– Но где она, о всемогущий Хешшкор? Не могла ведь она пересечь барьер! По каким буеракам она прячется? А может, Флиф уже сожрал её?
– Туда ей и дорога, – злобно буркнул Сергей.
– Замолчи! – взвилась Фаирата. – Ты, ты… ты даже не в состоянии понять, что она для меня значила! После всего, что ты натворил! Ты, только ты виноват во всём!
– Да? – скривился он в подобии усмешки. – А я-то думал, это была твоя идея!
Фаирата стиснула кулаки.
– И почему только он не сожрал тебя? – закричала она.
Бэла посмотрела на неё с отстранённым интересом. Словно опомнившись под её взглядом, Фаирата уронила голову на руки и зарыдала. В глубине души у Виты шевельнулось сочувствие к колдунье.
– Итак, сегодня полнолуние, – напомнила Бэла. – Сегодня должно решиться главное: мы, весь мир – или Флиф. Что мы можем сделать?
Фаирата подняла мокрые от слёз глаза:
– Ничего! Мы бессильны, а всё потому, что эта пустоголовая толстомордая кишка, это Флифово отродье, этот безмозглый ублюдок дрых, как пожарный! – И она топнула ногой в сторону змея.
Аррхх равнодушно скосил на неё глаз.
– Всё это подстроено нарочно! – вопила Фаирата. – Он предал нас, он забыл о том, что мы все обречены – и он вместе с нами! Он либо предатель, либо полный олигофрен!
Вита ощутила горькую обиду за обманутого ею Аррхха. Что ж, рано или поздно ей придётся войти и прервать этот разговор. И она решила сделать это сейчас. Она распахнула дверь и шагнула вперёд.
– Мне послышалось, тут назвали Аррхха предателем и глупцом, – холодно произнесла она. – Так вот: он не предатель, и он умнее всех вас, вместе взятых. И он не виноват. Я усыпила его эфиром.
Ей почудилось, что пурпурный глаз глянул на неё с благодарностью. В остальных же взглядах, направленных в её сторону, читалось плохо скрываемое изумление. В выражении лица Сергея можно было, пожалуй, различить досаду на то, что она не угодила в пасть Флифа. К чувствам Бэлы примешивалось сдержанное восхищение. Фаирата же неотрывно уставилась на кольцо и серьги; она, как вытащенная из воды рыба, ловила ртом воздух.
– Ты… Это мои драгоценности!
– А мне кажется, что мои, – хладнокровно ответила Вита.
– Отдай их мне!
– Попробуй, возьми. – Вита вынула из кармана прихваченный из дома кухонный нож. Может, он был недостаточно остёр, но по длине разрезал буханку вдоль.
– Аррхх! – задохнувшись, крикнула Фаирата.
Змей обратил к ней огромные пурпурные глаза. Вита поняла, что между колдуньей и её змеем происходит обмен мыслями. Через полминуты Фаирата побагровела. Вита не могла представить, что сказал Фаирате Аррхх, но, во всяком случае, ей стало ясно, что он не будет помогать хозяйке забрать у Виты украшения.
– Я думаю, Аррхх прав, – проговорила Бэла. – Не пытайся отнять у неё перстень.
– Да. – Фаирата горько сжала плечи. – Тысяча проклятий! Мы все зависим от неё.
– Вот именно, – подтвердила Вита и села за стол, демонстративно поигрывая ножом: мол, только попробуйте!..
– Девочка, ты не понимаешь, как опасен Флиф, – сказала Бэла.
– Ещё как понимаю. Он опаснее, чем вы думаете. Он может преодолевать барьер. И его тёмные порождения – тоже.
– Преодолевать барьер! – ахнула Фаирата, её огненные волосы как будто бы побледнели от ужаса. – Откуда ты знаешь?
– Я была с ним рядом в этот момент. Я была за барьером и вернулась обратно по следу Флифа.
Бэла испуганно покачала головой.
– Это невозможно! – отчаянно воскликнула Фаирата. – Только приспешники Флифа могут идти по его следу! И этого не могут те, кто принадлежит иным богам. Ты что, служишь Флифу? – Её зрачки расширились.
