– И вам светлого солнца… господин Хэнк, да? – Рикер нетвердо помнил, как его зовут. – Куда направляетесь?
Пинт заглянул внутрь машины. Никого. Сзади на полу всякий дачный хлам навален: рюкзаки, коробки… Ружье даже.
– Еду на дачу, как и каждое лето. – Хэнк равнодушно проследил глазами за Пинтом. – В Риаведи, да вы небось и сами догадываетесь. А что такое, командир? С утра не пил, правил не нарушаю, наркотики не везу. Уж не их ли ваш сотрудник высматривает? – Он вежливо усмехнулся.
Пинт вернулся растерянный. Не нашел. Что и требовалось доказать.
– Вы никого по дороге не встречали, господин Хэнк? – жалобно спросил он.
– А как же! Вас вот встретил. Пару тягачей еще обогнал – думаю, кто-то ими рулил, тяжелые фуры с грузом не ходят на автопилоте. А вы, что ли, злодея какого-нибудь разыскиваете? В окрестностях неспокойно?
Рикер покачал головой.
– Все в порядке, господин Хэнк. Просто плановая проверка. Хорошего вам отдыха.
– Ну? И стоило за ним гнаться? – Молодой насмешливо посмотрел на Пинта, едва машина Хэнка тронулась с места.
– Стоило, – отрубил Рикер. – Это наш долг, Бессан. Сигнал отработан, вот и хорошо.
– Клянусь, я ее видел! – убежденно произнес Пинт. – Вот как вас. Только недолго.
Рикер вздохнул, обводя взглядом дорогу. Повеяло холодком.
– Призрак, наверное. – Он поежился. – Она всего в паре лонгов отсюда погибла. Призрак может получиться от нехорошей смерти. Следаки наверняка соврали, что она умерла сразу, ничего не почувствовав. Расстраивать не хотели. Вот и является теперь…
Хэнк остановил автомобиль, только миновав поворот на Риаведи и убедившись, что никто не едет следом. Съехал с дороги под развесистое дерево, выключил двигатель и перевел дух.
Легавых он недолюбливал. Без всякой рациональной причины, просто вооруженных людей в другой форме он подсознательно воспринимал как врагов. Понимал, что это не так, что безопасники заняты полезной и необходимой деятельностью, но рядом с ними чувствовал себя неуютно. Сегодня же «неуютно» показалось слишком мягким словом. Он прошелся по грани. А вдруг бы они и впрямь учинили обыск, чтобы найти наркотики?
Он облокотился о машину и закурил, успокаивая нервы. Разговор с легавыми дался нелегко. Он же не Вехерайсис Аннори, чтобы играть такие сцены.
Куча рюкзаков в задней части салона зашевелилась. Тереза до сих пор боялась высунуть нос. Она осторожно выглянула из-под сумки и, лишь убедившись, что они одни, вылезла, отпихнув барахло в стороны. Волосы растрепались, платье смялось.
– Билле, дай сигарету.
Он удивленно посмотрел на нее:
– Женщины не курят.
– А еще они не говорят глупостей, – раздраженно произнесла она. – В отличие от некоторых мужчин. – Видя, что он не торопится протягивать ей пачку, она выхватила сигарету из его рта.
– Э, это моя!
– Увянь, Билле. Дай мне прийти в себя.
Пальцы ее слегка подрагивали.
– Блин! Я уж думала, всё.
Когда Ильтен говорил, что им не следует привлекать внимание безопасников, это означало всего лишь не совершать ничего такого, что даст им повод тебя задержать. Сейчас гораздо сложнее. Окрестные менты знают ее в лицо. Ей и безобразничать не надо, показаться им на глаза – уже провал.
– Ты хорошо держался.
Он хмыкнул.
– Извини, что я тебя во все это втравила.
– Я, если помнишь, не сопротивлялся.
Это да. Он поддержал ее без особых споров и раздумий. Сразу, как только понял, что вообще происходит. И даже раньше, когда еще не понимал.
– Билле, а что мы соседям скажем? Генину, Аннори? – До Терезы дошло, что ее здесь знают не только безопасники.
Хэнк пожал плечами.
