- Беги отсюда, сынок! – крикнула Леда, когда стало понятно, что дело добром не кончится. – Беги скорее в лес и приведи сюда старого Кима!
Рэй вырвался из рук державших его женщин – опешивших от того, что благовоспитанная Леда вдруг набросилась на них как волчица – и помчался к лесу. Вслед ему полетели камни и проклятия, но первые были брошены неумелыми руками, и не могли попасть в движущуюся цель, - а на вторые он давно привык не обращать внимания. Рэй несколько раз оборачивался, с тревогой видя разросшуюся толпу, совершенно скрывшую от глаз его мать - но не посмел ослушаться ее приказа. Задыхаясь от быстрого бега, он вырос на пороге хижины Кима. Старик, выслушав его сбивчивый рассказ, торопливо собрался и велел мальчику ждать его.
Ким вернулся поздно и был мрачен, как туча.
«Твоя мать умерла», - коротко сказал старый воин ребенку.
Рэя пронзило отчаяние, но он не заплакал. До боли стиснув кулаки, мальчик смотрел на отшельника, а тот, сурово сжав губы, разглядывал его смуглое, широкоскулое лицо.
- Ты не виноват, что таким родился, - наконец сказал Ким. – Я не смог спасти твою мать, но я никогда не позволю им убить тебя!
С тех пор Рэй жил у Кима, а тот учил его охотиться и владеть оружием. Слушая рассказы старика, мальчик проникался восхищением к подвигам людских воинов и ненавистью к оркам.
«Но не все они воплощают в себе зло», - говорил иногда отшельник.
И рассказывал о том, как однажды его спасла от смерти орочья женщина, подобрав заблудившегося, замерзающего в горах воина и выходив его в своей хижине, или вспоминал о битвах, в которых длиннорукие проявляли благородство и милосердие, сделавшее бы честь многим из людских рыцарей…
Но банда орков, спустившаяся три луны назад с отрогов гор, не была знакома с этими понятиями. Они перебили жителей деревни и сожгли ее. Преследуя ищущих спасения в лесу женщин с детьми, варвары наткнулись на хижину Кима…
Старый воин пал с честью, захватив с собою немало врагов, а Рэй, весь израненный, сумел в ту ночь уйти от длинноруких. Истекающий кровью, он двигался вниз по течению реки и на третий день вышел к маленькому домику, стоявшему на опушке леса. Он упал на пороге, хрипло прося воды – и умер бы прямо там, если бы не хозяйка дома, прекрасная эльфийская женщина по имени Ли, жившая в домике вместе со своим мужем-человеком и детьми. Ли оказалась искусной лекаркой, и благодаря ее магическому искусству – и истинно орочьей живучести юноши! – через две недели он пошел на поправку, а вскоре уже вовсю упражнялся с оружием во дворе, несмотря на тревогу эльфийки о его едва закрывшихся ранах…
Как-то раз, когда Ли собирала лекарственные травы в лесу, ее муж, высокий худощавый мужчина лет сорока, рассказал Рэю о больших человеческих городах, лежащих по ту сторону эльфийского леса.
«Там никого не удивят твои раскосые глаза и черные лохмы, - с улыбкой сказал он, глядя на гостя. – В столице живет сорок тысяч разных существ, и далеко не все из них – люди. Там есть и гномы, и эльфы-полукровки, и даже орки – но не те варвары, которые тревожат покой приграничья, а грамотеи-купцы и искусные ремесленники. Там ты найдешь свое место, парень!»
Тем же вечером Рэй попрощался с прекрасной Ли, и хозяева проводили его до уходящей в лес тропинки.
«Смотри, никуда не сворачивай и не вздумай брать ничего, принадлежащего эльфам», - напутствовали они его.
Но Рэй забыл о добрых советах, когда увидел совершенно заброшенный с виду эльфийский дворец, возвышающийся в двух полетах стрелы от тропы. Движимый любопытством, он углубился в поросшие ежевикой развалины – а потом не смог вернуться на тропу. Казалось, она просто исчезла, и почти неделю Рэй скитался по зачарованному лесу, безуспешно пытаясь из него выбраться - пока ему не встретилась злополучная косуля…
- Орки убили человека, который воспитал меня после смерти матери, и едва не прикончили меня самого, - закончил свой рассказ Рэй, обводя холодным взглядом стоявших вокруг него ясноглазых. – Я – человек, и я иду в столицу, чтобы служить королю людей!
