— И что, мне теперь сочувствовать нельзя?
— Если ты задаёшь этот вопрос, значит, битва уже заочно проиграна. Поздравляю. Ты заложник своих эмоций.
— Сказал человек, который живёт за счёт артефакта.
Ну уж нет. Надоели со своими попытками подорвать веру в себя. Да кто они такие вообще? Чем они сами-то лучше, умники?
— Хочешь совет? — перевёл тему медиамагнат — это он умел.
— Нет.
— Не заводи друзей, — посоветовал он, — друзья предают. У тебя прекрасный пример перед глазами — это твой отец и Юргес-старший.
— Ха!
— Ты опасные шашни водишь с Юргесом-младшим.
— Какой вы наблюдательный, а с виду так просто надменная сволочь, которая ничего дальше своего носа не видит, — съязвила я, стараясь скрыть, как задели меня его слова.
— Вы вроде соревнуетесь за место в «Берлингере». Хочешь победить, придётся быть тварью. Такова жизнь.
— Хватит рассказывать мне про жизнь, достали, — огрызнулась, едва не кинув монету в пол, в знак выражения злости, но вовремя опомнилась.
— Достали её, ну-ну, — иронично выдавил мужчина, — и какой у тебя запасной план?
— В смысле — какой план?
— Если ты не станешь артефактником, кем ты будешь?
Я удивлённо посмотрела на стремительно бледнеющего медиамагната. Что значит «кем буду»? Как можно ответить на такой вопрос?
— Я буду Эрин Берлингер.
— Ты не Берлингер.
— Я буду артефактником. У меня нет запасного варианта.
— Что ты умеешь лучше всего?
— Делать артефакты.
— И всё? — Мистер Уэльс аж голову приподнял, хотя раньше у него не получалось, как бы ни напрягался. Его подбородок не эстетично сложился гармошкой. — Твоя жизнь сосредоточена только на этом?
— Меня с детства тянуло, я горела этим делом всегда.
— Ещё скажи, что ты в этом своё предназначение видишь.
— А что такого? — злобно парировала. — Я хочу делать мир лучше, хочу помогать людям, хочу, чтобы артефакты лечили болезни. Хочу, чтобы больше никто не сидел в приёмном, никто не слышал, что их друг впал в кому. Неужели это так плохо? Почему вы меня осуждаете?! С каких пор доброту теперь высмеивают?
— С тех самых, как ею стали слишком часто пользоваться.
— Но это же не вина добрых людей, в этом виноваты злобные твари, а вы сейчас встаёте на их сторону.
Повисла пауза.
— Знаешь, ты очень на него похожа.
Я посмотрела в пол.
— Мне говорили.
Джейсон Уэльс вздохнул. Ему становилось тяжело дышать. Мы оба мысленно молились, чтобы скорая приехала как можно скорее.
Умирать вот так, в каком-то подвале, за философскими разговорами с малолетней дурочкой, было страшно. Ещё столько невысказанных слов, не сделанных дел, повисших в воздухе сделок, застрявших поперёк горла ругательств, не исполненных обещаний, не подаренных поцелуев… Глаза медиамагната, наполненные ужасом, говорили красноречивее высокопарных фраз.
— Какие между вами отношения? — Мистер Уэльс безнадёжно пытался оживить холодную атмосферу, лишь нагнетающую мысли о смерти.
— Так себе, если честно. Он этим летом впервые стал отцом, и он в шоке пока, — грустно хмыкнула.
— Так какая тебе нужна была помощь? Что ты от меня хотела сегодня? — вновь перевёл он тему.
— Я просто в тупике, не знаю, что делать, — выдавила тихо, поглядывая на время на экране видеофона. Где же скорая помощь?
— А я должен был тебе посочувствовать?
— Вы работаете над военным проектом, технология воздействия на мозг. Мне это нужно.
— Ты серьёзно думала, что я тебе так просто раскрою все карты?! — Медиамагнат хотел расхохотаться, но закашлялся, однако реакция была более чем красноречива.
— Да я не хотела воровать вашу технологию, у нас с вами разные цели. Я просто хотела… не знаю, поймать вдохновение. Посмотреть, что делаете вы. Потому что у меня никаких идей, а время на исходе…
— Это и называется «воровать технологию», — обвиняюще сообщил мне мистер Уэльс.
