И всё бы было замечательно, если бы были только я и он. Но вместо этого Том вдруг решил устроить «дружеский вечер предсвадебных проводов». И конечно же согнал всех наших друзей под одной крышей.
Как бы я не злилась, отказать ему не могла. Уж очень убедительным был мой жених.
Дом был двухэтажным и достаточно большим, чтобы вместить всех наших друзей. И не только вместить, а ещё и разбить на «женскую» и «мужскую» половины. Так что, что ни говори, а мальчишник с девичником у нас всё же состоялся. Совместно.
И конечно же этот вечер не мог не обойтись без него. Без моего проклятья, о котором я успела забыть. Моего наваждения, что весь вечер старательно не обращал на меня никакого внимания, полностью отдав его своей девушке.
Я старалась абстрагироваться от него и Мел, но взгляд сам против воли каждый раз возвращался к ним. Я с каким-то мазохизмом наблюдала за тем, как он ласково касается её, шепчет что-то на ушко и целует: то нежно, то запальчиво-страстно. И этот контраст кажется таким неестественным. Нереальным. Что я несколько раз протираю руками глаза, чтобы убедиться в том, что они меня не обманывают.
Смотреть на это становится невыносимо, поэтому я стараюсь быть ближе к Тому, чаще касаюсь его и дарю самые обаятельные улыбки, на которые только способна, надеясь на то, что они не выглядят жуткой неправдоподобной гримасой. Но Том даже не замечает моего состояния, поэтому я просто прячусь в самом дальнем углу, возле окна, и наблюдаю за заходящим солнцем, медленно катящимся за горизонт.
Так и моя свободная жизнь закатывается, словно солнце, оставляя после себя непроглядную и страшную темень. Что меня ждёт там – дальше? Что ждёт нас с Томом?
- Эй, невеста, о чём задумалась? – ко мне подлетает уже изрядно выпившая Мел и смачно целует в щеку. Как она только умудрилась меня отыскать в таком скоплении народа.
Я раньше и не думала, что у нас столько друзей. Хотя, по большей части, здесь друзья и даже коллеги по работе Тома. Некоторые пришли со своими девушками и даже жёнами, а я их в первый раз и вижу. Нет, Том, конечно перезнакомил меня со всеми, но всё равно это было как-то … неуютно.
– Ооой, как я тебе завидую. – Мечтательно выдыхает подруга, прижавшись своей щекой к моему плечу и отвлекая меня от собственных мыслей. – Уже завтра ты станешь миссис Уоткер. У тебя будет самый замечательный и любящий муж в мире, который и положит весь этот мир к твоим ногам…
На этом подруга замолкает и как-то грустно улыбается. Но я не успеваю поинтересоваться, что на неё вдруг нашло, как Мел неожиданно хихикает и подрывается с места, бросив на ходу: стой тут, я мигом!
Поживаю плечами на такое поведение, несвойственное для Меллисы, и вновь заглядываю в окно. Почему-то по коже проходится озноб. Мне становится страшно. Кольцо, словно удавка стягивает мой палец, и грозится также замкнуться на моей шее. Становится трудно дышать. Обхватываю плечи и пытаюсь привести себя в чувство. Что такое? Неужели предсвадебный мандраж? Помню накануне этого вечера мне наперебой все мои родственники – точнее, женская их половина – что-то упорно вдалбливали про это. Я же лишь отмахивалась от них, как от надоедливых мух. Теперь вот понимаю – зря. Именно сейчас я бы не отказалась от их поддержки.
- Вот! – я вздрогнула, когда Мел оказалась рядом и буквально впихнула мне бокал с вином. – Давай выпьем за тебя… - тут она на мгновенье замялась, а потом на одном дыхании выпалила: - за Тома и за мир у твоих ног! Будь счастлива!
Она слишком поспешно чокнулась с моим бокалом, от чего хрусталь зазвенел, а я ощутила вибрацию в своей ладони, и выпила в несколько глотков свою порцию. Я же, лишь чуть пригубив из своего бокала, с удивлением посмотрела на свою подругу.
- Мел, с тобой всё в порядке? – с сомнением спросила и поняла, что нет – не в порядке. – Что случилось?
Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг раздаётся голос Тома, призывающий к тишине.
- Итак, во-первых, я хочу сказать всем вам спасибо, за то, что пришли сегодня. - Начинает мой жених, когда все смолкают и обращают своё внимание только на него. – Это очень важно для меня. Для нас с Алексией. – При этих словах он находит меня взглядом и протягивает в мою сторону руку. – Любимая, иди ко мне.
Мне ничего не остаётся, как подчиниться его просьбе, хотя сейчас я просто-таки горю желанием сбежать отсюда как можно дальше. А всё потому, что рядом с Томом стоит Ник. И смотрит на меня. Слишком внимательно. Слишком жарко.
Сглотнув вдруг вставшее комом вино, натянула на лицо улыбку и подошла к Тому, вкладывая свои подрагивающие руки в его ладони. Он недоумённо вскидывает брови, но никак не комментирует это. Я надеюсь, что он понял.
- Алексия, любимая, - начинает Том, заглядывая прямо в мои глаза. Так нежно. Так проникновенно. Кажется, что он видит меня насквозь и вот-вот разгадает самую отвратительную из всех моих тайн, - без тебя я не жил, а просто существовал. Ты стала моим светом, моей жизнью. И я хочу разделить эту жизнь только с тобой. Я люблю тебя. И постараюсь сделать самой счастливой женой на всём белом свете.
Вокруг раздаются громкие аплодисменты, и кто-то самый «умный» кричит: «горько!». Том склоняется ко мне за поцелуем, но прежде чем наши губы встречаются, я успеваю заметить Ника и его плотно сжатые губы, которые вдруг растягиваются в предвкушающей улыбке. А у меня ёкает сердце и тут же ускоряет свой ход. В этот момент Том целует меня, вынуждая закрыть глаза и отдаться во власть ощущений.
Но на душе тяжелеет от дурного предчувствия. Оно мешает в полной мере насладиться поцелуем. Давит. Шепчет о том, что ещё ничего не закончено, и сегодня явно случится что-то нехорошее.
И лучше бы я ошиблась…
- Ну всё-всё, хватит. Вы же не хотите провести брачную ночь раньше времени?
Не сразу понимаю, кто это говорит, но когда до меня доходит смысл слов и личность говорившего, в груди всё неприятно сжимается, натягивается, словно готовясь встретить удар.
Ник тем временем хлопает Тома по плечу, посылая ему какой-то очень уж выразительный взгляд. Вопрошающий... Что он хочет этим сказать? Но Том явно понимает своего друга намного лучше меня. Он просто коротко кивает, натягивая на лицо добродушную улыбку. Именно натягивая: будто нехотя поднимая уголки губ кверху. Мой жених вроде бы и радушен, но руки, продолжающие обнимать меня, заметно напрягаются. Что, чёрт возьми, происходит?
- Ну раз мой лучший друг, - мне показалось или эта фраза прозвучала как-то по-особенному, словно издевательски? – разрешил мне сделать небольшое объявление перед самым важным днём в его жизни, тогда я хочу сказать…
И почему-то мне кажется, что Ник сейчас расскажет обо всём. Расскажет о нас. Просто возьмёт и признается, разом разрушая несколько жизней. Хотя зачем ему это? Как-то не очень верится, в то, что у него проснулась совесть. И именно в этот момент. Но как бы то ни было, нужно что-то сделать, что-то сказать, остановить его. Пока не случилось непоправимое. Пока ещё не поздно.
Но встречаясь всего на мгновение с ним глазами, я понимаю – поздно. Уже поздно.
А Ник больше не смотрит на меня, сказав всё одним лишь взглядом. Слишком красноречивым, чтобы не понять. Это не то, о чём я подумала.
- Меллиса Денвор, - громко обращается он к замершей в нескольких шагах от нас подруге, - согласишься ли и ты разделить со мною остаток своей жизни? Разделишь ли все горести и радости? Станешь моей женой?
И в этот момент орган, некогда называющийся сердцем, останавливается у самого горла, перекрывая дыхание.
Восхищённо-удивлённый вздох проносится по помещению, а после потрясённого, тихого и не совсем уверенного «да», гости взрываются аплодисментами.
