Мария поколебалась не дольше пары секунд, а потом она явно придумала что-то, отчего её лицо озарила жуткая улыбка, даже оскал.
- А такой смысл, что ты всё равно его боишься. Ты же не хочешь дырку в своей хорошенькой головушке? Кстати, я думала, ты красивее, а ты, оказывается, ничего особенного из себя не представляешь. Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор? Так вот, - Мария закашлялась, ружьё задрожало и Ольга невольно отпрянула, боясь, что она может нечаянно нажать на курок. Наконец приступ прошел, Мария задумчиво смотрела на ружьё в своих руках, вспоминая, что хотела сказать, - Так вот. Хорошо, не думай, что Мария какая-то сука и не даст преступнице шанса оправдаться. Мы пойдём и осмотрим твою подружку, и если это то, что я думаю – я звоню в полицию. Я бдительная гражданка, а не одна из тех идиотов, которые пройдут мимо валяющегося на земле человека и даже скорую не вызовут. И ещё я чту слово божие, - Мария, не поворачиваясь, кивнула на Библию, которая осталась лежать на прилавке позади неё и Ольге почему-то показалось, что в её словах нет ни капли настоящего, более того – она едва сдерживается от смеха. Так и есть, обычная сумасшедшая.
Мария буднично зевнула, как будто держала в руках не ружьё, а какую-то игрушку, в сотый раз за день показывая очередной тупой мамаше, как им пользоваться и какие брать пульки. Потом она зевнула ещё раз и как будто снова забыла, о чём хотела сказать, тупо уставившись на пустынную, освещённую тусклыми жёлтыми фонарями заправку. Ольга подумала, что можно воспользоваться её ступором и попытаться выхватить ружьё, но тут же отбросила эту мысль как слишком рискованную. Она ещё недостаточно хорошо изучила повадки этой сумасшедшей, чтобы суметь ими воспользоваться.
- То есть, если мы убедимся, что она просто спит, мы спокойно поедем дальше? – осторожно спросила Ольга. Мария тут же ожила и на её лице вместо непроницаемого отсутствия выражения снова появилась злоба.
- Увидишь, курочка моя. Не буду раскрывать тебе все карты сразу, это же не очень интересно, правда?
Ольга не стала спрашивать, что там за карты, и какие могут возникнуть основания удерживать их на этой богом забытой заправке, если всё окажется в порядке – да ведь всё и так в порядке, всё в полном порядке, и Амелия просто крепко спит от переутомления, неужели она допускает мысль, что на самом деле что-то может пойти не так? И, спросив себя об этом, Ольга поняла, что ответ скорее утвердительный, уж слишком подозрителен весь этот долгий сон. Ей вдруг стало страшно. И того, что с Амелией реально могло что-то случиться, ведь не зря врачи настаивали подержать её в больнице подольше. А ещё она испугалась того, что если с ней действительно что-то случилось, эта сумасшедшая с ружьём и слушать ничего не станет, обвинит во всем Ольгу. И хорошо, если она на самом деле бы вызвала полицию, как говорит, но Ольга видела её взгляд и очень сильно в этом сомневалась, вершить справедливость она собиралась через самосуд. Очевидно же, что у неё прямо руки чесались пустить это ружьё в ход, а тут ещё такой повод подвернулся, так что она и не будет пытаться разобраться в случившемся.
- Ну что, давай, - Мария снова ткнула Ольгу дулом ружья так сильно, что та вскрикнула от боли, однако у неё уже хватило самообладания не возмущаться. – Двигай к выходу. Попробуем разбудить твою подружку и посмотрим, что из этого получится. И ещё раз напоминаю, что реакция у меня отменная. Дёрнешься – получишь пулю в лоб.
Ольга медленно пошла к выходу. Она яростно молилась про себя, чтобы Амелия проснулась, помогла вправить этой придурошной мозги, и они спокойно могли поехать дальше. Но всё же, на случай, если растолкать Амелию им не удастся, Ольга пыталась придумать план побега. Мария была выше и гораздо крупнее Ольги, а ружьё и подавно придавало ей веса, так что шансы были почти нулевыми, поэтому план никак не складывался.