– Я не служу никому, – отрезала Вита. – Плевать мне на всех ваших богов. Да, я беззащитна, но никто и не властен надо мной! Я принадлежу только себе. И я пройду, где хочу, невзирая на идиотские запреты.
Некоторое время все молчали. Красавец Сергей уныло ковырял зубочисткой в зубах, исподлобья глядя на Виту. Бэла и Фаирата смотрели друг на друга, словно сознаваясь в том, что они проглядели в Вите. Сама же она застыла, поражённая неожиданно открывшейся ей истиной. Она – ничья. И в этом её слабость и её сила.
– Итак, – Вита первая нарушила молчание, – я нужна вам. И я могу ставить любые условия в обмен на свою помощь. Так вот, я желаю знать, из-за чего вышел этот сыр-бор. Из-за чьей промашки или умысла мир оказался на краю гибели?
Фаирата хлюпнула носом и заревела в голос, как школьница.
Бэла вздохнула:
– Наверное, я смогу рассказать тебе. Это ошибка неведения. Видишь ли, чтобы держать Флифа взаперти, нужно от чего-нибудь отказаться.
– Я знаю, – перебила Вита.
– Вот как? – откликнулась она с ноткой удивления. – Ну, хорошо. Фаирата появилась на свет семнадцать лет назад, и её мать была при смерти. Умирая, она успела посвятить свою дочь Хешшкору и передать ей перстень Тюремщика Флифа, провозгласив как жертву, что та должна навек остаться девственницей.
При этих словах Сергей покраснел.
– Фаирату воспитывала моя мать, – продолжала Бэла. – Она очень хорошо понимала, что драгоценности, находящиеся при ребёнке – большой соблазн для злых людей. Она зарыла их в тайном месте, чтобы вручить Фаирате, когда ей исполнится тринадцать лет.
– Почему именно тринадцать? – спросила Вита. Число показалось ей неудачным.
Бэла грустно улыбнулась:
– Это у нас, у колдуний и магов, что-то вроде совершеннолетия. К сожалению, моя мать не смогла передать никому из нас ни перстня, ни предупреждения. Она трагически погибла, неправильно сформулировав заклинание. – Голос Бэлы дрогнул: видно, даром что колдунья, она любила свою мать. – И перстень остался похороненным в земле, а тайна жертвы – в могиле с моей матерью.
Она помолчала.
– Об остальном ты можешь догадаться сама. Фаирата – нормальная девушка, не уродина. С чего ей было хранить девственность? Колдуньям чужды монашеские замашки. Лишь когда это уже случилось, – она неодобрительно глянула на Сергея, – и Флиф Пожиратель Душ вырвался на волю, мы бросились листать магические книги и нашли там запись… Но было поздно. И мы стали искать другой выход из постигшей нас неприятности.
– Неприятность! – фыркнула Вита.
Подумать только, конец света должен был наступить из-за того, что какой-то рыжей девчонке вдруг захотелось испытать радости интимной жизни! Но она посмотрела на всхлипывающую Фаирату, и сердце её смягчилось. В конце концов, маленькая колдунья была невиновна в том, что никто не удосужился сообщить ей о её важной миссии. И её желание приобщиться к взрослым забавам она тоже не могла осудить. Вите самой шёл девятнадцатый год, а в этом возрасте хотеть любви более чем естественно.
– Ладно, не реви, – неловко проворчала она, тронув Фаирату за тонкое плечо. – Пусть поганый Флиф поплачет!
Стоял канун конца света. На опалённую летним Солнцем землю спускались сумерки, последние сумерки перед ночью полнолуния. Виту мучило неясное волнение – так бывало с нею и раньше, во время сессии, за день до экзамена. Но сегодня ей предстояло более суровое испытание, чем любой экзамен, даже по матанализу. Пульс бился чаще, и чувство то ли голода, то ли холода ощущалось острее. Она вышла на крыльцо, присела на каменные ступени. Мгновенный шорох – и рядом с нею свернулся громадный змей. Они молча глядели на постепенно темнеющие небеса.
– Аррхх, – сказала Вита. – Флиф – твой отец. Почему ты заодно с его врагами?
Он не ответил.
– Ты считаешь, что это глупый вопрос?