У меня в груди тоже что-то взрывается. Громко и болезненно. Оно оглушает меня.
- Ты знал? – выдавливаю из себя два слова, словно остриё бритвы, проголосившие по горлу.
- Ник спрашивал, можно ли. – Прижимая меня ближе к себе, виновато произносит жених. - Я не стал ему отказывать. Ты же не против, что он сделал предложение Мел прямо сейчас?
Была ли я против? Сложный вопрос. И очень противоречивый. Особенно сейчас, когда меня точно обухом по голове ударили. Слишком больно.
- Нет конечно. Я… рада. За них.
- Я тоже… рад.
Боже дай мне сил не сойти с ума! Не сбежать прямо сейчас куда-нибудь подальше, чтобы выплеснуть всю свою боль, разъедающую изнутри. Как же трудно улыбаться, когда внутри всё сгорает, корёжится в агонии!
- Вина?
- Пожалуй…
И плевать, что сейчас я бы не отказалась от чего покрепче. И от сигареты. А лучше сразу от пистолета…
Я уже не считала, сколько бокалов осушила до дна и даже не обращала внимания, что в них было налито. Просто делала это чисто механически, как и улыбалась, и даже что-то кому-то отвечала. Зато смогла немного абстрагироваться от агонии, скручивающей внутренности и даже поздравила опешившую и растерянную Мел, которая, кстати говоря, тоже напивалась. Видимо от счастья.
Том же куда-то запропастился, после пятого бокала я его потеряла из виду. Как и Ника. Но это даже к лучшему. Не могу спокойно смотреть ему в глаза.
Холодный вечер встретил меня на веранде, куда я вышла подышать свежим воздухом. Духота помещения и выпитое вино спазмом сдавливали горло, грозя вывернуть наизнанку желудок и подталкивая всё его содержимое наружу. Поэтому я сбежала. Выдержала несколько льстивых улыбок и поздравлений по пути, и сбежала. Подышать. Прийти в себя.
Вот только последнего мне сделать не дали.
Хлопнула дверь, ведущая на веранду, выпуская в вечерние объятия ещё одного человека. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Аромат его туалетной воды намертво врезался в память. Ведь это я посоветовала Мел купить ему именно эту марку.
Сердце болезненно ухает в груди, когда я слышу тихие шаги в мою сторону. Так и хочется крикнуть: не подходи! Убирайся из моей жизни и из моего сердца! Но вместо этого я лишь глубже вдыхаю и произношу:
- Ты сделал Мел предложение, - не спрашиваю, а просто констатирую свершившийся факт. Голос звучит ровно, хотя в душе он беснуется и кричит от бессильной ярости. – Поздравляю.
Слишком сухое вышло поздравление, но мне плевать. Уж лучше так, чем показать свою боль.
Облокотившись на перила веранды, прикрыла глаза, стараясь не ёжиться от пронизывающего насквозь взгляда Ника.
А он просто стоит и молчит. Хотя, чего я ожидала? Оправданий: «мол, Лекс, прости, это не то, что ты думаешь?» Заверений, что несмотря на это, мы будем и дальше продолжать сгорать в объятиях друг друга? Извинений?
Вряд ли. Тогда чего мне от него ждать?
Наверное, я была готова к чему угодно, но только не к тому, что он подойдёт ко мне и прижмёт к себе так порывисто, так сильно, что воздух с шумом вырвется из лёгких, опаляя грудную клетку и горло.
- Я просто хочу вычленить тебя из своего сердца. – В его шёпоте, что тёплым воздухом касается моего уха, слышатся нотки безысходности. - Но у меня ничего не выходит. Чёрт, почему у меня не получается? Тебя стало слишком много. Ты стала слишком многим для меня.
Кажется, что-то внутри меня хрустнуло. Так громко и надрывно, что, казалось, его слышно за много миль вокруг.
- Ник… - Озноб прошелся по коже, вызывая мурашки. И это не от вечерней прохлады. И даже не от слов Ника. Это от страха, что буквально парализовал меня.
