Как будто он под прикрытием, а сам является немалой шишкой в иерархии конторы, с хорошим «верхним» образованием, интеллигентной семьёй не первого поколения. Но свои мысли решил оставить при себе. Может быть, потом пригодится. Последнее слово в голове прозвучало с отчётливым эстонским акцентом.
- Хорошо, - как бы нехотя, но с отчётливым облегчением согласился Сергей, и полицейский подозвал одного из сержантов, стоявших в оцеплении.
Передав ему указания, подполковник помог мне встать, и мы пошли по направлению к подъезду. Оттуда как раз выходили солдаты, о чём-то с оживлением переговариваясь. Чуть прислушавшись, я понял, что у соседа они увидели его «мастерскую», в которой он ставил опыты по перегонке всего, что возгоняется, и теперь обсуждали невыносимую тяжесть бытия, которое не оставило им возможности попробовать это великолепие. Но на ближайшую увольнительную они себе маршрут спланировали, даже если он завершится на гауптвахте.
Мы вошли в подъезд, почему-то сейчас он мне показался более живым, чем, когда первый раз сегодня открыли двери. Шум, гомон из-за стен, то ли обострились чувства, то ли действительно соседи ожили, а может, это галлюцинации? Странно.
Я набрался смелости и наглости:
- Полковник, - я намеренно, по моде девятнадцатого века, опустил «под» и мой визави глазами дал мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении. Ты очень непохож на мента. Чуть огрубим для контраста. Речь, манеры, жесты. Как будто тысяча ролей и масок. Нопэрапон. Ты не простой полицейский.
Он засмеялся. Я опешил, а он смеялся, щедро разбрасывая эхо по стенам подъезда и собирая его, чтобы снова отпустить. Хлопнув меня по плечу, он улыбнулся и сказал:
- Нет, ну, блин, первый раз меня видит и уже такие заявления делает. Далеко пойдёшь, если вовремя не остановят, - он снова снял фуражку, потянулся рукой к макушке и, засмеявшись как мальчишка, остановил жест, скрутив мне дулю. Не простой, парень. Совсем непростой. Если кратко – направление «Н».
- Управление? – переспросил я.
- Ты не слышишь? – посерьёзнел подпол. Затем снял очередную маску, всё-таки смутив меня. Направление. У нас нет чёткой структуры и иерархии. Мы занимаемся сбором информации о таких как ты и твои родичи в местах постоянной работы. Фоном взаимодействуем друг с другом по горизонтали, передавая информацию таким как Антон Афанасьевич. Для вот таких вот непоняток и не нужна жёсткая конструкция. Тем более, сам понимаешь, приходится это всё фоном, а не отдельной должностью в штате.
- М-да. А почему не контора этим занимается?
- Так контора тоже не резиновая, в каждую деревню не посадишь агента. Проще тихонько приглядывать за общим фоном.
- Понятно, - протянул я, мгновенно по верхам по привычке оценив информацию. Понятно было, что сказано не всё, не всё было правдой, но и то, что есть, рисовало картинку, которая более-менее формировала расклад. И много вас таких здесь?
- Не знаю, - Сергей пожал плечами. Может, я кого-то проверяю, может, кто-то меня проверяет. Может я один тут. Меньше знаешь – мягче падать. Тебе как никому это понятно должно быть. Ты уж извини, что я так прямо, по рабоче-крестьянски. Я читал твоё дело в рамках доступного и должен сказать, что ты молодец. Не скурвился, не полез в петлю и не начал искать как «отомстить».
Я промолчал. Про «не скурвился» - это он меня переоценивает. Я прекрасно понимал, что мой характер, и без того препоганый, стал гораздо хуже и тяжелее. Я отдалился от родителей, приятелей и товарищей и только Настя продолжала меня терпеть и привносила в жизнь какую-то светлую струю. Медленно мы поднимались по ступенькам. Нога, натруженная за утро, ныла, требуя таблетку, но я последние полгода старался себя пересиливать, отказываясь от обезболивающих, так как врач пугала неиллюзорной возможностью сердечного приступа. Сергей понял моё молчание по-своему.
