Настя и Толик пока не вышли. Но племянница уже выглянула из окна и помахала — всё в порядке. Я кивнул в ответ. Не в порядке, конечно. Но живые и на ногах — это уже что-то.
К нам из подъезда вышел полицейский в чине подполковника.
— Курите? — без предисловий спросил он.
— Я нет, ребята курят, — отозвался за всех лейтенант.
— Серёга, — протянул руку подпол.
Мы по очереди крепко её пожали, представляясь. Лейтенант оказался тоже Сергеем — он чуть усмехнулся этому совпадению, но промолчал. Бойцы — Степан, Андрей и Ильяс. Полицейский достал сигареты, протянул пачку бойцам. Те взяли по одной. Прикурили.
— Спасибо, ребят. — Подпол снял фуражку и почесал макушку — жест человека, которому есть что сказать, но он не знает, с чего начать. — Если бы не вы, мои бы тут все остались.
Солдаты и лейтенант выпрямились — негромко, сообразно моменту:
— Служим России.
Подполковник вернул фуражку на место. Отсалютовал им — коротко, без пафоса. Выдержал паузу. Специально?
— Как же это всё так сложилось? — снова начал он.
— Серёж, тебе кто позвонил? Оттуда? — перебил его лейтенант.
— Оттуда, — поморщился подпол. — Причём напрямую, не через руководство. По тому телефону, который и звонить-то не должен.
— Вот и нам тоже — «оттуда». И тоже видишь, что собрали: часовых, дежурную смену. Пацаны даже не отдохнули.
— А где все?
— Отпуска у офицеров, полигон у молодых. Дежурный и выделил наряд сообразно имеющимся силам и средствам.
— А ты чего сидишь и молчишь? — обратился Сергей ко мне.
— А хрен его знает, товарищ майор, — ответил я расхожей фразой, которая бесхитростно разрядила обстановку. Бойцы переглянулись. Лейтенант чуть опустил плечи — напряжение ушло на полтона. — С одной стороны — это вокруг моего семейства каша заварилась. С другой — не будь вот этого всего, у вражин минимум ещё один маг появился бы.
— Значит, всё же докатилось и до нас, — задумчиво пробасил подпол. — Я, когда сводки читал — до последнего надеялся, что шутки это. Проверка лояльности, психику тестируют. Уж больно по телеку ересь завиральная транслировалась. Магия всякая, заклинания. Знаешь, как психика сопротивляется очевидным, но нежелательным вещам.
— Угу. А еврейские города тоже не верил? — вклинился лейтенант.
— Ну там знамо дело — тактическое ядерное, или объёмно-детонирующие, а потом следы замели.
— Ну ты и конспиролог, — засмеялся военный.
— Ты поработай с моё в органах — и не такой пурги насмотришься.
— Как у Гая Ричи?
— Ха. Как у Джима Керри — тупой и ещё тупее. — Подпол бросил окурок, растёр подошвой. — Ладно. Я так понимаю, особо со мной делиться никто не хочет?
— Прости, Серёж. У нас самих с гулькин хрен. Да и скоро кавалерия прискачет — там нарежут, кому что и сколько можно, согласно наряду.
— Это да, — неожиданно спокойно согласился подполковник.
Я добавил:
— Я, понимаешь, сам только сегодня в этот ухокрут попал — с племянницей и племянником. Да так, что, похоже, обратного пути не будет.
Подполковник окинул меня оценивающим взглядом. Было понятно, что он уже успел подняться в квартиру и что-то разузнать — у Насти, у Толика, а может просто посмотреть на то, что осталось от нулей.
— Ты с ружья-то сколько завалил?
— Я? Одного. Второго — племяшка, пока я зубы собирал.
Он кивнул, машинально отмечая что-то. Улыбнулся уголками, как бы сам себе. Но я знал, что мои мысли для него не тайна.
— Одного в кустах мы видели, одного БТРом смяли...
— БРДМ, — машинально поправил лейтенант.
— Да какая, нафиг, разница. Одного твой Ильяс пулемётом снял на подъезде.
— Он да. Пулемётчик от бога.
Ильяс, задорно щурясь, прошептал негромко — но так, чтобы все слышали:
— Нам, татарам, что самогон, что пулемёт...