Да, я до одури боялась услышать именно эти слова. Сама же пыталась вырвать из сердца и души эти чувства, эти эмоции, что топили меня, не давали спокойно жить и дышать. Старалась изо всех сил, но всё тщетно. Особенно сейчас, когда он так непозволительно близко и произносит то, что не должен был произносить. Никогда.
И сейчас, в этот самый момент я не знаю, что мне делать. А Ник будто не видит моего состояния, зарывается носом в затылок и тихо выдыхает:
- Лекс, подари мне эту ночь.
А я стою, оглушенная его словами и стуком собственного сердца
- А как же Том? – всё же выдавливаю из себя. И сама пугаюсь. Мой голос выдаёт меня с головой. Всё безразличие и вся холодность – исчезли, будто и не я до этого была само спокойствие. Теперь в голосе отчётливо слышна дрожь и страх.
- Том с завтрашнего дня станет твоим на всю оставшуюся жизнь. А в эту ночь я хочу, чтобы ты стала моей. Всего лишь на одну ночь. – Чувствую, как он едва заметно усмехается. И слышу горькое: - Так сказать, прощальный свадебный подарок.
Сама виновата. Самой и расплачиваться.
Вырываюсь из его объятий и разворачиваюсь, чтобы высказать всё прямо ему в лицо, но вместо это сдуваюсь, точно воздушный шарик. Мне не выстоять. Я слишком слаба. Слишком зависима от него.
Послать бы всё к чёрту и нырнуть в омут с головой, да только обстоятельства против нас. Всё против нас.
- Прости. Я… не могу.
Каждое слово точно тиски сдавливает горло. Потому что боль вновь нарастает, разрывает на части. Потому что сердце крошится острыми осколками, царапая душу. И мне остаётся только одно.
Вырваться и бежать. Бежать куда глаза глядят. Мимо Ника, который даже не попытался остановить, мимо шумных гостей, которые не замечают моего состояния. Мимо пустых комнат и равнодушных стен, мимо отчаянных стонов и приглушённого шёпота, раздающегося из подсобного помещения. Мимо всего этого сумасшествия…
Я бы пробежала и дальше, если бы не знакомый до боли голос, что раздался как раз в тот момент, когда я практически миновала место уединения кого-то из гостей. Так я думала.
И лучше бы я вообще не обратила внимание на этот голос. Лучше бы сделала вид, что не заметила. Но я заметила. И вошла.
Тёмное помещение встретило меня бессвязным шёпотом и шлепками влажных тел. Приглушённым стоном и уже совсем несдержанным:
- Том…..
- Том?
Свет вспыхнул внезапно. Я даже не успела дотянуться до выключателя. Это сделал Ник.
Он стоял за моей спиной и так же, как и я, изумлённо рассматривал представшую картину.
Задранное до талии платье Мел, её тонкие ножки в чёрных чулках, обхватывающие торс мужчины, разместившегося между её ног и до этого момента ритмично вбивающегося в податливое тело. Знакомая спина и приспущенные штаны. Капельки пота на шее, что обвивают чужие руки с красными, в цвет платья, ноготками…
Всё говорило само за себя. Эти двое явно не просто беседовали здесь. Они, мать его, трахались!
Моя лучшая подруга и мой жених.
- Лекс…
Каково это, когда мир рушится? Разваливается на части прямо на твоих глазах? Всё теряет краски, и точно плохо сложенная мозаика - рассыпается. Отдельные куски словно камни падают сверху, грозя похоронить тебя под своими обломками. Обломками будущего счастья… обломками любви.
Считала ли я себя оправданной? Нет. Я чувствовала себя оплёванной, хотя сама же несколько раз спала с лучшим другом своего жениха. Но делать это втайне – одно, а узнать – оказывается, совсем другое. Теперь ясно, что бы испытал Том, узнай о моей измене. Крушение собственного мира.
- Лекси, родная… Я сейчас всё объясню…
Какие идиотские слова, как же от них больно и противно! Зачем? Зачем он вообще говорит это? Зачем смотрит на меня этим затравленным взглядом?
Рывок мимо меня и звук удара – выводят из оцепенения. Мел что-то кричит и кидается на катающихся по полу мужчин, яростно сцепившихся друг с другом. Точнее это Ник молотит Тома, а тот даже не защищается.