– Скажем, как есть. Что ты теперь – моя жена. И я тебе запрещаю иметь дело с легавыми, потому как не желаю, чтобы они жрали мое варенье и таскали тебя по своим операциям.
– Ага, ты запретил, а я такая взяла и послушалась, – скептически скривилась она. – Не поверят.
– Поверят, – уверенно сказал он. – У меня не забалуешь! – И подмигнул.
Соседи почти не удивились. Ни тому, что господин Ильтен умер, а в доме номер 12 теперь живет незнакомая семейная пара, ни тому, что госпожа Ильтен внезапно сделалась госпожой Хэнк. Женщинам приходится иногда менять мужей, такова жизнь. И то, что новым выбором программы стал господин Хэнк, тоже не удивляет: трудно не заметить, сколько у них общего.
Тереза сильно призадумалась. Уже не в первый раз она слышала от окружающих, как верно сработала подобравшая их программа. Любопытно, если в свое время она согласилась бы, чтобы Ильтен нашел ей мужа с помощью программы, набрал бы Хэнк хоть семьдесят процентов совместимости? И гадать не надо, сразу ясно: ни за что. Этот болван, как все они, мечтал о покорной домашней квочке. А она тогда вообще никого не хотела, шипела даже на заботливого Ильтена. Не срослось бы. И правильно: окажись они вместе каким-нибудь чудом, точно поубивали бы друг друга, без всяких компромиссов. Они действительно совершенно несовместимы. Были. Но ведь как-то живут. И неплохо, черт возьми! Так хорошо, что люди это подмечают. Они настолько изменились со временем? Или просто научились мириться с чужими тараканами?
Хэнк донес до соседей свою позицию: он против того, чтобы жена общалась с ментами. И чтобы у легавых не возникло искушение, при них его супругу даже не упоминать! А чтобы искушение не возникло у нее, он ее запрет в сарай, и не фиг тут! Соседи посочувствовали Терезе, но снова не удивились. Запретить жене все, что можно, вполне в стиле господина Хэнка. А уж тем более видеться с ментами. Небось, ревнует, господина Маэдо вспоминая.
Что характерно, так он и поступил. Едва заслышав сирену на краю поселка, затолкал демонстративно поникшую Терезу в сарай на глазах у публики, вкушающей печеную дичь в его дворе.
– В лодку вон спрячься, – посоветовал он. – А то мало ли…
Она кивнула. Потянулась поцеловать, но передумала: еще зависнет тут с ней, и кто-нибудь отправится искать хозяина…
– Ладно, потом. Иди уж, грозный муж. Смотри, не забудь после выпустить меня.
Он ухмыльнулся и, навесив на сарай большущий замок, вернулся к гостям. И никто, разумеется, не обмолвился патрулю про жену господина Хэнка. Портить с ним отношения желающих не было.
Терезу особенно тронуло то, что Хэнк не дал гостям – ни приглашенным, ни непрошеным – все съесть. Отложил для нее несколько сочных кусков. А то было бы обидно: сама запекала, и даже не попробовать?
Лето было бы замечательным, если бы не одно ружье на двоих. Но – компромиссы так компромиссы. Лучше стрелять второй после Хэнка, чем не стрелять вообще. Чуть позже на каникулы прибыл Тюль, его очередь была третьей, но он не обижался.
Дени тоже удалось приехать: он урвал отпуск на декаду и, конечно, захотел провести его на даче. Явился он в растрепанных чувствах. Едва завидя Терезу, кинулся ей на шею и чуть не разрыдался.
Вначале Дени заехал в Ноккэм. Он как раз скопил необходимую сумму и собрался подать заявление в Брачную Компанию. Раньше он думал, что господин Ильтен поможет ему правильно сформулировать требования и даст полезный совет. Теперь придется как-то самому… И вроде офис компании там же, где был, Дени не раз его видел и даже заглядывал украдкой, когда приходил к Ильтенам, жившим на четвертом этаже того же здания. Только господина Ильтена там нет.
Дени толкнул стеклянную дверь, откликнувшуюся звоном колокольчика. Мужчины, сидящие в холле, посмотрели на него, оценили – молодой человек, только что как следует вставший на ноги и намеревающийся потратить все заработанное ради призрачного шанса – и вернулись к своим делам. Кто заполнял бланки, кто читал инструкции, кто смотрел буклеты компании. Некоторые из посетителей офиса были такие же, как он, другие – зрелые мужики, а один и вовсе пожилой – небось, не подавать заявление пришел, а аннулировать, так и не дождавшись.
