Любовники

Откидываю голову назад, затылком зарываясь в подушки, погружаясь в них полностью. Прохладная ткань касается разгоряченных щек, создавая удивительный и такой отчетливый контраст холода и жара на коже. Я задыхаюсь, чувствуя очередное приближения пика, извиваюсь под Ником, словно змея. Кожа к коже. Горячо, скользко.
       С губ срывается имя, которое я так отчаянно пыталась удержать. Не должна была его произносить вслух. А тем более выкрикивать в порыве страсти.
       Ник замирает, нависая надо мной.
       - Повтори, - хрипло шепчет он.
       Мотаю головой, тем самым собирая все свои волосы на лицо. Они путаются, попадают в рот, в глаза, мешают дышать. Но это даже к лучшему. Пусть хотя бы они скроют мой стыд.
       Как я могла так облажаться?
       - Алексия… - мое имя, впервые за всё время было произнесено полностью. – Повтори.
       И этот выдох сопровождается мощным толчком, от которого я задыхаюсь.
       - Повтори, - снова с придыханьем шепот в ухо и снова толчок. Еще более резкий, более мощный.
       И я не выдерживаю. Сдаюсь окончательно. Кончаю громко, с его именем на губах. Задыхаюсь от собственного крика, который в конечном итоге заглушают обжигающие губы Ника. Пусть все катится к чертям! Сейчас есть только он и я, а что будет потом, можно подумать и завтра.
       

       
       