Как бы я не злилась, отказать ему не могла. Уж очень убедительным был мой жених.
Дом был двухэтажным и достаточно большим, чтобы вместить всех наших друзей. И не только вместить, а ещё и разбить на «женскую» и «мужскую» половины. Так что, что ни говори, а мальчишник с девичником у нас всё же состоялся. Совместно.
И конечно же этот вечер не мог не обойтись без него. Без моего проклятья, о котором я успела забыть. Моего наваждения, что весь вечер старательно не обращал на меня никакого внимания, полностью отдав его своей девушке.
Я старалась абстрагироваться от него и Мел, но взгляд сам против воли каждый раз возвращался к ним. Я с каким-то мазохизмом наблюдала за тем, как он ласково касается её, шепчет что-то на ушко и целует: то нежно, то запальчиво-страстно. И этот контраст кажется таким неестественным. Нереальным. Что я несколько раз протираю руками глаза, чтобы убедиться в том, что они меня не обманывают.
Смотреть на это становится невыносимо, поэтому я стараюсь быть ближе к Тому, чаще касаюсь его и дарю самые обаятельные улыбки, на которые только способна, надеясь на то, что они не выглядят жуткой неправдоподобной гримасой. Но Том даже не замечает моего состояния, поэтому я просто прячусь в самом дальнем углу, возле окна, и наблюдаю за заходящим солнцем, медленно катящимся за горизонт.
Так и моя свободная жизнь закатывается, словно солнце, оставляя после себя непроглядную и страшную темень. Что меня ждёт там – дальше? Что ждёт нас с Томом?
- Эй, невеста, о чём задумалась? – ко мне подлетает уже изрядно выпившая Мел и смачно целует в щеку. Как она только умудрилась меня отыскать в таком скоплении народа.
Я раньше и не думала, что у нас столько друзей. Хотя, по большей части, здесь друзья и даже коллеги по работе Тома. Некоторые пришли со своими девушками и даже жёнами, а я их в первый раз и вижу. Нет, Том, конечно перезнакомил меня со всеми, но всё равно это было как-то … неуютно.
– Ооой, как я тебе завидую. – Мечтательно выдыхает подруга, прижавшись своей щекой к моему плечу и отвлекая меня от собственных мыслей. – Уже завтра ты станешь миссис Уоткер. У тебя будет самый замечательный и любящий муж в мире, который и положит весь этот мир к твоим ногам…
На этом подруга замолкает и как-то грустно улыбается. Но я не успеваю поинтересоваться, что на неё вдруг нашло, как Мел неожиданно хихикает и подрывается с места, бросив на ходу: стой тут, я мигом!
Поживаю плечами на такое поведение, несвойственное для Меллисы, и вновь заглядываю в окно. Почему-то по коже проходится озноб. Мне становится страшно. Кольцо, словно удавка стягивает мой палец, и грозится также замкнуться на моей шее. Становится трудно дышать. Обхватываю плечи и пытаюсь привести себя в чувство. Что такое? Неужели предсвадебный мандраж? Помню накануне этого вечера мне наперебой все мои родственники – точнее, женская их половина – что-то упорно вдалбливали про это. Я же лишь отмахивалась от них, как от надоедливых мух. Теперь вот понимаю – зря. Именно сейчас я бы не отказалась от их поддержки.
- Вот! – я вздрогнула, когда Мел оказалась рядом и буквально впихнула мне бокал с вином. – Давай выпьем за тебя… - тут она на мгновенье замялась, а потом на одном дыхании выпалила: - за Тома и за мир у твоих ног! Будь счастлива!
Она слишком поспешно чокнулась с моим бокалом, от чего хрусталь зазвенел, а я ощутила вибрацию в своей ладони, и выпила в несколько глотков свою порцию. Я же, лишь чуть пригубив из своего бокала, с удивлением посмотрела на свою подругу.
- Мел, с тобой всё в порядке? – с сомнением спросила и поняла, что нет – не в порядке. – Что случилось?
Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг раздаётся голос Тома, призывающий к тишине.