Ты видела Флифа? О чём же ты спрашиваешь?
Тени опустились вокруг, вышла из-за края барьера Луна.
– Аррхх! – Она опять позвала его, и он повёл бездонным глазом. – Знаешь, я боюсь.
Ты умна.
– Они могут достать меня сзади. Они могут окружить меня, и будь у меня хоть десять перстней…
Фаирата Хешшкора Огненный Локон и Бэла Айанур Никогда-Не-Выходящая-Из-Себя охраняют тебя.
– Что они против призраков Флифа! – горько воскликнула Вита. – Они сами до смерти боятся. И… я им не доверяю. А этому жлобу с мордой киноактёра – тем более.
Они не хотят причинить тебе зло и не позволят этого ему.
– И всё-таки, Аррхх, я прошу: прикрой меня. Если за моей спиной будешь ты, я буду уверена на все сто.
Спасибо, Вита-Не-Знающая-Богов, – услышала она после минутного замешательства.
На крыльце появилась Фаирата в чёрном платье, огненные волосы схвачены золотым обручем. Она дрожала, хотя ночь была тёплая.
– Пора, – сказала она. – Флиф выходит из башни, и с ним – туча тварей. Они окружили замок.
– Куда нам идти?
– Ты должна встретиться с ним лицом к лицу. Вита! – Фаирата остановила её, когда она встала со ступенек. – Полнолуние – день перелома. Сегодня решится всё: либо Флиф будет заточён, либо он навсегда освободится, и тогда… – Она передёрнулась. – Если нам суждено сгинуть, то знай: я никогда ничего против тебя не имела. Извини, что я втравила тебя в эту историю, но у меня не было другого выхода.
Вита махнула рукой: мол, замётано, – и побрела к Бетреморогской башне, где в гнетущей тишине рос чёрный мрак.
– О Хешшкор, – пробормотала Фаирата, глядя ей вслед. – Что с ней будет? Даже если нам сопутствует успех, она может умереть. У неё просто не хватит сил. Это же надо – не иметь защитника!..
Змей скользнул за Витой.
Земля сейчас опасна, Вита-Спасительница-Мира, – раздался в её мозгу знакомый голос. – Я могу поднять тебя в воздух.
Он завязался узлом вокруг ног Виты, и она с удобством расположилась в образовавшемся углублении. Впрочем, удобство сейчас занимало её гораздо меньше, чем безопасность. Змей взмыл в воздух, и земля закружилась внизу. Вита судорожно вцепилась в гладкую кожу, увидев, что они оставили там. Земля была не просто темна, как полагается ночью, а черным-черна от собравшейся нечисти. Порождения Флифа приползли поддержать его в этой странной битве.
– Где же Флиф? – Вита уловила в собственном голосе отголоски истерики и попыталась взять себя в руки. Ей ничто не грозит, пока рядом Аррхх… По крайней мере, надо стараться так думать.
Высыпали звёзды. Луна горела ярким фонарём, и в её свете бесплотная чернота, шевелящаяся внизу, казалась ещё более чёрной. Вита вдохнула душноватый воздух и хрипло прошептала:
– Аррхх, давай снижаться.
Они медленно, как сухой лист, полетели вниз, туда, где клубился чёрными языками Флиф.
Ты будешь разбираться с ним одна, – предупредил Аррхх. – Я уйду назад.
– Конечно, – кивнула она, напряжённо вглядываясь во Тьму.
Он ссадил Виту в самой сердцевине кишащего тенями пространства. Её пронзило холодом, она зашаталась, но устояла на ногах. Вокруг – слева, справа, сзади и спереди – было зло. Оно буквально ощущалось в воздухе – не запах, не цвет, а невидимое давление, сжимающее сердце и горло. Вита, с трудом распрямившись, обернулась вокруг себя, поводя рукой с перстнем – волна отхлынула, но лишь для того, чтобы потом накатиться снова. Аррхх висел в ночном воздухе точно за её спиной. Она бросила последний взгляд в его сторону и повернулась прямо к Флифу.