       Глава 10. Неожиданность бывает разной

       
       Просыпаться в объятиях любимого человека – ни с чем не сравнимое удовольствие…
        Так я думаю первые две секунды после пробуждения. А потом ко мне приходит осознание.
        Резко распахиваю глаза, испугавшись собственных мыслей. Нет, нет, нет! И еще раз нет! Мне нельзя, я не должна, не могу… Мысли лихорадочно путаются в голове, так и не выстраиваясь во что-то более вразумительное.
       Ощущаю ровное дыхание у своей шеи, тяжесть руки, обхватывающей мою талию и близость такого желанного тела. Черт, это не смешно! Мне нужно охладиться, чтобы собраться мыслями – мне нужен душ!
       Очень осторожно выскальзываю из теплых объятий и на носочках, так в чем мать и родила, крадусь в сторону заветной двери.
       Но добраться до освежающего душа не успеваю. Едва пальцы касаются прохладного металла дверной ручки, как раздаётся трель входного замка. Вздрагиваю, вспоминая, кто сейчас находится в нашей с Томом спальне. Нужно хоть что-то сделать: разбудить, заставить спрятаться или хотя бы предупредить – но я не могу даже пошевелиться. Ноги, словно вросли в пол. Как же это похоже на глупый анекдот, когда муж возвращается раньше времени домой и застаёт жену с любовником…
       Черт, а ведь это практически про меня. Но вот ни разу не смешно, потому что слишком жизненно, слишком правдиво. И от этого намного паршивее.
       А звонок всё не умолкает. Та настойчивость, с которой на него жмут, мешает сосредоточиться и неимоверно раздражает. Но я, наконец-то, отмираю и начинаю шевелиться.
       Первым делом натягиваю на себя халат, который нашёлся в ванной, затем плотнее прикрываю дверь за которой находится всё ещё спящий «компромат», и иду открывать.
        Мысли о том, что это может быть Том или Мел у меня не возникло. Потому что у первого есть ключ, а подруга обязательно перед приходом оповещает о своём визите. Если конечно, она не решила сделать мне сюрприз… Надеюсь, что это не так. Иначе всё полетит к чертям: и наша дружба, и мои нервы. Те, что ещё не сожжены дотла…
       Звонок продолжает истерично пищать, топя в своём звуке все мои мысли. Подхожу к двери, как к прокажённой. Время будто замирает, когда я тянусь к дверному глазку, чтобы посмотреть, кто же там – по ту сторону деревянной преграды, разделяющей мою жизнь на две параллели: «до» и «после» того, как я её открою.
       Именно в тот момент, когда размытый силуэт обретает знакомые черты, я понимаю, что чувствует тот, кого переехала многотонная фура. Причём несколько раз подряд. Это ни с чем несравнимое ощущение, когда твои кости ломаются, крошатся словно хрупкий фарфор, внутренние органы разрываются и сминаются будто бумага, что больше не пригодна для использования, а жизнь рваными толчками выходит из тебя, оставляя лишь исковерканную оболочку.
       Нет, этого не может быть. Такого идиотского стечения обстоятельств просто не бывает! Почему именно сейчас?!
       - Мама? - всё же хватает сил, чтобы открыть ставшую враз тяжеленной дверь.
       - Что-то ты долго шла, - а она будто не замечает моего потрясённого вида и взгляда, словно у дикого зверя, загнанного в ловушку. Спокойно переступив порог, разувается, ведя свой собственный монолог, - я тут звоню-звоню в дверь, понимаешь ли, а мне никто не открывает. Хотела сюрприз сделать, а меня не пускают на порог… А ты что, спала что ли?
       Машинально киваю, пытаясь натянуть на лицо хотя бы вежливую улыбку. Не выходит. Нервы и так натянуты до предела, поэтому ещё и растягивать мышцы лица не получается.
       - Смотрю, ты не очень-то рада моему визиту. – Наконец замечает моё состояние мама. – Что-то не так?
       - Нет-нет, всё так! Я очень рада тебя видеть. – Говорю преувеличенно бодро, а самой от себя противно.
        Врать матери – гадко. Поэтому я никогда не врала ей. До этого самого момента. Как же сильно я изменилась. Неужели это произошло со мной только лишь из-за одной ночи? Ночи, ставшей роковой в моей слишком правильной и размеренной жизни. Всего несколько телодвижений, пару ударов сердца и сбитого дыхания - и я быстро качусь под откос, иду ко дну: измена, ложь, предательство… Всё это слилось воедино, смешалось и затопило, заполнило меня до предела, вытесняя всё то хорошее, что когда-то было во мне. А я надеюсь, что оно всё же было. Или моя душа изначально была с гнильцой?
       - Ну… ладно... Ты, наверное, просто не выспалась. – Мама проходит на кухню и ставит на стул две увесистые сумки. Тенью следую за ней и только сейчас замечаю её ношу.