Старейшина перевел взгляд на раненого эльфа в богатой одежде – и Рэй подумал, что спасенный им занимает не последнее место в иерархии лесного народа.
- Я думаю, мы должны отпустить его, Хэйвен, - веско произнес старший эльф. – Он убил пятерых орков и спас тебе жизнь. За это можно простить убийство одной косули!
- Эта косуля была священным для нашего народа животным, - кисло возразил Хэйвен. – Сегодня полукровка помог нам - а завтра он придет сюда со своими дикими сородичами. Не думаю, что нам следует его отпускать - во всяком случае, пока этого не прикажет король!
- Неужто ты так низко ценишь свою жизнь, Хэйвен, что у тебя нет ни капли благодарности за ее спасение? – повысил голос старейшина. – Причиняя зло этому юноше, ты рискуешь лишиться божественной милости! Отпусти его, пусть идет своей дорогой!
Хэйвен помолчал несколько мгновений, но был вынужден признать правоту старика.
- Хорошо, Айлигель. Пусть он идет!
Ясноглазый перевел взгляд на Рэя:
- Сейчас тебя проводят до выхода из леса. Но если ты еще раз переступишь наши границы с оружием в руках, ты умрешь!
Юноша молча склонил голову, и поднял ее, лишь когда сумел совладать со своими чувствами – не стоило позволять врагу увидеть гримасу ненависти, против воли исказившую его лицо!
Получив разрешение, Рэй достал из вьюка отобранный у него арсенал. Закинул на спину колчан, привычными движениями убрал ножи, краем уха прислушиваясь к беседе эльфов. Кажется, между Хэйвеном и старейшиной снова возникли разногласия.
-…Принцессе может угрожать опасность, - втолковывал своему младшему товарищу Айлигель. – Если уж орки рискнули пересечь границы заповедного леса, чего не случалось сотни лет, они могут добраться и до ее дома!
- Лилиана перестала принадлежать к народу эльфов в тот день, когда оставила нас ради своего человеческого мужа, - презрительно отозвался Хэйвен. – Я не вижу, почему мы должны заботиться о ней!
- Но она – твоя сестра! Неужели тебе безразлично, что с ней случится?
- А что с ней может случиться? В худшем случае, сменит человека в своей постели на орка, - фыркнул высокий эльф. – Думаю, она даже не заметит разницы! А я не собираюсь тратить на глупую сестрицу свое драгоценное время – ибо должен спешить к отцу во дворец!
Айлигель совсем по-человечески поджал губы.
- Поступай как тебе угодно, Хэйвен! - сурово промолвил он. – Только смотри, как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своем выборе! Поезжай во дворец – ты прав, король должен как можно скорее узнать о нападении. Я же, и те из нас, кто пожелает отправиться со мной, навестим принцессу Лилиану. Быть может, нам удастся убедить ее на время перебраться под защиту отцовских чертогов!
Высокий эльф вскочил на своего коня, поморщившись от боли в раненой руке, и окинул взглядом своих товарищей. Двое или трое эльфов поспешили присоединиться к нему, и ясноглазые ускакали.
- Извините, а о какой Лилиане шла речь? Это случайно не та эльфийка, которая замужем за человеком по имени Кирден и живет на западной опушке леса? – неожиданно для себя спросил Рэй, едва Хэйвен и его спутники скрылись за деревьями.
- Лилиана у нас только одна, - отозвался старейшина, с удивлением глядя на юношу. – Откуда тебе о ней известно, дитя?
- Я давно уже не дитя – по крайней мере, по людским меркам! – ощетинился юноша. – А леди Ли мне хорошо знакома, ибо именно она две луны назад исцелила мои раны!