Воплощённая Тьма клубилась перед ней. У этого чудовищного образования не было ни глаз, ни языка – Флиф не мог ни смотреть на неё, ни говорить с нею. Но она чувствовала, что он знает: она здесь. И он нанёс удар – парализующий волю импульс.
Вита задохнулась, не в силах управлять дыхательными мышцами. Флиф нависал над ней, и его призрачная материя заклубилась быстрее, жадно пуская по направлению к ней чёрные языки. Вита попыталась поднять руку, но её словно сковало льдом, рука не гнулась. Сердце затрепетало в паническом ужасе, по спине пробежал озноб. Флиф придвигался всё ближе, пользуясь её беспомощностью. Она чувствовала, как холодеют конечности, и жизненная сила начинает вытекать из неё, и на место всех эмоций приходит равнодушие… Наверное, именно это чувствовали те, кто становился пищей Флифа, подумала она почти отрешённо.
Нет! Эта мысль встрепенула её. Она не позволит Флифу сковать свою волю! Хватит этой мрази жрать!
– Нет! – закричала она на всю Вселенную, не раскрывая рта, и Тьма дрогнула перед этим безмолвным воплем. Медленно, с натугой, противясь железной бесплотной хватке, Вита начала поднимать руку с перстнем. Это стоило ей немыслимых усилий, будто она пыталась поднять многотонный грузовик. Руки разрывало от боли, лёгкие горели от недостатка кислорода, голова раскалывалась, и билась в висках бесполезная кровь, пустая, не несущая жизни. Как она слаба! Какой-то миг она боролась с желанием опустить руки и спокойно отойти в мир иной. Насколько это легче! А Флифом пусть займётся кто-нибудь другой…
Но кто? Она с усилием закачала головой, стараясь отогнать коварные, подтачивающие мысли. Только она может победить Флифа. У неё нет ни защитника, ни дублера. Никто из сильных не станет сражаться за её душу. Она должна справиться сама, чего бы это ей ни стоило.
Надрываясь, поддерживая одну руку другой, судорожно силясь вдохнуть, она подняла перстень. И тут в лёгкие наконец ворвался воздух. Она задышала, захлёбываясь, срываясь на рыдание.
Новый удар свалил её с ног, когда она, стремясь надышаться, невольно ослабила контроль за перстнем. Снова невыносимая боль и ледяной холод, пронизывающий тело до самого сердца. Рука с перстнем подвернулась, она упала на неё. Достать, скорее… только не уступать этой давящей злобной силе… Забыв обо всём: о боли, о дыхании, о самой жизни, – миллиметр за миллиметром она передвигала руку, такую тяжёлую, словно та была отлита из свинца, такую непослушную, словно специально сопротивлялась ей. Вынуть руку – это было в тот момент единственной целью, единственным смыслом существования. И Вита выпростала её нечеловеческим усилием из-под заживо холодеющего тела. И вновь отступил холод, и ослабла стальная хватка.
Вита поднялась на колени, дрожащими руками удерживая перстень, хрипя, сипя и кашляя, но держа руку, не отклоняя. Лицо было искажено, по щекам катился солёный пот, на губах выступила пена, в искромсанной душе – ненависть.
– Нет, я не сдамся, – прохрипела Вита растянутыми связками, и звук собственного голоса, слабый и сиплый, подбодрил её. Чудовище замерло в синем свете кольца, разожжённом Луной. И сами собой пришли слова. – Я, Виталия, приказываю тебе именем Первого Тюремщика: возвращайся же туда, где ты должен находиться – светом полной Луны заклинаю тебя!
Казалось, стон пронёсся над тёмным скопищем – ужасный, нечеловеческий звук. Тени, вибрируя, стали истаивать на глазах. Лишь Флиф оставался неподвижен, как изваяние из чёрного камня.
И в этот момент, перекрывая агонию призраков, прозвучал непривычно тонкий, напряжённый голос Фаи:
– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, приношу обет Тюремщика Флифа. Я обещаю… – она запнулась, – обещаю никогда не пить спиртного.
