— Его почти не бывает дома. Может, он и на работу забил. Иначе другие сотрудники стали бы искать его здесь? Если он приходит, то очень поздно. Остается ненадолго, а потом опять исчезает. В последний раз я видела его пять дней назад, мы поругались. Я просила его остаться, а он сказал, чтобы я не лезла к нему… «Деньги, дом, одежда… все у тебя есть, Кэт! Ты уже взрослая, так что не лезь ко мне!»... Так он сказал… Билли, он так выглядел!
Кэт заплакала и закрыла лицо руками. И Уильям, который совсем не планировал задерживаться здесь, зашел в дом, закрыл за собой входную дверь и обнял девочку. Дождавшись, когда первые, особенно сильные переживания Кэт стихнут, андроид негромко сказал:
— Я был в медицинском центре, где работает ваш брат. Там мне сообщили, что его нет на рабочем месте, и в ближайшее время едва ли он там появится. Где еще он может быть?
Кэт нервно вздохнула и крепче обняла Уильяма.
— Не знаю… я не знаю…
Снова осмотрев гостиную, Уильям убедился, что Кэтрин его не обманывает: все вещи и обстановка, даже с учетом постоянного присутствия девочки в этом доме, выглядели как-то слишком аккуратно и… безжизненно.
Это больше всех прочих аргументов убедило андроида в том, что Роберта здесь действительно нет, и его тоже нужно найти. От этой мысли Уильям заторопился, ощущая, как внутри него закручивается, от нетерпения, энергия. Ему уже давно нужно было ехать, но девочка обнимала его так сильно, что у андроида просто не хватило смелости оставить ее в такую минуту или, того хуже, — разжать руки, тем самым оттолкнув ее от себя.
Из того, что Уильям успел узнать о жизни людей за то время, что находился в их мире, может, — как и слова Роберта, — и следовало, что Кэтрин Мор уже достаточно взрослая для самостоятельной жизни, но отчего-то андроиду казалось, что сейчас эта девочка, — которой уже исполнилось шестнадцать, — остро нуждается в том, что люди между собой называют «поддержкой». Поэтому андроид, обняв Кэт за плечи, почти смиренно ждал, когда она придет в себя настолько, чтобы он мог оставить ее одну. Такой момент наступил через несколько минут. Кэтрин сама отпустила Уильяма, отступила назад и смущенно прошептала:
— Прости меня, Билли.
— Не извиняйтесь, Кэтрин. Насколько я успел понять вас, людей, вам иногда, — в моменты, подобные этому, — бывает очень остро нужна поддержка. На этой причине и основаны объятия. И возраст человека здесь, как я могу судить, не играет особой роли. Поправьте меня, если я ошибаюсь.
Кэт улыбнулась сквозь слезы.
— Ты прав, Билли. Спасибо.
Андроид кивнул, посмотрел на наручные часы с круглым циферблатом в черно-матовом браслете, и уточнил:
— Я могу сейчас оставить вас здесь одну, и быть уверенным, что вы не сделаете каких-нибудь глупостей?
— Да… мне уже лучше, — согласилась Кэт, улыбаясь тихо и смущенно.
— Хорошо. И еще одно. О том, что вам сказал Роберт про этот дом, ваш возраст и деньги. У вас в самом деле есть деньги, и вы не нуждаетесь?
— Нет, что ты! У нас есть помощница по дому, она здесь за всем следит, и деньги… деньги у меня тоже есть. И я хожу в школу.
— Рад это слышать, Кэтрин Мор. А сейчас мне нужно идти. Если от вашего брата будут известия, сообщите, пожалуйста, мне.
— Хорошо, Билли!
…Но первым, кто узнал новости о Море, был сам Уильям. Вернувшись к машине, андроид остановился, поднял голову к небу, закрыл глаза и сделал несколько медленных вдохов и выдохов. Это, как всегда, прояснило его мысли и помогло снизить частоту пульса. А затем он вернулся к своим прежним размышлениям о том, где может находиться Роберт Мор. Желание Уильяма искать заблудшего, или… — как это говорят? «Сбившегося с пути»? — human-инженера было не особенно сильным, можно даже сказать, нулевым, но на противоположной чаше весов находилось два важных аргумента:
Кто знает, может быть, Мор в курсе того, где теперь Ава Полгар?