При воспоминании об узких прохладных ладонях эльфийки, чье прикосновение казалось ему лаской, он почувствовал, что неудержимо начинает краснеть. К счастью, на его смуглой коже это было почти незаметно. Супруга Кирдена была такой красивой, а ее голос звучал мелодично, как весенняя капель! Уже много ночей юношу мучали тревожные и одновременно сладостные сны, в которых он прижимал к себе прекрасную эльфийку, проводил руками по ее стройному телу, одновременно срывая с нее и себя одежду… Каждый раз юноша пробуждался в страшном смущении – но и счастливым одновременно. Его тело страстно желало соединиться с красавицей – но она принадлежала другому, и Рэй даже самому себе не желал признаваться в своих преступных желаниях.
Айлигель окинул его долгим задумчивым взглядом, который словно бы прошил юношу насквозь.
- Ты добрый воин, юноша! Сегодня ты доказал, что не только умеешь держать в руках меч - но и готов обратить его на противника, даже если бок о бок с тобой будут биться отнюдь не друзья. Если тебя тревожит судьба леди Лилианы, ты можешь отправиться с нами. Хороший боец всегда пригодится - хотя я и молю Светлого Бога, чтобы орки миновали дом принцессы и ее супруга!
Эльфы вскочили на лошадей – те из них, кто потерял своих коней, взяли себе вьючных животных. К счастью, никто из отряда, за исключением Хэйвена, не получил серьезных ран, и они могли двигаться так быстро, как только позволяли лошади.
Отряд ехал всю ночь, сохраняя хорошую скорость. Темнота не являлась преградой ни для острого эльфийского зрения, ни для по-орочьему раскосых глаз полукровки. Как и прежде, эльфы двигались в полном молчании - но теперь в их неразговорчивости Рэю чудилась тревога. А когда в холодный предрассветный час отряд выехал из леса, и юноша узнал знакомые места, его нос ощутил запах гари - и Рэй понял, что они все же опоздали.
Полукровка сжал коленями бока своей смирной лошадки, жалея, что она не способна мчаться как ветер – и спокойная кобыла, словно почувствовав настроение всадника, вдруг вырвалась вперед, оставив благородных эльфийских коней далеко в арьергарде.
От дома Кирдена и Лилианы черным столбом валил дым, в котором метались коренастые длиннорукие фигуры, тащившие куда-то утварь и домашнюю птицу. Рэй непроизвольно стиснул зубы, чувствую, как его переполняет ненависть к убийцам. Лошадь под ним заволновалась, чуя тревожные запахи, и юноша спешился. Выхватив из-за спины короткий лук, он припал на одно колено, выбирая себе подходящую мишень. Его самодельные стрелы уже дважды успели найти свою цель, когда вдруг откуда-то из-за объятого огнем дома донёсся пронзительный женский крик.
Вздрогнув, Рэйдиан вскочил на ноги. Окрыленный угасшей было надеждой, юноша метнулся на звук, перепрыгивая через тлеющие доски и орочьи трупы, во множестве валявшиеся вокруг – Кирден не зря считался искусным воином!
Обогнув угол горящего строения, Рэй увидел прижавшуюся спиной к дереву Лилиану, которую окружили трое орков. Длиннорукие перебрасывались грязными шуточками, видя в рыжеволосой эльфийке желанную добычу.
Испачканная грязью и копотью, растрепанная, в разорванной одежде, Ли совсем не была похожа на прекрасную леди, которая провожала его в путь неделю назад - но Рэй, как и прежде, был готов без раздумий отдать за нее свою жизнь. Привычным движением юноша поднял лук, целя в одного из негодяев. Рослый орк как раз попытался схватить эльфийскую женщину – но в этот момент с ее пальцев сорвалась голубоватая молния, и длиннорукий воин отшатнулся, с проклятием схватившись за обожженную щеку.
Увидев в действии эльфийскую магию, Рэй от удивления замер с натянутым луком. Ожог, по-видимому, оказался не сильным, ибо через мгновение орк отнял руку от лица и хрипло засмеялся:
- А ты и впрямь горячая штучка, красотка! – прорычал он. - Клянусь ночною тьмой, мне нравится, как ты сопротивляешься! Но никакие фокусы с огнём уже не помогут – все равно ты будешь принадлежать мне! – и он снова протянул к эльфийке свои ручищи.
Опомнившись, Рэй спустил тетиву, и самонадеянный воин упал к ногам Лилианы.