- Я и Афанасьевичу сказал ещё год назад, что пацана нужно назад возвращать, что не на месте ты, и что в системе и пользы принесёшь и сам будешь себя нужным ощущать.
- И ты, Брут?! – я ошарашенно смотрел на подполковника.
- А что, кто-то ещё тебя ангажировал? – моментально среагировал он?
- Утром Настя признавалась, что это её рук дело, когда год назад меня обратно звали.
- Ха! Ну тогда тебе точно туда дорога, и не занимайся ерундой, не копи обидки. Жизнь – она не только розы и песни. И иногда жертвовать приходится не только пешками, но и ферзём. И не спрашивая ни пешек ни ферзей, - полицейский задумался о чём-то своём и мне показалось, что в какой-то момент в углу глаза блеснула неоформившаяся слеза.
- Я подумаю, - не нашёл ничего более умного я.
- Подумай, парень, подумай, - вдохнул Сергей, когда мы подошли к квартире, где находились Настя и Анатолий. Он постучал длинной дробью и дверь, пролязгав замками, открылась. У порога стояла заплаканная Настя, впрочем, держа ружьё со взведенными курками стволами в пол.
- Свои, - как мог, улыбнулся я.
Ружьё с грохотом упало на пол. Мы с Сергеем упали по обе стороны двери, ожидая выстрела.
- Ой, - долетело изнутри. А затем Толик из глубины квартиры заорал:
- Наська, дурында!
К счастью, ружьё не выстрелило. Сложно было представить, что бы произошло, высади оно заряд картечи в случайном направлении. На Настю было больно смотреть. Она настолько завиноватила себя, что выглядела бледней выцветшей скатерти, которой она накрыла диван, чтобы не сидеть на грязной бурой пыли, оставшейся от нападавших, которая сейчас покрывала все предметы в комнате, не исключая стен, потолка и пола.
- Там ваша мать приехала, - начал подполковник. Но не сама, а со своей кавалерией.
- Узнаю mama, - на французский манер начал Толик. Настя рожать будет, она репортаж сделает…
- Дурак, - обиделась его сестра и ткнула локтем брата в бок. Но своей цели он добился и лёгкий румянец начал возвращаться к девушке.
- В общем, я их разместил по машинам, технику изъял, людей приставил. Если хотите, приглашу её, но одну.
- Нет, - решительно хором заявили племянники. Не нужно. И в ответ на вопросительно поднятые брови полицейского, пояснили. Мать, если в ней репортёра выключить – в такую клушу превращается, а тут такой бардак, что, либо сама в обморок упадёт, либо истерику такую закатит, что мы создание потеряем.
- Лестная характеристика, - заметил Сергей.
- Достаточно мягкая, - подтвердил я. Но, ты ведь не просто так меня сюда позвал? Ты что-то с нами тремя обсудить хотел?
- Да, - не удивился моей проницательности подполковник. В принципе, ничего страшного, просто хотел предупредить, что к вам ко всем будут пытаться подступиться люди, подобные вашей маме, репортёры, какие-нибудь знакомые в сети, друзья и приятели неожиданно вспомнят о вашем существовании. Вы всех таких товарищей тихонько бортуйте в сторону как в «Бриллиантовой руке» - очнулся, гипс, закрытый перелом, а мне их адреса, телефоны, никнеймы. Потому что за такими знакомыми могут скрываться и незнакомые.
- Мистер Джон Ланкастер Бек, - продекламировала Настя.
- Именно, - расцвёл полицейский. И хотелось бы таких людей нейтрализовать до попыток применения батона.
- Так, а если я обратно уеду на учёбу? - спросила девушка. Да и Толика, наверняка придётся забрать?
- Думаю, что там к вам тоже будут искать выходы. Я не знаю, где вы живёте там и с кем общаетесь, но если ты помимо службы ещё и учишься, то какие-то точки соприкосновения у тебя с окружающими есть. Поэтому первое правило – не доверять никому.
- Мне можно, - съёрничал я.