— ...Лишь бы с ног валило, — закончил за него полицейский и грустно улыбнулся. Улыбка была настоящей — усталой, без дежурности. — Ладно. Я так понимаю, ещё парочку вы магией в квартире разнесли?
— Правильно понимаешь, Серёж. Но объяснить это с точки зрения физики правдоподобно не смогу. Пока версия такая: у этих монстров биохимия частично построена на какой-то иной дряни. Когда мой племяш «запел» — вошёл с ней в резонанс. Заставил вибрировать или греться. Ну и, если эта химия была во всех клетках — вскипев, разнесло в пыль.
— А с чего ты это взял вообще? — изумился лейтенант.
— А они утром ещё троих вальнули у него во дворе, — за меня неожиданно ответил полицейский. — Одного пополам развальцевали, одному голову оторвали, одного шокером спалили. — Он помолчал секунду. — И непонятно, зачем им столько поддержки понадобилось, когда у них ещё один маг в колоду влился.
За этими словами скрывалась провокация. Внимательные цепкие глаза на нарочито простодушном лице — со скорбной по погибшим бойцам миной — были так же уместны, как понтифик в мечети. Это промелькнуло на мгновение, как будто он намеренно дал мне это увидеть. Я знаю, что ты знаешь. Ты знаешь, что я знаю.
— Так в том и проблема, — ответил я ровно. — Повторить эти трюки не могу — ни сил, ни понимания. Не настоящий я сварщик, дяденьки. Да и Настя моя в присутствии вот этой дряни, — я ткнул рукой в сторону валяющегося обрубка, — толком применить магию не может.
— Ну можешь повторить или нет, а мага ты ловко вырубил, — перевёл разговор Андрей. — Я даже не понял, что ты хочешь делать, но по жестам решил — надо сконцентрироваться.
— Угу. Племяшка объяснила: барьер пропускает то, что маг не считает опасным. Подумал — если устроить ему санитарную обработку, потеряет концентрацию, на время отключит защиту.
Полицейский слушал — не просто слушал, запоминал. Я видел, как это работает: глаза фиксировали каждое слово, раскладывали по полочкам, откладывали на потом. Профессиональная память. Хорошая.
— По-хорошему, я должен вас всех сейчас загрести в околоток.
Я невольно улыбнулся — представил его в дореволюционном мундире, с усами. Околоточный надзиратель. Он заметил улыбку и чуть приподнял бровь, отмечая мою реакцию.
— Но смысла не вижу, — продолжил он. — Сейчас прискачет моё начальство из Краснодара, ваше — из штаба. Твоё будущее начальство из Москвы уже совершенно точно летит.
Он бросил на меня изучающий взгляд.
— Или бывшее?
Имя Тюрина Настя произнесла ещё дома — вскользь, между объяснениями про щиты и нулей. Просто факт: проект курирует Антон Афанасьевич. Я тогда не среагировал — некогда было. А сейчас, когда подпол произнёс это своё «бывшее» — что-то внутри сжалось само, раньше, чем я успел это остановить.
Не страх. Скорее — то ощущение, когда понимаешь: вот оно. Началось. И обратного хода действительно нет.
Оба офицера это заметили. Конечно заметили.
Пришлось немного раскрыть карты. Благо, их по сути и не было.
— Возможно и так. В зависимости от того, приедет Антон Афанасьевич или нет. Настя мне сказала, проект он курирует. Раньше он курировал меня.
Я задрал штанины.
Не за сочувствием — за пониманием. Чтобы не объяснять словами то, что объясняется одним взглядом. Вот документ. Вот цена. Вот почему я пять лет сидел во дворе и бил шайбы в деревянный щит.
Мужчины смотрели на мои ноги как на Бабу-Ягу в исполнении Милляра. Ужас, но от него не оторвёшься. Одёрнув брюки, я продолжил:
— Как вы понимаете, я не в сильном восторге.
— Отказаться, как я понимаю, будет не вариант, — жест лейтенанта в виде похлопывания по нагрудному карману выдал в нём завязавшего курильщика. Полицейский протянул ему поредевшую пачку, но Сергей, махнув головой, отстранился. Лучше не возвращаться.