Флиф задрожал. Как будто невидимая мясорубка скрутила его, выжала, разбила на мелкие чёрные капельки – крошечные вихрики, а затем налетела неслышная буря, подхватила их и унесла к Бетреморогской башне. И тут же взрыв сотряс землю, и голубое сияние барьера погасло, и горизонт упал сверху вниз на положенное ему место. И вновь воцарилось спокойствие – словно и не было ничего. Лишь проплыл, огибая деревья, змей, опустился рядом с неподвижно распростёртой на земле Витой, и что-то прозрачное выкатилось из его немигающего глаза.
Подошли Фаирата с Бэлой, обе до сих пор подрагивали от пережитого. Бэла внимательно посмотрела на бесчувственную Виту.
– Туда ей и дорога, – злобно буркнул Сергей.
– Замолчи! – взвилась Фаирата. – Ты, ты… ты даже не в состоянии понять, что она для меня значила! После всего, что ты натворил! Ты, только ты виноват во всём!
– Да? – скривился он в подобии усмешки. – А я-то думал, это была твоя идея!
Фаирата стиснула кулаки.
– И почему только он не сожрал тебя? – закричала она.
Бэла посмотрела на неё с отстранённым интересом. Словно опомнившись под её взглядом, Фаирата уронила голову на руки и зарыдала. В глубине души у Виты шевельнулось сочувствие к колдунье.
– Итак, сегодня полнолуние, – напомнила Бэла. – Сегодня должно решиться главное: мы, весь мир – или Флиф. Что мы можем сделать?
Фаирата подняла мокрые от слёз глаза:
– Ничего! Мы бессильны, а всё потому, что эта пустоголовая толстомордая кишка, это Флифово отродье, этот безмозглый ублюдок дрых, как пожарный! – И она топнула ногой в сторону змея.
Аррхх равнодушно скосил на неё глаз.
– Всё это подстроено нарочно! – вопила Фаирата. – Он предал нас, он забыл о том, что мы все обречены – и он вместе с нами! Он либо предатель, либо полный олигофрен!
Вита ощутила горькую обиду за обманутого ею Аррхха. Что ж, рано или поздно ей придётся войти и прервать этот разговор. И она решила сделать это сейчас. Она распахнула дверь и шагнула вперёд.
– Мне послышалось, тут назвали Аррхха предателем и глупцом, – холодно произнесла она. – Так вот: он не предатель, и он умнее всех вас, вместе взятых. И он не виноват. Я усыпила его эфиром.
Ей почудилось, что пурпурный глаз глянул на неё с благодарностью. В остальных же взглядах, направленных в её сторону, читалось плохо скрываемое изумление. В выражении лица Сергея можно было, пожалуй, различить досаду на то, что она не угодила в пасть Флифа. К чувствам Бэлы примешивалось сдержанное восхищение. Фаирата же неотрывно уставилась на кольцо и серьги; она, как вытащенная из воды рыба, ловила ртом воздух.
– Ты… Это мои драгоценности!
– А мне кажется, что мои, – хладнокровно ответила Вита.
– Отдай их мне!
– Попробуй, возьми. – Вита вынула из кармана прихваченный из дома кухонный нож. Может, он был недостаточно остёр, но по длине разрезал буханку вдоль.
– Аррхх! – задохнувшись, крикнула Фаирата.
Змей обратил к ней огромные пурпурные глаза. Вита поняла, что между колдуньей и её змеем происходит обмен мыслями. Через полминуты Фаирата побагровела. Вита не могла представить, что сказал Фаирате Аррхх, но, во всяком случае, ей стало ясно, что он не будет помогать хозяйке забрать у Виты украшения.
– Я думаю, Аррхх прав, – проговорила Бэла. – Не пытайся отнять у неё перстень.
– Да. – Фаирата горько сжала плечи. – Тысяча проклятий! Мы все зависим от неё.
– Вот именно, – подтвердила Вита и села за стол, демонстративно поигрывая ножом: мол, только попробуйте!..
– Девочка, ты не понимаешь, как опасен Флиф, – сказала Бэла.
– Ещё как понимаю. Он опаснее, чем вы думаете. Он может преодолевать барьер. И его тёмные порождения – тоже.
– Преодолевать барьер! – ахнула Фаирата, её огненные волосы как будто бы побледнели от ужаса. – Откуда ты знаешь?
– Я была с ним рядом в этот момент. Я была за барьером и вернулась обратно по следу Флифа.