Двое других длинноруких в ярости обернулись к невесть откуда взявшемуся стрелку. Отбросив в сторону ставший бесполезным лук, юноша выхватил из ножен на поясе меч и с гортанным боевым кличем бросился на врагов.
- Она вам не достанется, ублюдки! – выкрикнул он, нанося ближайшему к нему орку точный удар в бок. – Не достанется, сволочи, пока я жив!
После недолгого, но ожесточенного боя второй орк тоже распрощался с жизнью. Из его перерубленной шеи на землю хлынула темно-зеленая кровь.
Крики и звон оружия, доносившиеся из-за объятого пожаром дома, сказали Рэю, что эльфы наконец вступили в бой - но ему не было до них дела. Найдя взглядом Ли, юноша увидел, как та в отчаянии склонилась над безжизненным телом, в котором он с болью в сердце узнал одного из её сыновей. Труп второго мальчика лежал поблизости. Кирдена нигде не было видно – скорее всего, он погиб первым, защищая жену и детей, пытаясь дать им возможность уйти в лес.
Не глядя, Рэй сунул меч в ножны и тихо подошел к эльфийке. Её руки совершали магические пассы над мертвым сыном, безуспешно пытаясь вернуть ребёнка к жизни.
- Лилиана, - хрипло позвал юноша.
Та не отозвалась, и Рэй, кашлянув, обратился к женщине чуть громче:
- Он умер, Ли! Мне очень жаль, но даже ты уже не сумеешь ему помочь…
Эльфийка подняла к нему перепачканное лицо, на котором сверкали болью и гневом огромные аметистовые глаза:
- Это ты! Ты привел их сюда! Кирден был прав! Ах, почему только я не позволила тебе умереть тогда!
Юноша замер, словно от пощечины. Ли вскочила на ноги:
- Ты думаешь, что заслужишь мою благодарность, орк, если спасешь меня от своих сородичей, которых сам же и привел? Нет, тебе достанется только моя ненависть, убийца! Умри же, как умерли мои близкие!
Эльфийка щелкнула пальцами – по-видимому, собираясь испепелить врага на месте, - но раздался лишь сухой треск. Ли недоуменно взглянула на свои руки – и Рэй догадался, что она до дна исчерпала магические силы, безуспешно пытаясь оживить сына. На мгновение юноша ощутил острую жалость к обезумевшей от горя матери – но уже в следующий миг эльфийка с криком бросилась на Рэя, решив воспользоваться более надежным оружием в виде своих ногтей и выцарапать ему глаза. Юноша успел перехватить её, но обезумевшая женщина продолжала брыкаться и тянуться к его лицу.
- Скорбь лишила тебя разума, Лилиана, - раздался откуда-то из-за спины Рэя сухой голос незаметно подошедшего Айлигеля. – Этот юноша ни в чем не виноват перед тобою – напротив, он заслуживает благодарности, ибо вчера в бою спас жизнь твоему брату Хэйвену…
Услышав голос старейшины, Ли замерла в руках Рэя, и юноша тут же отпустил ее.
- Мне нет никакого дела до жизни моего брата! – на этих словах голос эльфийки сорвался. Сделав несколько нетвердых шагов, она упала на грудь Айлигелю и зашлась в рыданиях.
Седой эльф успокаивающе погладил женщину по растрепанной рыжей голове. Поймав растерянный взгляд Рэя, Айлигель одними глазами попросил его отойти, - и юноша повиновался. Подобрав с земли свой лук, он медленно пошел прочь. Из-за спины до него донесся прерывающийся голос Лилианы:
- Они убили моих детей, дядя Айлигель! И Кирдена…
Ответ эльфийского старейшины едва не заставил юношу споткнуться – такое в нем прозвучало пренебрежение:
- Он был всего лишь человеком, Лилиана!
Ну да, а чего еще ждать от эльфов? Все, кто не принадлежит к их народу, для ясноглазых значат не больше, чем скот! Ну, или, в лучшем случае, домашние любимцы…
Но Ли все плакала и плакала, уткнувшись в грудь родственника и не желая внимать его успокаивающим речам.