- Тебе – да, - серьёзно отозвался подпол. Мне – только когда вам подтвердит ваш куратор, который должен будет скоро прилететь из Москвы. Поэтому я сейчас уйду руководить процессом, а вы останетесь тут втроём ждать Антона Афанасьевича. Ружьё не убирайте, и постарайтесь восстановить способности. Хотя бы какую-то часть.
Сергей повернулся к двери. Затем, пройдя пару шагов, остановился и тихо добавил: «Берегите друг друга». Надел фуражку, поправил её и, выйдя из квартиры, повернулся ещё раз и ободряюще улыбнулся.
- Лёш, - племянник впервые назвал меня по имени. А нас правда в Москву заберут?
- Скорее всего, да. Вы с Настей – как я понимаю, уникальный пример магов-родственников. – Настя кивнула в ответ на эти слова. Да и я тут тоже к вам прилепился в какой-то мере. Поэтому будет обучение, изучение, тесты. Может быть, получится придумать на основе такого вот сродства и подобия, как находить потенциальных магов или наоборот, детектировать чужих магов, чтобы не давать им творить, что хотят.
- Прикольно. А мать с нами пустят?
- Вряд ли, - сказала моя племянница. У нас там были молодые подростки. Днём в школе, вечером в нашем расположении.
- У вас там казарма, что ли? – не поверил Толик.
- Нет, скорее общежитие с отдельными комнатами-студиями, общей столовой, и несколькими помощниками по хозяйству. Народ самый разный как по возрасту, так и психологически.
- А моего возраста там есть кто-то?
- Да, два пацана.
- Я не пацан! Я парень!
- Ага, парубок, - почему-то на ум пришло слово, достойное лексикона покинувшего нас Сергея.
- Ну пусть парень. Но они такие же как ты, шебутные, дурные, их обоих выловили на улице, когда они хулиганством с применением магии занимались. Сейчас, конечно, тоже ума нет, но уже ответственность осознают, тем более, что за проступки, могут и спецбраслеты нацепить.
- Какие спецбраслеты? – живо поинтересовался её брат.
- Я не должна, наверное, говорить, но сейчас проверяется разработка, случайно нашли, что какой-то состав блокирует применение магии, если браслеты из него надеть на руки. Ты создаёшь заклинание, а энергию из себя выпустить не можешь. И чем сильней пытаешься, тем быстрее гасится эмоциональная часть.
- Прикольно, а ты их надевала?
- Да, мы все тестировали. Но в наказание, только Сашка и Никита. Потом как шёлковые были пару недель.
- Надо думать, - заметил я. Я тут один раз смог применить магию, а уже руки чешутся что-то сделать, проверить, испытать себя. А тут мочь и уметь и у тебя отбирают возможность. Это как руки лишиться. Я поймал взгляд племянника на мои ноги и стушевался, скомкав фразу. Он виновато смотрел, понимая, что спровоцировал во мне неприятные эмоции. Я постарался не подавать виду, но в душе почему-то закипело. Я смотрел на Толика и видел молодого себя, а за этой фигурой проступал инвалид, который не мог завязать развязавшийся на улице шнурок.
- Лёш, ты чего?! – раздался голос Насти, и я вышел из этой нелепой медитации.
- Что «чего»? – спросил я, и попытался опереться рукой о бортик дивана, чтобы подняться. Ай-йй, зашипел я, почувствовав горячую поверхность, одёрнул руку, и перевёл взгляд. Бортик горел. Точнее не так, он обуглился, по форме повторяя контуры ладони.
- Ты сжал его, и потом он начал тлеть и дымиться, - прокомментировал мой ошалелый вид племянник.
- Я ничего не чувствовал. Просто в мозгах дурная злость крутилась.
- Угу, вот и выход нашла. Тебе с таким поведением, браслеты будут как родные.
- Подожди, но я же ни заклинания не говорил, ни жесты всякие. Я видел, как маг оперирует огненными стрелами. У меня ничего такого не было!
- Вот и будешь опытным кроликом, и будешь рассказывать, как сжимал, как поджигал. Распространишь опыт.