Дверь кабинета приемщика заявлений отворилась, из нее вышел человек и направился к выходу. Пожилой мужчина поднялся с кресла и скрылся за дверью. Дени покрутил головой, зарегистрировался в электронной очереди, взял бланк и, усевшись на место старика, стал изучать инструкцию.
Что ему написать? Какую жену он хочет? Пыл молодости вопил: любую! Но глас разума подсказывал: ошибиться при выборе легко, а потом придется жить с этой женщиной и проклинать свою дурость. Если бы он еще понимал, какой выбор будет для него правильным! За всю жизнь перед его глазами прошло всего два примера замужних женщин: мама и госпожа Ильтен, вторая мама. Хотел бы он, чтобы его жена была похожа на кого-то из них? И да, и нет. Мама была доброй, заботливой, никогда не спорила с папой и во всем слушалась. Но с ней не было так интересно, как со второй мамой. И самое ужасное, что папе – тоже. Дени предпочел бы интересную жену. Но вместе с ней он наверняка получит в нагрузку головную боль: неизбежные конфликты и вечное беспокойство, как бы она не вляпалась в какую-нибудь неприятность. Что лучше? Или что хуже? Вот зохен, может, вообще не жениться? Он поспешно отогнал эту неконструктивную мысль.
Подошла его очередь. Была не была! Он сгреб заполненные бланки, сунул их в папку с документами и шагнул в кабинет приемщика.
Приемщик, абсолютно не похожий на господина Ильтена – смуглый брюнет небольшого роста, – но со столь же располагающим выражением лица, разложил на столе бумаги Дени, заглянул в них.
– Светлого солнца, господин Хэнк.
– И вам, господин… Оттану. – Дени прочел его фамилию на бейджике. – Я хочу…
– Вы хотите жениться, господин Хэнк. – Приемщик улыбнулся. – Сюда приходят не для того, чтобы вылечить зубы или посмотреть волейбольный матч.
Легкий юмор понравился Дени, и он слегка расслабился. Наверное, господин Ильтен был не единственным профессионалом на свете.
– Присаживайтесь, господин Хэнк. Давайте посмотрим, что тут у вас… Заключение медкомиссии есть, справка из банка наличествует. Какой же вы видите свою будущую жену? – Он перешел к бланкам.
Дени неловко пожал плечами. Честно говоря, он представлял ее довольно смутно.
Господин Оттану тихо рассмеялся.
– Помилуйте, да у вас же взаимоисключающие требования! Характер мягкий, но решительный? Чтоб любила приключения и при этом без разрешения ничего не предпринимала? Где вы такое видели, господин Хэнк?
Дени вздохнул. Видел, да – но по отдельности, а не в одной женщине.
– Вижу, вы колеблетесь между двумя идеалами, – понимающе проговорил приемщик. – Но вам придется выбрать, господин Хэнк. И если вы готовы выслушать мое мнение… Шанс, что поставщики привезут в Тикви решительную женщину, любящую приключения, ничтожно мал. Не пользуются такие спросом. Разве что сама приедет пресловутые приключения искать, но вероятность этого еще меньше. Вы можете прождать всю жизнь напрасно. Выбирайте классический вариант, мой вам совет. Вы молоды, здоровы, у вас неплохие карьерные перспективы – думаю, что мягкая и послушная жена для вас вскоре появится.
Дени вздохнул еще раз и принялся черкать в бланке. Слегка подозревая, что тем самым обрекает себя на папину судьбу. С той только разницей, что для папы решительная женщина в конце концов нашлась.
Расставшись с круглой суммой и все еще пребывая в сомнениях, верно ли он поступил, Дени отправился в Риаведи. Провести остаток недолгого отпуска на природе, поплавать в озере, сходить в лес, поесть маминых шашлыков. Подумать еще немного – на обратном пути можно опять заскочить в Ноккэм и доплатить за изменение заявления… Нет, это недальновидно. Лучше получить не совсем подходящую жену, чем никакую.