— Ну я бы посмотрела, и своё бы что-нибудь добавила!
— Так школьники списывают. Тоже мне — дочь великого артефактника. Предназначение она своё в этом видит.
— Если бы не артефакты, вы бы не жили той жизнью, которой живёте сейчас!
— Ты к этому не имеешь отношения. Ты обычная воровка.
— Хватит!
В этот момент дверь, как оказалось, вовсе не подсобного помещения, а запасного выхода, распахнулась, внутрь зашли врачи скорой помощи, впереди них бежал менеджер Джейсона Уэльса.
— Что случилось?! Сэр?! Вы порядке?! Что мне сделать?!
— Заткнуться, — недружелюбно посоветовал медиамагнат, но расстояние в пару этажей прервало сообщение, а телепатией менеджер не обладал.
Пока к нам спускались люди, мистер Уэльс как-то странно начал кряхтеть, будто пытаясь пошевелить какой-то частью тела, но узнать, чего он хотел, так и не смогла: врачи скорой помощи грубо заставили меня отойти от «пациента».
Менеджер Джейсона Уэльса хорошо исполнял свои обязанности.
Никто так и не узнал, за кем именно приезжала скорая и главное — по какой причине.
И как мне выбрать? Кто из них лучший?
Территория клуба была поделена на несколько ярусов, на второй и третий можно было подняться по винтообразной лестнице. Они напоминали балконы, и с них открывался прекрасный вид на весь первый этаж.
Я облокотилась на перила, поискала взглядом Эвана и стала наблюдать за действиями мужчины. Он тем временем неспешно продвигался в сторону Ника Юргеса. Я не сразу заметила моего злейшего врага, а когда заметила, то насмешливо выгнула бровь.
Ник стоял вместе с Айрис у одного из столиков с закусками. Судя по лицам ребят, они наслаждались обществом друг друга. Альбиноска кокетливо улыбалась, Юргес что-то оживлённо рассказывал, «случайно» прикасаясь к девушке. В какой-то момент к ним присоединился Эван, о чём-то начал разговаривать с Ником.
Как выбрать?
Компанию заметил Шэйн, отошёл от барной стойки, вклинился разговор. Улыбнулся, прикрывая губы ободком бокала. Улыбнулся! Он становился таким красивым, когда вываливался из собственных проблем и вспоминал про жизнь вокруг. Не только красивым, но и умным. Вторым в гонке.
Как выбрать?
Я наблюдала за ними всего несколько минут, воссоединение команды долго не продлилось. Шэйн отлепился от друзей и вновь нырнул в апатию, Эван зацепился языком с кем-то из своих многочисленных знакомых, а потом и вовсе ушёл, Айрис придвинула Ника к себе, но тот что-то шепнул ей на ухо и направился в сторону уборной.
Ну, ладно.
Выбрала.
Как обычно, очереди в мужской туалет не было, я проскользнула внутрь незамеченной и приблизилась аккурат к писсуару. Юргес озадаченно скосил взгляд на меня, прикрывая все возможные пикантные места.
— Нужна услуга, — сообщила ему, прислонившись плечом к стене и глядя на блондинчика в упор.
— Я тут немного занят. — Он скаменным лицом попытался обратить моё внимание на очевидное.
— Я тебе разве мешаю?
Юргес сохранял подпьянённую, но всё ещё железную выдержку, только глаз едва заметно дёрнулся.
— Раз пробралась сюда, значит, что-то важное. Если важное ты готова обсуждать в туалете, значит, ещё и секретное. Если секретное, то наверняка срочно. А раз срочно, то подождёшь.
И раздалось журчание.
В туалет зашёл мужчина, увидел картину… не совсем маслом, но того же цвета.
— У него простатит, нужно постоянное наблюдение, — развела я руками, мужчина не совсем трезво кивнул и закрыл дверь с обратной стороны.
Ник застегнул ширинку и повернулся ко мне с тяжёлым вздохом.
— А с виду ты такая милая.
— Знаешь, что это?
Я продемонстрировала монету с виртуозной «В». Юргес прищурился и потянулся посмотреть поближе, но я резко увела ладонь в сторону.
— Эй! Руки хоть помой!