- Да ну вас, - махнул я рукой, и на пол сорвалась капля тёмного пламени, потухнув в полёте, не оставив и следа. Племянники вздрогнули, опасливо отодвинувшись на полшага.
- Ты не обжёгся? – набравшись смелости, проявила заботу Настя.
- Ты знаешь, нет. И даже пламя я скорей почувствовал, что оно отличается от нормальной температуры, чем обжёгшись: ладонь чистая – смотри.
- Да уж. Она внимательно осмотрела кожу. Её брат принёс ковшик воды и вылил её на едва дымящуюся мебель.
- Кстати, о магии. У нас тут стекла в этой комнате целого не осталось. И дверь на балкон тоже расстеклилась.
- Я уже думал об этом, ребят. Такое ощущение, что в момент инициации Толик влупил магией, инстинктивно заставив кремний резонировать и греться. И, получается, что в этих нолях кремния в виде кристаллической решетки было столько, что он принял и испустил столько энергии, что хватило испарить всё, что было вокруг него в структуре. Ты помнишь эти кристаллы в луже крови, очень похожие на песчинки? Мы же не пострадали, потому что у нас он не формирует кристаллических структур в молекулах.
- А почему кремний? – перебил меня племянник, не дав сестре вставить слова.
- И как ты химию сдавал, двоешник? – спросил я.
- У нас её еще не было.
- Мда, страшно подумать, что будет, когда начнётся и ты начнёшь это делать целенаправленно.
В глазах парня заплясали огоньки, отогнав тоску.
- Только трусы поверх трико не надевай, - поддела его сестра, увидев реакцию.
- Ну, Настя-а, - обиделся её брат. Такую мечту обломала.
- Ну ты не супермен в суперсемейниках, я не вондервуман в вондербра. У нас тут в России климат другой. Ватник, ушанка, валенки.
Наш пир во время чумы прервал негромкий стук дверьми автомобиля, донёсшийся с улицы. Понимая, что кто попало сейчас во двор попасть не сможет, я прошкандыбал к балкону и попытался определить время, осознав, что солнце уже практически в зените. За всеми событиями и разговорами пролетело несколько часов.
Проморгавшись от взгляда на солнце, я понял, что упустил момент, когда в подъезд зашли прибывшие, и поспешил в комнату, ожидая появления визитёров. В коридоре послышались уверенные шаги минимум трёх человек, одна из которых была женщина, судя по цокоту каблуков.
Толик тоже услышал цокот каблуков и, видимо, подумал, что это мать. Дождавшись условного стука в дверь, он открыл, но его ожидания были обмануты.
На пороге квартиры стоял Сергей, рядом с ним был мой прежний куратор и с ним его помощница, Евгения Мироновна, которая держала несколько папок с документами в руках. Мой племянник замешкался, но всё же спохватился и поздоровался.
- Добрый день, молодой человек, - дружелюбно ответил Антон Афанасьевич. Позволите войти?
Стоявший сзади подполковник едва заметно кивнул, и Толик отступил на полшага в сторону, пропуская визитёров. Те вошли, мельком оглядывая обстановку в квартире. Взгляд Сергея задержался на почерневшем мокром подлокотнике дивана. Его вопросительная мина в мой адрес не осталась без ответа: я чуть пожал плечами и скроил виноватое выражение, разводя руками.
- Здравствуйте, Антон Афанасьевич, - протянул руку я старшему по званию в этом маленькой компании.
- Здравствуй, Алексей, - по-цивильному ответил он, на удивление крепко, по-дружески, пожимая руку, как будто не было моей дурацкой эскапады. Привет, Анастасия, продолжил он, переводя взгляд на мою племянницу.
- Привет всем, - немного устало включилась адъютант и представилась, Евгения.
- Анатолий, - закрыв дверь, парень вернулся в главную комнату. Вы простите, я сейчас стулья с кухни принесу, будет возможно присесть. Было видно, что ему не совсем понятна его роль в столь большой компании.
- Я помогу, - отозвался Сергей, давая возможность нам переговорить несколько минут с глазу на глаз. И хотя исчезновение этой пары не выглядело срежиссированным, но Антон Афанасьевич воспользовался им мгновенно.