- Итак, во-первых, я хочу сказать всем вам спасибо, за то, что пришли сегодня. - Начинает мой жених, когда все смолкают и обращают своё внимание только на него. – Это очень важно для меня. Для нас с Алексией. – При этих словах он находит меня взглядом и протягивает в мою сторону руку. – Любимая, иди ко мне.
Мне ничего не остаётся, как подчиниться его просьбе, хотя сейчас я просто-таки горю желанием сбежать отсюда как можно дальше. А всё потому, что рядом с Томом стоит Ник. И смотрит на меня. Слишком внимательно. Слишком жарко.
Сглотнув вдруг вставшее комом вино, натянула на лицо улыбку и подошла к Тому, вкладывая свои подрагивающие руки в его ладони. Он недоумённо вскидывает брови, но никак не комментирует это. Я надеюсь, что он понял.
- Алексия, любимая, - начинает Том, заглядывая прямо в мои глаза. Так нежно. Так проникновенно. Кажется, что он видит меня насквозь и вот-вот разгадает самую отвратительную из всех моих тайн, - без тебя я не жил, а просто существовал. Ты стала моим светом, моей жизнью. И я хочу разделить эту жизнь только с тобой. Я люблю тебя. И постараюсь сделать самой счастливой женой на всём белом свете.
Вокруг раздаются громкие аплодисменты, и кто-то самый «умный» кричит: «горько!». Том склоняется ко мне за поцелуем, но прежде чем наши губы встречаются, я успеваю заметить Ника и его плотно сжатые губы, которые вдруг растягиваются в предвкушающей улыбке. А у меня ёкает сердце и тут же ускоряет свой ход. В этот момент Том целует меня, вынуждая закрыть глаза и отдаться во власть ощущений.
Но на душе тяжелеет от дурного предчувствия. Оно мешает в полной мере насладиться поцелуем. Давит. Шепчет о том, что ещё ничего не закончено, и сегодня явно случится что-то нехорошее.
И лучше бы я ошиблась…
- Ну всё-всё, хватит. Вы же не хотите провести брачную ночь раньше времени?
Не сразу понимаю, кто это говорит, но когда до меня доходит смысл слов и личность говорившего, в груди всё неприятно сжимается, натягивается, словно готовясь встретить удар.
Ник тем временем хлопает Тома по плечу, посылая ему какой-то очень уж выразительный взгляд. Вопрошающий... Что он хочет этим сказать? Но Том явно понимает своего друга намного лучше меня. Он просто коротко кивает, натягивая на лицо добродушную улыбку. Именно натягивая: будто нехотя поднимая уголки губ кверху. Мой жених вроде бы и радушен, но руки, продолжающие обнимать меня, заметно напрягаются. Что, чёрт возьми, происходит?
- Ну раз мой лучший друг, - мне показалось или эта фраза прозвучала как-то по-особенному, словно издевательски? – разрешил мне сделать небольшое объявление перед самым важным днём в его жизни, тогда я хочу сказать…
И почему-то мне кажется, что Ник сейчас расскажет обо всём. Расскажет о нас. Просто возьмёт и признается, разом разрушая несколько жизней. Хотя зачем ему это? Как-то не очень верится, в то, что у него проснулась совесть. И именно в этот момент. Но как бы то ни было, нужно что-то сделать, что-то сказать, остановить его. Пока не случилось непоправимое. Пока ещё не поздно.
Но встречаясь всего на мгновение с ним глазами, я понимаю – поздно. Уже поздно.
А Ник больше не смотрит на меня, сказав всё одним лишь взглядом. Слишком красноречивым, чтобы не понять. Это не то, о чём я подумала.
- Меллиса Денвор, - громко обращается он к замершей в нескольких шагах от нас подруге, - согласишься ли и ты разделить со мною остаток своей жизни? Разделишь ли все горести и радости? Станешь моей женой?
И в этот момент орган, некогда называющийся сердцем, останавливается у самого горла, перекрывая дыхание.
Восхищённо-удивлённый вздох проносится по помещению, а после потрясённого, тихого и не совсем уверенного «да», гости взрываются аплодисментами.