Он закатил глаза, но до монеты дорвался только после соблюдения всех гигиенических процедур.
— Монограмма твоего отца. Если это артефакт, то наверное какая-то коллекционная партия. Или вообще подарочный.
— А ты видел когда-нибудь что-то похожее?
— Нет.
— Ни разу? Ни на одной из вечеринок? Ни у кого?
— Нет. Что за допрос? Что в этой штуке?
Я знала, что индикаторы всех туалетных кабинок горят зелёным, но со шпионской предусмотрительностью проверила их ещё раз. Только убедившись, что мы одни, заговорщицки начала рассказывать:
— У Джейсона Уэльса парализованы ноги. И верхняя часть тела еле шевелится.
— Ты в порядке? Он при нас ходил весь вечер.
— Да. Я узнала об этом, когда его артефакт перестал работать. Вот этот артефакт. — Показательно подняла монету выше.
— С чего ты взяла, что это артефакт?
— Потому что. У балерины Линды Карильо было кольцо с точно такой же гравировкой. Буква «В». Берлингер. Ей стало плохо, когда артефакт перестал работать.
Ник поражённо замер, после чего вцепился в находку всеми пальцами, начал крутить, кусать, трясти, будто пытался извлечь магические линии.
— Он не работает? — спросил раздражённо.
— Нет. — Я покачала головой. — Уэльс сказал мне, что Берлингер его постоянно обновлял.
— Чего?
Фух, видимо, это всё-таки не пробел в моих знаниях, а действительно что-то аномальное.
— Как раз хотела у тебя узнать, возможно ли извлекать магию из предмета, если артефакт уже готов.
— Ты серьёзно? Твой отец такое может? Ты точно не ошиблась?
— Уэльс умолял меня починить этот артефакт. Поверь, он был в отчаянии, врать бы не стал. Он был уверен, что Руперт извлекал магию из артефакта.
Ник вернул мне монету, а сам набрал воды и плеснул себе в лицо.
— Офигеть, — выдавил он собственному отражению в зеркале. — Почему не спросишь у отца про всё это?
Как обычно, слишком прозорлив для банального богатенького мальчика.
— У меня есть подозрение, что тут что-то нечисто, — ответила уклончиво.
— Я могу спросить у своего, — предложил Ник.
— Нет, это ещё опаснее. Нужно узнать, что это вообще за артефакт и откуда он взялся. Только узнавать нужно не у тех, кто нам точно соврёт.
— Поэтому ты здесь, а не рядом с Эваном? — внезапно ухмыльнулся Ник.
Я посмотрела в пол. Как же он умудряется постоянно так меня задевать? Решила, что скрывать тут всё же нечего, хоть и очень неприятно признаваться:
— Дэппер всегда прикрывал моего отца. Если это какой-то нелегальный артефакт, мы точно правду не узнаем.
— Мы? — Ник выгнул бровь.
— Не хочешь выяснить, что это за хрень? — Я вновь помахала монетой у него перед лицом, как костью перед собакой.
— Ладно, Берлингер. Есть один классный рациомаг, он раньше работал на моего отца, потом ушёл. У него сын недавно ногу потерял, и он повёз его… угадай, куда?
— Куда?
— Прям вот сюда. — Юргес, словно фокусник, сунул мне под нос видеофон с проставленной геолокацией.
Я вышла из здания и тут же почувствовала, как духота забивает лёгкие. В помещении в полную силу трудились кондиционеры, а вот на улице воздух переполнился городской жизнью: тяжёлым человеческим дыханием, испарениями перегретых предметов, остывающего асфальта, дымом работающих закусочных, терпкими (и не очень) духами известных (и не очень) парфюмеров.
Возле здания клуба была парковка для, так называемых, такси — машин, готовых перевезти любого пассажира за деньги, — работающих исключительно в столице и берущих за услуги огромные суммы. Во мне всё ещё скупость преобладала над расточительством, — не так-то легко начинать тратить деньги направо и налево, когда ещё недавно их не хватало на еду, — но в этот раз такси было необходимо.
Машины находились на автоматизированном управлении; прежде чем сесть внутрь, нужно было ввести точные координаты поездки на сенсорном навигаторе, впаянном в дверцу автомобиля, и синхронизировать данные. Пока я крутила интерактивную карту туда-сюда, пытаясь отыскать местонахождение Гэрриэта Дженкинса, рядом со мной появился Ник и в два счёта ткнул, куда нужно.