По умиротворенно хрустящему снегу, среди неторопливо летящих под жёлтыми фонарями снежинками происходящее выглядело ещё более нереально, чем в помещении. Ольга шла медленно, чтобы протянуть время, и Марии как будто нравилась эта неторопливость, дуло ружья на спине направляло, но не подталкивало.
Они дошли до машины. Ольга остановилась у задней дверцы со стороны Амелии и взялась за ручку.
- Подожди-ка, - остановила её Мария. Ольга замерла в той же позе. Мария подошла поближе и встала так, чтобы ей было видно и происходящее в салоне, и руки Ольги. Прицел она теперь взяла прямо ей на голову. Одно неосторожное движение, и как минимум половины головы как ни бывало. – А вот теперь медленно открываешь дверь и просишь её открыть глазки.
Ольга вытолкнула из легких струю воздуха, которая облачком пара тут же исчезла в ночном небе и потянула ручку на себя. Дверь открылась. Амелия сидела спиной к дверце, облокотившись на заднее сиденье, так что Ольга видела только её затылок в съехавшей на бок красной шапке. Ольге этот затылок не понравился, она протянула руку к Амелии и легонько потрясла её за плечо. Этого слабого движения хватило для того, чтобы Амелия потеряла точку опоры и, наклонившись назад, чуть не выпала из автомобиля, Ольга только в последний момент успела поймать её, наплевав на направленное на свою голову ружье. Глаза Амелии были раскрыты и безжизненно смотрели перед собой, и от её дыхания облачка пара не поднимались в небо. Потому что дыхания не было.
- Что, спит? – с издёвкой спросила Мария. Ольга растерянно посмотрела на Марию, потом снова на Амелию. Она приложила несколько пальцев к тому месту на шее, где, как она видела в фильмах, измеряют пульс, но шея была неприятно твёрдая на ощупь, как кусок дерева, и ничего не пульсировало под бледной кожей.
Ольга раскрыла рот, но тут же беспомощно захлопнула его, не в силах выдавить ни звука. Она посмотрела на Марию в полной растерянности, но та, казалось, ничуть не удивилась. Она смотрела на Ольгу с ухмылкой типа «я так и знала», по-прежнему держа ружьё на прицеле.
- Нужно позвонить в скорую, - наконец смогла выдавить Ольга единственное, что ей пришло в голову.
- Разумеется. Скорую, полицию - мы вызовем всех. А пока усаживай подружку на место, закрывай дверь и руки вверх.
Ольга послушно сделала то, что велела ей Мария, после чего они вернулись в павильон. Происходящее всё меньше напоминало реальность, и всё больше – дурной сон, который просто слишком затянулся, но и проснуться не получается. Ольга настолько поверила тому, что это всё не по-настоящему, что даже не сопротивлялась, когда Мария отвела её в какую-то комнатушку и велела сесть на пол у батареи между продавленным диваном, застеленным несвежим постельным бельём и деревянным столом, заставленным немытой посудой и остатками еды. Она не сопротивлялась и тогда, когда Мария извлекла из кармана своей пушистой кофты наручники, надела Ольге на руки и приковала её к этой самой батарее.
- А вы в курсе, что вам тоже может прилететь за насильное удержание и угрозу применения оружия? – спросила Ольга бесцветным голосом. Мария только рассмеялась.
- Что мне и прилетит, так это медаль за задержание опасной преступницы. Сначала кокнула любовника, потом мужа, потом подружку. Да просто маньячка!
Мария заливисто расхохоталась, явно наслаждаясь реакцией Ольги, которая просто опешила, но вдруг резко осеклась и прислушалась. Ольга тоже услышала это – звук подъезжающего автомобиля. Но не успела она обрадоваться, что у неё появился шанс на спасение (хотя какой шанс у неё против сумасшедшей с ружьем? Только надежда, что приехавший человек окажется шустрее Марии и успеет уехать до того, как она проделает в нем дыру), как Мария подскочила на месте, удивительно легко для своих габаритов.