У меня в груди тоже что-то взрывается. Громко и болезненно. Оно оглушает меня.
- Ты знал? – выдавливаю из себя два слова, словно остриё бритвы, проголосившие по горлу.
- Ник спрашивал, можно ли. – Прижимая меня ближе к себе, виновато произносит жених. - Я не стал ему отказывать. Ты же не против, что он сделал предложение Мел прямо сейчас?
Была ли я против? Сложный вопрос. И очень противоречивый. Особенно сейчас, когда меня точно обухом по голове ударили. Слишком больно.
- Нет конечно. Я… рада. За них.
- Я тоже… рад.
Боже дай мне сил не сойти с ума! Не сбежать прямо сейчас куда-нибудь подальше, чтобы выплеснуть всю свою боль, разъедающую изнутри. Как же трудно улыбаться, когда внутри всё сгорает, корёжится в агонии!
- Вина?
- Пожалуй…
И плевать, что сейчас я бы не отказалась от чего покрепче. И от сигареты. А лучше сразу от пистолета…
Я уже не считала, сколько бокалов осушила до дна и даже не обращала внимания, что в них было налито. Просто делала это чисто механически, как и улыбалась, и даже что-то кому-то отвечала. Зато смогла немного абстрагироваться от агонии, скручивающей внутренности и даже поздравила опешившую и растерянную Мел, которая, кстати говоря, тоже напивалась. Видимо от счастья.
Том же куда-то запропастился, после пятого бокала я его потеряла из виду. Как и Ника. Но это даже к лучшему. Не могу спокойно смотреть ему в глаза.
Холодный вечер встретил меня на веранде, куда я вышла подышать свежим воздухом. Духота помещения и выпитое вино спазмом сдавливали горло, грозя вывернуть наизнанку желудок и подталкивая всё его содержимое наружу. Поэтому я сбежала. Выдержала несколько льстивых улыбок и поздравлений по пути, и сбежала. Подышать. Прийти в себя.
Вот только последнего мне сделать не дали.
Хлопнула дверь, ведущая на веранду, выпуская в вечерние объятия ещё одного человека. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Аромат его туалетной воды намертво врезался в память. Ведь это я посоветовала Мел купить ему именно эту марку.
Сердце болезненно ухает в груди, когда я слышу тихие шаги в мою сторону. Так и хочется крикнуть: не подходи! Убирайся из моей жизни и из моего сердца! Но вместо этого я лишь глубже вдыхаю и произношу:
- Ты сделал Мел предложение, - не спрашиваю, а просто констатирую свершившийся факт. Голос звучит ровно, хотя в душе он беснуется и кричит от бессильной ярости. – Поздравляю.
Слишком сухое вышло поздравление, но мне плевать. Уж лучше так, чем показать свою боль.
Облокотившись на перила веранды, прикрыла глаза, стараясь не ёжиться от пронизывающего насквозь взгляда Ника.
А он просто стоит и молчит. Хотя, чего я ожидала? Оправданий: «мол, Лекс, прости, это не то, что ты думаешь?» Заверений, что несмотря на это, мы будем и дальше продолжать сгорать в объятиях друг друга? Извинений?
Вряд ли. Тогда чего мне от него ждать?
Наверное, я была готова к чему угодно, но только не к тому, что он подойдёт ко мне и прижмёт к себе так порывисто, так сильно, что воздух с шумом вырвется из лёгких, опаляя грудную клетку и горло.
- Я просто хочу вычленить тебя из своего сердца. – В его шёпоте, что тёплым воздухом касается моего уха, слышатся нотки безысходности. - Но у меня ничего не выходит. Чёрт, почему у меня не получается? Тебя стало слишком много. Ты стала слишком многим для меня.
Кажется, что-то внутри меня хрустнуло. Так громко и надрывно, что, казалось, его слышно за много миль вокруг.
- Ник… - Озноб прошелся по коже, вызывая мурашки. И это не от вечерней прохлады. И даже не от слов Ника. Это от страха, что буквально парализовал меня.