— Думаю, даже опции такой не будет, — грустно усмехнулся я и потянулся к не успевшему убрать сигареты Сергею.
Выкурив в три затяжки и не почувствовав абсолютно ничего — ни вкуса, ни успокоения, ни даже лёгкого головокружения, которое бывает после долгого перерыва — я забычковал окурок и встал, чтобы отнести его к мусорке. Тело делало правильные вещи само, пока голова была занята другим. Спиной ощущал взгляд внимательных глаз подполковника.
Запиликал телефон. Я обернулся — подпол разговаривал, прикрывая трубку рукой.
— Нет, не пускать. Ни с группой, ни саму. В принципе не пускать. Сказать не под запись, что всё в порядке. Изолировать. Технику аккуратно изъять, убрать в пределах их видимости. Самих рассадить в машины. Телефоны не давать. Всё, действуй.
Как бы извиняясь, он убрал телефон и, пожав плечами, сказал:
— Мать семейства прискакала. И не сам-друг, а съёмочной бригадой.
Я снова поразился речевым оборотам полицейского. В моём окружении людей, которые щеголяли бы такими словами и оборотами, точно не было. В его — интересно, откуда бы взялись.
— Потерпит чуточку, чтобы истерики не разводить и следы в квартире не заметать. Твоим я тоже сказал, чтобы заперлись и не выходили, — успокоил меня полицейский, увидев, что я смотрю на него. — А то мало ли что.
Вероятно, Насте и Толику он тоже не сильно доверял — опасался, что выкинут что-нибудь эдакое, не понимая важности момента. Да и пустить мать двух магов — могло закончиться глупостями. Я важно кивнул. Удовлетворившись, подпол повернулся к военным.
— Товарищ лейтенант, — обратился Степан, сконфуженно глядя на командира. — Нам бы оправиться.
Лейтенант поднял вопросительный взгляд на подполковника — признавая его старшинство и передавая право решать. Вопрос явно застал того врасплох. В голове полицейского явно крутились варианты, но в квартиру моих родичей он их пускать не стал. Повернувшись в поисках, как мне показалось, вчерашнего дня, он обратил внимание на убивающегося за машиной соседа.
— Можно вас на минутку? — подозвал его Сергей.
Сосед послушно подошёл с поникшими плечами. Они отошли в сторону, негромко поговорили. Я не прислушивался — но из разговора сосед вышел окрылённым. Что именно сказал ему подпол — осталось тайной, но результат был налицо.
— За мной, орлы, — неожиданно командирским голосом скомандовал сосед солдатам.
— Товарищ лейтенант, разрешите передать вам оружие?
— Только никому об этом, Ильяс, — лейтенант показал на пол в машине около себя.
Солдат поставил разобранный пулемёт, на всякий случай убрав затвор в пустой подсумок.
— Ай, татарин, ай да молодец, — загорелись глаза у офицера. — Выкрутился. Идите, только не задерживайтесь.
— И, Михалыч, — панибратски вдогонку соседу махнул рукой подполковник. — Ни-ни!
Сосед виновато кивнул и повёл солдат в подъезд.
Лейтенант, о чём-то задумавшись, сидел, склонясь над пулемётом без затвора. Неожиданно выпрямившись, спросил полицейского — как будто пытаясь застать того врасплох:
— А откуда ты Алексея знаешь и его руководство?
Мне было тоже очень интересно. Я скосил взгляд, изображая незаинтересованность.
— Долго ж вы соображали, — улыбнулся Сергей. — Отец мой с его шефом одноклассниками были. Вот Афанасьевич меня в своё время и попросил приглядеть, когда вот этот фрукт после лечения домой вернулся. И присмотрели. Год назад пару орлов на взлёте подобрали.
— Да ладно?! — не выдержал я. — И что с ними стало?
— А хрен его знает, товарищ капитан, — засмеялся подполковник, вернув мне колкость. — Я ж в ваших делах ни шахер-махер, и орлов не мы стреляли, а ваши, конторские.
— М-да, — только и осталось сказать мне. Я и не знал.
— Угу, а не бросил бы контору — знал бы, — нравоучительным тоном начал было Сергей, но я его оборвал.
— А может в Москве бы и дотянулись — под боком, самоуверенности больше. А тут сколько у нас, сто тыщ населения, даже с учётом отдыхающих — всё заметно.