- Чёрт, на самом интересном месте, - сказала она и вышла из каморки, прихватив с собой ружьё. Ольга притихла в ожидании. Смех Марии, когда она выдала информацию, которую не должна была знать, всё ещё стоял у Ольги в ушах, и тут до неё дошло, почему она показалась ей такой знакомой. Стало очевидно, что звать на помощь бесполезно.
24.
Алек записывал всё очень дотошно, Мелинда не могла внутренне не поблагодарить его за это. Ситуация вырисовывалась очень ясно, и чем яснее, тем сильнее она жалела, что умудрилась вляпаться в это всё.
«Вторая ночь – те же крики, беготня по крыше, жуткая атмосфера. Я не спал совсем, лежал в обнимку с пистолетом и прислушивался. Был момент, когда мне это надоело до одури, я психанул и решил повести себя как настоящий полицейский, не верить в дурацкие россказни, каким бы убедительным не показался мне Гунн, выйти и разобраться с этой мёртвой девкой. Сделать её более мертвой, если потребуется. Я встал с кровати, но открыть дверь так и не смог, так и стоял с пистолетом чёрт знает сколько, прислушиваясь к возне на крыше. Всё то же самое, что и в прошлую ночь - вопли, смех Оливии.
В течение дня я бродил по городу, пытался поговорить с кем-то ещё - ноль результата. Придётся отдавать отчёт в таком виде. Представляю, как поржёт надо мной Яхно - «я тебя что, сказки сочинять отправил?». Наверное, не стоит ему говорить о том, что я видел и женихов Оливии/Карины, когда не мог уснуть. Стоит мне только заикнуться про ходячие разлагающиеся тела, он меня мигом отправит на экспертизу, и работать мне до конца своих дней охранником супермаркета.
Я пережил вторую ночь (кажется, поседел), с самого утра пошёл к стоянке отеля и откопал свою машину из-под снега. Пришлось позвонить Олафу, чтобы тот помог зарядить севший за это время аккумулятор и сходил в ресторан, пообедать перед отъездом.
Пока ждал свой заказ, пытался дозвониться до Гунна - расспросить его, как прошла ночь и сказать, что съезжаю. Дозвониться не удалось, поэтому я подозвал официантку и спросил, знает ли она, где мне найти его.
- О, Гунн… - официантка вдруг всхлипнула, - оставьте ключи от избушки на столике. Я думаю, мэр потом с ней разберётся.
- А почему я не могу отдать ключи ему лично?
- Потому что он пропал. С ним определённо что-то случилось, мы так переживаем, куда он мог деться? Он ведь был старейшим жителем города и никогда не покидал его.
Девушка разрыдалась и сквозь слёзы рассказала мне, что он каждый божий день приходит в ресторан ровно в восемь утра, чтобы позавтракать. Сегодня был первый раз на памяти всех работников ресторана, даже самых старейших, когда он не пришёл. Хозяйка ресторана тут же забила тревогу и отправилась к нему домой, но никого там не обнаружила. Сейчас небольшая группка добровольцев прочёсывает окрестности, так как версия у всех одна - он пошёл прогуляться в лесу и там и умер.
Я порекомендовал им сразу начинать поиски с дома на вершине, на что официантка перекрестилась и заявила, что туда и на пушечный выстрел никто не подойдёт.
И вот с того момента, как я начал гадать, умер ли Гун, или стал жить со своей невестой, крыша моя и начала съезжать. Я всё-таки съездил ненадолго в отпуск, вернулся домой и вышел на работу. Я прихватил с собой папку с фотографиями, но интересовала меня только одна. Мне пришлось отсканировать её, чтобы пробить по базе, и я увидел-таки её настоящее лицо, как ни старался этого избежать. Кажется, с тех пор я больше не могу спать.