Дорога делала крутой вираж, и Дени снизил скорость. Если бы не эта предосторожность, он точно впилился бы в столб с прибитой табличкой. Надпись – словно удар под дых: «Здесь погибла Тереза Ильтен»… Дыхание перехватило, на миг отнялись конечности, и затормозил он перед самым столбом.
Автомобиль с зажатым намертво тормозом прочертил колесами глубокие полосы в грунте, сойдя с трассы, и остановился. Дени вылез на подгибающихся ногах. Перечитал надпись, надеясь, что ошибся. Нет, так и есть. И цветы у подножия столба – ее любимые, красные.
Как же так? Что случилось в этом проклятом месте? Не успела вырулить, вылетела с дороги? Она ведь прекрасно водила. Нарвалась на преступников, к которым отнеслась пренебрежительно, а везение ей изменило? Он не желал верить. Но вот она, табличка. Он обхватил руками столб и несколько раз стукнулся о него лбом, то ли рыча, то ли стеная. Ну почему? Не успел он порадоваться, что у них с братом снова есть мама, как она тоже…
А папа? Как он это пережил? И что с ним теперь будет? В прошлый раз он повадился выпивать и нескоро перестал, а боль еще годы спустя оставалась. И опять! Только бы он не спился. И не подставил бы голову под чужую пулю или нож – на прямое самоубийство он не пойдет, но запросто прекратит беречься, а при его службе…
Дени отлип от столба. Надо ехать к папе. Вытаскивать его из потенциальной ямы во что бы то ни стало. С ним ли Тюль? Хорошо, коли так. То есть ничего хорошего! Но лучше ему не быть сейчас одному. Дени еще раз посмотрел на табличку – зря надеялся, кошмарная надпись не исчезла. Доковылял до машины, стер выступившие слезы рукавом – только размазал, рукав промок моментально и не мог уже ничего вытереть. Несколько минут он посидел, стараясь прийти в норму. Только чего ждать? Лучше не станет. Незачем терять время, он нужен папе. Дени стиснул зубы и, аккуратно сдав задом по собственной колее, вернулся на дорогу. До Риаведи еще полпути.
На даче пахло чаем с лепестками, такой умиротворяющий домашний запах. Водкой, что удивительно, не пахло. На крыльце – аккуратный коврик, в прихожей чисто подметено – на папу непохоже. Дени перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
– Кого там зохен принес? – раздался недовольный папин голос, а спустя несколько секунд из кухни вышел и он сам. При виде Дени сердитая гримаса трансформировалась в улыбку: – А, сынок… Неужели ты так хорошо служил, что тебе дали отпуск летом? Даже не верится! – Он ткнул Дени кулаком в плечо и крикнул, обернувшись: – Тереза, можешь выходить!
Что? Нет, это не бред. Это и впрямь она, живая и здоровая, в старой папиной футболке и брезентовых брюках:
– О, кто это к нам приехал? Светлого солнца, Дени.
И надо бы поздороваться, но язык отнялся. Недоверие, облегчение, радость, непонимание – все чувства смешались и едва не разорвали мозг на клочки. Не в силах совладать с собой, Дени шагнул к ней, прижал к себе.
– Настоящая! – выдохнул он. – Живая! А я-то уж подумал… Но как же?.. Что это вообще было?
Из глубины дома показался Тюль. Чашку чая он принес с собой, сообразив, что основное действие происходит в прихожей и достигло лишь кульминации, но не развязки.
– Дени? Ты чего прям обалдевший? Я ведь предупреждал, что она теперь наша мама.
– Да, я знаю! Но там… такое…
Тереза с Хэнком переглянулись.
– Ты из Ноккэма ехал, да? – догадалась она. – Блин!
Тюль приезжал на дачу прямо из института, не делая крюк до Ноккэма – а смысл? Большинство соседей тоже добиралось со стороны Тильгрима и злополучную памятную доску не видело. И вот, надо же такому случиться!
Хэнк сделал Терезе квадратные глаза за спиной сына и коротко развел руками – мол, я не знаю, как рационально объяснить проклятую табличку.
– Пойдем, Дени. – Тереза потрепала растерянного парня по затылку. Руку пришлось задрать высоко; эх, куда ж они такие вымахали? – Налью тебе чаю и все расскажу.