— Что бы ты без меня делала, — раздражённо закатил он глаза.
Я улыбнулась, в мыслях облив его кислотой.
Дверь машины пикнула, давая понять, что замок разблокирован, и можно занимать места в салоне. Во время плавного движения Ник разглядывал пейзаж за окном, я копалась в видеофоне, по сотому кругу перечитывая данные, которые удалось собрать по рациомагической артефактике за это время.
— Ты собираешься возвращаться? — спросил у меня Юргес после продолжительного молчания.
— Ну да, мы же решили, что это ненадолго, — задумчиво отозвалась, не отрываясь от видеофона.
— Нет, в смысле к стажёрам.
— Нет, — предоставила ему ответ, который он так хотел услышать.
— Почему? — Ник оторвался от созерцания зданий за окном, повернул голову и посмотрел на меня.
— Сперва я должна вытащить друга.
— А потом?
— Не думала ещё.
— Серьёзно? Даже плана нет? Да ну, Берлингер, никогда в это не поверю.
— Плана нет, потому что я не знаю, смогу ли… справлюсь ли со всем этим.
Усталый вздох. Беспомощное покручивание видеофона в левой руке, в то время как правая без движения покоится на коленке. Сухие, перенапряжённые глаза, которыми тяжело даже моргать. Ко всему прочему — боль в спине и тянущая поясница.
Я состою из боли и усталости.
— Ладно, всё будет хорошо, — слабо улыбнулась, надеясь, что Юргес не заметил моего лёгкого помутнения.
— Друг — рыжий? — уточнил парень. — Тот, который примчался к тебе в больницу?
— Тебе это зачем знать? — Я настороженно покосилась на блондина.
— Интересно, — лаконично отмахнулся тот. И добил: — Вы встречаетесь?
— Решил покопаться в моём белье?
— Если бельё красивое, почему бы и нет, — ухмыльнулся он, резко заставив пожалеть, что употребила подобную фигуру речи.
— Очень мило говорить так о парне, который лежит в коме, — постаралась вернуть беседе немного логики.
— Что с ним случилось?
— Да тебе-то зачем это знать?
— Берлингер, тебе охота сидеть и молчать?!
— Дурацкая тема для разговора, не находишь? — холодно одёрнула я. — Он сделал экстремальный трюк, за который поплатился жизнью. Почти.
— Вы встречались до этого?
— Мы пытались, — честно ответила ему, зло глядя на блондинчика и силясь понять, ЗАЧЕМ ему знать обо мне такие подробности.
— Почему только пытались?
— Потому что мне тяжело сходиться с людьми.
Юргес сохранял будничное выражение лица, сидел расслабленно, и со стороны казалось, будто вёл непринуждённую светскую беседу.
— Всё? Допрос окончен? — уточнила, не сводя с него пристального взгляда.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? Сейчас.
Я изящно выгнула бровь — в который раз уже, скоро выработается рефлекс.
— А что, есть предположения? — Ого, не думала, что умею звучать настолько хладнокровно.
— Эван, например, — хлёстко шлёпнул Ник.
— Прости?
— Эван. Отличный мужик. — Блондинчик посмотрел на меня с неслыханной наглостью, будто застал голой в душе, а сам держал одежду в руках, предлагая вернуть взамен на что-то.
— Эван хороший руководитель и достойный артефактник, — сдержанно проговорила я, чувствуя, как руки покрылись гусиной кожей.
— Да, любитель заходить в дом к своим стажёрам.
— Если ты ревнуешь, мы его попросим, чтобы он и к тебе зашёл.
— Если кто-то узнает, что он соблазняет подчинённых, его дни в «Берлингере» сочтены.
— Какая просвещённость, — «восхитилась» я.
— Дело даже не в том, что это фу-фу-фу, — задумчиво продолжил Юргес, — люди занимаются сексом, так бывает. Проблема в том, что запрет прописан в Уставе компании. Если о его связи станет известно, то за это зацепятся те люди, на чьё место он метит. И ему конец. Твой отец его не защитит, «Берлингеру» явно не нужны иски о домогательствах.