я нашел несколько совпадений…»
Автобус подъехал на промежуточную остановку, объёмная соседка Мелинды накинула свою шубу и вышла. Мелинде тоже не помешало бы сходить в туалет, но сначала, пока автобус опустел, ей не терпелось провернуть один фокус. Из папки с надписью «фото» она достала файл с фотографией Оливии – той, самой старой, где она сидела в пожелтевшем подвенечном платье, снятом с самоубившейся родственницы, и загадочно улыбалась. Немного волнуясь, Мелинда наклонила фотографию под небольшим углом, как одну из тех двойных картинок в детстве, и вздрогнула. Первым порывом было выбросить фотографию куда подальше, порвать её, выпрыгнуть из автобуса и побежать домой – ведь очевидно, что в Насон её заманивает Оливия, значит, дома должно быть всё же безопасней, чем ей казалось до этого. Но как ни старалась, Мелинда не могла отвести взгляд от старинного снимка и того, что вскрылось под ним. Чёрные бездонные глазницы, огромные, горящие жутким огоньком, челюсть съехала вниз и выросла, чтобы вместить длинные острые зубы, рот – хотя, скорее, в этом случае уже пасть – открыт в какой-то кривой, жуткой ухмылке. Лежащие на коленях руки тоже изменились, пальцы стали длиннее и заканчивались острыми ногтями. Приглядевшись, Мелинда заметила, что шея выглядит изломанной и слишком вытянутой.
- Это Карина, - прошептала она, - вот почему она говорила об Оливии в третьем лице. И убить меня хотела наверняка эта доисторическая сучка, а Оливия и знать ничего не знала…
От переполняющих её эмоций, вкупе с переполненным мочевым пузырем, Мелинда торопливо попрятала бумаги в папку и выскочила из автобуса. Только сейчас она отметила, как похолодало вокруг, и её пальто поверх халата и сапоги на босу ногу не грели совершенно. И только сейчас она обратила внимание на недоуменные взгляды, которые искоса бросали на неё остальные пассажиры автобуса, поэтому постаралась как можно скорее сбегать в туалет и снова зарыться на своем месте, прикрытая дамой в шубе.
Она снова достала бумаги и продолжила изучать их. Алек грешил излишней рефлексией и страдал ночными кошмарами с участием Оливии, которые описывал подробно. Мелинде некуда было торопиться и она читала всё подряд, но больше её заинтересовало его расследование о жизни Оливии среди людей, Алек выписал список всех городов и мест, где она жила. Было там и про их город, написано разными чернилами, обрывками, и даже порой разным почерком – очевидно, он просто второпях записывал мелкие заметки, чтобы позже как-то структурировать. Но не успел.
«Такое ощущение, что она впадает в какую-то спячку, потому что выходит только каждый високосный год на свою охоту. И каждый раз прихватывает с собой какого-нибудь мужика, а то и не одного (чаще всё же одного, видимо, не жадная).
Сейчас год тоже високосный, и это отличный шанс схватить её за жопу и предотвратить убийство. Да и достала меня, честно говоря, эта дамочка, и за Гунна обидно, ведь старичок не виноват в том, что были такие нравы в то время.
Я нашел её почти сразу – хвала Интернету – в ***. Действовала она по старой отработанной схеме – поступить в какой-нибудь универ на бюджет, заселиться в общежитие, найти и охмурить там паренька, ну всё как обычно. Жаль, я поздно узнал обо всём этом, только в октябре, а сейчас время уже подбирается к декабрю. Надеюсь, она ещё не успела никого прихлопнуть.
Правда, что-то пошло не так. Когда я напрямую пришёл в ту общагу, мне сказали, что она уже месяц, как отчислена. Это странно. Ей же надо где-то жить, она никогда не отчислялась раньше срока. И теперь я не знаю, где мне её искать. Пока что брожу по городу, пытаюсь найти ниточки, за которые можно зацепиться.
1.12.2020 соседка по комнате, Амелия Б. поговорить не удалось, попала в аварию, лежит в отключке. Позже вернусь.
2.12.2020 прочие соседи по общежитию – бесполезно. Она ни с кем толком не общалась. Сложилось впечатление, что никто не удивлён, что она бросила учебу, так как рвения к ней никогда не проявляла. Я тоже не удивлён, учиться столько лет любому надоест.