Уильям не был обязан искать Роберта. Как и не был ничем обязан Кэтрин Мор, но… Лучше, все-таки, попытаться восстановить прежнюю, существовавшую при мисс Полгар, систему координат, и сделать ее такой, какой она хотя бы приблизительно была до ее отъезда. Зачем? И зачем это ему, Уильяму?... Ответ нашелся довольно скоро и очень озадачил самого андроида. И звучал он следующим образом: «Так будет спокойнее».
На самом деле, поиски пропащего Мора, — это выражение веселило Уильяма, вызывая на его губах легкую улыбку, — не отняли у андроида ни множество времени, ни сил. Пьющий алкоголь human-инженер, один из лучших специалистов в области современного медицинского биопротезирования, нашелся в самом банальном и недалеко расположенном от дома Роберта месте, — в баре.
Этот бар был четвертым среди тех, что успел обойти Уильям, и ничем не примечательным: та же барная стойка, та же атмосфера, примерно такие же, самые простые и обычные, посетители. Мор сидел за стойкой, сгорбившись над стаканом со спиртным. Андроид сел на соседний стул и оглянулся.
Со стороны, где был Роберт, до него долетел такой плотный запах алкоголя, что Уильям поморщился и не без оснований, вполне серьезно, предположил, что единственная опора врача в эту минуту — стакан с напитком зеленого, густого цвета.
— Лимонный поссет, — андроид обратился к бармену и повернулся к Мору. — А у вас абсент? Какой неочевидный выбор.
Мор продолжал молчать. Когда перед Уильямом появился его заказ, Роберт, оторвав взгляд от дубовой столешницы барной стойки, пьяно улыбнулся:
— Он самый крепкий… как ты здесь?.. Что ты только что заказал… по-по..
— Лимонный поссет.
Мужчина хмыкнул.
— Это что еще за дрянь?
— Жаль, что вы так плохо знакомы с традиционными английскими напитками, Мор. Для его приготовления используют молоко или сливки, немного вина и пряностей. Раньше, во время рождественских праздников, им угощали прямо на улицах, чтобы людям хватило тепла для долгих гуляний по шумным ярмаркам.
— А-а-а…— затянул Роб, может быть, собираясь что-то ответить всезнайке-андроиду, но неожиданно его перебил бармен, очевидно впечатленный познаниями нового посетителя.
— А еще поссет считался главным свадебным напитком, пробуждающим желание и страсть у молодоженов. Его даже упоминали в своих произведениях Чарльз Диккенс и Уильям Шекспир.
— Спасибо, — вежливо, но без благодарности ответил Уильям бармену, взглядом давая понять, что ему лучше не вмешиваться в этот разговор.
А вот Роберт, судя по всему, расценил рассказ иначе, и громко рассмеялся, указывая на андроида:
– Шекспир! Уильям, как и ты! Ну, как дела, тезка «великого барда»? Написал сонет прекрасной незнакомке? Ставлю на весь чертов абсент, который я здесь выпил, у нее черные глаза и черные, длинные волосы? И как у вас там, дело движется к свадьбе? А с желанием и страстью как, пробудились?
Уильям, удивленный словоохотливостью Мора, дождался, пока словесный поток и пьяный хохот незадачливого доктора иссякнет, и заметил:
— Похоже, для вас абсент стал не прекрасной «зеленой феей», а «отвратительной ведьмой»?
Роберт повернулся, оглядел андроида пьяным взглядом, и прошептал:
— Проваливай отсюда… Оставь меня.
Блондин тяжело вздохнул.
— Похоже, разговор будет сложнее, чем я мог ожидать.
— А не надо ничего «ожидать», Шекспир. Просто уйди, я не хочу ни с кем говорить, тем более с тобой.
— Я бы с радостью, Мор. Беседы с пьяными людьми редко бывают занимательными. Если только это не прекрасная незнакомка с черными глазами и черными, длинными волосами… В этом случае разговор будет приятным исключением из правил.
— Да пошел ты.
