Тереза возмущенно фыркнула.
– Что? Какие еще зохены? Ты в своем уме, чурбан драный? Или начитался фантастики, и крыша поехала?
Она отпихнула Маэдо. Он потер шею. Если не приложить лед, останутся жуткие синяки.
Пусть живет, дурак. До сих пор Тереза слышала слово «зохен» лишь в ругательном контексте, зохен ей представлялся чем-то вроде черта – исключительно мифическая тварь. И этот тип всерьез принимает ее за зохенку? Может, свихнувшемуся копу и не поверят, коли ему зохены мерещатся. Или…
– Чего ты хочешь? – спросила она.
Если есть возможность разойтись миром, надо ее использовать. Не убивать же Маэдо, в самом деле. Он неплохой человек и не заслужил смерти. Не нужно было ему лезть… С другой стороны, а как не полезть, если по службе надо?
Он качнул головой.
– Ничего. Кем бы ты ни была, я не желаю тебе зла. Ни тебе, ни твоему несчастному мужу. Не знаю, зачем и почему ты здесь, но вреда от тебя не было. Даже польза… Мы славно работали вместе, я в какой-то мере обязан тебе карьерой. Наверное, стоит вернуть долг. Вот, – он наклонился, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать атаку монстра, подобрал упавшую папку, вытащил несколько листов. – Это копии справок, которые я направил в Энергетическую Компанию.
Тереза взяла у него бумаги, одарила подозрительным взглядом и посмотрела одним глазом, другим не выпуская безопасника из виду.
– Надеюсь, ты постараешься больше не засвечиваться, – проговорил Маэдо. – Тогда ни у кого не появится повода искать Терезу Ильтен в базе Т1. А в базу Т5 на уровне городского управления есть редакторский доступ. Если ничего не сорвется, совсем скоро я буду там работать. Я внесу тебя в базу. Все твои параметры, которые здесь, – он указал на листы, – упомянуты. Выучи их, если не хочешь проблем. И тот, кого ты называешь своим мужем, пусть тоже выучит.
Тереза еще раз прочла документы, не веря своим глазам.
– Теперь, когда ты знаешь, что я в любом случае не потащу тебя в тюрьму, скажи мне, – он не оставлял намерения прояснить вопрос, – ты зохенка?
Она негромко засмеялась.
– Конечно, нет. Честное слово. – Она протянула руку и погладила его по жесткому темному ежику волос. – Маэдо, ты просто чудо. Такой умный и глупый одновременно. Теперь уже я перед тобой в долгу. Как ты решился? А вдруг бы я и впрямь была этой самой… зохенкой?
– Мне все равно, – ответил он. – Ты мне нравишься.
Лед в глазах растаял. Зеленые искры казались совсем не страшными, даже притягательными. Губы приблизились, прикоснулись… Она первая поцеловала его, но все же в перерыве между ласками он спросил – чисто на всякий случай:
– Ты точно не оторвешь мне голову?
– Увянь, Маэдо. – Слова привычные, но тон совсем иной.
– Эрвин, – поправил он. – Когда мы обнимаем друг друга, ты вполне можешь звать меня по имени.
– Заткнись, Эрвин. И займись наконец делом. Или ты только на словах герой?
– Нет, ты не зохенка, – пробормотал Маэдо, проснувшись утром. – Ночь прошла, а ты мне так ничего и не откусила. И зохены не умеют стрелять, а ты застрелила одного из похитителей. Ты, похоже, мужчина из неизвестного мира, в котором развиты технологии переноса сознания. Верно? Дерешься и стреляешь, как мужик, это же видно. И в электронике шаришь.
Тереза мотнула головой, волосы рассыпались по подушке, прядь упала Маэдо на лицо.
– Ну, тогда поздравляю! Ты спал с мужчиной. Тебя это совсем не смущает?
– Вряд ли кого-то в Тикви это может смутить, – промурлыкал он. – Мужчина определенно лучше, чем зохен.
– Знаешь что, хренов Эрвин? Засохни.
Маэдо не расстроился. Он был доволен, как объевшийся сметаной кот. Вот что значит вовремя принять правильное решение. А сдал бы он Терезу, кому от этого было бы лучше? Ни ей, ни ему, ни господину Ильтену, ни Энергетической Компании, ни службе охраны безопасности. Может быть, его все еще повякивающей совести – да и зохен с ней.