- Твой муж все равно бы умер через несколько десятков лет! Ты должна радоваться, что он погиб в бою, а не скончался от старческой немощи…
Рэй вырвался из рук державших его женщин – опешивших от того, что благовоспитанная Леда вдруг набросилась на них как волчица – и помчался к лесу. Вслед ему полетели камни и проклятия, но первые были брошены неумелыми руками, и не могли попасть в движущуюся цель, - а на вторые он давно привык не обращать внимания. Рэй несколько раз оборачивался, с тревогой видя разросшуюся толпу, совершенно скрывшую от глаз его мать - но не посмел ослушаться ее приказа. Задыхаясь от быстрого бега, он вырос на пороге хижины Кима. Старик, выслушав его сбивчивый рассказ, торопливо собрался и велел мальчику ждать его.
Ким вернулся поздно и был мрачен, как туча.
«Твоя мать умерла», - коротко сказал старый воин ребенку.
Рэя пронзило отчаяние, но он не заплакал. До боли стиснув кулаки, мальчик смотрел на отшельника, а тот, сурово сжав губы, разглядывал его смуглое, широкоскулое лицо.
- Ты не виноват, что таким родился, - наконец сказал Ким. – Я не смог спасти твою мать, но я никогда не позволю им убить тебя!
С тех пор Рэй жил у Кима, а тот учил его охотиться и владеть оружием. Слушая рассказы старика, мальчик проникался восхищением к подвигам людских воинов и ненавистью к оркам.
«Но не все они воплощают в себе зло», - говорил иногда отшельник.
И рассказывал о том, как однажды его спасла от смерти орочья женщина, подобрав заблудившегося, замерзающего в горах воина и выходив его в своей хижине, или вспоминал о битвах, в которых длиннорукие проявляли благородство и милосердие, сделавшее бы честь многим из людских рыцарей…
Но банда орков, спустившаяся три луны назад с отрогов гор, не была знакома с этими понятиями. Они перебили жителей деревни и сожгли ее. Преследуя ищущих спасения в лесу женщин с детьми, варвары наткнулись на хижину Кима…
Старый воин пал с честью, захватив с собою немало врагов, а Рэй, весь израненный, сумел в ту ночь уйти от длинноруких. Истекающий кровью, он двигался вниз по течению реки и на третий день вышел к маленькому домику, стоявшему на опушке леса. Он упал на пороге, хрипло прося воды – и умер бы прямо там, если бы не хозяйка дома, прекрасная эльфийская женщина по имени Ли, жившая в домике вместе со своим мужем-человеком и детьми. Ли оказалась искусной лекаркой, и благодаря ее магическому искусству – и истинно орочьей живучести юноши! – через две недели он пошел на поправку, а вскоре уже вовсю упражнялся с оружием во дворе, несмотря на тревогу эльфийки о его едва закрывшихся ранах…
Как-то раз, когда Ли собирала лекарственные травы в лесу, ее муж, высокий худощавый мужчина лет сорока, рассказал Рэю о больших человеческих городах, лежащих по ту сторону эльфийского леса.
«Там никого не удивят твои раскосые глаза и черные лохмы, - с улыбкой сказал он, глядя на гостя. – В столице живет сорок тысяч разных существ, и далеко не все из них – люди. Там есть и гномы, и эльфы-полукровки, и даже орки – но не те варвары, которые тревожат покой приграничья, а грамотеи-купцы и искусные ремесленники. Там ты найдешь свое место, парень!»
Тем же вечером Рэй попрощался с прекрасной Ли, и хозяева проводили его до уходящей в лес тропинки.
«Смотри, никуда не сворачивай и не вздумай брать ничего, принадлежащего эльфам», - напутствовали они его.
Но Рэй забыл о добрых советах, когда увидел совершенно заброшенный с виду эльфийский дворец, возвышающийся в двух полетах стрелы от тропы. Движимый любопытством, он углубился в поросшие ежевикой развалины – а потом не смог вернуться на тропу. Казалось, она просто исчезла, и почти неделю Рэй скитался по зачарованному лесу, безуспешно пытаясь из него выбраться - пока ему не встретилась злополучная косуля…
- Орки убили человека, который воспитал меня после смерти матери, и едва не прикончили меня самого, - закончил свой рассказ Рэй, обводя холодным взглядом стоявших вокруг него ясноглазых. – Я – человек, и я иду в столицу, чтобы служить королю людей!