- А такой смысл, что ты всё равно его боишься. Ты же не хочешь дырку в своей хорошенькой головушке? Кстати, я думала, ты красивее, а ты, оказывается, ничего особенного из себя не представляешь. Не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор? Так вот, - Мария закашлялась, ружьё задрожало и Ольга невольно отпрянула, боясь, что она может нечаянно нажать на курок. Наконец приступ прошел, Мария задумчиво смотрела на ружьё в своих руках, вспоминая, что хотела сказать, - Так вот. Хорошо, не думай, что Мария какая-то сука и не даст преступнице шанса оправдаться. Мы пойдём и осмотрим твою подружку, и если это то, что я думаю – я звоню в полицию. Я бдительная гражданка, а не одна из тех идиотов, которые пройдут мимо валяющегося на земле человека и даже скорую не вызовут. И ещё я чту слово божие, - Мария, не поворачиваясь, кивнула на Библию, которая осталась лежать на прилавке позади неё и Ольге почему-то показалось, что в её словах нет ни капли настоящего, более того – она едва сдерживается от смеха. Так и есть, обычная сумасшедшая.
Мария буднично зевнула, как будто держала в руках не ружьё, а какую-то игрушку, в сотый раз за день показывая очередной тупой мамаше, как им пользоваться и какие брать пульки. Потом она зевнула ещё раз и как будто снова забыла, о чём хотела сказать, тупо уставившись на пустынную, освещённую тусклыми жёлтыми фонарями заправку. Ольга подумала, что можно воспользоваться её ступором и попытаться выхватить ружьё, но тут же отбросила эту мысль как слишком рискованную. Она ещё недостаточно хорошо изучила повадки этой сумасшедшей, чтобы суметь ими воспользоваться.
- То есть, если мы убедимся, что она просто спит, мы спокойно поедем дальше? – осторожно спросила Ольга. Мария тут же ожила и на её лице вместо непроницаемого отсутствия выражения снова появилась злоба.
- Увидишь, курочка моя. Не буду раскрывать тебе все карты сразу, это же не очень интересно, правда?
Ольга не стала спрашивать, что там за карты, и какие могут возникнуть основания удерживать их на этой богом забытой заправке, если всё окажется в порядке – да ведь всё и так в порядке, всё в полном порядке, и Амелия просто крепко спит от переутомления, неужели она допускает мысль, что на самом деле что-то может пойти не так? И, спросив себя об этом, Ольга поняла, что ответ скорее утвердительный, уж слишком подозрителен весь этот долгий сон. Ей вдруг стало страшно. И того, что с Амелией реально могло что-то случиться, ведь не зря врачи настаивали подержать её в больнице подольше. А ещё она испугалась того, что если с ней действительно что-то случилось, эта сумасшедшая с ружьём и слушать ничего не станет, обвинит во всем Ольгу. И хорошо, если она на самом деле бы вызвала полицию, как говорит, но Ольга видела её взгляд и очень сильно в этом сомневалась, вершить справедливость она собиралась через самосуд. Очевидно же, что у неё прямо руки чесались пустить это ружьё в ход, а тут ещё такой повод подвернулся, так что она и не будет пытаться разобраться в случившемся.
- Ну что, давай, - Мария снова ткнула Ольгу дулом ружья так сильно, что та вскрикнула от боли, однако у неё уже хватило самообладания не возмущаться. – Двигай к выходу. Попробуем разбудить твою подружку и посмотрим, что из этого получится. И ещё раз напоминаю, что реакция у меня отменная. Дёрнешься – получишь пулю в лоб.
Ольга медленно пошла к выходу. Она яростно молилась про себя, чтобы Амелия проснулась, помогла вправить этой придурошной мозги, и они спокойно могли поехать дальше. Но всё же, на случай, если растолкать Амелию им не удастся, Ольга пыталась придумать план побега. Мария была выше и гораздо крупнее Ольги, а ружьё и подавно придавало ей веса, так что шансы были почти нулевыми, поэтому план никак не складывался.