Мор прошелся по лицу андроида тяжелым взглядом, закинул в себя полную рюмку абсента, и, медленно встав со стула, поплелся к выходу из бара.
Андроид, отслеживая шаткие перемещения врача к двери, — во время которых Роберт последовательно держался за все стены, которые встречались на его пути, — оставил на стойке купюру за поссет, и уточнил у бармена:
— Сколько за его напитки?
— Он все оплатил заранее, — с готовностью ответил парень, натирая чистый бокал салфеткой.
Уильям весело улыбнулся.
— Это у него с детства… такой педант! Дайте, пожалуйста, бутылку холодной воды, без газа.
— Без газа только из морозилки, приятель. И она совсем ледяная.
— Это даже лучше.
Взяв бутылку с водой, Уильям поднялся со стула и с легкостью догнал пьяного медика, который в своей молчаливой и упорной настойчивости уйти от того, кто не ушел от него, когда он его послал, уже выполз на улицу.
— Роберт Мор!
Врач молчал, настойчиво следуя своим шатким путем.
— Роберт Мор! — снова крикнул Уильям, догоняя мужчину. — Нам нужно поговорить! Мы еще не прояснили вопрос насчет ваших страстей и желаний в отношении прекрасной черноокой красавицы!
Последняя фраза, — где-то на невидимых весах, — наверняка выбила весь возможный джек-пот. Потому что именно после нее Мор не только перестал горбиться и шататься по дороге из стороны в сторону, но и попытался, вернувшись ближе к андроиду, нанести ему удар. Это не удалось, — Блейк легко увернулся. А в следующую секунду, конечно, без всякого объявления, — и будучи вероломным негодяем, — плеснул ледяной водой в лицо Мора.
Врач, который сначала совершенно не понял, что произошло, увидев в руках андроида бутылку с остатками воды, и почувствовав резкий, непереносимый холод, совершенно вышел из себя.
— Как ты меня достал! Что… что тебе нужно?!
— Трезвость, Роберт Мор. И ваши мозги. В рабочем состоянии.
Обескураженный подобным развитием событий, Мор остановился на месте, обдумывая услышанное.
— Ничем не хочу помочь, Шекспир. Отвали.
Уильям рассмеялся, оценив по достоинству искренность первой фразы, и, подхватив Мора под руку, повел его к своей машине.
— Садитесь, Мор.
Роберт помотал головой.
— Садитесь, нам действительно нужно поговорить.
Мужчина поднял на андроида глаза, в которых, несмотря на весь выпитый алкоголь, легко угадывалась боль, и прошептал:
— Не хочу говорить с тобой. Не могу говорить о ней.
Уильям вздохнул.
— Придется. Если вас это как-то успокоит, я совсем не хотел ни искать вас, ни говорить с вами. В этом наши желания совпадают.
— Вот как? Зачем тогда ты совершил над собой такое насилие, Уильям? Мне всегда казалось, что ты делаешь только то, что хочешь, а не то, что нужно.
— Резонное замечание, Мор. После разговора с вами я как раз планирую вернуться к исполнению своих желаний.
Мор расплылся в улыбке, все еще пьяной.
— Только без красавицы с черными глазами, да? Ты же ее ищешь? Потому ты здесь? Тебя она тоже кинула?
— Сомневаюсь, что Ава Полгар, чей рост несоизмеримо меньше моего, и составляет всего 157 сантиметров, способна кинуть меня… физически.
Мор захохотал, а просмеявшись, заметил:
— Плоская шутка, приятель.
— Согласен. Но довольно, Мор. Давайте поговорим серьезно. У меня к вам всего один вопрос.
Роберт отрицательно покачал головой.
— Я не знаю где она, Шекспир. Я не говорил с ней с того самого дня, когда она бросилась разнимать нашу с тобой драку в медицинском центре. Сначала я не говорил с ней, потому что был в бешенстве от всего, а потом она уехала, и… все.
— Как вы узнали, что Ава Полгар уехала?
— Я заезжал к ней домой, чтобы вернуть кое-какие вещи, которые остались у меня… Ида сказала мне.
Уильям кивнул, и, повернувшись спиной к машине, посмотрел в темное небо, полное звезд.