Старейшина перевел взгляд на раненого эльфа в богатой одежде – и Рэй подумал, что спасенный им занимает не последнее место в иерархии лесного народа.
- Я думаю, мы должны отпустить его, Хэйвен, - веско произнес старший эльф. – Он убил пятерых орков и спас тебе жизнь. За это можно простить убийство одной косули!
- Эта косуля была священным для нашего народа животным, - кисло возразил Хэйвен. – Сегодня полукровка помог нам - а завтра он придет сюда со своими дикими сородичами. Не думаю, что нам следует его отпускать - во всяком случае, пока этого не прикажет король!
- Неужто ты так низко ценишь свою жизнь, Хэйвен, что у тебя нет ни капли благодарности за ее спасение? – повысил голос старейшина. – Причиняя зло этому юноше, ты рискуешь лишиться божественной милости! Отпусти его, пусть идет своей дорогой!
Хэйвен помолчал несколько мгновений, но был вынужден признать правоту старика.
- Хорошо, Айлигель. Пусть он идет!
Ясноглазый перевел взгляд на Рэя:
- Сейчас тебя проводят до выхода из леса. Но если ты еще раз переступишь наши границы с оружием в руках, ты умрешь!
Юноша молча склонил голову, и поднял ее, лишь когда сумел совладать со своими чувствами – не стоило позволять врагу увидеть гримасу ненависти, против воли исказившую его лицо!
Получив разрешение, Рэй достал из вьюка отобранный у него арсенал. Закинул на спину колчан, привычными движениями убрал ножи, краем уха прислушиваясь к беседе эльфов. Кажется, между Хэйвеном и старейшиной снова возникли разногласия.
-…Принцессе может угрожать опасность, - втолковывал своему младшему товарищу Айлигель. – Если уж орки рискнули пересечь границы заповедного леса, чего не случалось сотни лет, они могут добраться и до ее дома!
- Лилиана перестала принадлежать к народу эльфов в тот день, когда оставила нас ради своего человеческого мужа, - презрительно отозвался Хэйвен. – Я не вижу, почему мы должны заботиться о ней!
- Но она – твоя сестра! Неужели тебе безразлично, что с ней случится?
- А что с ней может случиться? В худшем случае, сменит человека в своей постели на орка, - фыркнул высокий эльф. – Думаю, она даже не заметит разницы! А я не собираюсь тратить на глупую сестрицу свое драгоценное время – ибо должен спешить к отцу во дворец!
Айлигель совсем по-человечески поджал губы.
- Поступай как тебе угодно, Хэйвен! - сурово промолвил он. – Только смотри, как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своем выборе! Поезжай во дворец – ты прав, король должен как можно скорее узнать о нападении. Я же, и те из нас, кто пожелает отправиться со мной, навестим принцессу Лилиану. Быть может, нам удастся убедить ее на время перебраться под защиту отцовских чертогов!
Высокий эльф вскочил на своего коня, поморщившись от боли в раненой руке, и окинул взглядом своих товарищей. Двое или трое эльфов поспешили присоединиться к нему, и ясноглазые ускакали.
- Извините, а о какой Лилиане шла речь? Это случайно не та эльфийка, которая замужем за человеком по имени Кирден и живет на западной опушке леса? – неожиданно для себя спросил Рэй, едва Хэйвен и его спутники скрылись за деревьями.
- Лилиана у нас только одна, - отозвался старейшина, с удивлением глядя на юношу. – Откуда тебе о ней известно, дитя?
- Я давно уже не дитя – по крайней мере, по людским меркам! – ощетинился юноша. – А леди Ли мне хорошо знакома, ибо именно она две луны назад исцелила мои раны!