— А Антон говорил мне, что у тебя в котелке смазка делом занята. Только направление некому придать, — вынес вердикт полицейский. — Но ничего, сейчас, наверное, засадят вас за три стены безвылазно, пока человеков не сделают. И пойдёте добро наносить.
— Да какое добро, — вступился лейтенант. — Ты же сам видишь, что технически грамотное отделение этих магов уделать может.
— То-то я смотрю, вы прям уделали. Во-первых, за одного такого урода два экипажа под ноль ушли, плюс травмы и переломы. Магу, тварюке, щит вообще не мешал ребят поджаривать. Во-вторых, ты каждому пацану КПВТ или ДШК на спину не навьючишь, чтобы вот так — раз и в дамки. БРДМ по каждой улице не пустишь, и ты давно оборачивался, чтобы на свою шушлайку посмотреть? Маг помер, а колёса тлеют. И на броне дыромаха, из Печенега такую не сделаешь. И это один человек. И то — хрена бы вы взяли падлу без него. И ещё в квартире четверо, мало тебе? Ты бы пусть даже и на бэтээре четверых с разных сторон фиг бы сделал. И что-то мне подсказывает, что ствол бы они узлом завязали при необходимости, а потом и вас выковыряли. Так что пока не найдём стабильную управу на таких вот Гарри Поттеров — только своих растить и беречь, пока в мир не выпустим.
— Да как же их растить, когда за каждым охота идёт, — лейтенант махнул рукой и в запале зацепил меня. Скроив извиняющуюся мину, добавил: — За каждым жителем военных не приставишь, да и с полицейскими невелика разница.
— Ну, надеюсь, яйцеголовые разберутся. Вон, видишь, семейный подряд целый нарисовался, — подполковник на ходу менял стили речи, не допуская неестественности ни в одном из них. — Может и сделают выводы. Или детектор какой придумают, будем как с пеленгаторами по улицам ездить, засечки ставить. Или вы вместо самолётов своими РЛС будете отражённый маг-сигнал ловить. Ваше ПВО кому сейчас нужно, когда самолёт только кирпичей насыпать с неба может?
— Э-э-э, начальник, не гони коней. А ну как буржуи пучковое оружие присобачат. Не смотри, что бабло на всякую фигню распиливают — а если нащупают пакость какую? Да и хим.оружие они никуда своё не дели. Бактериологическое. Ну и с моря зайти легче лёгкого.
— Да-да, Шестой флот в Каспийском море.
— А если не Шестой. А если через Азербайджан и Турцию да через Каспий? А если из Мраморного моря да томагавками через Босфор? А Камчатка, Сахалин, Приморье? Не, товарищ подполковник, неправы вы. В корне.
Тот снова снял фуражку и почесал макушку. Протянул руку Сергею.
— Не прав. Прошу прощения.
Лейтенант уважительно встал, пожал руку и спокойно, даже чуть меланхолично ответил:
— Всё в порядке. Мы часто видим только часть картинки и мыслим в её категориях. Я до сегодняшнего дня сам считал магию чем-то далёким, как будто где-то есть отдельный сказочный мир, который с нашим не пересекается совсем. А тут на тебе. Расскажи кому — не поверят.
— Да и рассказать не сможешь, думаю. Отчёт начальству, подписка о неразглашении. Внеочередное звание или пара. Медаль. Бойцам сержантов и отпуск по неделе. Лексею — орден, впридачу к имеющемуся, племяннице его тоже, мелкому — спецшкола. Так что останется магия сказочным миром.
Подпол настолько буднично и меланхолично описал ближайшее будущее, что мурашки построились на хребте и под барабаны прошествовали вниз к копчику. Я встряхнулся.
— Ну или подашь прошение, перейдёшь в органы, станешь опером, будешь командиром группы захвата. Пацанов тебе отдадут, с глаз подальше, чтобы секретчикам меньше возни было. Будете охотниками за охотниками. А там и до тактика дорастёшь, если повезёт раз-другой и себя проявишь.
— Не лечь бы вот как они, — махнул головой лейтенант на укрытые тела, оставленные там, где их застигла смерть.