— Как вы думаете, с ней все в порядке?
— Не знаю, Уильям. Но даже если ей очень плохо, она никому ничего не скажет. Такой характер.
— Значит, ее нужно найти.
Мор усмехнулся.
— Эв этого не любит. Она терпеть не может, когда вмешиваются в ее дела или пытаются ее как-то ограничить.
— Но что, если ей нужна помощь?
— Но что, если ты ошибаешься, и она просто хочет побыть одна?
Мор растер лицо ладонями и хлопнул себя по ноге.
— Ладно, прощай Шекспир.
— Роберт Мор?
— Что?
— Ваша сестра очень за вас волнуется и боится, когда вы пропадаете и не даете долго о себе знать.
— Это не твое дело, Уильям.
— Да. Но вспомните, как вы переживали за нее перед той операцией. Как это было? Очень приятно?
— Это было ужасно. — Мор помолчал. — Не думал, что скажу это тебе еще раз, но… спасибо. Я вернусь. Завтра. Не хочу, чтобы Кэт видела меня таким.
Уильям сел за руль, закрыл дверь и уже хотел ехать, но, посмотрев на Мора в боковое зеркало, сдал назад. Остановившись рядом с Робертом, он опустил стекло и коротко спросил:
— Куда вас сейчас отвезти?
Отработав трезвым водителем, Уильям уже на рассвете, наконец, вернулся домой. Вернее, в дом Авы Полгар, который, по мнению Келса, он занимал незаконно. Порядок действий на ближайшее время был обычным: душ, питательный коктейль на молоке и отдых в режиме восполнения энергии.
После душа и приема пищи андроид блаженно вытянулся на кровати и закрыл глаза. Он любил такие моменты — самое ранее утро, стены его спальни, оклеенные черными обоями, вспыхивают под лучами восходящего, яркого и еще холодного солнца. Все тихо. Хэм спит. И только сойки за окном, сидя на близкой к панорамному окну ветке, могут устроить небольшую драку, которая перебивается трелями других, далеких, птиц. Сойки дерутся, но недолго и несерьезно, так, — для поддержания друг друга в форме.
Весь мир спит, для него еще слишком рано.
И эти первые, самые ранние минуты нового дня — любимое время Уильяма, которое он почти всегда посвящает одному. Внешне это выглядит как сон или восполнение энергии, а незримо, внутренне — как минуты, в которые андроид обдумывает тот или иной вопрос.
Все зависит от того, что именно занимает его в настоящий момент. За время, что Уильям провел в мире людей, это превратилось в настоящий ритуал: накинув после утреннего душа одежду из легкой ткани, — чтобы она как возможно меньше тревожила распаренные теплой водой рубцы, Уильям осторожно, почти беззвучно, ложится на край кровати так, что спина его упирается в высокое изголовье, и закрывает глаза. Он слышит голоса скандальных птиц, и на его лице с четкими, скульптурными чертами показывается едва заметная, очень легкая улыбка. Она едва заметна на его губах, и никому, — кроме этого мира, особенно изумительного и чарующего в мгновения восхода солнца, — не предназначена. Он свободен сейчас. Абсолютно, беспредельно и совершенно. Вот птичьи песни стихают. Слышен лишь звук, оставленный их уже далекими крыльями, а за ним — едва слышное покачивание еловой ветки в воздухе. Несколько иголок, — зеленых и густых, непередаваемо красивых в свете солнечных лучей, осыпаются на землю.
Уильям едва меняет положение тела. В конце концов, это не слишком приятно, — чувствовать, как края поврежденной кожи, уже загрубевшие после душа, снова — не слишком сильно, но противно и больно, — цепляются за ткань. Поэтому андроид, приподнявшись, снова аккуратно устраивается на подушках и переходит к обдумыванию того, что занимает его больше всего другого.
Например сегодня, после встреч с Келсом и Робертом Мором, это — рассказ Мора о себе, который Уильям услышал совершенно на то не рассчитывая, и прежние мысли о том, как же, все-таки, с учетом прежней и новой информации, ему стоит поступить в отношении Авы Полгар? Искать ее, и по этой причине продолжить поиск всей возможной информации, которая только может ему помочь, или прислушаться к советам адвоката и Мора, и прекратить розыск, который его сегодняшним собеседникам уже сейчас кажется бесполезными, напрасным и глупым?