При воспоминании об узких прохладных ладонях эльфийки, чье прикосновение казалось ему лаской, он почувствовал, что неудержимо начинает краснеть. К счастью, на его смуглой коже это было почти незаметно. Супруга Кирдена была такой красивой, а ее голос звучал мелодично, как весенняя капель! Уже много ночей юношу мучали тревожные и одновременно сладостные сны, в которых он прижимал к себе прекрасную эльфийку, проводил руками по ее стройному телу, одновременно срывая с нее и себя одежду… Каждый раз юноша пробуждался в страшном смущении – но и счастливым одновременно. Его тело страстно желало соединиться с красавицей – но она принадлежала другому, и Рэй даже самому себе не желал признаваться в своих преступных желаниях.
Айлигель окинул его долгим задумчивым взглядом, который словно бы прошил юношу насквозь.
- Ты добрый воин, юноша! Сегодня ты доказал, что не только умеешь держать в руках меч - но и готов обратить его на противника, даже если бок о бок с тобой будут биться отнюдь не друзья. Если тебя тревожит судьба леди Лилианы, ты можешь отправиться с нами. Хороший боец всегда пригодится - хотя я и молю Светлого Бога, чтобы орки миновали дом принцессы и ее супруга!
Эльфы вскочили на лошадей – те из них, кто потерял своих коней, взяли себе вьючных животных. К счастью, никто из отряда, за исключением Хэйвена, не получил серьезных ран, и они могли двигаться так быстро, как только позволяли лошади.
Глава 2
Отряд ехал всю ночь, сохраняя хорошую скорость. Темнота не являлась преградой ни для острого эльфийского зрения, ни для по-орочьему раскосых глаз полукровки. Как и прежде, эльфы двигались в полном молчании - но теперь в их неразговорчивости Рэю чудилась тревога. А когда в холодный предрассветный час отряд выехал из леса, и юноша узнал знакомые места, его нос ощутил запах гари - и Рэй понял, что они все же опоздали.
Полукровка сжал коленями бока своей смирной лошадки, жалея, что она не способна мчаться как ветер – и спокойная кобыла, словно почувствовав настроение всадника, вдруг вырвалась вперед, оставив благородных эльфийских коней далеко в арьергарде.
От дома Кирдена и Лилианы черным столбом валил дым, в котором метались коренастые длиннорукие фигуры, тащившие куда-то утварь и домашнюю птицу. Рэй непроизвольно стиснул зубы, чувствую, как его переполняет ненависть к убийцам. Лошадь под ним заволновалась, чуя тревожные запахи, и юноша спешился. Выхватив из-за спины короткий лук, он припал на одно колено, выбирая себе подходящую мишень. Его самодельные стрелы уже дважды успели найти свою цель, когда вдруг откуда-то из-за объятого огнем дома донёсся пронзительный женский крик.
Вздрогнув, Рэйдиан вскочил на ноги. Окрыленный угасшей было надеждой, юноша метнулся на звук, перепрыгивая через тлеющие доски и орочьи трупы, во множестве валявшиеся вокруг – Кирден не зря считался искусным воином!
Обогнув угол горящего строения, Рэй увидел прижавшуюся спиной к дереву Лилиану, которую окружили трое орков. Длиннорукие перебрасывались грязными шуточками, видя в рыжеволосой эльфийке желанную добычу.
Испачканная грязью и копотью, растрепанная, в разорванной одежде, Ли совсем не была похожа на прекрасную леди, которая провожала его в путь неделю назад - но Рэй, как и прежде, был готов без раздумий отдать за нее свою жизнь. Привычным движением юноша поднял лук, целя в одного из негодяев. Рослый орк как раз попытался схватить эльфийскую женщину – но в этот момент с ее пальцев сорвалась голубоватая молния, и длиннорукий воин отшатнулся, с проклятием схватившись за обожженную щеку.
Увидев в действии эльфийскую магию, Рэй от удивления замер с натянутым луком. Ожог, по-видимому, оказался не сильным, ибо через мгновение орк отнял руку от лица и хрипло засмеялся:
- А ты и впрямь горячая штучка, красотка! – прорычал он. - Клянусь ночною тьмой, мне нравится, как ты сопротивляешься! Но никакие фокусы с огнём уже не помогут – все равно ты будешь принадлежать мне! – и он снова протянул к эльфийке свои ручищи.
Опомнившись, Рэй спустил тетиву, и самонадеянный воин упал к ногам Лилианы.