Пинт заглянул внутрь машины. Никого. Сзади на полу всякий дачный хлам навален: рюкзаки, коробки… Ружье даже.
– Еду на дачу, как и каждое лето. – Хэнк равнодушно проследил глазами за Пинтом. – В Риаведи, да вы небось и сами догадываетесь. А что такое, командир? С утра не пил, правил не нарушаю, наркотики не везу. Уж не их ли ваш сотрудник высматривает? – Он вежливо усмехнулся.
Пинт вернулся растерянный. Не нашел. Что и требовалось доказать.
– Вы никого по дороге не встречали, господин Хэнк? – жалобно спросил он.
– А как же! Вас вот встретил. Пару тягачей еще обогнал – думаю, кто-то ими рулил, тяжелые фуры с грузом не ходят на автопилоте. А вы, что ли, злодея какого-нибудь разыскиваете? В окрестностях неспокойно?
Рикер покачал головой.
– Все в порядке, господин Хэнк. Просто плановая проверка. Хорошего вам отдыха.
– Ну? И стоило за ним гнаться? – Молодой насмешливо посмотрел на Пинта, едва машина Хэнка тронулась с места.
– Стоило, – отрубил Рикер. – Это наш долг, Бессан. Сигнал отработан, вот и хорошо.
– Клянусь, я ее видел! – убежденно произнес Пинт. – Вот как вас. Только недолго.
Рикер вздохнул, обводя взглядом дорогу. Повеяло холодком.
– Призрак, наверное. – Он поежился. – Она всего в паре лонгов отсюда погибла. Призрак может получиться от нехорошей смерти. Следаки наверняка соврали, что она умерла сразу, ничего не почувствовав. Расстраивать не хотели. Вот и является теперь…
Хэнк остановил автомобиль, только миновав поворот на Риаведи и убедившись, что никто не едет следом. Съехал с дороги под развесистое дерево, выключил двигатель и перевел дух.
Легавых он недолюбливал. Без всякой рациональной причины, просто вооруженных людей в другой форме он подсознательно воспринимал как врагов. Понимал, что это не так, что безопасники заняты полезной и необходимой деятельностью, но рядом с ними чувствовал себя неуютно. Сегодня же «неуютно» показалось слишком мягким словом. Он прошелся по грани. А вдруг бы они и впрямь учинили обыск, чтобы найти наркотики?
Он облокотился о машину и закурил, успокаивая нервы. Разговор с легавыми дался нелегко. Он же не Вехерайсис Аннори, чтобы играть такие сцены.
Куча рюкзаков в задней части салона зашевелилась. Тереза до сих пор боялась высунуть нос. Она осторожно выглянула из-под сумки и, лишь убедившись, что они одни, вылезла, отпихнув барахло в стороны. Волосы растрепались, платье смялось.
– Билле, дай сигарету.
Он удивленно посмотрел на нее:
– Женщины не курят.
– А еще они не говорят глупостей, – раздраженно произнесла она. – В отличие от некоторых мужчин. – Видя, что он не торопится протягивать ей пачку, она выхватила сигарету из его рта.
– Э, это моя!
– Увянь, Билле. Дай мне прийти в себя.
Пальцы ее слегка подрагивали.
– Блин! Я уж думала, всё.
Когда Ильтен говорил, что им не следует привлекать внимание безопасников, это означало всего лишь не совершать ничего такого, что даст им повод тебя задержать. Сейчас гораздо сложнее. Окрестные менты знают ее в лицо. Ей и безобразничать не надо, показаться им на глаза – уже провал.
– Ты хорошо держался.
Он хмыкнул.
– Извини, что я тебя во все это втравила.
– Я, если помнишь, не сопротивлялся.
Это да. Он поддержал ее без особых споров и раздумий. Сразу, как только понял, что вообще происходит. И даже раньше, когда еще не понимал.
– Билле, а что мы соседям скажем? Генину, Аннори? – До Терезы дошло, что ее здесь знают не только безопасники.
Хэнк пожал плечами.
– Скажем, как есть. Что ты теперь – моя жена. И я тебе запрещаю иметь дело с легавыми, потому как не желаю, чтобы они жрали мое варенье и таскали тебя по своим операциям.