Кэт заплакала и закрыла лицо руками. И Уильям, который совсем не планировал задерживаться здесь, зашел в дом, закрыл за собой входную дверь и обнял девочку. Дождавшись, когда первые, особенно сильные переживания Кэт стихнут, андроид негромко сказал:
— Я был в медицинском центре, где работает ваш брат. Там мне сообщили, что его нет на рабочем месте, и в ближайшее время едва ли он там появится. Где еще он может быть?
Кэт нервно вздохнула и крепче обняла Уильяма.
— Не знаю… я не знаю…
Снова осмотрев гостиную, Уильям убедился, что Кэтрин его не обманывает: все вещи и обстановка, даже с учетом постоянного присутствия девочки в этом доме, выглядели как-то слишком аккуратно и… безжизненно.
Это больше всех прочих аргументов убедило андроида в том, что Роберта здесь действительно нет, и его тоже нужно найти. От этой мысли Уильям заторопился, ощущая, как внутри него закручивается, от нетерпения, энергия. Ему уже давно нужно было ехать, но девочка обнимала его так сильно, что у андроида просто не хватило смелости оставить ее в такую минуту или, того хуже, — разжать руки, тем самым оттолкнув ее от себя.
Из того, что Уильям успел узнать о жизни людей за то время, что находился в их мире, может, — как и слова Роберта, — и следовало, что Кэтрин Мор уже достаточно взрослая для самостоятельной жизни, но отчего-то андроиду казалось, что сейчас эта девочка, — которой уже исполнилось шестнадцать, — остро нуждается в том, что люди между собой называют «поддержкой». Поэтому андроид, обняв Кэт за плечи, почти смиренно ждал, когда она придет в себя настолько, чтобы он мог оставить ее одну. Такой момент наступил через несколько минут. Кэтрин сама отпустила Уильяма, отступила назад и смущенно прошептала:
— Прости меня, Билли.
— Не извиняйтесь, Кэтрин. Насколько я успел понять вас, людей, вам иногда, — в моменты, подобные этому, — бывает очень остро нужна поддержка. На этой причине и основаны объятия. И возраст человека здесь, как я могу судить, не играет особой роли. Поправьте меня, если я ошибаюсь.
Кэт улыбнулась сквозь слезы.
— Ты прав, Билли. Спасибо.
Андроид кивнул, посмотрел на наручные часы с круглым циферблатом в черно-матовом браслете, и уточнил:
— Я могу сейчас оставить вас здесь одну, и быть уверенным, что вы не сделаете каких-нибудь глупостей?
— Да… мне уже лучше, — согласилась Кэт, улыбаясь тихо и смущенно.
— Хорошо. И еще одно. О том, что вам сказал Роберт про этот дом, ваш возраст и деньги. У вас в самом деле есть деньги, и вы не нуждаетесь?
— Нет, что ты! У нас есть помощница по дому, она здесь за всем следит, и деньги… деньги у меня тоже есть. И я хожу в школу.
— Рад это слышать, Кэтрин Мор. А сейчас мне нужно идти. Если от вашего брата будут известия, сообщите, пожалуйста, мне.
— Хорошо, Билли!
…Но первым, кто узнал новости о Море, был сам Уильям. Вернувшись к машине, андроид остановился, поднял голову к небу, закрыл глаза и сделал несколько медленных вдохов и выдохов. Это, как всегда, прояснило его мысли и помогло снизить частоту пульса. А затем он вернулся к своим прежним размышлениям о том, где может находиться Роберт Мор. Желание Уильяма искать заблудшего, или… — как это говорят? «Сбившегося с пути»? — human-инженера было не особенно сильным, можно даже сказать, нулевым, но на противоположной чаше весов находилось два важных аргумента:
Кто знает, может быть, Мор в курсе того, где теперь Ава Полгар?