- Ты изменился, - констатировал он. Но по-прежнему считаешь всех виноватыми.
- Хорошо, - как бы нехотя, но с отчётливым облегчением согласился Сергей, и полицейский подозвал одного из сержантов, стоявших в оцеплении.
Передав ему указания, подполковник помог мне встать, и мы пошли по направлению к подъезду. Оттуда как раз выходили солдаты, о чём-то с оживлением переговариваясь. Чуть прислушавшись, я понял, что у соседа они увидели его «мастерскую», в которой он ставил опыты по перегонке всего, что возгоняется, и теперь обсуждали невыносимую тяжесть бытия, которое не оставило им возможности попробовать это великолепие. Но на ближайшую увольнительную они себе маршрут спланировали, даже если он завершится на гауптвахте.
Мы вошли в подъезд, почему-то сейчас он мне показался более живым, чем, когда первый раз сегодня открыли двери. Шум, гомон из-за стен, то ли обострились чувства, то ли действительно соседи ожили, а может, это галлюцинации? Странно.
Я набрался смелости и наглости:
- Полковник, - я намеренно, по моде девятнадцатого века, опустил «под» и мой визави глазами дал мне понять, что я двигаюсь в правильном направлении. Ты очень непохож на мента. Чуть огрубим для контраста. Речь, манеры, жесты. Как будто тысяча ролей и масок. Нопэрапон. Ты не простой полицейский.
Он засмеялся. Я опешил, а он смеялся, щедро разбрасывая эхо по стенам подъезда и собирая его, чтобы снова отпустить. Хлопнув меня по плечу, он улыбнулся и сказал:
- Нет, ну, блин, первый раз меня видит и уже такие заявления делает. Далеко пойдёшь, если вовремя не остановят, - он снова снял фуражку, потянулся рукой к макушке и, засмеявшись как мальчишка, остановил жест, скрутив мне дулю. Не простой, парень. Совсем непростой. Если кратко – направление «Н».
- Управление? – переспросил я.
- Ты не слышишь? – посерьёзнел подпол. Затем снял очередную маску, всё-таки смутив меня. Направление. У нас нет чёткой структуры и иерархии. Мы занимаемся сбором информации о таких как ты и твои родичи в местах постоянной работы. Фоном взаимодействуем друг с другом по горизонтали, передавая информацию таким как Антон Афанасьевич. Для вот таких вот непоняток и не нужна жёсткая конструкция. Тем более, сам понимаешь, приходится это всё фоном, а не отдельной должностью в штате.
- М-да. А почему не контора этим занимается?
- Так контора тоже не резиновая, в каждую деревню не посадишь агента. Проще тихонько приглядывать за общим фоном.
- Понятно, - протянул я, мгновенно по верхам по привычке оценив информацию. Понятно было, что сказано не всё, не всё было правдой, но и то, что есть, рисовало картинку, которая более-менее формировала расклад. И много вас таких здесь?
- Не знаю, - Сергей пожал плечами. Может, я кого-то проверяю, может, кто-то меня проверяет. Может я один тут. Меньше знаешь – мягче падать. Тебе как никому это понятно должно быть. Ты уж извини, что я так прямо, по рабоче-крестьянски. Я читал твоё дело в рамках доступного и должен сказать, что ты молодец. Не скурвился, не полез в петлю и не начал искать как «отомстить».
Я промолчал. Про «не скурвился» - это он меня переоценивает. Я прекрасно понимал, что мой характер, и без того препоганый, стал гораздо хуже и тяжелее. Я отдалился от родителей, приятелей и товарищей и только Настя продолжала меня терпеть и привносила в жизнь какую-то светлую струю. Медленно мы поднимались по ступенькам. Нога, натруженная за утро, ныла, требуя таблетку, но я последние полгода старался себя пересиливать, отказываясь от обезболивающих, так как врач пугала неиллюзорной возможностью сердечного приступа. Сергей понял моё молчание по-своему.
- Я и Афанасьевичу сказал ещё год назад, что пацана нужно назад возвращать, что не на месте ты, и что в системе и пользы принесёшь и сам будешь себя нужным ощущать.