       - Я, наверное, еще никак не отойду от отъезда Тома. – Пожимаю плечами, поглядывая в сторону спальни и молясь про себя, чтобы тот, кто находится за той дверью, не решил выйти оттуда.
       - Оно и видно. – Усмехается мама, выкладывая из первой сумки содержимое. – А я ж не с пустыми руками! Бабушка тебе привет передавала. Носки вот связала для тебя, а Тому джемпер…Как думаешь, он ему понравится?
       На свет из недр «багажа» мама достаёт вязаную кофту. Она явно на полразмера больше того, кому предназначалась и… салатового цвета. Я не смогла удержать рвущийся наружу нервный смешок. И вот надо было Тому во время знакомства с моей семьёй обмолвиться при бабушке, что его любимый цвет – салатовый. Теперь же я не знала, смеяться или плакать от такой нелепой ситуации.
       - Что? Всё так плохо? – по-своему восприняла мою реакцию мама.
       - Нет, нормально. Правда. – Принимаю из маминых рук бабушкин подарок и мысленно думаю, куда бы его запихнуть. Нет, Тому, конечно приятно такое внимание, но всё же. Думаю, так рисковать не стоит. Сейчас запрячу куда-нибудь подальше эту «красоту», а там будет её Том надевать только по особым случаям – например, на рождество.
       Рождество… Семейный праздник. И его я буду отмечать уже будучи замужней… Слишком безрадостно это звучит, а по позвоночнику пробегает холодок от осознания того, что скоро это станет реальностью.
       Встряхиваю головой, чтобы отогнать ненужные мысли и помогаю маме дальше с разбором сумок. Всё проходит в какой-то круговерти. И только нервные окончания всё так же искрят, как неисправная проводка.
       - А ты… надолго? – этот вопрос уже битый час вертится на языке, но я только сейчас решаюсь озвучить его. Потому что не могу иначе. Мне нужно знать ответ. Каким бы он не был.
       - Уже выгоняешь? – и почему мне кажется, что мама о чём-то догадывается? Отрицательно качаю головой. – У меня отпуск две недели. Вот я и решила, что одну недельку побуду с тобой. Ты же не против?
        - Нет.
       Наверное, нет. Возможно, приезд мамы – это моё спасение от того безумства, что творится со мной. Возможно, это шанс удержать меня от полного погружения в вязкую пучину разрушающего наваждения. Но отчего же так паршиво на душе?
       - А пойдём прогуляемся? Я уже давненько не выходила никуда, - вру так отчаянно, что становится самой тошно. Но мне нужен свежий воздух. И нужно увести отсюда маму.
       Она улыбается и кивает. Осталось только встать, дойти до спальни, где в шкафу хранится одежда, и переодеться во что-то. Вот только этот путь проделываю с огромным трудом. Ведь там он.
       Открываю дверь и проскальзываю внутрь, тут же захлопывая её за собой. В ушах набат, а руки от пота стали скользкими и противными. Вытираю их об халат и только потом поднимаю взгляд на кровать. Но та уже пуста. Лишь смятые простыни и разбросанные по разным сторонам подушки напоминают о том, что было этой ночью.
       Бросаюсь к кровати, чтобы скрыть улики преступления, до того, как мама появится здесь. Поспешно расправляю простынь, подушки возвращаю на место и всё это дело укрываю сверху одеялом и покрывалом. Лихорадочно осматриваюсь в поисках пропавшего парня и не нахожу ничего лучше, чем кинуться к шкафу. Раскрываю створки и замираю в недоумении. Ника там нет. Но тогда где он?
       - Ник? – тихо зову в пустоту. – Ник?
       - Лекси, ты там скоро? – в противовес моего шепота раздаётся громкий возглас мамы.
       Вздрагиваю и тут же начинаю не глядя натягивать на себя то, что попадается под руку.
       - Да, мам! Уже иду!
       Открываю ящик комода и достаю оттуда связку запасных ключей. Точнее один единственный ключ, оставшийся не пристроенным. Кладу его на комод и тихо произношу:
       - Ключ от входной двери на комоде. Не забудь потом вернуть.
       Увожу маму подальше от места своего преступления, таская её по магазинам, салонам, паркам. А вечером, только лишь переступив порог, сразу же направляюсь в спальню, молясь, чтобы Ника там уже не было. И его нет. Ушёл. На прощание оставив смс сообщение в моём телефоне: «Позвони, как мама уедет. Верну ключ»
       Как же хочется от души выругаться. Ну зачем? Зачем он это делает? Зачем ищет причины для встречи? И почему в груди так сладко ноет от этого? Почему мне хочется ощутить вновь его прикосновения, упиваться его поцелуями, почувствовать жар его кожи на своём теле? Почему я продолжаю хотеть его, а не своего собственного жениха? Черт! Что же ты со мной сделал, Ник?
       