Тереза же испытывала противоречивые чувства. В сущности, поведи себя Маэдо сейчас неправильно, она вполне могла бы его поколотить. Не потому, что он в чем-то виноват. То, что он сделал для нее, не поддается рациональному измерению, зашкаливает за все разумные пределы. Это не меньше, чем сделал Ильтен. И отплатить ему меньшим было бы несправедливо. Тереза сердилась не на него, на себя. Сколько времени она отказывала Ильтену, потому что у него были другие женщины? А сама взяла и завела другого мужчину. Можно пытаться себя обманывать: мол, это только из благодарности, только один раз… Ясно же, что не один. Невозможно продолжать работать с Маэдо, а иные отношения перекрыть. А рвать контракт она не собиралась: сколько еще преступников не переловлено? Хуже того: она и не хотела ограничиваться одним разом. Выйди все иначе, она, наверное, могла бы сделать морду валенком и сказать, что Маэдо уже получил свою награду, пора и честь знать. Но этот паразит ухитрился ей понравиться. Не слишком умелый любовник, тут он Ильтену проигрывает без борьбы – сказывается дефицит женщин, на ком ему здесь тренироваться-то было? Зато подходит к делу со страстью и полной самоотдачей. А самое ужасное, что он напомнил Терезе Анджея. Не внешне, конечно. И к такой же манере подначивать при общении еще можно отнестись спокойно. Но похожий стиль любви – чересчур для того, чтобы удержаться от искушения сделать это снова.
Маэдо не стал дразнить зверя, рассудив, что если его голова пока на плечах, это не значит, что ее не могут оторвать чуть позже. Благоразумно слился в ванную, а оттуда утек на службу, не привлекая внимания.
От мук совести Тереза перешла к более практическим размышлениям: что теперь делать? Раны зажили, надо возвращаться к Ильтену, а как с ним объясняться? Остаться у Маэдо? Он, может, и не прочь, но как же тогда Ильтен? Терезе вовсе не хотелось расставаться с ним. Все еще терзаясь сомнениями, она начала собирать вещи. Вечером Маэдо увидел на пороге готовую сумку и понял, что час прощания настал.
– Тебе обязательно съезжать прямо сейчас? – только и спросил он.
– Нет, – ответила она быстро. – Завтра.
И у них была еще одна ночь. Но наступило утро, и Тереза вновь погрустнела.
– Что я скажу Рино?
– Ничего, – предположил Маэдо. – Я так убедительно врал ему по телефону целых две декады насчет секретного задания, что он и спрашивать не станет.
– Это ты его плохо знаешь, – огрызнулась Тереза.
– Ну, раз ты так переживаешь, можешь не ехать к господину Ильтену. – Маэдо легко нашел выход. – Живи у меня. Он точно не придет забирать тебя с нарядом охранников и не напишет на меня кляузу. По закону он тебе не муж.
И пошатнулся от оплеухи.
– Усохни, дерево! Рино Ильтен – мой муж, а на закон мне плевать: кажется, в этом ты уже убедился.
– З-зохен! – Голова гудела; он открыл холодильник, насыпал в салфетку лед, чтобы приложить к месту удара, пока не раздулась шишка. – Вот зачем сразу бить? Можно же объяснить спокойно.
Терезе стало немного стыдно. В самом деле, не стоило реагировать так резко.
– Сейчас вызову машину, – проворчал Маэдо. – Верну тебя обратно, пока я еще жив и не в больнице. Бей там господина Ильтена, сколько хочешь.
Ильтена не было дома – ну разумеется, упилил на свою работу. Тереза нарвала с деревьев желтых и розовых лепестков, и цветочная ванна слегка пригасила душевный непокой. Не убьет же ее Ильтен, в конце концов. И не выгонит: тиквиец никогда не поступит так, если уж ему выпало счастье иметь женщину. Будет ругаться и кричать, это да. Ну и пусть выплеснет эмоции. Он ведь не со зла ругается, а из беспокойства. Из любви к ней. А она соскучилась. Сколько можно от него прятаться? Тоже не из озорства или вредности, а чтобы не причинять ненужных волнений.