- И ты, Брут?! – я ошарашенно смотрел на подполковника.
- А что, кто-то ещё тебя ангажировал? – моментально среагировал он?
- Утром Настя признавалась, что это её рук дело, когда год назад меня обратно звали.
- Ха! Ну тогда тебе точно туда дорога, и не занимайся ерундой, не копи обидки. Жизнь – она не только розы и песни. И иногда жертвовать приходится не только пешками, но и ферзём. И не спрашивая ни пешек ни ферзей, - полицейский задумался о чём-то своём и мне показалось, что в какой-то момент в углу глаза блеснула неоформившаяся слеза.
- Я подумаю, - не нашёл ничего более умного я.
- Подумай, парень, подумай, - вдохнул Сергей, когда мы подошли к квартире, где находились Настя и Анатолий. Он постучал длинной дробью и дверь, пролязгав замками, открылась. У порога стояла заплаканная Настя, впрочем, держа ружьё со взведенными курками стволами в пол.
- Свои, - как мог, улыбнулся я.
Ружьё с грохотом упало на пол. Мы с Сергеем упали по обе стороны двери, ожидая выстрела.
- Ой, - долетело изнутри. А затем Толик из глубины квартиры заорал:
- Наська, дурында!
К счастью, ружьё не выстрелило. Сложно было представить, что бы произошло, высади оно заряд картечи в случайном направлении. На Настю было больно смотреть. Она настолько завиноватила себя, что выглядела бледней выцветшей скатерти, которой она накрыла диван, чтобы не сидеть на грязной бурой пыли, оставшейся от нападавших, которая сейчас покрывала все предметы в комнате, не исключая стен, потолка и пола.
- Там ваша мать приехала, - начал подполковник. Но не сама, а со своей кавалерией.
- Узнаю mama, - на французский манер начал Толик. Настя рожать будет, она репортаж сделает…
- Дурак, - обиделась его сестра и ткнула локтем брата в бок. Но своей цели он добился и лёгкий румянец начал возвращаться к девушке.
- В общем, я их разместил по машинам, технику изъял, людей приставил. Если хотите, приглашу её, но одну.
- Нет, - решительно хором заявили племянники. Не нужно. И в ответ на вопросительно поднятые брови полицейского, пояснили. Мать, если в ней репортёра выключить – в такую клушу превращается, а тут такой бардак, что, либо сама в обморок упадёт, либо истерику такую закатит, что мы создание потеряем.
- Лестная характеристика, - заметил Сергей.
- Достаточно мягкая, - подтвердил я. Но, ты ведь не просто так меня сюда позвал? Ты что-то с нами тремя обсудить хотел?
- Да, - не удивился моей проницательности подполковник. В принципе, ничего страшного, просто хотел предупредить, что к вам ко всем будут пытаться подступиться люди, подобные вашей маме, репортёры, какие-нибудь знакомые в сети, друзья и приятели неожиданно вспомнят о вашем существовании. Вы всех таких товарищей тихонько бортуйте в сторону как в «Бриллиантовой руке» - очнулся, гипс, закрытый перелом, а мне их адреса, телефоны, никнеймы. Потому что за такими знакомыми могут скрываться и незнакомые.
- Мистер Джон Ланкастер Бек, - продекламировала Настя.
- Именно, - расцвёл полицейский. И хотелось бы таких людей нейтрализовать до попыток применения батона.
- Так, а если я обратно уеду на учёбу? - спросила девушка. Да и Толика, наверняка придётся забрать?
- Думаю, что там к вам тоже будут искать выходы. Я не знаю, где вы живёте там и с кем общаетесь, но если ты помимо службы ещё и учишься, то какие-то точки соприкосновения у тебя с окружающими есть. Поэтому первое правило – не доверять никому.
- Мне можно, - съёрничал я.
- Тебе – да, - серьёзно отозвался подпол. Мне – только когда вам подтвердит ваш куратор, который должен будет скоро прилететь из Москвы. Поэтому я сейчас уйду руководить процессом, а вы останетесь тут втроём ждать Антона Афанасьевича. Ружьё не убирайте, и постарайтесь восстановить способности. Хотя бы какую-то часть.