— А это, солдат, уже от тебя зависит в большей степени, — философски заметил полицейский. — Ты вон на нашего героя дня взгляни.
К нам из подъезда вышел полицейский в чине подполковника.
— Курите? — без предисловий спросил он.
— Я нет, ребята курят, — отозвался за всех лейтенант.
— Серёга, — протянул руку подпол.
Мы по очереди крепко её пожали, представляясь. Лейтенант оказался тоже Сергеем — он чуть усмехнулся этому совпадению, но промолчал. Бойцы — Степан, Андрей и Ильяс. Полицейский достал сигареты, протянул пачку бойцам. Те взяли по одной. Прикурили.
— Спасибо, ребят. — Подпол снял фуражку и почесал макушку — жест человека, которому есть что сказать, но он не знает, с чего начать. — Если бы не вы, мои бы тут все остались.
Солдаты и лейтенант выпрямились — негромко, сообразно моменту:
— Служим России.
Подполковник вернул фуражку на место. Отсалютовал им — коротко, без пафоса. Выдержал паузу. Специально?
— Как же это всё так сложилось? — снова начал он.
— Серёж, тебе кто позвонил? Оттуда? — перебил его лейтенант.
— Оттуда, — поморщился подпол. — Причём напрямую, не через руководство. По тому телефону, который и звонить-то не должен.
— Вот и нам тоже — «оттуда». И тоже видишь, что собрали: часовых, дежурную смену. Пацаны даже не отдохнули.
— А где все?
— Отпуска у офицеров, полигон у молодых. Дежурный и выделил наряд сообразно имеющимся силам и средствам.
— А ты чего сидишь и молчишь? — обратился Сергей ко мне.
— А хрен его знает, товарищ майор, — ответил я расхожей фразой, которая бесхитростно разрядила обстановку. Бойцы переглянулись. Лейтенант чуть опустил плечи — напряжение ушло на полтона. — С одной стороны — это вокруг моего семейства каша заварилась. С другой — не будь вот этого всего, у вражин минимум ещё один маг появился бы.
— Значит, всё же докатилось и до нас, — задумчиво пробасил подпол. — Я, когда сводки читал — до последнего надеялся, что шутки это. Проверка лояльности, психику тестируют. Уж больно по телеку ересь завиральная транслировалась. Магия всякая, заклинания. Знаешь, как психика сопротивляется очевидным, но нежелательным вещам.
— Угу. А еврейские города тоже не верил? — вклинился лейтенант.
— Ну там знамо дело — тактическое ядерное, или объёмно-детонирующие, а потом следы замели.
— Ну ты и конспиролог, — засмеялся военный.
— Ты поработай с моё в органах — и не такой пурги насмотришься.
— Как у Гая Ричи?
— Ха. Как у Джима Керри — тупой и ещё тупее. — Подпол бросил окурок, растёр подошвой. — Ладно. Я так понимаю, особо со мной делиться никто не хочет?
— Прости, Серёж. У нас самих с гулькин хрен. Да и скоро кавалерия прискачет — там нарежут, кому что и сколько можно, согласно наряду.
— Это да, — неожиданно спокойно согласился подполковник.
Я добавил:
— Я, понимаешь, сам только сегодня в этот ухокрут попал — с племянницей и племянником. Да так, что, похоже, обратного пути не будет.
Подполковник окинул меня оценивающим взглядом. Было понятно, что он уже успел подняться в квартиру и что-то разузнать — у Насти, у Толика, а может просто посмотреть на то, что осталось от нулей.
— Ты с ружья-то сколько завалил?
— Я? Одного. Второго — племяшка, пока я зубы собирал.
Он кивнул, машинально отмечая что-то. Улыбнулся уголками, как бы сам себе. Но я знал, что мои мысли для него не тайна.
— Одного в кустах мы видели, одного БТРом смяли...
— БРДМ, — машинально поправил лейтенант.
— Да какая, нафиг, разница. Одного твой Ильяс пулемётом снял на подъезде.
— Он да. Пулемётчик от бога.
Ильяс, задорно щурясь, прошептал негромко — но так, чтобы все слышали:
— Нам, татарам, что самогон, что пулемёт...