Тереза встретила Ильтена у дверей, чем не только приятно обрадовала, но и удивила. Тереза обычно ненавидела то, что полагается женам: носить пышные платья, спрашивать у мужа разрешения на все не предписанные семейными отношениями поступки, сидеть дома и, естественно, встречать мужа с работы. Хорошо, если она вообще бывала в квартире, когда он приходил. И в лучшем случае милостиво ставила чайник. А тут к самым дверям вышла и обняла вдобавок. Радоваться или пугаться? Не иначе, натворила нехилых косяков, что так ластится.
– Рино, я по тебе скучала, – выдавила Тереза, уткнувшись ему в грудь, и он временно забыл о косяках, потом разберемся. Разве можно думать о плохом, когда женщина в руках?
До чая дошло нескоро, но вот наконец чашки были налиты. И тогда Ильтен спросил:
– У тебя что-то стряслось?
Тереза спрятала глаза. Точно, стряслось.
– Две декады, Тереза. Что это за задание? Нет, я не выпытываю, я просто рассуждаю. Нельзя позволять этому безопаснику так себя эксплуатировать.
Она коротко вздохнула. Несогласна, стало быть. Хотя и неловко ей: видно, понимает, что поступает не по правилам.
– Было трудно? Опасно?
– Все в порядке, Рино, – вымолвила она.
Врет. Расстраивать не хочет, как пить дать.
– Это было действительно важное дело. Такое важное, что… Вот. – Она вытащила из сумочки два свернутых листа.
– Что это? – Он бросил взгляд на распечатки в казенном, официальном стиле. Копии документов.
– Это… наши биографии.
Ильтен вчитался в текст. Сердце заколотилось. Рино Ильтен, тридцать две весны, в таком-то году подано заявление, в таком-то зарегистрирован брак с уроженкой Коринтии именем Тереза. В порочащих связях не замечен, добровольно сотрудничает со службой охраны безопасности…
– Откуда это? Как?
Она отвела взгляд.
– Маэдо сделал. Он всё знает, Рино. Ну, не всё… Но он проверял базы и в курсе, что меня там нет. И собирался внести, как только перейдет работать в городское управление. Он сказал, нам надо выучить биографии… чтобы, случись что, не путаться в показаниях.
– Это же… – прошептал Ильтен. – Это…
Это шанс на нормальную жизнь. Без страха, без необходимости постоянно оглядываться, без желания перейти на другую сторону улицы при виде любого безопасника. Но…
– О зохен, это преступление. Из тех, за которые отправляют далеко и надолго, переходящее в навсегда.
– Ты что, намерен на него донести? – сощурилась Тереза.
– А?! Нет, само собой, нет! Но такой риск очень дорого стоит. Сколько?
Вечный вопрос. И странный ответ Маэдо, не укладывающийся в рамки, нарушающий картину мира.
– Нисколько, – озвучила его Тереза. И, пока Ильтена не сразил когнитивный диссонанс, пояснила: – Он просто хочет, чтобы со мной все было хорошо. Как и ты.
Как и он. Ильтен помнил, какие чувства вызывала у него Тереза, когда он впервые решил сойти с тропы закона и правил ради нее. Восхищение, сочувствие, душевная боль – адская смесь. И иррациональная зависть к ее гипотетическому мужу, которого тогда еще не было. И надежда занять его место – хотя бы частично.
– Ты пообещала стать его любовницей, – произнес Ильтен почти утвердительно. – Да?
– Я не обещала! – вскинулась Тереза.
И тут же опала. Это правда, она не давала обещаний и не делала посулов, ни один юрист к фразе не прицепился бы. Но Ильтен на самом деле спрашивал не про обещания. Полслова в сторону – придется врать, и, как всегда, не прокатит.
– Оно как-то само получилось, – нехотя призналась она. – Прости. Он ничего не просил и тем более не требовал. Но это, – она поддела лежащие на столе листы, – не тот дар, который можно принять как должное и не отблагодарить в ответ.