– Ага, ты запретил, а я такая взяла и послушалась, – скептически скривилась она. – Не поверят.
– Поверят, – уверенно сказал он. – У меня не забалуешь! – И подмигнул.
Соседи почти не удивились. Ни тому, что господин Ильтен умер, а в доме номер 12 теперь живет незнакомая семейная пара, ни тому, что госпожа Ильтен внезапно сделалась госпожой Хэнк. Женщинам приходится иногда менять мужей, такова жизнь. И то, что новым выбором программы стал господин Хэнк, тоже не удивляет: трудно не заметить, сколько у них общего.
Тереза сильно призадумалась. Уже не в первый раз она слышала от окружающих, как верно сработала подобравшая их программа. Любопытно, если в свое время она согласилась бы, чтобы Ильтен нашел ей мужа с помощью программы, набрал бы Хэнк хоть семьдесят процентов совместимости? И гадать не надо, сразу ясно: ни за что. Этот болван, как все они, мечтал о покорной домашней квочке. А она тогда вообще никого не хотела, шипела даже на заботливого Ильтена. Не срослось бы. И правильно: окажись они вместе каким-нибудь чудом, точно поубивали бы друг друга, без всяких компромиссов. Они действительно совершенно несовместимы. Были. Но ведь как-то живут. И неплохо, черт возьми! Так хорошо, что люди это подмечают. Они настолько изменились со временем? Или просто научились мириться с чужими тараканами?
Хэнк донес до соседей свою позицию: он против того, чтобы жена общалась с ментами. И чтобы у легавых не возникло искушение, при них его супругу даже не упоминать! А чтобы искушение не возникло у нее, он ее запрет в сарай, и не фиг тут! Соседи посочувствовали Терезе, но снова не удивились. Запретить жене все, что можно, вполне в стиле господина Хэнка. А уж тем более видеться с ментами. Небось, ревнует, господина Маэдо вспоминая.
Что характерно, так он и поступил. Едва заслышав сирену на краю поселка, затолкал демонстративно поникшую Терезу в сарай на глазах у публики, вкушающей печеную дичь в его дворе.
– В лодку вон спрячься, – посоветовал он. – А то мало ли…
Она кивнула. Потянулась поцеловать, но передумала: еще зависнет тут с ней, и кто-нибудь отправится искать хозяина…
– Ладно, потом. Иди уж, грозный муж. Смотри, не забудь после выпустить меня.
Он ухмыльнулся и, навесив на сарай большущий замок, вернулся к гостям. И никто, разумеется, не обмолвился патрулю про жену господина Хэнка. Портить с ним отношения желающих не было.
Терезу особенно тронуло то, что Хэнк не дал гостям – ни приглашенным, ни непрошеным – все съесть. Отложил для нее несколько сочных кусков. А то было бы обидно: сама запекала, и даже не попробовать?
Лето было бы замечательным, если бы не одно ружье на двоих. Но – компромиссы так компромиссы. Лучше стрелять второй после Хэнка, чем не стрелять вообще. Чуть позже на каникулы прибыл Тюль, его очередь была третьей, но он не обижался.
Дени тоже удалось приехать: он урвал отпуск на декаду и, конечно, захотел провести его на даче. Явился он в растрепанных чувствах. Едва завидя Терезу, кинулся ей на шею и чуть не разрыдался.
Вначале Дени заехал в Ноккэм. Он как раз скопил необходимую сумму и собрался подать заявление в Брачную Компанию. Раньше он думал, что господин Ильтен поможет ему правильно сформулировать требования и даст полезный совет. Теперь придется как-то самому… И вроде офис компании там же, где был, Дени не раз его видел и даже заглядывал украдкой, когда приходил к Ильтенам, жившим на четвертом этаже того же здания. Только господина Ильтена там нет.
Дени толкнул стеклянную дверь, откликнувшуюся звоном колокольчика. Мужчины, сидящие в холле, посмотрели на него, оценили – молодой человек, только что как следует вставший на ноги и намеревающийся потратить все заработанное ради призрачного шанса – и вернулись к своим делам. Кто заполнял бланки, кто читал инструкции, кто смотрел буклеты компании. Некоторые из посетителей офиса были такие же, как он, другие – зрелые мужики, а один и вовсе пожилой – небось, не подавать заявление пришел, а аннулировать, так и не дождавшись.