— ...Лишь бы с ног валило, — закончил за него полицейский и грустно улыбнулся. Улыбка была настоящей — усталой, без дежурности. — Ладно. Я так понимаю, ещё парочку вы магией в квартире разнесли?
— Правильно понимаешь, Серёж. Но объяснить это с точки зрения физики правдоподобно не смогу. Пока версия такая: у этих монстров биохимия частично построена на какой-то иной дряни. Когда мой племяш «запел» — вошёл с ней в резонанс. Заставил вибрировать или греться. Ну и, если эта химия была во всех клетках — вскипев, разнесло в пыль.
— А с чего ты это взял вообще? — изумился лейтенант.
— А они утром ещё троих вальнули у него во дворе, — за меня неожиданно ответил полицейский. — Одного пополам развальцевали, одному голову оторвали, одного шокером спалили. — Он помолчал секунду. — И непонятно, зачем им столько поддержки понадобилось, когда у них ещё один маг в колоду влился.
За этими словами скрывалась провокация. Внимательные цепкие глаза на нарочито простодушном лице — со скорбной по погибшим бойцам миной — были так же уместны, как понтифик в мечети. Это промелькнуло на мгновение, как будто он намеренно дал мне это увидеть. Я знаю, что ты знаешь. Ты знаешь, что я знаю.
— Так в том и проблема, — ответил я ровно. — Повторить эти трюки не могу — ни сил, ни понимания. Не настоящий я сварщик, дяденьки. Да и Настя моя в присутствии вот этой дряни, — я ткнул рукой в сторону валяющегося обрубка, — толком применить магию не может.
— Ну можешь повторить или нет, а мага ты ловко вырубил, — перевёл разговор Андрей. — Я даже не понял, что ты хочешь делать, но по жестам решил — надо сконцентрироваться.
— Угу. Племяшка объяснила: барьер пропускает то, что маг не считает опасным. Подумал — если устроить ему санитарную обработку, потеряет концентрацию, на время отключит защиту.
Полицейский слушал — не просто слушал, запоминал. Я видел, как это работает: глаза фиксировали каждое слово, раскладывали по полочкам, откладывали на потом. Профессиональная память. Хорошая.
— По-хорошему, я должен вас всех сейчас загрести в околоток.
Я невольно улыбнулся — представил его в дореволюционном мундире, с усами. Околоточный надзиратель. Он заметил улыбку и чуть приподнял бровь, отмечая мою реакцию.
— Но смысла не вижу, — продолжил он. — Сейчас прискачет моё начальство из Краснодара, ваше — из штаба. Твоё будущее начальство из Москвы уже совершенно точно летит.
Он бросил на меня изучающий взгляд.
— Или бывшее?
Имя Тюрина Настя произнесла ещё дома — вскользь, между объяснениями про щиты и нулей. Просто факт: проект курирует Антон Афанасьевич. Я тогда не среагировал — некогда было. А сейчас, когда подпол произнёс это своё «бывшее» — что-то внутри сжалось само, раньше, чем я успел это остановить.
Не страх. Скорее — то ощущение, когда понимаешь: вот оно. Началось. И обратного хода действительно нет.
Оба офицера это заметили. Конечно заметили.
Пришлось немного раскрыть карты. Благо, их по сути и не было.
— Возможно и так. В зависимости от того, приедет Антон Афанасьевич или нет. Настя мне сказала, проект он курирует. Раньше он курировал меня.
Я задрал штанины.
Не за сочувствием — за пониманием. Чтобы не объяснять словами то, что объясняется одним взглядом. Вот документ. Вот цена. Вот почему я пять лет сидел во дворе и бил шайбы в деревянный щит.
Мужчины смотрели на мои ноги как на Бабу-Ягу в исполнении Милляра. Ужас, но от него не оторвёшься. Одёрнув брюки, я продолжил:
— Как вы понимаете, я не в сильном восторге.
— Отказаться, как я понимаю, будет не вариант, — жест лейтенанта в виде похлопывания по нагрудному карману выдал в нём завязавшего курильщика. Полицейский протянул ему поредевшую пачку, но Сергей, махнув головой, отстранился. Лучше не возвращаться.
— Думаю, даже опции такой не будет, — грустно усмехнулся я и потянулся к не успевшему убрать сигареты Сергею.