Ильтен молча кивнул. С последним он был полностью согласен. Тереза поступила на удивление правильно. Другой вопрос, что проклятый Маэдо – сильный конкурент, это не Терм какой-нибудь, ученый-кипяченый. Безопасник целеустремлен, как атомный ледокол, не боится рисковать и умеет добиваться своего, вон какую карьеру сделал, и она еще явно не завершена. Как бы Тереза не переехала к зохенову легавому насовсем. Ему что, внесет еще пару исправлений в базу, и окажется, что Тереза – госпожа Маэдо, а он, Ильтен, вообще ни при чем. Он вздохнул и отпил чай.
– Рино, ты сердишься? – Тереза заглянула ему в глаза.
– Нет. – Он покачал головой. – Ты совершенно права.
– Что?! – Неподдельное изумление.
– В благодарность за такое, – Ильтен взял со стола бумаги, – я бы и сам, пожалуй, лег с ним в постель.
– Что?! – взвилась Тереза. – Как тебе не стыдно этакое говорить?
Кулак прилетел в глаз. Она все-таки сдержала удар, и Ильтена даже не вырубило, но искры посыпались знатно.
– Между прочим, я этого не сделал, – обиженно заметил он, проморгавшись. – В отличие от тебя. И ты еще меня бьешь?
Блин! Второй раз за день сорвалась. Вот и Маэдо сказал: зачем сразу бить? Это все от нервов. Она чувствует себя виноватой, потому и щетинится, пытается защититься, а лучшая защита – нападение…
– Рино, извини, – пробормотала она. – Я тебе ледяной компресс приготовлю, ладно?
Карьера задалась. Высший командир Маэдо пнул ногой стеклянную дверь городского управления службы охраны безопасности и с чувством собственного достоинства вошел. Руководство наилучшим образом оценило не только его рвение в искоренении преступности, но и успешные переговоры с Энергетической Компанией по поводу очень скользкого дела. Такие начальники нам нужны, постановили наверху. И он шагнул еще на одну ступеньку.
Секретарь привстал со своего места, отсалютовав.
– Вот сводки, о которых вы распоряжались, господин Маэдо.
Он вальяжно кивнул.
– Несите ко мне в кабинет. И полчаса не беспокойте. Меня ни для кого нет.
Вчера Маэдо прошел инструктаж, получил все служебные коды и допуски. И теперь настал срок выполнить обещание, которое он дал Терезе, но прежде всего – самому себе. Подчистить нестыковки и укрепить тылы. Он работал быстро: правки заняли меньше времени, чем вход в систему с введением бесконечного числа кодов доступа. До окончания получаса тишины оставалось еще много, когда высший командир отер выступивший пот и откинулся на спинку кресла – очень удобного, эргономичного, иных в городском управлении не держали. Покрутил телефон и набрал номер Терезы.
– Приезжай ко мне на работу, отметим кое-что. А заодно обсудим следующую операцию. Кстати, не перепутай: нынче я работаю в городском управлении.
Да, хвастовство и самодовольство – грех. Но не сильный. Так, грешок.
Тереза явилась часа через два. Тоже гордая: мол, не девочка – сразу мчаться по твоей указке. И красивая до невозможности в развевающемся синем платье с голубым кружевом. Движения стремительные, взгляд словно у змеи, завораживающей добычу.
– Хочешь посмотреть информацию о себе? – Маэдо указал подбородком на компьютер с открытой базой.
– Я тебе верю, – ответила она.
Вера греет сердце, но Маэдо знал, что сделать, чтобы душа Терезы окончательно успокоилась. Он нажал на кнопку «Распечатать досье». Пусть у нее будет доказательство.
– Эрвин, ты чудо, – проговорила она растроганно.
– Надеюсь, не того сорта, от которого происходит слово «чудовище», – хмыкнул он. – Поцелуешь меня?
– Прямо здесь? – Она подняла бровь.
– Это место ничем не хуже прочих. – Он пожал плечами. – В чем-то даже лучше. Тут установлена защита от прослушивания, а секретарь никого не пустит, хоть бы и ценой собственной жизни. Смотри, какое интересное кресло. Думаю, в нем будет удобно.
– Отвали, чудовище, – отрезала она. – Я не сяду в это сомнительное кресло.
Однако поцеловала его с нежностью, противоречащей словам. И до кресла дело тоже дошло, но чуть позже.