       
       

***

       
       Неделя тянется мучительно медленно. Но в конечном итоге, проходит и она. И я не знаю, радоваться этому или нет. Хочу ли, чтобы мама уезжала или лучше, чтобы осталась вплоть до приезда Тома? Ведь тогда мне не нужно будет искать повод, чтобы не искать встречи с Ником…
       Противоречия раздирают изнутри, словно две сущности, борющиеся за право владеть моим разумом и телом, а душа лишь тихо наблюдает за этим безумством и нервно курит в стороне.
       Кто бы знал, как я устала от всего этого. Устала от себя и глупого чувства – тоски, что завязывала узлом мои нервы и внутренности.
       Эта неделя была моим личным адом, в котором я медленно выворачивалась наизнанку и сходила с ума. Если бы не мама, неизвестно, как бы всё обернулось. А так, прожила семь дней вполне нормально. Не считая бессонных ночей с истерзанными зубами подушками, когда я чувствовала себя наркоманом в ломке. Ник стал моим наркотиком – моей зависимостью. Я даже не поняла толком, не успела осознать, когда всё вышло из-под контроля. Когда безумный секс, основывающийся на голой страсти и яростном влечении перешёл во что-то большее? Во что-то, в чем нуждаешься так же сильно, как в воздухе, которым дышишь?
        Слишком поздно, чтобы отнекиваться от того чувства, что сжигает меня изнутри. Оно сильнее меня. И оно рвёт меня на части. Это безумное желание отдать своё тело полностью в чужое распоряжение, на откуп – только бы не затронули сердце. Но кажется, что все мои манипуляции не отсрочат неизбежного. Этот бой я проиграла.
       - Алексия, ты меня слышишь? – голос мамы заставляет вернуться в реальность.
       Слишком вязкую и удушающую. Мне не хватает сил, чтобы вздохнуть. Выдавливаю виноватую улыбку и отрицательно качаю головой. Прости, мама, но я не слышала тебя, погрязнув в своём собственном болоте мыслей.
       - Я говорю, что не дело это – сидеть и плеваться в потолок. – Продолжила или повторила свою речь мама. - Тебе нужно найти работу. А то ты так с ума сойдёшь в этих стенах.
       Уже сошла. И, кажется, это не лечится.
       - Мам, ты же знаешь, что Том запретил мне работать. – Выдыхаю и смотрю на свои пальцы, что сжимаются в кулаки. - Он говорит, что сможет и сам обеспечить нашу… семью.
       - Это он пока так говорит, а что будет, когда у вас появятся детки?
       А вот это удар под дых.
       - Мы ещё не думали об этом…
       Голос сел, а пальцы побелели от того, как сильно я вцепилась ими в столешницу. Дети… Какие к чёрту дети?! Я не достойна того, чтобы носить под искорёженным сердцем чистую и светлую частичку Тома. Он не заслуживает такого.
       И я не выдерживаю.
       - Мам я… - вдыхаю глубже, прерывая её разглагольствования на тему детей и семьи. Я смогу. Знаю, что смогу. И говорю. – Кажется, я не хочу замуж.
       Мама замолкает на полуслове. Смотрит несколько долгих секунд немигающим взглядом. И молчит. А я не могу выдержать это взгляд. Отворачиваюсь и закусываю губу в ожидании того, что же обрушится мне на голову. Гнев? Наставления на путь истинный? Или что посущественнее? Например, подзатыльник? Но ничего из того, что я ждала – не случилось.
       - Это просто предсвадебный мандраж, - по-доброму улыбается мама и касается моей щеки, заставляя вздрогнуть. – Это пройдёт. Всё хорошо, девочка моя. Ты же любишь Тома, а он любит тебя. У вас будет замечательная свадьба…
       - Я изменила ему. – Слова будто камни, что ухают с огромной высоты, разбиваясь о гладкую поверхность моих натянутых нерв. Слишком громко. И эффект тоже вышел ошеломляющим. Слишком.
       - Скажи, что ты сейчас пошутила, - тихий голос мамы колоколом звенит в ушах.
       Отрицательно качаю головой. И больше не могу себя сдерживать. Выдаю все как на духу: и про то, что это вышло по-пьяне, и про то, из-за чего вообще это случилось, и даже про то, что испытала оргазм, чего с Томом случалось крайне редко. Единственное, о чем умалчиваю: личность Ника, и что это продолжается до сих пор.
       Мама слушает с каменным выражением лица, не перебивает, но я чувствую, как сгущаются тучи надо мною.
       Замолкаю и выжидательно смотрю на самого близкого и родного человека. Я пойму и приму ее осуждение и даже злость. Единственное, чего я очень боюсь - увидеть разочарование на ее лице. Но пока она молча переваривает полученную информацию. И эта тишина давит на меня. Я уже хочу, чтобы она хоть что-то сказала, да хотя бы накричала на меня, в конце концов!
       Но вместо этого мама задает безжизненным голосом один единственный вопрос:
       - Том знает?
       - Нет.
       И снова молчание.
       - Мама, ну скажи хоть что-нибудь. - Все же не выдерживаю. И упавшим голосом добавляю: - Ты меня презираешь?
       - Ты что такое вообще говоришь? - Тут же вскидывается она, но почти сразу остывает: - просто это все слишком неожиданно...
       О да, точно. Как рояль на голову.
       - Слушай, Лекси, дорогая, - осторожно начинает мама, подбирая слова, - каждый из нас совершает ошибки. Главное, нужно вынести из них урок. Ведь любая ошибка нас чему-то учит...
       - И чему же научила меня эта "ошибка"? - спрашиваю с горькой иронией.
       - Что нужно поговорить с Томом по поводу вашей сексуальной жизни. Начистоту. Выявить проблемы и решить их. Может, даже записаться к сексопатологу...
       Как же мне хочется рассмеяться в ответ. Ведь это же до глупости смешно. Если бы не было так горько.