— Если ты задаёшь этот вопрос, значит, битва уже заочно проиграна. Поздравляю. Ты заложник своих эмоций.
— Сказал человек, который живёт за счёт артефакта.
Ну уж нет. Надоели со своими попытками подорвать веру в себя. Да кто они такие вообще? Чем они сами-то лучше, умники?
— Хочешь совет? — перевёл тему медиамагнат — это он умел.
— Нет.
— Не заводи друзей, — посоветовал он, — друзья предают. У тебя прекрасный пример перед глазами — это твой отец и Юргес-старший.
— Ха!
— Ты опасные шашни водишь с Юргесом-младшим.
— Какой вы наблюдательный, а с виду так просто надменная сволочь, которая ничего дальше своего носа не видит, — съязвила я, стараясь скрыть, как задели меня его слова.
— Вы вроде соревнуетесь за место в «Берлингере». Хочешь победить, придётся быть тварью. Такова жизнь.
— Хватит рассказывать мне про жизнь, достали, — огрызнулась, едва не кинув монету в пол, в знак выражения злости, но вовремя опомнилась.
— Достали её, ну-ну, — иронично выдавил мужчина, — и какой у тебя запасной план?
— В смысле — какой план?
— Если ты не станешь артефактником, кем ты будешь?
Я удивлённо посмотрела на стремительно бледнеющего медиамагната. Что значит «кем буду»? Как можно ответить на такой вопрос?
— Я буду Эрин Берлингер.
— Ты не Берлингер.
— Я буду артефактником. У меня нет запасного варианта.
— Что ты умеешь лучше всего?
— Делать артефакты.
— И всё? — Мистер Уэльс аж голову приподнял, хотя раньше у него не получалось, как бы ни напрягался. Его подбородок не эстетично сложился гармошкой. — Твоя жизнь сосредоточена только на этом?
— Меня с детства тянуло, я горела этим делом всегда.
— Ещё скажи, что ты в этом своё предназначение видишь.
— А что такого? — злобно парировала. — Я хочу делать мир лучше, хочу помогать людям, хочу, чтобы артефакты лечили болезни. Хочу, чтобы больше никто не сидел в приёмном, никто не слышал, что их друг впал в кому. Неужели это так плохо? Почему вы меня осуждаете?! С каких пор доброту теперь высмеивают?
— С тех самых, как ею стали слишком часто пользоваться.
— Но это же не вина добрых людей, в этом виноваты злобные твари, а вы сейчас встаёте на их сторону.
Повисла пауза.
— Знаешь, ты очень на него похожа.
Я посмотрела в пол.
— Мне говорили.
Джейсон Уэльс вздохнул. Ему становилось тяжело дышать. Мы оба мысленно молились, чтобы скорая приехала как можно скорее.
Умирать вот так, в каком-то подвале, за философскими разговорами с малолетней дурочкой, было страшно. Ещё столько невысказанных слов, не сделанных дел, повисших в воздухе сделок, застрявших поперёк горла ругательств, не исполненных обещаний, не подаренных поцелуев… Глаза медиамагната, наполненные ужасом, говорили красноречивее высокопарных фраз.
— Какие между вами отношения? — Мистер Уэльс безнадёжно пытался оживить холодную атмосферу, лишь нагнетающую мысли о смерти.
— Так себе, если честно. Он этим летом впервые стал отцом, и он в шоке пока, — грустно хмыкнула.
— Так какая тебе нужна была помощь? Что ты от меня хотела сегодня? — вновь перевёл он тему.
— Я просто в тупике, не знаю, что делать, — выдавила тихо, поглядывая на время на экране видеофона. Где же скорая помощь?
— А я должен был тебе посочувствовать?
— Вы работаете над военным проектом, технология воздействия на мозг. Мне это нужно.
— Ты серьёзно думала, что я тебе так просто раскрою все карты?! — Медиамагнат хотел расхохотаться, но закашлялся, однако реакция была более чем красноречива.
— Да я не хотела воровать вашу технологию, у нас с вами разные цели. Я просто хотела… не знаю, поймать вдохновение. Посмотреть, что делаете вы. Потому что у меня никаких идей, а время на исходе…
— Это и называется «воровать технологию», — обвиняюще сообщил мне мистер Уэльс.