– Что? Какие еще зохены? Ты в своем уме, чурбан драный? Или начитался фантастики, и крыша поехала?
Она отпихнула Маэдо. Он потер шею. Если не приложить лед, останутся жуткие синяки.
Пусть живет, дурак. До сих пор Тереза слышала слово «зохен» лишь в ругательном контексте, зохен ей представлялся чем-то вроде черта – исключительно мифическая тварь. И этот тип всерьез принимает ее за зохенку? Может, свихнувшемуся копу и не поверят, коли ему зохены мерещатся. Или…
– Чего ты хочешь? – спросила она.
Если есть возможность разойтись миром, надо ее использовать. Не убивать же Маэдо, в самом деле. Он неплохой человек и не заслужил смерти. Не нужно было ему лезть… С другой стороны, а как не полезть, если по службе надо?
Он качнул головой.
– Ничего. Кем бы ты ни была, я не желаю тебе зла. Ни тебе, ни твоему несчастному мужу. Не знаю, зачем и почему ты здесь, но вреда от тебя не было. Даже польза… Мы славно работали вместе, я в какой-то мере обязан тебе карьерой. Наверное, стоит вернуть долг. Вот, – он наклонился, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать атаку монстра, подобрал упавшую папку, вытащил несколько листов. – Это копии справок, которые я направил в Энергетическую Компанию.
Тереза взяла у него бумаги, одарила подозрительным взглядом и посмотрела одним глазом, другим не выпуская безопасника из виду.
– Надеюсь, ты постараешься больше не засвечиваться, – проговорил Маэдо. – Тогда ни у кого не появится повода искать Терезу Ильтен в базе Т1. А в базу Т5 на уровне городского управления есть редакторский доступ. Если ничего не сорвется, совсем скоро я буду там работать. Я внесу тебя в базу. Все твои параметры, которые здесь, – он указал на листы, – упомянуты. Выучи их, если не хочешь проблем. И тот, кого ты называешь своим мужем, пусть тоже выучит.
Тереза еще раз прочла документы, не веря своим глазам.
– Теперь, когда ты знаешь, что я в любом случае не потащу тебя в тюрьму, скажи мне, – он не оставлял намерения прояснить вопрос, – ты зохенка?
Она негромко засмеялась.
– Конечно, нет. Честное слово. – Она протянула руку и погладила его по жесткому темному ежику волос. – Маэдо, ты просто чудо. Такой умный и глупый одновременно. Теперь уже я перед тобой в долгу. Как ты решился? А вдруг бы я и впрямь была этой самой… зохенкой?
– Мне все равно, – ответил он. – Ты мне нравишься.
Лед в глазах растаял. Зеленые искры казались совсем не страшными, даже притягательными. Губы приблизились, прикоснулись… Она первая поцеловала его, но все же в перерыве между ласками он спросил – чисто на всякий случай:
– Ты точно не оторвешь мне голову?
– Увянь, Маэдо. – Слова привычные, но тон совсем иной.
– Эрвин, – поправил он. – Когда мы обнимаем друг друга, ты вполне можешь звать меня по имени.
– Заткнись, Эрвин. И займись наконец делом. Или ты только на словах герой?
– Нет, ты не зохенка, – пробормотал Маэдо, проснувшись утром. – Ночь прошла, а ты мне так ничего и не откусила. И зохены не умеют стрелять, а ты застрелила одного из похитителей. Ты, похоже, мужчина из неизвестного мира, в котором развиты технологии переноса сознания. Верно? Дерешься и стреляешь, как мужик, это же видно. И в электронике шаришь.
Тереза мотнула головой, волосы рассыпались по подушке, прядь упала Маэдо на лицо.
– Ну, тогда поздравляю! Ты спал с мужчиной. Тебя это совсем не смущает?
– Вряд ли кого-то в Тикви это может смутить, – промурлыкал он. – Мужчина определенно лучше, чем зохен.
– Знаешь что, хренов Эрвин? Засохни.
Маэдо не расстроился. Он был доволен, как объевшийся сметаной кот. Вот что значит вовремя принять правильное решение. А сдал бы он Терезу, кому от этого было бы лучше? Ни ей, ни ему, ни господину Ильтену, ни Энергетической Компании, ни службе охраны безопасности. Может быть, его все еще повякивающей совести – да и зохен с ней.
