давай прекратим разговоры и перейдем в спальню. У тебя ведь скоро недомогания? Значит, уже можно…
Его голос зазвучал нежно и вкрадчиво, а взгляд стал таким томным, что Женни и сама ощутила приятное томление где-то в глубине тела. Вскинув руки на плечи Ипполиту, она запрокинула голову, и Ипполит приник к ее губам жарким поцелуем. Его руки скользнули по ее спине, обжигая тело сквозь тонкую ткань платья, под которым не было плотного корсета. Поцелуй становился все более страстным, ласки – все более пылкими, и вскоре Женни думала лишь о том, как поскорей оказаться в постели с Ипполитом. Насилу оторвавшись друг от друга, они быстро поднялись в ее спальню, торопливо разделись и бросились на кровать.
Ипполит не стал снимать покрывало, лишь столкнул подушки на пол, чтоб сделать ложе просторней. И у Женни возникло ощущение, будто она погрузилась в лазурную морскую пучину. Так приятно было чувствовать спиной нежную прохладу шелкового покрывала, а грудью и животом – жаркое тело Ипполита.
Он вошел в нее сразу, одним сильным, решительным движением. На мгновение Женни испугалась, но никакой боли не было. Как не было неприятных ощущений. Правда, и особо приятных не было. Но это не огорчило Женни. Она верила, что все еще придет – небыстро, но со временем точно.
Два часа спустя, поужинав и отдохнув, они снова улеглись в постель. Об утреннем происшествии Женни больше не думала: эти тягостные впечатления оттеснились на задний план. Все ее мысли были о чувственных утехах, которые ожидали ее в ближайшие дни. И еще о переезде в Павловск, где она мечтала побывать с давних пор.
ГЛАВА 10
Дача надворного советника Никитина, куда перебрались Турновские с горничной, камердинером и кухаркой, оказалась небольшим деревянным домом светло-желтого цвета. Больше всего Женни понравилась закрытая веранда внизу, выходившая огромным полукруглым окном на северную сторону. Ипполит сразу велел перенести туда мебель из столовой. Так приятно было трапезничать и любоваться прелестным садиком с пестрыми клумбами, окаймленными низким кустарником, за которым высились березы, клены и сосны.
Дом стоял не уединенно, а в тесном окружении соседних дач. Кроме сторожа, нанятого хозяином и проживавшего здесь постоянно, в дачном поселке были еще два сторожа, услуги которых оплачивали вскладчину все дачники. Так что можно было не опасаться ни воров, ни разбойников.
Помимо разных приятностей, связанных с переездом в Павловск, Женни ожидало небольшое разочарование. Оказалось, что Кэтти подвернула ногу, неловко соскакивая с лошади, и врач рекомендовал ей немного посидеть дома. А поскольку Ипполит не любил утренних прогулок, Женни осталась без компании.
– Не бойся, ничего с тобой не случится во время этих прогулок, – заверил ее Ипполит. – В парке всегда целые толпы гуляющих. Главное, не сворачивай на безлюдные аллеи и следи за тем, чтобы рядом с тобой всегда кто-то находился.
Пойдя на другое утро гулять, Женни так и делала. К тому же ее пока не тянуло в дальние уголки парка: красивого и интересного хватало вблизи дворца. Самым очаровательным ей показался уголок вокруг павильона «Вольер», с одной стороны которого находились роскошные цветники в окружении подстриженного кустарника, а с другой – небольшой пруд с мраморной статуей Венеры. Женни никак не могла налюбоваться этим местом и на следующий день, придя в парк, первым делом направилась туда.
Она неспешно прогуливалась между розовых клумб, когда ее кто-то окликнул. Женни обернулась и, к своему огромному удивлению, увидела Березнева. Он был в костюме для верховой езды песочного цвета, с белыми панталонами и белоснежным цилиндром, и выглядел так элегантно, что сердце Евгении затрепетало. Она втайне порадовалась, что надела нарядное платье из персикового шелка и кокетливую шляпку с белой вуалеткой. Было бы досадно предстать перед Березневым в простоватом и неизящном облике.
– Михаил Павлович? Добрый день! – радостно воскликнула Женни. – Как вы здесь оказались? Хотя что я спрашиваю, у вас же дача неподалеку.
– Дача здесь ни при чем, – ответил он. – Я приехал сюда в надежде увидеть вас. Бурдуков сказал, что вы любительница ранних прогулок, а где вам еще гулять, как ни рядом с дворцом.
– Вы виделись с Бурдуковым?
– Вчера, в Петербурге. Он рассказал мне, что случилось в вашем имении три дня назад.
Женни кокетливо повела бровями.
– Вот как? И вы… забеспокоились обо мне?
– Естественно.
Он так просто и серьезно произнес это слово, что Женни вспыхнула, а затем ощутила радостное волнение. Хоть она и была влюблена в Ипполита, а все ж было приятно сознавать, что такой интересный и достойный мужчина, как Березнев, неравнодушен к ней.
– Да, надо признаться, натерпелась я страху в то утро, – невесело усмехнулась она. – К счастью, все благополучно закончилось.
– Вы уже обратились в полицию?
– Нет…
– Почему же?
– М-м, видите ли… Ипполит уверен, что все это устроила баронесса Ферзен. Эта женщина – побочная дочь его двоюродного деда, и они с Ипполитом с давних пор враждуют. Баронесса рассчитывала на наследство своего отца, но он умер, не отписав ей ничего. А бабушка оставила все свое состояние Ипполиту.
– То есть ваш муж полагает, что баронесса Ферзен мстит ему за то, что лишилась по его вине наследства? – уточнил Березнев.
Женни неловко кашлянула.