Выкурив в три затяжки и не почувствовав абсолютно ничего — ни вкуса, ни успокоения, ни даже лёгкого головокружения, которое бывает после долгого перерыва — я забычковал окурок и встал, чтобы отнести его к мусорке. Тело делало правильные вещи само, пока голова была занята другим. Спиной ощущал взгляд внимательных глаз подполковника.
Запиликал телефон. Я обернулся — подпол разговаривал, прикрывая трубку рукой.
— Нет, не пускать. Ни с группой, ни саму. В принципе не пускать. Сказать не под запись, что всё в порядке. Изолировать. Технику аккуратно изъять, убрать в пределах их видимости. Самих рассадить в машины. Телефоны не давать. Всё, действуй.
Как бы извиняясь, он убрал телефон и, пожав плечами, сказал:
— Мать семейства прискакала. И не сам-друг, а съёмочной бригадой.
Я снова поразился речевым оборотам полицейского. В моём окружении людей, которые щеголяли бы такими словами и оборотами, точно не было. В его — интересно, откуда бы взялись.
— Потерпит чуточку, чтобы истерики не разводить и следы в квартире не заметать. Твоим я тоже сказал, чтобы заперлись и не выходили, — успокоил меня полицейский, увидев, что я смотрю на него. — А то мало ли что.
Вероятно, Насте и Толику он тоже не сильно доверял — опасался, что выкинут что-нибудь эдакое, не понимая важности момента. Да и пустить мать двух магов — могло закончиться глупостями. Я важно кивнул. Удовлетворившись, подпол повернулся к военным.
— Товарищ лейтенант, — обратился Степан, сконфуженно глядя на командира. — Нам бы оправиться.
Лейтенант поднял вопросительный взгляд на подполковника — признавая его старшинство и передавая право решать. Вопрос явно застал того врасплох. В голове полицейского явно крутились варианты, но в квартиру моих родичей он их пускать не стал. Повернувшись в поисках, как мне показалось, вчерашнего дня, он обратил внимание на убивающегося за машиной соседа.
— Можно вас на минутку? — подозвал его Сергей.
Сосед послушно подошёл с поникшими плечами. Они отошли в сторону, негромко поговорили. Я не прислушивался — но из разговора сосед вышел окрылённым. Что именно сказал ему подпол — осталось тайной, но результат был налицо.
— За мной, орлы, — неожиданно командирским голосом скомандовал сосед солдатам.
— Товарищ лейтенант, разрешите передать вам оружие?
— Только никому об этом, Ильяс, — лейтенант показал на пол в машине около себя.
Солдат поставил разобранный пулемёт, на всякий случай убрав затвор в пустой подсумок.
— Ай, татарин, ай да молодец, — загорелись глаза у офицера. — Выкрутился. Идите, только не задерживайтесь.
— И, Михалыч, — панибратски вдогонку соседу махнул рукой подполковник. — Ни-ни!
Сосед виновато кивнул и повёл солдат в подъезд.
Лейтенант, о чём-то задумавшись, сидел, склонясь над пулемётом без затвора. Неожиданно выпрямившись, спросил полицейского — как будто пытаясь застать того врасплох:
— А откуда ты Алексея знаешь и его руководство?
Мне было тоже очень интересно. Я скосил взгляд, изображая незаинтересованность.
— Долго ж вы соображали, — улыбнулся Сергей. — Отец мой с его шефом одноклассниками были. Вот Афанасьевич меня в своё время и попросил приглядеть, когда вот этот фрукт после лечения домой вернулся. И присмотрели. Год назад пару орлов на взлёте подобрали.
— Да ладно?! — не выдержал я. — И что с ними стало?
— А хрен его знает, товарищ капитан, — засмеялся подполковник, вернув мне колкость. — Я ж в ваших делах ни шахер-махер, и орлов не мы стреляли, а ваши, конторские.
— М-да, — только и осталось сказать мне. Я и не знал.
— Угу, а не бросил бы контору — знал бы, — нравоучительным тоном начал было Сергей, но я его оборвал.
— А может в Москве бы и дотянулись — под боком, самоуверенности больше. А тут сколько у нас, сто тыщ населения, даже с учётом отдыхающих — всё заметно.