— Ну я бы посмотрела, и своё бы что-нибудь добавила!
— Так школьники списывают. Тоже мне — дочь великого артефактника. Предназначение она своё в этом видит.
— Если бы не артефакты, вы бы не жили той жизнью, которой живёте сейчас!
— Ты к этому не имеешь отношения. Ты обычная воровка.
— Хватит!
В этот момент дверь, как оказалось, вовсе не подсобного помещения, а запасного выхода, распахнулась, внутрь зашли врачи скорой помощи, впереди них бежал менеджер Джейсона Уэльса.
— Что случилось?! Сэр?! Вы порядке?! Что мне сделать?!
— Заткнуться, — недружелюбно посоветовал медиамагнат, но расстояние в пару этажей прервало сообщение, а телепатией менеджер не обладал.
Пока к нам спускались люди, мистер Уэльс как-то странно начал кряхтеть, будто пытаясь пошевелить какой-то частью тела, но узнать, чего он хотел, так и не смогла: врачи скорой помощи грубо заставили меня отойти от «пациента».
Менеджер Джейсона Уэльса хорошо исполнял свои обязанности.
Никто так и не узнал, за кем именно приезжала скорая и главное — по какой причине.
Глава 9
И как мне выбрать? Кто из них лучший?
Территория клуба была поделена на несколько ярусов, на второй и третий можно было подняться по винтообразной лестнице. Они напоминали балконы, и с них открывался прекрасный вид на весь первый этаж.
Я облокотилась на перила, поискала взглядом Эвана и стала наблюдать за действиями мужчины. Он тем временем неспешно продвигался в сторону Ника Юргеса. Я не сразу заметила моего злейшего врага, а когда заметила, то насмешливо выгнула бровь.
Ник стоял вместе с Айрис у одного из столиков с закусками. Судя по лицам ребят, они наслаждались обществом друг друга. Альбиноска кокетливо улыбалась, Юргес что-то оживлённо рассказывал, «случайно» прикасаясь к девушке. В какой-то момент к ним присоединился Эван, о чём-то начал разговаривать с Ником.
Как выбрать?
Компанию заметил Шэйн, отошёл от барной стойки, вклинился разговор. Улыбнулся, прикрывая губы ободком бокала. Улыбнулся! Он становился таким красивым, когда вываливался из собственных проблем и вспоминал про жизнь вокруг. Не только красивым, но и умным. Вторым в гонке.
Как выбрать?
Я наблюдала за ними всего несколько минут, воссоединение команды долго не продлилось. Шэйн отлепился от друзей и вновь нырнул в апатию, Эван зацепился языком с кем-то из своих многочисленных знакомых, а потом и вовсе ушёл, Айрис придвинула Ника к себе, но тот что-то шепнул ей на ухо и направился в сторону уборной.
Ну, ладно.
Выбрала.
Как обычно, очереди в мужской туалет не было, я проскользнула внутрь незамеченной и приблизилась аккурат к писсуару. Юргес озадаченно скосил взгляд на меня, прикрывая все возможные пикантные места.
— Нужна услуга, — сообщила ему, прислонившись плечом к стене и глядя на блондинчика в упор.
— Я тут немного занят. — Он скаменным лицом попытался обратить моё внимание на очевидное.
— Я тебе разве мешаю?
Юргес сохранял подпьянённую, но всё ещё железную выдержку, только глаз едва заметно дёрнулся.
— Раз пробралась сюда, значит, что-то важное. Если важное ты готова обсуждать в туалете, значит, ещё и секретное. Если секретное, то наверняка срочно. А раз срочно, то подождёшь.
И раздалось журчание.
В туалет зашёл мужчина, увидел картину… не совсем маслом, но того же цвета.
— У него простатит, нужно постоянное наблюдение, — развела я руками, мужчина не совсем трезво кивнул и закрыл дверь с обратной стороны.
Ник застегнул ширинку и повернулся ко мне с тяжёлым вздохом.
— А с виду ты такая милая.
— Знаешь, что это?
Я продемонстрировала монету с виртуозной «В». Юргес прищурился и потянулся посмотреть поближе, но я резко увела ладонь в сторону.
— Эй! Руки хоть помой!