По умиротворенно хрустящему снегу, среди неторопливо летящих под жёлтыми фонарями снежинками происходящее выглядело ещё более нереально, чем в помещении. Ольга шла медленно, чтобы протянуть время, и Марии как будто нравилась эта неторопливость, дуло ружья на спине направляло, но не подталкивало.
Они дошли до машины. Ольга остановилась у задней дверцы со стороны Амелии и взялась за ручку.
- Подожди-ка, - остановила её Мария. Ольга замерла в той же позе. Мария подошла поближе и встала так, чтобы ей было видно и происходящее в салоне, и руки Ольги. Прицел она теперь взяла прямо ей на голову. Одно неосторожное движение, и как минимум половины головы как ни бывало. – А вот теперь медленно открываешь дверь и просишь её открыть глазки.
Ольга вытолкнула из легких струю воздуха, которая облачком пара тут же исчезла в ночном небе и потянула ручку на себя. Дверь открылась. Амелия сидела спиной к дверце, облокотившись на заднее сиденье, так что Ольга видела только её затылок в съехавшей на бок красной шапке. Ольге этот затылок не понравился, она протянула руку к Амелии и легонько потрясла её за плечо. Этого слабого движения хватило для того, чтобы Амелия потеряла точку опоры и, наклонившись назад, чуть не выпала из автомобиля, Ольга только в последний момент успела поймать её, наплевав на направленное на свою голову ружье. Глаза Амелии были раскрыты и безжизненно смотрели перед собой, и от её дыхания облачка пара не поднимались в небо. Потому что дыхания не было.
- Что, спит? – с издёвкой спросила Мария. Ольга растерянно посмотрела на Марию, потом снова на Амелию. Она приложила несколько пальцев к тому месту на шее, где, как она видела в фильмах, измеряют пульс, но шея была неприятно твёрдая на ощупь, как кусок дерева, и ничего не пульсировало под бледной кожей.
Ольга раскрыла рот, но тут же беспомощно захлопнула его, не в силах выдавить ни звука. Она посмотрела на Марию в полной растерянности, но та, казалось, ничуть не удивилась. Она смотрела на Ольгу с ухмылкой типа «я так и знала», по-прежнему держа ружьё на прицеле.
- Нужно позвонить в скорую, - наконец смогла выдавить Ольга единственное, что ей пришло в голову.
- Разумеется. Скорую, полицию - мы вызовем всех. А пока усаживай подружку на место, закрывай дверь и руки вверх.
Ольга послушно сделала то, что велела ей Мария, после чего они вернулись в павильон. Происходящее всё меньше напоминало реальность, и всё больше – дурной сон, который просто слишком затянулся, но и проснуться не получается. Ольга настолько поверила тому, что это всё не по-настоящему, что даже не сопротивлялась, когда Мария отвела её в какую-то комнатушку и велела сесть на пол у батареи между продавленным диваном, застеленным несвежим постельным бельём и деревянным столом, заставленным немытой посудой и остатками еды. Она не сопротивлялась и тогда, когда Мария извлекла из кармана своей пушистой кофты наручники, надела Ольге на руки и приковала её к этой самой батарее.
- А вы в курсе, что вам тоже может прилететь за насильное удержание и угрозу применения оружия? – спросила Ольга бесцветным голосом. Мария только рассмеялась.
- Что мне и прилетит, так это медаль за задержание опасной преступницы. Сначала кокнула любовника, потом мужа, потом подружку. Да просто маньячка!
Мария заливисто расхохоталась, явно наслаждаясь реакцией Ольги, которая просто опешила, но вдруг резко осеклась и прислушалась. Ольга тоже услышала это – звук подъезжающего автомобиля. Но не успела она обрадоваться, что у неё появился шанс на спасение (хотя какой шанс у неё против сумасшедшей с ружьем? Только надежда, что приехавший человек окажется шустрее Марии и успеет уехать до того, как она проделает в нем дыру), как Мария подскочила на месте, удивительно легко для своих габаритов.