– Да нет, Ипполит ни в чем не виноват. Ведь это двоюродная бабушка была его родственницей! Понятно, что ей захотелось оставить свое состояние внучатому племяннику, а не дочери любовницы мужа. К тому же, когда Лидия выходила за барона Ферзена, она получила приданое.
– И тем не менее, Лидия Ферзен люто ненавидит Ипполита. Настолько, что готова пойти на преступление, чтобы отравить ему жизнь, – Березнев выжидающе помолчал. – Так выходит по вашей версии?
Женни на секунду задумалась и пожала плечами.
– Да, наверное… А вам эта версия кажется надуманной? Но почему же? Разве поведение баронессы на балу в Озерках не подтверждает ее? В каждом ее взгляде, обращенном на меня, сквозила злоба и ненависть! Еще до происшествия в парке она успела наговорить мне гадостей. А потом и вовсе подговорила своих дружков нанести мне оскорбление.
– Да, все так, – кивнул Березнев. – Однако одно дело – оскорбить человека, устроить ему досадную неприятность, и совсем другое – похищение с целью шантажа или чего-то похуже.
Он огляделся, потом схватил Женни за руку и завел ее в тень деревьев. Его лицо больше не казалось бесстрастным, на нем было написано глубокое волнение.
– Женни! – заговорил он внушительным голосом. – Ведь это были те же самые типы, что заманили вас месяц назад в ловушку и пытались силой увезти. И, хоть убейте, но я не верю, что их подослала баронесса Ферзен. Конечно, если она тронулась умом, то все может быть. Но ни один человек в здравом уме не станет привлекать к себе внимание, если замыслил недоброе. Тем более привлекать к себе внимание жертвы!
– Но… – Женни растерянно заморгала, – но ведь вы не знаете эту женщину и не можете ручаться за ее рассудок! Возможно, она и впрямь слегка повредилась умом от свалившихся на нее неприятностей. Ведь муж развелся с ней, и она осталась почти без средств. А расчеты на наследство провалились. Ипполит рассказал, что она уже пыталась вытянуть с него деньги. Она убеждена, что имеет право на часть наследства и что Ипполит должен с ней поделиться. К тому же она когда-то была влюблена в Ипполита и… – Женни замолчала, испугавшись, не сболтнула ли лишнего. Даже если Березневу можно доверять, Ипполиту едва ли бы понравилось, что она откровенничает с чужим человеком.
Какое-то время Березнев выжидающе смотрел на нее. Потом, поняв, что она не хочет продолжать, отвернулся и задумчиво прошелся из стороны в сторону.
– Ладно, все понятно, – он снова повернулся к ней. – Не рассказывайте мне про вашего мужа и баронессу, раз считаете это неуместным. Но я хочу знать одно: вы все-таки намерены обратиться в полицию?
Из груди Евгении вырвался тяжкий вздох.
– Не знаю. Наверное, пока нет.
– Ясно, – мрачно усмехнулся Березнев. – Тогда еще вопрос, – он пристально посмотрел ей в глаза. – Вы сами так решили, или это Ипполит уговорил вас не идти в полицию?
Женни почувствовала, как лицо заливает краска. Конечно, ей льстило, что Березнев так тревожится за нее, и она была глубоко благодарна ему. Но обвинять Ипполита в том, что он рискует ее благополучием из каких-то своих интересов… По ее мнению, это было уж слишком. Ипполит, может, и отличался беспечностью, но не настолько. И он достаточно дорожил ею, чтобы игнорировать угрожавшую ей опасность!
– А какая, собственно, разница? – с невольной резкостью спросила она. – Разве муж и жена не должны принимать важные решения совместно? Михаил Павлович, – решительно проговорила она, – я очень признательна вам за стремление помочь мне, но… Прошу вас, не мешайтесь в это дело! Мы… – Женни отвела глаза, не выдержав его взгляда, – мы с Ипполитом как-нибудь разберемся сами.
– Как-нибудь разберетесь сами? – переспросил он с такой интонацией, что Женни едва не топнула ногой от досады. – Ну что же, прекрасно. Дай Бог, чтобы все получилось! – Он шумно вздохнул и выпрямился. – Извините меня за навязчивость, Женни. Вы правы: я зашел слишком далеко в стремлении помочь вам. Всего доброго! – он почтительно поклонился и зашагал к выходу из парка.
«Проклятье! – в глубочайшей досаде воскликнула про себя Женни. – Как нехорошо и глупо закончился наш разговор!»
Настроение было безнадежно испорчено, даже не хотелось больше гулять. Немного подумав, Женни направилась в сторону дачи Марковичей. По ее расчету, Кэтти должна была уже проснуться и закончить утренний туалет. Женни надеялась, что незатейливая болтовня подруги поможет ей развеяться. Жаль только, что нельзя рассказать Кэтти о встрече с Березневым. Ведь тогда пришлось бы рассказывать и о происшествии в Сосновке, а Женни не была уверена, что Ипполит хочет предавать его огласке. И потом, ее огорчение из-за Березнева могло показаться странным. С чего бы ей огорчаться из-за совершенно чужого человека? Пожалуй, Кэтти еще поделится своими мыслями с мужем, а тот, чего доброго, расскажет Ипполиту… Нет, все это решительно ни к чему. Пусть лучше ее разговор с Березневым останется тайной.
На другой день доктор разрешил Кэтти гулять, и теперь подружки наслаждались прогулками вдвоем. А по вечерам они вместе с мужьями ходили к вокзалу, где играл оркестр, работал буфет, и всегда было шумно и весело. Или катались в открытом экипаже по парку, казавшемуся Женни необъятным и безумно красивым. Наконец-то она узнала все его романтические уголки, исследовала все павильоны, обелиски и мостики! И не только здесь, но и в Царскосельском парке, куда они однажды приехали с Кэтти на целый день.