Он закатил глаза, но до монеты дорвался только после соблюдения всех гигиенических процедур.
— Монограмма твоего отца. Если это артефакт, то наверное какая-то коллекционная партия. Или вообще подарочный.
— А ты видел когда-нибудь что-то похожее?
— Нет.
— Ни разу? Ни на одной из вечеринок? Ни у кого?
— Нет. Что за допрос? Что в этой штуке?
Я знала, что индикаторы всех туалетных кабинок горят зелёным, но со шпионской предусмотрительностью проверила их ещё раз. Только убедившись, что мы одни, заговорщицки начала рассказывать:
— У Джейсона Уэльса парализованы ноги. И верхняя часть тела еле шевелится.
— Ты в порядке? Он при нас ходил весь вечер.
— Да. Я узнала об этом, когда его артефакт перестал работать. Вот этот артефакт. — Показательно подняла монету выше.
— С чего ты взяла, что это артефакт?
— Потому что. У балерины Линды Карильо было кольцо с точно такой же гравировкой. Буква «В». Берлингер. Ей стало плохо, когда артефакт перестал работать.
Ник поражённо замер, после чего вцепился в находку всеми пальцами, начал крутить, кусать, трясти, будто пытался извлечь магические линии.
— Он не работает? — спросил раздражённо.
— Нет. — Я покачала головой. — Уэльс сказал мне, что Берлингер его постоянно обновлял.
— Чего?
Фух, видимо, это всё-таки не пробел в моих знаниях, а действительно что-то аномальное.
— Как раз хотела у тебя узнать, возможно ли извлекать магию из предмета, если артефакт уже готов.
— Ты серьёзно? Твой отец такое может? Ты точно не ошиблась?
— Уэльс умолял меня починить этот артефакт. Поверь, он был в отчаянии, врать бы не стал. Он был уверен, что Руперт извлекал магию из артефакта.
Ник вернул мне монету, а сам набрал воды и плеснул себе в лицо.
— Офигеть, — выдавил он собственному отражению в зеркале. — Почему не спросишь у отца про всё это?
Как обычно, слишком прозорлив для банального богатенького мальчика.
— У меня есть подозрение, что тут что-то нечисто, — ответила уклончиво.
— Я могу спросить у своего, — предложил Ник.
— Нет, это ещё опаснее. Нужно узнать, что это вообще за артефакт и откуда он взялся. Только узнавать нужно не у тех, кто нам точно соврёт.
— Поэтому ты здесь, а не рядом с Эваном? — внезапно ухмыльнулся Ник.
Я посмотрела в пол. Как же он умудряется постоянно так меня задевать? Решила, что скрывать тут всё же нечего, хоть и очень неприятно признаваться:
— Дэппер всегда прикрывал моего отца. Если это какой-то нелегальный артефакт, мы точно правду не узнаем.
— Мы? — Ник выгнул бровь.
— Не хочешь выяснить, что это за хрень? — Я вновь помахала монетой у него перед лицом, как костью перед собакой.
— Ладно, Берлингер. Есть один классный рациомаг, он раньше работал на моего отца, потом ушёл. У него сын недавно ногу потерял, и он повёз его… угадай, куда?
— Куда?
— Прям вот сюда. — Юргес, словно фокусник, сунул мне под нос видеофон с проставленной геолокацией.
Глава 10
Я вышла из здания и тут же почувствовала, как духота забивает лёгкие. В помещении в полную силу трудились кондиционеры, а вот на улице воздух переполнился городской жизнью: тяжёлым человеческим дыханием, испарениями перегретых предметов, остывающего асфальта, дымом работающих закусочных, терпкими (и не очень) духами известных (и не очень) парфюмеров.
Возле здания клуба была парковка для, так называемых, такси — машин, готовых перевезти любого пассажира за деньги, — работающих исключительно в столице и берущих за услуги огромные суммы. Во мне всё ещё скупость преобладала над расточительством, — не так-то легко начинать тратить деньги направо и налево, когда ещё недавно их не хватало на еду, — но в этот раз такси было необходимо.
Машины находились на автоматизированном управлении; прежде чем сесть внутрь, нужно было ввести точные координаты поездки на сенсорном навигаторе, впаянном в дверцу автомобиля, и синхронизировать данные. Пока я крутила интерактивную карту туда-сюда, пытаясь отыскать местонахождение Гэрриэта Дженкинса, рядом со мной появился Ник и в два счёта ткнул, куда нужно.