Двое других длинноруких в ярости обернулись к невесть откуда взявшемуся стрелку. Отбросив в сторону ставший бесполезным лук, юноша выхватил из ножен на поясе меч и с гортанным боевым кличем бросился на врагов.
- Она вам не достанется, ублюдки! – выкрикнул он, нанося ближайшему к нему орку точный удар в бок. – Не достанется, сволочи, пока я жив!
После недолгого, но ожесточенного боя второй орк тоже распрощался с жизнью. Из его перерубленной шеи на землю хлынула темно-зеленая кровь.
Крики и звон оружия, доносившиеся из-за объятого пожаром дома, сказали Рэю, что эльфы наконец вступили в бой - но ему не было до них дела. Найдя взглядом Ли, юноша увидел, как та в отчаянии склонилась над безжизненным телом, в котором он с болью в сердце узнал одного из её сыновей. Труп второго мальчика лежал поблизости. Кирдена нигде не было видно – скорее всего, он погиб первым, защищая жену и детей, пытаясь дать им возможность уйти в лес.
Не глядя, Рэй сунул меч в ножны и тихо подошел к эльфийке. Её руки совершали магические пассы над мертвым сыном, безуспешно пытаясь вернуть ребёнка к жизни.
- Лилиана, - хрипло позвал юноша.
Та не отозвалась, и Рэй, кашлянув, обратился к женщине чуть громче:
- Он умер, Ли! Мне очень жаль, но даже ты уже не сумеешь ему помочь…
Эльфийка подняла к нему перепачканное лицо, на котором сверкали болью и гневом огромные аметистовые глаза:
- Это ты! Ты привел их сюда! Кирден был прав! Ах, почему только я не позволила тебе умереть тогда!
Юноша замер, словно от пощечины. Ли вскочила на ноги:
- Ты думаешь, что заслужишь мою благодарность, орк, если спасешь меня от своих сородичей, которых сам же и привел? Нет, тебе достанется только моя ненависть, убийца! Умри же, как умерли мои близкие!
Эльфийка щелкнула пальцами – по-видимому, собираясь испепелить врага на месте, - но раздался лишь сухой треск. Ли недоуменно взглянула на свои руки – и Рэй догадался, что она до дна исчерпала магические силы, безуспешно пытаясь оживить сына. На мгновение юноша ощутил острую жалость к обезумевшей от горя матери – но уже в следующий миг эльфийка с криком бросилась на Рэя, решив воспользоваться более надежным оружием в виде своих ногтей и выцарапать ему глаза. Юноша успел перехватить её, но обезумевшая женщина продолжала брыкаться и тянуться к его лицу.
- Скорбь лишила тебя разума, Лилиана, - раздался откуда-то из-за спины Рэя сухой голос незаметно подошедшего Айлигеля. – Этот юноша ни в чем не виноват перед тобою – напротив, он заслуживает благодарности, ибо вчера в бою спас жизнь твоему брату Хэйвену…
Услышав голос старейшины, Ли замерла в руках Рэя, и юноша тут же отпустил ее.
- Мне нет никакого дела до жизни моего брата! – на этих словах голос эльфийки сорвался. Сделав несколько нетвердых шагов, она упала на грудь Айлигелю и зашлась в рыданиях.
Седой эльф успокаивающе погладил женщину по растрепанной рыжей голове. Поймав растерянный взгляд Рэя, Айлигель одними глазами попросил его отойти, - и юноша повиновался. Подобрав с земли свой лук, он медленно пошел прочь. Из-за спины до него донесся прерывающийся голос Лилианы:
- Они убили моих детей, дядя Айлигель! И Кирдена…
Ответ эльфийского старейшины едва не заставил юношу споткнуться – такое в нем прозвучало пренебрежение:
- Он был всего лишь человеком, Лилиана!
Ну да, а чего еще ждать от эльфов? Все, кто не принадлежит к их народу, для ясноглазых значат не больше, чем скот! Ну, или, в лучшем случае, домашние любимцы…
Но Ли все плакала и плакала, уткнувшись в грудь родственника и не желая внимать его успокаивающим речам.
- Твой муж все равно бы умер через несколько десятков лет! Ты должна радоваться, что он погиб в бою, а не скончался от старческой немощи…