Сергей повернулся к двери. Затем, пройдя пару шагов, остановился и тихо добавил: «Берегите друг друга». Надел фуражку, поправил её и, выйдя из квартиры, повернулся ещё раз и ободряюще улыбнулся.
- Лёш, - племянник впервые назвал меня по имени. А нас правда в Москву заберут?
- Скорее всего, да. Вы с Настей – как я понимаю, уникальный пример магов-родственников. – Настя кивнула в ответ на эти слова. Да и я тут тоже к вам прилепился в какой-то мере. Поэтому будет обучение, изучение, тесты. Может быть, получится придумать на основе такого вот сродства и подобия, как находить потенциальных магов или наоборот, детектировать чужих магов, чтобы не давать им творить, что хотят.
- Прикольно. А мать с нами пустят?
- Вряд ли, - сказала моя племянница. У нас там были молодые подростки. Днём в школе, вечером в нашем расположении.
- У вас там казарма, что ли? – не поверил Толик.
- Нет, скорее общежитие с отдельными комнатами-студиями, общей столовой, и несколькими помощниками по хозяйству. Народ самый разный как по возрасту, так и психологически.
- А моего возраста там есть кто-то?
- Да, два пацана.
- Я не пацан! Я парень!
- Ага, парубок, - почему-то на ум пришло слово, достойное лексикона покинувшего нас Сергея.
- Ну пусть парень. Но они такие же как ты, шебутные, дурные, их обоих выловили на улице, когда они хулиганством с применением магии занимались. Сейчас, конечно, тоже ума нет, но уже ответственность осознают, тем более, что за проступки, могут и спецбраслеты нацепить.
- Какие спецбраслеты? – живо поинтересовался её брат.
- Я не должна, наверное, говорить, но сейчас проверяется разработка, случайно нашли, что какой-то состав блокирует применение магии, если браслеты из него надеть на руки. Ты создаёшь заклинание, а энергию из себя выпустить не можешь. И чем сильней пытаешься, тем быстрее гасится эмоциональная часть.
- Прикольно, а ты их надевала?
- Да, мы все тестировали. Но в наказание, только Сашка и Никита. Потом как шёлковые были пару недель.
- Надо думать, - заметил я. Я тут один раз смог применить магию, а уже руки чешутся что-то сделать, проверить, испытать себя. А тут мочь и уметь и у тебя отбирают возможность. Это как руки лишиться. Я поймал взгляд племянника на мои ноги и стушевался, скомкав фразу. Он виновато смотрел, понимая, что спровоцировал во мне неприятные эмоции. Я постарался не подавать виду, но в душе почему-то закипело. Я смотрел на Толика и видел молодого себя, а за этой фигурой проступал инвалид, который не мог завязать развязавшийся на улице шнурок.
- Лёш, ты чего?! – раздался голос Насти, и я вышел из этой нелепой медитации.
- Что «чего»? – спросил я, и попытался опереться рукой о бортик дивана, чтобы подняться. Ай-йй, зашипел я, почувствовав горячую поверхность, одёрнул руку, и перевёл взгляд. Бортик горел. Точнее не так, он обуглился, по форме повторяя контуры ладони.
- Ты сжал его, и потом он начал тлеть и дымиться, - прокомментировал мой ошалелый вид племянник.
- Я ничего не чувствовал. Просто в мозгах дурная злость крутилась.
- Угу, вот и выход нашла. Тебе с таким поведением, браслеты будут как родные.
- Подожди, но я же ни заклинания не говорил, ни жесты всякие. Я видел, как маг оперирует огненными стрелами. У меня ничего такого не было!
- Вот и будешь опытным кроликом, и будешь рассказывать, как сжимал, как поджигал. Распространишь опыт.
- Да ну вас, - махнул я рукой, и на пол сорвалась капля тёмного пламени, потухнув в полёте, не оставив и следа. Племянники вздрогнули, опасливо отодвинувшись на полшага.
- Ты не обжёгся? – набравшись смелости, проявила заботу Настя.