Тереза же испытывала противоречивые чувства. В сущности, поведи себя Маэдо сейчас неправильно, она вполне могла бы его поколотить. Не потому, что он в чем-то виноват. То, что он сделал для нее, не поддается рациональному измерению, зашкаливает за все разумные пределы. Это не меньше, чем сделал Ильтен. И отплатить ему меньшим было бы несправедливо. Тереза сердилась не на него, на себя. Сколько времени она отказывала Ильтену, потому что у него были другие женщины? А сама взяла и завела другого мужчину. Можно пытаться себя обманывать: мол, это только из благодарности, только один раз… Ясно же, что не один. Невозможно продолжать работать с Маэдо, а иные отношения перекрыть. А рвать контракт она не собиралась: сколько еще преступников не переловлено? Хуже того: она и не хотела ограничиваться одним разом. Выйди все иначе, она, наверное, могла бы сделать морду валенком и сказать, что Маэдо уже получил свою награду, пора и честь знать. Но этот паразит ухитрился ей понравиться. Не слишком умелый любовник, тут он Ильтену проигрывает без борьбы – сказывается дефицит женщин, на ком ему здесь тренироваться-то было? Зато подходит к делу со страстью и полной самоотдачей. А самое ужасное, что он напомнил Терезе Анджея. Не внешне, конечно. И к такой же манере подначивать при общении еще можно отнестись спокойно. Но похожий стиль любви – чересчур для того, чтобы удержаться от искушения сделать это снова.
Маэдо не стал дразнить зверя, рассудив, что если его голова пока на плечах, это не значит, что ее не могут оторвать чуть позже. Благоразумно слился в ванную, а оттуда утек на службу, не привлекая внимания.
От мук совести Тереза перешла к более практическим размышлениям: что теперь делать? Раны зажили, надо возвращаться к Ильтену, а как с ним объясняться? Остаться у Маэдо? Он, может, и не прочь, но как же тогда Ильтен? Терезе вовсе не хотелось расставаться с ним. Все еще терзаясь сомнениями, она начала собирать вещи. Вечером Маэдо увидел на пороге готовую сумку и понял, что час прощания настал.
– Тебе обязательно съезжать прямо сейчас? – только и спросил он.
– Нет, – ответила она быстро. – Завтра.
И у них была еще одна ночь. Но наступило утро, и Тереза вновь погрустнела.
– Что я скажу Рино?
– Ничего, – предположил Маэдо. – Я так убедительно врал ему по телефону целых две декады насчет секретного задания, что он и спрашивать не станет.
– Это ты его плохо знаешь, – огрызнулась Тереза.
– Ну, раз ты так переживаешь, можешь не ехать к господину Ильтену. – Маэдо легко нашел выход. – Живи у меня. Он точно не придет забирать тебя с нарядом охранников и не напишет на меня кляузу. По закону он тебе не муж.
И пошатнулся от оплеухи.
– Усохни, дерево! Рино Ильтен – мой муж, а на закон мне плевать: кажется, в этом ты уже убедился.
– З-зохен! – Голова гудела; он открыл холодильник, насыпал в салфетку лед, чтобы приложить к месту удара, пока не раздулась шишка. – Вот зачем сразу бить? Можно же объяснить спокойно.
Терезе стало немного стыдно. В самом деле, не стоило реагировать так резко.
– Сейчас вызову машину, – проворчал Маэдо. – Верну тебя обратно, пока я еще жив и не в больнице. Бей там господина Ильтена, сколько хочешь.
Ильтена не было дома – ну разумеется, упилил на свою работу. Тереза нарвала с деревьев желтых и розовых лепестков, и цветочная ванна слегка пригасила душевный непокой. Не убьет же ее Ильтен, в конце концов. И не выгонит: тиквиец никогда не поступит так, если уж ему выпало счастье иметь женщину. Будет ругаться и кричать, это да. Ну и пусть выплеснет эмоции. Он ведь не со зла ругается, а из беспокойства. Из любви к ней. А она соскучилась. Сколько можно от него прятаться? Тоже не из озорства или вредности, а чтобы не причинять ненужных волнений.