Уильям не был обязан искать Роберта. Как и не был ничем обязан Кэтрин Мор, но… Лучше, все-таки, попытаться восстановить прежнюю, существовавшую при мисс Полгар, систему координат, и сделать ее такой, какой она хотя бы приблизительно была до ее отъезда. Зачем? И зачем это ему, Уильяму?... Ответ нашелся довольно скоро и очень озадачил самого андроида. И звучал он следующим образом: «Так будет спокойнее».
На самом деле, поиски пропащего Мора, — это выражение веселило Уильяма, вызывая на его губах легкую улыбку, — не отняли у андроида ни множество времени, ни сил. Пьющий алкоголь human-инженер, один из лучших специалистов в области современного медицинского биопротезирования, нашелся в самом банальном и недалеко расположенном от дома Роберта месте, — в баре.
Этот бар был четвертым среди тех, что успел обойти Уильям, и ничем не примечательным: та же барная стойка, та же атмосфера, примерно такие же, самые простые и обычные, посетители. Мор сидел за стойкой, сгорбившись над стаканом со спиртным. Андроид сел на соседний стул и оглянулся.
Со стороны, где был Роберт, до него долетел такой плотный запах алкоголя, что Уильям поморщился и не без оснований, вполне серьезно, предположил, что единственная опора врача в эту минуту — стакан с напитком зеленого, густого цвета.
— Лимонный поссет, — андроид обратился к бармену и повернулся к Мору. — А у вас абсент? Какой неочевидный выбор.
Мор продолжал молчать. Когда перед Уильямом появился его заказ, Роберт, оторвав взгляд от дубовой столешницы барной стойки, пьяно улыбнулся:
— Он самый крепкий… как ты здесь?.. Что ты только что заказал… по-по..
— Лимонный поссет.
Мужчина хмыкнул.
— Это что еще за дрянь?
— Жаль, что вы так плохо знакомы с традиционными английскими напитками, Мор. Для его приготовления используют молоко или сливки, немного вина и пряностей. Раньше, во время рождественских праздников, им угощали прямо на улицах, чтобы людям хватило тепла для долгих гуляний по шумным ярмаркам.
— А-а-а…— затянул Роб, может быть, собираясь что-то ответить всезнайке-андроиду, но неожиданно его перебил бармен, очевидно впечатленный познаниями нового посетителя.
— А еще поссет считался главным свадебным напитком, пробуждающим желание и страсть у молодоженов. Его даже упоминали в своих произведениях Чарльз Диккенс и Уильям Шекспир.
— Спасибо, — вежливо, но без благодарности ответил Уильям бармену, взглядом давая понять, что ему лучше не вмешиваться в этот разговор.
А вот Роберт, судя по всему, расценил рассказ иначе, и громко рассмеялся, указывая на андроида:
– Шекспир! Уильям, как и ты! Ну, как дела, тезка «великого барда»? Написал сонет прекрасной незнакомке? Ставлю на весь чертов абсент, который я здесь выпил, у нее черные глаза и черные, длинные волосы? И как у вас там, дело движется к свадьбе? А с желанием и страстью как, пробудились?
Уильям, удивленный словоохотливостью Мора, дождался, пока словесный поток и пьяный хохот незадачливого доктора иссякнет, и заметил:
— Похоже, для вас абсент стал не прекрасной «зеленой феей», а «отвратительной ведьмой»?
Роберт повернулся, оглядел андроида пьяным взглядом, и прошептал:
— Проваливай отсюда… Оставь меня.
Блондин тяжело вздохнул.
— Похоже, разговор будет сложнее, чем я мог ожидать.
— А не надо ничего «ожидать», Шекспир. Просто уйди, я не хочу ни с кем говорить, тем более с тобой.
— Я бы с радостью, Мор. Беседы с пьяными людьми редко бывают занимательными. Если только это не прекрасная незнакомка с черными глазами и черными, длинными волосами… В этом случае разговор будет приятным исключением из правил.
— Да пошел ты.
Мор прошелся по лицу андроида тяжелым взглядом, закинул в себя полную рюмку абсента, и, медленно встав со стула, поплелся к выходу из бара.