Да, я до одури боялась услышать именно эти слова. Сама же пыталась вырвать из сердца и души эти чувства, эти эмоции, что топили меня, не давали спокойно жить и дышать. Старалась изо всех сил, но всё тщетно. Особенно сейчас, когда он так непозволительно близко и произносит то, что не должен был произносить. Никогда.
И сейчас, в этот самый момент я не знаю, что мне делать. А Ник будто не видит моего состояния, зарывается носом в затылок и тихо выдыхает:
- Лекс, подари мне эту ночь.
А я стою, оглушенная его словами и стуком собственного сердца
- А как же Том? – всё же выдавливаю из себя. И сама пугаюсь. Мой голос выдаёт меня с головой. Всё безразличие и вся холодность – исчезли, будто и не я до этого была само спокойствие. Теперь в голосе отчётливо слышна дрожь и страх.
- Том с завтрашнего дня станет твоим на всю оставшуюся жизнь. А в эту ночь я хочу, чтобы ты стала моей. Всего лишь на одну ночь. – Чувствую, как он едва заметно усмехается. И слышу горькое: - Так сказать, прощальный свадебный подарок.
Сама виновата. Самой и расплачиваться.
Вырываюсь из его объятий и разворачиваюсь, чтобы высказать всё прямо ему в лицо, но вместо это сдуваюсь, точно воздушный шарик. Мне не выстоять. Я слишком слаба. Слишком зависима от него.
Послать бы всё к чёрту и нырнуть в омут с головой, да только обстоятельства против нас. Всё против нас.
- Прости. Я… не могу.
Каждое слово точно тиски сдавливает горло. Потому что боль вновь нарастает, разрывает на части. Потому что сердце крошится острыми осколками, царапая душу. И мне остаётся только одно.
Вырваться и бежать. Бежать куда глаза глядят. Мимо Ника, который даже не попытался остановить, мимо шумных гостей, которые не замечают моего состояния. Мимо пустых комнат и равнодушных стен, мимо отчаянных стонов и приглушённого шёпота, раздающегося из подсобного помещения. Мимо всего этого сумасшествия…
Я бы пробежала и дальше, если бы не знакомый до боли голос, что раздался как раз в тот момент, когда я практически миновала место уединения кого-то из гостей. Так я думала.
И лучше бы я вообще не обратила внимание на этот голос. Лучше бы сделала вид, что не заметила. Но я заметила. И вошла.
Тёмное помещение встретило меня бессвязным шёпотом и шлепками влажных тел. Приглушённым стоном и уже совсем несдержанным:
- Том…..
- Том?
Свет вспыхнул внезапно. Я даже не успела дотянуться до выключателя. Это сделал Ник.
Он стоял за моей спиной и так же, как и я, изумлённо рассматривал представшую картину.
Задранное до талии платье Мел, её тонкие ножки в чёрных чулках, обхватывающие торс мужчины, разместившегося между её ног и до этого момента ритмично вбивающегося в податливое тело. Знакомая спина и приспущенные штаны. Капельки пота на шее, что обвивают чужие руки с красными, в цвет платья, ноготками…
Всё говорило само за себя. Эти двое явно не просто беседовали здесь. Они, мать его, трахались!
Моя лучшая подруга и мой жених.
- Лекс…
Каково это, когда мир рушится? Разваливается на части прямо на твоих глазах? Всё теряет краски, и точно плохо сложенная мозаика - рассыпается. Отдельные куски словно камни падают сверху, грозя похоронить тебя под своими обломками. Обломками будущего счастья… обломками любви.
Считала ли я себя оправданной? Нет. Я чувствовала себя оплёванной, хотя сама же несколько раз спала с лучшим другом своего жениха. Но делать это втайне – одно, а узнать – оказывается, совсем другое. Теперь ясно, что бы испытал Том, узнай о моей измене. Крушение собственного мира.
- Лекси, родная… Я сейчас всё объясню…
Какие идиотские слова, как же от них больно и противно! Зачем? Зачем он вообще говорит это? Зачем смотрит на меня этим затравленным взглядом?
Рывок мимо меня и звук удара – выводят из оцепенения. Мел что-то кричит и кидается на катающихся по полу мужчин, яростно сцепившихся друг с другом. Точнее это Ник молотит Тома, а тот даже не защищается.