Тереза встретила Ильтена у дверей, чем не только приятно обрадовала, но и удивила. Тереза обычно ненавидела то, что полагается женам: носить пышные платья, спрашивать у мужа разрешения на все не предписанные семейными отношениями поступки, сидеть дома и, естественно, встречать мужа с работы. Хорошо, если она вообще бывала в квартире, когда он приходил. И в лучшем случае милостиво ставила чайник. А тут к самым дверям вышла и обняла вдобавок. Радоваться или пугаться? Не иначе, натворила нехилых косяков, что так ластится.
– Рино, я по тебе скучала, – выдавила Тереза, уткнувшись ему в грудь, и он временно забыл о косяках, потом разберемся. Разве можно думать о плохом, когда женщина в руках?
До чая дошло нескоро, но вот наконец чашки были налиты. И тогда Ильтен спросил:
– У тебя что-то стряслось?
Тереза спрятала глаза. Точно, стряслось.
– Две декады, Тереза. Что это за задание? Нет, я не выпытываю, я просто рассуждаю. Нельзя позволять этому безопаснику так себя эксплуатировать.
Она коротко вздохнула. Несогласна, стало быть. Хотя и неловко ей: видно, понимает, что поступает не по правилам.
– Было трудно? Опасно?
– Все в порядке, Рино, – вымолвила она.
Врет. Расстраивать не хочет, как пить дать.
– Это было действительно важное дело. Такое важное, что… Вот. – Она вытащила из сумочки два свернутых листа.
– Что это? – Он бросил взгляд на распечатки в казенном, официальном стиле. Копии документов.
– Это… наши биографии.
Ильтен вчитался в текст. Сердце заколотилось. Рино Ильтен, тридцать две весны, в таком-то году подано заявление, в таком-то зарегистрирован брак с уроженкой Коринтии именем Тереза. В порочащих связях не замечен, добровольно сотрудничает со службой охраны безопасности…
– Откуда это? Как?
Она отвела взгляд.
– Маэдо сделал. Он всё знает, Рино. Ну, не всё… Но он проверял базы и в курсе, что меня там нет. И собирался внести, как только перейдет работать в городское управление. Он сказал, нам надо выучить биографии… чтобы, случись что, не путаться в показаниях.
– Это же… – прошептал Ильтен. – Это…
Это шанс на нормальную жизнь. Без страха, без необходимости постоянно оглядываться, без желания перейти на другую сторону улицы при виде любого безопасника. Но…
– О зохен, это преступление. Из тех, за которые отправляют далеко и надолго, переходящее в навсегда.
– Ты что, намерен на него донести? – сощурилась Тереза.
– А?! Нет, само собой, нет! Но такой риск очень дорого стоит. Сколько?
Вечный вопрос. И странный ответ Маэдо, не укладывающийся в рамки, нарушающий картину мира.
– Нисколько, – озвучила его Тереза. И, пока Ильтена не сразил когнитивный диссонанс, пояснила: – Он просто хочет, чтобы со мной все было хорошо. Как и ты.
Как и он. Ильтен помнил, какие чувства вызывала у него Тереза, когда он впервые решил сойти с тропы закона и правил ради нее. Восхищение, сочувствие, душевная боль – адская смесь. И иррациональная зависть к ее гипотетическому мужу, которого тогда еще не было. И надежда занять его место – хотя бы частично.
– Ты пообещала стать его любовницей, – произнес Ильтен почти утвердительно. – Да?
– Я не обещала! – вскинулась Тереза.
И тут же опала. Это правда, она не давала обещаний и не делала посулов, ни один юрист к фразе не прицепился бы. Но Ильтен на самом деле спрашивал не про обещания. Полслова в сторону – придется врать, и, как всегда, не прокатит.
– Оно как-то само получилось, – нехотя призналась она. – Прости. Он ничего не просил и тем более не требовал. Но это, – она поддела лежащие на столе листы, – не тот дар, который можно принять как должное и не отблагодарить в ответ.