- Ты знаешь, нет. И даже пламя я скорей почувствовал, что оно отличается от нормальной температуры, чем обжёгшись: ладонь чистая – смотри.
- Да уж. Она внимательно осмотрела кожу. Её брат принёс ковшик воды и вылил её на едва дымящуюся мебель.
- Кстати, о магии. У нас тут стекла в этой комнате целого не осталось. И дверь на балкон тоже расстеклилась.
- Я уже думал об этом, ребят. Такое ощущение, что в момент инициации Толик влупил магией, инстинктивно заставив кремний резонировать и греться. И, получается, что в этих нолях кремния в виде кристаллической решетки было столько, что он принял и испустил столько энергии, что хватило испарить всё, что было вокруг него в структуре. Ты помнишь эти кристаллы в луже крови, очень похожие на песчинки? Мы же не пострадали, потому что у нас он не формирует кристаллических структур в молекулах.
- А почему кремний? – перебил меня племянник, не дав сестре вставить слова.
- И как ты химию сдавал, двоешник? – спросил я.
- У нас её еще не было.
- Мда, страшно подумать, что будет, когда начнётся и ты начнёшь это делать целенаправленно.
В глазах парня заплясали огоньки, отогнав тоску.
- Только трусы поверх трико не надевай, - поддела его сестра, увидев реакцию.
- Ну, Настя-а, - обиделся её брат. Такую мечту обломала.
- Ну ты не супермен в суперсемейниках, я не вондервуман в вондербра. У нас тут в России климат другой. Ватник, ушанка, валенки.
Наш пир во время чумы прервал негромкий стук дверьми автомобиля, донёсшийся с улицы. Понимая, что кто попало сейчас во двор попасть не сможет, я прошкандыбал к балкону и попытался определить время, осознав, что солнце уже практически в зените. За всеми событиями и разговорами пролетело несколько часов.
Проморгавшись от взгляда на солнце, я понял, что упустил момент, когда в подъезд зашли прибывшие, и поспешил в комнату, ожидая появления визитёров. В коридоре послышались уверенные шаги минимум трёх человек, одна из которых была женщина, судя по цокоту каблуков.
Глава 3. Май. Ейск. Юг РФ.
Толик тоже услышал цокот каблуков и, видимо, подумал, что это мать. Дождавшись условного стука в дверь, он открыл, но его ожидания были обмануты.
На пороге квартиры стоял Сергей, рядом с ним был мой прежний куратор и с ним его помощница, Евгения Мироновна, которая держала несколько папок с документами в руках. Мой племянник замешкался, но всё же спохватился и поздоровался.
- Добрый день, молодой человек, - дружелюбно ответил Антон Афанасьевич. Позволите войти?
Стоявший сзади подполковник едва заметно кивнул, и Толик отступил на полшага в сторону, пропуская визитёров. Те вошли, мельком оглядывая обстановку в квартире. Взгляд Сергея задержался на почерневшем мокром подлокотнике дивана. Его вопросительная мина в мой адрес не осталась без ответа: я чуть пожал плечами и скроил виноватое выражение, разводя руками.
- Здравствуйте, Антон Афанасьевич, - протянул руку я старшему по званию в этом маленькой компании.
- Здравствуй, Алексей, - по-цивильному ответил он, на удивление крепко, по-дружески, пожимая руку, как будто не было моей дурацкой эскапады. Привет, Анастасия, продолжил он, переводя взгляд на мою племянницу.
- Привет всем, - немного устало включилась адъютант и представилась, Евгения.
- Анатолий, - закрыв дверь, парень вернулся в главную комнату. Вы простите, я сейчас стулья с кухни принесу, будет возможно присесть. Было видно, что ему не совсем понятна его роль в столь большой компании.
- Я помогу, - отозвался Сергей, давая возможность нам переговорить несколько минут с глазу на глаз. И хотя исчезновение этой пары не выглядело срежиссированным, но Антон Афанасьевич воспользовался им мгновенно.
- Ты изменился, - констатировал он. Но по-прежнему считаешь всех виноватыми.