- Чёрт, на самом интересном месте, - сказала она и вышла из каморки, прихватив с собой ружьё. Ольга притихла в ожидании. Смех Марии, когда она выдала информацию, которую не должна была знать, всё ещё стоял у Ольги в ушах, и тут до неё дошло, почему она показалась ей такой знакомой. Стало очевидно, что звать на помощь бесполезно.
24.
Алек записывал всё очень дотошно, Мелинда не могла внутренне не поблагодарить его за это. Ситуация вырисовывалась очень ясно, и чем яснее, тем сильнее она жалела, что умудрилась вляпаться в это всё.
«Вторая ночь – те же крики, беготня по крыше, жуткая атмосфера. Я не спал совсем, лежал в обнимку с пистолетом и прислушивался. Был момент, когда мне это надоело до одури, я психанул и решил повести себя как настоящий полицейский, не верить в дурацкие россказни, каким бы убедительным не показался мне Гунн, выйти и разобраться с этой мёртвой девкой. Сделать её более мертвой, если потребуется. Я встал с кровати, но открыть дверь так и не смог, так и стоял с пистолетом чёрт знает сколько, прислушиваясь к возне на крыше. Всё то же самое, что и в прошлую ночь - вопли, смех Оливии.
В течение дня я бродил по городу, пытался поговорить с кем-то ещё - ноль результата. Придётся отдавать отчёт в таком виде. Представляю, как поржёт надо мной Яхно - «я тебя что, сказки сочинять отправил?». Наверное, не стоит ему говорить о том, что я видел и женихов Оливии/Карины, когда не мог уснуть. Стоит мне только заикнуться про ходячие разлагающиеся тела, он меня мигом отправит на экспертизу, и работать мне до конца своих дней охранником супермаркета.
Я пережил вторую ночь (кажется, поседел), с самого утра пошёл к стоянке отеля и откопал свою машину из-под снега. Пришлось позвонить Олафу, чтобы тот помог зарядить севший за это время аккумулятор и сходил в ресторан, пообедать перед отъездом.
Пока ждал свой заказ, пытался дозвониться до Гунна - расспросить его, как прошла ночь и сказать, что съезжаю. Дозвониться не удалось, поэтому я подозвал официантку и спросил, знает ли она, где мне найти его.
- О, Гунн… - официантка вдруг всхлипнула, - оставьте ключи от избушки на столике. Я думаю, мэр потом с ней разберётся.
- А почему я не могу отдать ключи ему лично?
- Потому что он пропал. С ним определённо что-то случилось, мы так переживаем, куда он мог деться? Он ведь был старейшим жителем города и никогда не покидал его.
Девушка разрыдалась и сквозь слёзы рассказала мне, что он каждый божий день приходит в ресторан ровно в восемь утра, чтобы позавтракать. Сегодня был первый раз на памяти всех работников ресторана, даже самых старейших, когда он не пришёл. Хозяйка ресторана тут же забила тревогу и отправилась к нему домой, но никого там не обнаружила. Сейчас небольшая группка добровольцев прочёсывает окрестности, так как версия у всех одна - он пошёл прогуляться в лесу и там и умер.
Я порекомендовал им сразу начинать поиски с дома на вершине, на что официантка перекрестилась и заявила, что туда и на пушечный выстрел никто не подойдёт.
И вот с того момента, как я начал гадать, умер ли Гун, или стал жить со своей невестой, крыша моя и начала съезжать. Я всё-таки съездил ненадолго в отпуск, вернулся домой и вышел на работу. Я прихватил с собой папку с фотографиями, но интересовала меня только одна. Мне пришлось отсканировать её, чтобы пробить по базе, и я увидел-таки её настоящее лицо, как ни старался этого избежать. Кажется, с тех пор я больше не могу спать.