Ильтен молча кивнул. С последним он был полностью согласен. Тереза поступила на удивление правильно. Другой вопрос, что проклятый Маэдо – сильный конкурент, это не Терм какой-нибудь, ученый-кипяченый. Безопасник целеустремлен, как атомный ледокол, не боится рисковать и умеет добиваться своего, вон какую карьеру сделал, и она еще явно не завершена. Как бы Тереза не переехала к зохенову легавому насовсем. Ему что, внесет еще пару исправлений в базу, и окажется, что Тереза – госпожа Маэдо, а он, Ильтен, вообще ни при чем. Он вздохнул и отпил чай.
– Рино, ты сердишься? – Тереза заглянула ему в глаза.
– Нет. – Он покачал головой. – Ты совершенно права.
– Что?! – Неподдельное изумление.
– В благодарность за такое, – Ильтен взял со стола бумаги, – я бы и сам, пожалуй, лег с ним в постель.
– Что?! – взвилась Тереза. – Как тебе не стыдно этакое говорить?
Кулак прилетел в глаз. Она все-таки сдержала удар, и Ильтена даже не вырубило, но искры посыпались знатно.
– Между прочим, я этого не сделал, – обиженно заметил он, проморгавшись. – В отличие от тебя. И ты еще меня бьешь?
Блин! Второй раз за день сорвалась. Вот и Маэдо сказал: зачем сразу бить? Это все от нервов. Она чувствует себя виноватой, потому и щетинится, пытается защититься, а лучшая защита – нападение…
– Рино, извини, – пробормотала она. – Я тебе ледяной компресс приготовлю, ладно?
Карьера задалась. Высший командир Маэдо пнул ногой стеклянную дверь городского управления службы охраны безопасности и с чувством собственного достоинства вошел. Руководство наилучшим образом оценило не только его рвение в искоренении преступности, но и успешные переговоры с Энергетической Компанией по поводу очень скользкого дела. Такие начальники нам нужны, постановили наверху. И он шагнул еще на одну ступеньку.
Секретарь привстал со своего места, отсалютовав.
– Вот сводки, о которых вы распоряжались, господин Маэдо.
Он вальяжно кивнул.
– Несите ко мне в кабинет. И полчаса не беспокойте. Меня ни для кого нет.
Вчера Маэдо прошел инструктаж, получил все служебные коды и допуски. И теперь настал срок выполнить обещание, которое он дал Терезе, но прежде всего – самому себе. Подчистить нестыковки и укрепить тылы. Он работал быстро: правки заняли меньше времени, чем вход в систему с введением бесконечного числа кодов доступа. До окончания получаса тишины оставалось еще много, когда высший командир отер выступивший пот и откинулся на спинку кресла – очень удобного, эргономичного, иных в городском управлении не держали. Покрутил телефон и набрал номер Терезы.
– Приезжай ко мне на работу, отметим кое-что. А заодно обсудим следующую операцию. Кстати, не перепутай: нынче я работаю в городском управлении.
Да, хвастовство и самодовольство – грех. Но не сильный. Так, грешок.
Тереза явилась часа через два. Тоже гордая: мол, не девочка – сразу мчаться по твоей указке. И красивая до невозможности в развевающемся синем платье с голубым кружевом. Движения стремительные, взгляд словно у змеи, завораживающей добычу.
– Хочешь посмотреть информацию о себе? – Маэдо указал подбородком на компьютер с открытой базой.
– Я тебе верю, – ответила она.
Вера греет сердце, но Маэдо знал, что сделать, чтобы душа Терезы окончательно успокоилась. Он нажал на кнопку «Распечатать досье». Пусть у нее будет доказательство.
– Эрвин, ты чудо, – проговорила она растроганно.
– Надеюсь, не того сорта, от которого происходит слово «чудовище», – хмыкнул он. – Поцелуешь меня?
– Прямо здесь? – Она подняла бровь.
– Это место ничем не хуже прочих. – Он пожал плечами. – В чем-то даже лучше. Тут установлена защита от прослушивания, а секретарь никого не пустит, хоть бы и ценой собственной жизни. Смотри, какое интересное кресло. Думаю, в нем будет удобно.
– Отвали, чудовище, – отрезала она. – Я не сяду в это сомнительное кресло.
Однако поцеловала его с нежностью, противоречащей словам. И до кресла дело тоже дошло, но чуть позже.