Дверь кабинета приемщика заявлений отворилась, из нее вышел человек и направился к выходу. Пожилой мужчина поднялся с кресла и скрылся за дверью. Дени покрутил головой, зарегистрировался в электронной очереди, взял бланк и, усевшись на место старика, стал изучать инструкцию.
Что ему написать? Какую жену он хочет? Пыл молодости вопил: любую! Но глас разума подсказывал: ошибиться при выборе легко, а потом придется жить с этой женщиной и проклинать свою дурость. Если бы он еще понимал, какой выбор будет для него правильным! За всю жизнь перед его глазами прошло всего два примера замужних женщин: мама и госпожа Ильтен, вторая мама. Хотел бы он, чтобы его жена была похожа на кого-то из них? И да, и нет. Мама была доброй, заботливой, никогда не спорила с папой и во всем слушалась. Но с ней не было так интересно, как со второй мамой. И самое ужасное, что папе – тоже. Дени предпочел бы интересную жену. Но вместе с ней он наверняка получит в нагрузку головную боль: неизбежные конфликты и вечное беспокойство, как бы она не вляпалась в какую-нибудь неприятность. Что лучше? Или что хуже? Вот зохен, может, вообще не жениться? Он поспешно отогнал эту неконструктивную мысль.
Подошла его очередь. Была не была! Он сгреб заполненные бланки, сунул их в папку с документами и шагнул в кабинет приемщика.
Приемщик, абсолютно не похожий на господина Ильтена – смуглый брюнет небольшого роста, – но со столь же располагающим выражением лица, разложил на столе бумаги Дени, заглянул в них.
– Светлого солнца, господин Хэнк.
– И вам, господин… Оттану. – Дени прочел его фамилию на бейджике. – Я хочу…
– Вы хотите жениться, господин Хэнк. – Приемщик улыбнулся. – Сюда приходят не для того, чтобы вылечить зубы или посмотреть волейбольный матч.
Легкий юмор понравился Дени, и он слегка расслабился. Наверное, господин Ильтен был не единственным профессионалом на свете.
– Присаживайтесь, господин Хэнк. Давайте посмотрим, что тут у вас… Заключение медкомиссии есть, справка из банка наличествует. Какой же вы видите свою будущую жену? – Он перешел к бланкам.
Дени неловко пожал плечами. Честно говоря, он представлял ее довольно смутно.
Господин Оттану тихо рассмеялся.
– Помилуйте, да у вас же взаимоисключающие требования! Характер мягкий, но решительный? Чтоб любила приключения и при этом без разрешения ничего не предпринимала? Где вы такое видели, господин Хэнк?
Дени вздохнул. Видел, да – но по отдельности, а не в одной женщине.
– Вижу, вы колеблетесь между двумя идеалами, – понимающе проговорил приемщик. – Но вам придется выбрать, господин Хэнк. И если вы готовы выслушать мое мнение… Шанс, что поставщики привезут в Тикви решительную женщину, любящую приключения, ничтожно мал. Не пользуются такие спросом. Разве что сама приедет пресловутые приключения искать, но вероятность этого еще меньше. Вы можете прождать всю жизнь напрасно. Выбирайте классический вариант, мой вам совет. Вы молоды, здоровы, у вас неплохие карьерные перспективы – думаю, что мягкая и послушная жена для вас вскоре появится.
Дени вздохнул еще раз и принялся черкать в бланке. Слегка подозревая, что тем самым обрекает себя на папину судьбу. С той только разницей, что для папы решительная женщина в конце концов нашлась.
Расставшись с круглой суммой и все еще пребывая в сомнениях, верно ли он поступил, Дени отправился в Риаведи. Провести остаток недолгого отпуска на природе, поплавать в озере, сходить в лес, поесть маминых шашлыков. Подумать еще немного – на обратном пути можно опять заскочить в Ноккэм и доплатить за изменение заявления… Нет, это недальновидно. Лучше получить не совсем подходящую жену, чем никакую.