я нашел несколько совпадений…»
Автобус подъехал на промежуточную остановку, объёмная соседка Мелинды накинула свою шубу и вышла. Мелинде тоже не помешало бы сходить в туалет, но сначала, пока автобус опустел, ей не терпелось провернуть один фокус. Из папки с надписью «фото» она достала файл с фотографией Оливии – той, самой старой, где она сидела в пожелтевшем подвенечном платье, снятом с самоубившейся родственницы, и загадочно улыбалась. Немного волнуясь, Мелинда наклонила фотографию под небольшим углом, как одну из тех двойных картинок в детстве, и вздрогнула. Первым порывом было выбросить фотографию куда подальше, порвать её, выпрыгнуть из автобуса и побежать домой – ведь очевидно, что в Насон её заманивает Оливия, значит, дома должно быть всё же безопасней, чем ей казалось до этого. Но как ни старалась, Мелинда не могла отвести взгляд от старинного снимка и того, что вскрылось под ним. Чёрные бездонные глазницы, огромные, горящие жутким огоньком, челюсть съехала вниз и выросла, чтобы вместить длинные острые зубы, рот – хотя, скорее, в этом случае уже пасть – открыт в какой-то кривой, жуткой ухмылке. Лежащие на коленях руки тоже изменились, пальцы стали длиннее и заканчивались острыми ногтями. Приглядевшись, Мелинда заметила, что шея выглядит изломанной и слишком вытянутой.
- Это Карина, - прошептала она, - вот почему она говорила об Оливии в третьем лице. И убить меня хотела наверняка эта доисторическая сучка, а Оливия и знать ничего не знала…
От переполняющих её эмоций, вкупе с переполненным мочевым пузырем, Мелинда торопливо попрятала бумаги в папку и выскочила из автобуса. Только сейчас она отметила, как похолодало вокруг, и её пальто поверх халата и сапоги на босу ногу не грели совершенно. И только сейчас она обратила внимание на недоуменные взгляды, которые искоса бросали на неё остальные пассажиры автобуса, поэтому постаралась как можно скорее сбегать в туалет и снова зарыться на своем месте, прикрытая дамой в шубе.
Она снова достала бумаги и продолжила изучать их. Алек грешил излишней рефлексией и страдал ночными кошмарами с участием Оливии, которые описывал подробно. Мелинде некуда было торопиться и она читала всё подряд, но больше её заинтересовало его расследование о жизни Оливии среди людей, Алек выписал список всех городов и мест, где она жила. Было там и про их город, написано разными чернилами, обрывками, и даже порой разным почерком – очевидно, он просто второпях записывал мелкие заметки, чтобы позже как-то структурировать. Но не успел.
«Такое ощущение, что она впадает в какую-то спячку, потому что выходит только каждый високосный год на свою охоту. И каждый раз прихватывает с собой какого-нибудь мужика, а то и не одного (чаще всё же одного, видимо, не жадная).
Сейчас год тоже високосный, и это отличный шанс схватить её за жопу и предотвратить убийство. Да и достала меня, честно говоря, эта дамочка, и за Гунна обидно, ведь старичок не виноват в том, что были такие нравы в то время.
Я нашел её почти сразу – хвала Интернету – в ***. Действовала она по старой отработанной схеме – поступить в какой-нибудь универ на бюджет, заселиться в общежитие, найти и охмурить там паренька, ну всё как обычно. Жаль, я поздно узнал обо всём этом, только в октябре, а сейчас время уже подбирается к декабрю. Надеюсь, она ещё не успела никого прихлопнуть.
Правда, что-то пошло не так. Когда я напрямую пришёл в ту общагу, мне сказали, что она уже месяц, как отчислена. Это странно. Ей же надо где-то жить, она никогда не отчислялась раньше срока. И теперь я не знаю, где мне её искать. Пока что брожу по городу, пытаюсь найти ниточки, за которые можно зацепиться.
1.12.2020 соседка по комнате, Амелия Б. поговорить не удалось, попала в аварию, лежит в отключке. Позже вернусь.
2.12.2020 прочие соседи по общежитию – бесполезно. Она ни с кем толком не общалась. Сложилось впечатление, что никто не удивлён, что она бросила учебу, так как рвения к ней никогда не проявляла. Я тоже не удивлён, учиться столько лет любому надоест.