— Что бы ты без меня делала, — раздражённо закатил он глаза.
Я улыбнулась, в мыслях облив его кислотой.
Дверь машины пикнула, давая понять, что замок разблокирован, и можно занимать места в салоне. Во время плавного движения Ник разглядывал пейзаж за окном, я копалась в видеофоне, по сотому кругу перечитывая данные, которые удалось собрать по рациомагической артефактике за это время.
— Ты собираешься возвращаться? — спросил у меня Юргес после продолжительного молчания.
— Ну да, мы же решили, что это ненадолго, — задумчиво отозвалась, не отрываясь от видеофона.
— Нет, в смысле к стажёрам.
— Нет, — предоставила ему ответ, который он так хотел услышать.
— Почему? — Ник оторвался от созерцания зданий за окном, повернул голову и посмотрел на меня.
— Сперва я должна вытащить друга.
— А потом?
— Не думала ещё.
— Серьёзно? Даже плана нет? Да ну, Берлингер, никогда в это не поверю.
— Плана нет, потому что я не знаю, смогу ли… справлюсь ли со всем этим.
Усталый вздох. Беспомощное покручивание видеофона в левой руке, в то время как правая без движения покоится на коленке. Сухие, перенапряжённые глаза, которыми тяжело даже моргать. Ко всему прочему — боль в спине и тянущая поясница.
Я состою из боли и усталости.
— Ладно, всё будет хорошо, — слабо улыбнулась, надеясь, что Юргес не заметил моего лёгкого помутнения.
— Друг — рыжий? — уточнил парень. — Тот, который примчался к тебе в больницу?
— Тебе это зачем знать? — Я настороженно покосилась на блондина.
— Интересно, — лаконично отмахнулся тот. И добил: — Вы встречаетесь?
— Решил покопаться в моём белье?
— Если бельё красивое, почему бы и нет, — ухмыльнулся он, резко заставив пожалеть, что употребила подобную фигуру речи.
— Очень мило говорить так о парне, который лежит в коме, — постаралась вернуть беседе немного логики.
— Что с ним случилось?
— Да тебе-то зачем это знать?
— Берлингер, тебе охота сидеть и молчать?!
— Дурацкая тема для разговора, не находишь? — холодно одёрнула я. — Он сделал экстремальный трюк, за который поплатился жизнью. Почти.
— Вы встречались до этого?
— Мы пытались, — честно ответила ему, зло глядя на блондинчика и силясь понять, ЗАЧЕМ ему знать обо мне такие подробности.
— Почему только пытались?
— Потому что мне тяжело сходиться с людьми.
Юргес сохранял будничное выражение лица, сидел расслабленно, и со стороны казалось, будто вёл непринуждённую светскую беседу.
— Всё? Допрос окончен? — уточнила, не сводя с него пристального взгляда.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? Сейчас.
Я изящно выгнула бровь — в который раз уже, скоро выработается рефлекс.
— А что, есть предположения? — Ого, не думала, что умею звучать настолько хладнокровно.
— Эван, например, — хлёстко шлёпнул Ник.
— Прости?
— Эван. Отличный мужик. — Блондинчик посмотрел на меня с неслыханной наглостью, будто застал голой в душе, а сам держал одежду в руках, предлагая вернуть взамен на что-то.
— Эван хороший руководитель и достойный артефактник, — сдержанно проговорила я, чувствуя, как руки покрылись гусиной кожей.
— Да, любитель заходить в дом к своим стажёрам.
— Если ты ревнуешь, мы его попросим, чтобы он и к тебе зашёл.
— Если кто-то узнает, что он соблазняет подчинённых, его дни в «Берлингере» сочтены.
— Какая просвещённость, — «восхитилась» я.
— Дело даже не в том, что это фу-фу-фу, — задумчиво продолжил Юргес, — люди занимаются сексом, так бывает. Проблема в том, что запрет прописан в Уставе компании. Если о его связи станет известно, то за это зацепятся те люди, на чьё место он метит. И ему конец. Твой отец его не защитит, «Берлингеру» явно не нужны иски о домогательствах.