Дорога делала крутой вираж, и Дени снизил скорость. Если бы не эта предосторожность, он точно впилился бы в столб с прибитой табличкой. Надпись – словно удар под дых: «Здесь погибла Тереза Ильтен»… Дыхание перехватило, на миг отнялись конечности, и затормозил он перед самым столбом.
Автомобиль с зажатым намертво тормозом прочертил колесами глубокие полосы в грунте, сойдя с трассы, и остановился. Дени вылез на подгибающихся ногах. Перечитал надпись, надеясь, что ошибся. Нет, так и есть. И цветы у подножия столба – ее любимые, красные.
Как же так? Что случилось в этом проклятом месте? Не успела вырулить, вылетела с дороги? Она ведь прекрасно водила. Нарвалась на преступников, к которым отнеслась пренебрежительно, а везение ей изменило? Он не желал верить. Но вот она, табличка. Он обхватил руками столб и несколько раз стукнулся о него лбом, то ли рыча, то ли стеная. Ну почему? Не успел он порадоваться, что у них с братом снова есть мама, как она тоже…
А папа? Как он это пережил? И что с ним теперь будет? В прошлый раз он повадился выпивать и нескоро перестал, а боль еще годы спустя оставалась. И опять! Только бы он не спился. И не подставил бы голову под чужую пулю или нож – на прямое самоубийство он не пойдет, но запросто прекратит беречься, а при его службе…
Дени отлип от столба. Надо ехать к папе. Вытаскивать его из потенциальной ямы во что бы то ни стало. С ним ли Тюль? Хорошо, коли так. То есть ничего хорошего! Но лучше ему не быть сейчас одному. Дени еще раз посмотрел на табличку – зря надеялся, кошмарная надпись не исчезла. Доковылял до машины, стер выступившие слезы рукавом – только размазал, рукав промок моментально и не мог уже ничего вытереть. Несколько минут он посидел, стараясь прийти в норму. Только чего ждать? Лучше не станет. Незачем терять время, он нужен папе. Дени стиснул зубы и, аккуратно сдав задом по собственной колее, вернулся на дорогу. До Риаведи еще полпути.
На даче пахло чаем с лепестками, такой умиротворяющий домашний запах. Водкой, что удивительно, не пахло. На крыльце – аккуратный коврик, в прихожей чисто подметено – на папу непохоже. Дени перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
– Кого там зохен принес? – раздался недовольный папин голос, а спустя несколько секунд из кухни вышел и он сам. При виде Дени сердитая гримаса трансформировалась в улыбку: – А, сынок… Неужели ты так хорошо служил, что тебе дали отпуск летом? Даже не верится! – Он ткнул Дени кулаком в плечо и крикнул, обернувшись: – Тереза, можешь выходить!
Что? Нет, это не бред. Это и впрямь она, живая и здоровая, в старой папиной футболке и брезентовых брюках:
– О, кто это к нам приехал? Светлого солнца, Дени.
И надо бы поздороваться, но язык отнялся. Недоверие, облегчение, радость, непонимание – все чувства смешались и едва не разорвали мозг на клочки. Не в силах совладать с собой, Дени шагнул к ней, прижал к себе.
– Настоящая! – выдохнул он. – Живая! А я-то уж подумал… Но как же?.. Что это вообще было?
Из глубины дома показался Тюль. Чашку чая он принес с собой, сообразив, что основное действие происходит в прихожей и достигло лишь кульминации, но не развязки.
– Дени? Ты чего прям обалдевший? Я ведь предупреждал, что она теперь наша мама.
– Да, я знаю! Но там… такое…
Тереза с Хэнком переглянулись.
– Ты из Ноккэма ехал, да? – догадалась она. – Блин!
Тюль приезжал на дачу прямо из института, не делая крюк до Ноккэма – а смысл? Большинство соседей тоже добиралось со стороны Тильгрима и злополучную памятную доску не видело. И вот, надо же такому случиться!
Хэнк сделал Терезе квадратные глаза за спиной сына и коротко развел руками – мол, я не знаю, как рационально объяснить проклятую табличку.
– Пойдем, Дени. – Тереза потрепала растерянного парня по затылку. Руку пришлось задрать высоко; эх, куда ж они такие вымахали? – Налью тебе чаю и все расскажу.