Андроид, отслеживая шаткие перемещения врача к двери, — во время которых Роберт последовательно держался за все стены, которые встречались на его пути, — оставил на стойке купюру за поссет, и уточнил у бармена:
— Сколько за его напитки?
— Он все оплатил заранее, — с готовностью ответил парень, натирая чистый бокал салфеткой.
Уильям весело улыбнулся.
— Это у него с детства… такой педант! Дайте, пожалуйста, бутылку холодной воды, без газа.
— Без газа только из морозилки, приятель. И она совсем ледяная.
— Это даже лучше.
Взяв бутылку с водой, Уильям поднялся со стула и с легкостью догнал пьяного медика, который в своей молчаливой и упорной настойчивости уйти от того, кто не ушел от него, когда он его послал, уже выполз на улицу.
— Роберт Мор!
Врач молчал, настойчиво следуя своим шатким путем.
— Роберт Мор! — снова крикнул Уильям, догоняя мужчину. — Нам нужно поговорить! Мы еще не прояснили вопрос насчет ваших страстей и желаний в отношении прекрасной черноокой красавицы!
Последняя фраза, — где-то на невидимых весах, — наверняка выбила весь возможный джек-пот. Потому что именно после нее Мор не только перестал горбиться и шататься по дороге из стороны в сторону, но и попытался, вернувшись ближе к андроиду, нанести ему удар. Это не удалось, — Блейк легко увернулся. А в следующую секунду, конечно, без всякого объявления, — и будучи вероломным негодяем, — плеснул ледяной водой в лицо Мора.
Врач, который сначала совершенно не понял, что произошло, увидев в руках андроида бутылку с остатками воды, и почувствовав резкий, непереносимый холод, совершенно вышел из себя.
— Как ты меня достал! Что… что тебе нужно?!
— Трезвость, Роберт Мор. И ваши мозги. В рабочем состоянии.
Обескураженный подобным развитием событий, Мор остановился на месте, обдумывая услышанное.
— Ничем не хочу помочь, Шекспир. Отвали.
Уильям рассмеялся, оценив по достоинству искренность первой фразы, и, подхватив Мора под руку, повел его к своей машине.
— Садитесь, Мор.
Роберт помотал головой.
— Садитесь, нам действительно нужно поговорить.
Мужчина поднял на андроида глаза, в которых, несмотря на весь выпитый алкоголь, легко угадывалась боль, и прошептал:
— Не хочу говорить с тобой. Не могу говорить о ней.
Уильям вздохнул.
— Придется. Если вас это как-то успокоит, я совсем не хотел ни искать вас, ни говорить с вами. В этом наши желания совпадают.
— Вот как? Зачем тогда ты совершил над собой такое насилие, Уильям? Мне всегда казалось, что ты делаешь только то, что хочешь, а не то, что нужно.
— Резонное замечание, Мор. После разговора с вами я как раз планирую вернуться к исполнению своих желаний.
Мор расплылся в улыбке, все еще пьяной.
— Только без красавицы с черными глазами, да? Ты же ее ищешь? Потому ты здесь? Тебя она тоже кинула?
— Сомневаюсь, что Ава Полгар, чей рост несоизмеримо меньше моего, и составляет всего 157 сантиметров, способна кинуть меня… физически.
Мор захохотал, а просмеявшись, заметил:
— Плоская шутка, приятель.
— Согласен. Но довольно, Мор. Давайте поговорим серьезно. У меня к вам всего один вопрос.
Роберт отрицательно покачал головой.
— Я не знаю где она, Шекспир. Я не говорил с ней с того самого дня, когда она бросилась разнимать нашу с тобой драку в медицинском центре. Сначала я не говорил с ней, потому что был в бешенстве от всего, а потом она уехала, и… все.
— Как вы узнали, что Ава Полгар уехала?
— Я заезжал к ней домой, чтобы вернуть кое-какие вещи, которые остались у меня… Ида сказала мне.
Уильям кивнул, и, повернувшись спиной к машине, посмотрел в темное небо, полное звезд.
— Как вы думаете, с ней все в порядке?
— Не знаю, Уильям. Но даже если ей очень плохо, она никому ничего не скажет. Такой характер.
— Значит, ее нужно найти.