— А Антон говорил мне, что у тебя в котелке смазка делом занята. Только направление некому придать, — вынес вердикт полицейский. — Но ничего, сейчас, наверное, засадят вас за три стены безвылазно, пока человеков не сделают. И пойдёте добро наносить.
— Да какое добро, — вступился лейтенант. — Ты же сам видишь, что технически грамотное отделение этих магов уделать может.
— То-то я смотрю, вы прям уделали. Во-первых, за одного такого урода два экипажа под ноль ушли, плюс травмы и переломы. Магу, тварюке, щит вообще не мешал ребят поджаривать. Во-вторых, ты каждому пацану КПВТ или ДШК на спину не навьючишь, чтобы вот так — раз и в дамки. БРДМ по каждой улице не пустишь, и ты давно оборачивался, чтобы на свою шушлайку посмотреть? Маг помер, а колёса тлеют. И на броне дыромаха, из Печенега такую не сделаешь. И это один человек. И то — хрена бы вы взяли падлу без него. И ещё в квартире четверо, мало тебе? Ты бы пусть даже и на бэтээре четверых с разных сторон фиг бы сделал. И что-то мне подсказывает, что ствол бы они узлом завязали при необходимости, а потом и вас выковыряли. Так что пока не найдём стабильную управу на таких вот Гарри Поттеров — только своих растить и беречь, пока в мир не выпустим.
— Да как же их растить, когда за каждым охота идёт, — лейтенант махнул рукой и в запале зацепил меня. Скроив извиняющуюся мину, добавил: — За каждым жителем военных не приставишь, да и с полицейскими невелика разница.
— Ну, надеюсь, яйцеголовые разберутся. Вон, видишь, семейный подряд целый нарисовался, — подполковник на ходу менял стили речи, не допуская неестественности ни в одном из них. — Может и сделают выводы. Или детектор какой придумают, будем как с пеленгаторами по улицам ездить, засечки ставить. Или вы вместо самолётов своими РЛС будете отражённый маг-сигнал ловить. Ваше ПВО кому сейчас нужно, когда самолёт только кирпичей насыпать с неба может?
— Э-э-э, начальник, не гони коней. А ну как буржуи пучковое оружие присобачат. Не смотри, что бабло на всякую фигню распиливают — а если нащупают пакость какую? Да и хим.оружие они никуда своё не дели. Бактериологическое. Ну и с моря зайти легче лёгкого.
— Да-да, Шестой флот в Каспийском море.
— А если не Шестой. А если через Азербайджан и Турцию да через Каспий? А если из Мраморного моря да томагавками через Босфор? А Камчатка, Сахалин, Приморье? Не, товарищ подполковник, неправы вы. В корне.
Тот снова снял фуражку и почесал макушку. Протянул руку Сергею.
— Не прав. Прошу прощения.
Лейтенант уважительно встал, пожал руку и спокойно, даже чуть меланхолично ответил:
— Всё в порядке. Мы часто видим только часть картинки и мыслим в её категориях. Я до сегодняшнего дня сам считал магию чем-то далёким, как будто где-то есть отдельный сказочный мир, который с нашим не пересекается совсем. А тут на тебе. Расскажи кому — не поверят.
— Да и рассказать не сможешь, думаю. Отчёт начальству, подписка о неразглашении. Внеочередное звание или пара. Медаль. Бойцам сержантов и отпуск по неделе. Лексею — орден, впридачу к имеющемуся, племяннице его тоже, мелкому — спецшкола. Так что останется магия сказочным миром.
Подпол настолько буднично и меланхолично описал ближайшее будущее, что мурашки построились на хребте и под барабаны прошествовали вниз к копчику. Я встряхнулся.
— Ну или подашь прошение, перейдёшь в органы, станешь опером, будешь командиром группы захвата. Пацанов тебе отдадут, с глаз подальше, чтобы секретчикам меньше возни было. Будете охотниками за охотниками. А там и до тактика дорастёшь, если повезёт раз-другой и себя проявишь.
— Не лечь бы вот как они, — махнул головой лейтенант на укрытые тела, оставленные там, где их застигла смерть.
— А это, солдат, уже от тебя зависит в большей степени, — философски заметил полицейский. — Ты вон на нашего героя дня взгляни.