Мор усмехнулся.
— Эв этого не любит. Она терпеть не может, когда вмешиваются в ее дела или пытаются ее как-то ограничить.
— Но что, если ей нужна помощь?
— Но что, если ты ошибаешься, и она просто хочет побыть одна?
Мор растер лицо ладонями и хлопнул себя по ноге.
— Ладно, прощай Шекспир.
— Роберт Мор?
— Что?
— Ваша сестра очень за вас волнуется и боится, когда вы пропадаете и не даете долго о себе знать.
— Это не твое дело, Уильям.
— Да. Но вспомните, как вы переживали за нее перед той операцией. Как это было? Очень приятно?
— Это было ужасно. — Мор помолчал. — Не думал, что скажу это тебе еще раз, но… спасибо. Я вернусь. Завтра. Не хочу, чтобы Кэт видела меня таким.
Уильям сел за руль, закрыл дверь и уже хотел ехать, но, посмотрев на Мора в боковое зеркало, сдал назад. Остановившись рядом с Робертом, он опустил стекло и коротко спросил:
— Куда вас сейчас отвезти?
***
Отработав трезвым водителем, Уильям уже на рассвете, наконец, вернулся домой. Вернее, в дом Авы Полгар, который, по мнению Келса, он занимал незаконно. Порядок действий на ближайшее время был обычным: душ, питательный коктейль на молоке и отдых в режиме восполнения энергии.
После душа и приема пищи андроид блаженно вытянулся на кровати и закрыл глаза. Он любил такие моменты — самое ранее утро, стены его спальни, оклеенные черными обоями, вспыхивают под лучами восходящего, яркого и еще холодного солнца. Все тихо. Хэм спит. И только сойки за окном, сидя на близкой к панорамному окну ветке, могут устроить небольшую драку, которая перебивается трелями других, далеких, птиц. Сойки дерутся, но недолго и несерьезно, так, — для поддержания друг друга в форме.
Весь мир спит, для него еще слишком рано.
И эти первые, самые ранние минуты нового дня — любимое время Уильяма, которое он почти всегда посвящает одному. Внешне это выглядит как сон или восполнение энергии, а незримо, внутренне — как минуты, в которые андроид обдумывает тот или иной вопрос.
Все зависит от того, что именно занимает его в настоящий момент. За время, что Уильям провел в мире людей, это превратилось в настоящий ритуал: накинув после утреннего душа одежду из легкой ткани, — чтобы она как возможно меньше тревожила распаренные теплой водой рубцы, Уильям осторожно, почти беззвучно, ложится на край кровати так, что спина его упирается в высокое изголовье, и закрывает глаза. Он слышит голоса скандальных птиц, и на его лице с четкими, скульптурными чертами показывается едва заметная, очень легкая улыбка. Она едва заметна на его губах, и никому, — кроме этого мира, особенно изумительного и чарующего в мгновения восхода солнца, — не предназначена. Он свободен сейчас. Абсолютно, беспредельно и совершенно. Вот птичьи песни стихают. Слышен лишь звук, оставленный их уже далекими крыльями, а за ним — едва слышное покачивание еловой ветки в воздухе. Несколько иголок, — зеленых и густых, непередаваемо красивых в свете солнечных лучей, осыпаются на землю.
Уильям едва меняет положение тела. В конце концов, это не слишком приятно, — чувствовать, как края поврежденной кожи, уже загрубевшие после душа, снова — не слишком сильно, но противно и больно, — цепляются за ткань. Поэтому андроид, приподнявшись, снова аккуратно устраивается на подушках и переходит к обдумыванию того, что занимает его больше всего другого.
Например сегодня, после встреч с Келсом и Робертом Мором, это — рассказ Мора о себе, который Уильям услышал совершенно на то не рассчитывая, и прежние мысли о том, как же, все-таки, с учетом прежней и новой информации, ему стоит поступить в отношении Авы Полгар? Искать ее, и по этой причине продолжить поиск всей возможной информации, которая только может ему помочь, или прислушаться к советам адвоката и Мора, и прекратить розыск, который его сегодняшним собеседникам уже сейчас кажется бесполезными, напрасным и глупым?