Бэла испуганно покачала головой.
– Это невозможно! – отчаянно воскликнула Фаирата. – Только приспешники Флифа могут идти по его следу! И этого не могут те, кто принадлежит иным богам. Ты что, служишь Флифу? – Её зрачки расширились.
– Я не служу никому, – отрезала Вита. – Плевать мне на всех ваших богов. Да, я беззащитна, но никто и не властен надо мной! Я принадлежу только себе. И я пройду, где хочу, невзирая на идиотские запреты.
Некоторое время все молчали. Красавец Сергей уныло ковырял зубочисткой в зубах, исподлобья глядя на Виту. Бэла и Фаирата смотрели друг на друга, словно сознаваясь в том, что они проглядели в Вите. Сама же она застыла, поражённая неожиданно открывшейся ей истиной. Она – ничья. И в этом её слабость и её сила.
– Итак, – Вита первая нарушила молчание, – я нужна вам. И я могу ставить любые условия в обмен на свою помощь. Так вот, я желаю знать, из-за чего вышел этот сыр-бор. Из-за чьей промашки или умысла мир оказался на краю гибели?
Фаирата хлюпнула носом и заревела в голос, как школьница.
Бэла вздохнула:
– Наверное, я смогу рассказать тебе. Это ошибка неведения. Видишь ли, чтобы держать Флифа взаперти, нужно от чего-нибудь отказаться.
– Я знаю, – перебила Вита.
– Вот как? – откликнулась она с ноткой удивления. – Ну, хорошо. Фаирата появилась на свет семнадцать лет назад, и её мать была при смерти. Умирая, она успела посвятить свою дочь Хешшкору и передать ей перстень Тюремщика Флифа, провозгласив как жертву, что та должна навек остаться девственницей.
При этих словах Сергей покраснел.
– Фаирату воспитывала моя мать, – продолжала Бэла. – Она очень хорошо понимала, что драгоценности, находящиеся при ребёнке – большой соблазн для злых людей. Она зарыла их в тайном месте, чтобы вручить Фаирате, когда ей исполнится тринадцать лет.
– Почему именно тринадцать? – спросила Вита. Число показалось ей неудачным.
Бэла грустно улыбнулась:
– Это у нас, у колдуний и магов, что-то вроде совершеннолетия. К сожалению, моя мать не смогла передать никому из нас ни перстня, ни предупреждения. Она трагически погибла, неправильно сформулировав заклинание. – Голос Бэлы дрогнул: видно, даром что колдунья, она любила свою мать. – И перстень остался похороненным в земле, а тайна жертвы – в могиле с моей матерью.
Она помолчала.
– Об остальном ты можешь догадаться сама. Фаирата – нормальная девушка, не уродина. С чего ей было хранить девственность? Колдуньям чужды монашеские замашки. Лишь когда это уже случилось, – она неодобрительно глянула на Сергея, – и Флиф Пожиратель Душ вырвался на волю, мы бросились листать магические книги и нашли там запись… Но было поздно. И мы стали искать другой выход из постигшей нас неприятности.
– Неприятность! – фыркнула Вита.
Подумать только, конец света должен был наступить из-за того, что какой-то рыжей девчонке вдруг захотелось испытать радости интимной жизни! Но она посмотрела на всхлипывающую Фаирату, и сердце её смягчилось. В конце концов, маленькая колдунья была невиновна в том, что никто не удосужился сообщить ей о её важной миссии. И её желание приобщиться к взрослым забавам она тоже не могла осудить. Вите самой шёл девятнадцатый год, а в этом возрасте хотеть любви более чем естественно.
– Ладно, не реви, – неловко проворчала она, тронув Фаирату за тонкое плечо. – Пусть поганый Флиф поплачет!
Глава 9. Полнолуние
Стоял канун конца света. На опалённую летним Солнцем землю спускались сумерки, последние сумерки перед ночью полнолуния. Виту мучило неясное волнение – так бывало с нею и раньше, во время сессии, за день до экзамена. Но сегодня ей предстояло более суровое испытание, чем любой экзамен, даже по матанализу. Пульс бился чаще, и чувство то ли голода, то ли холода ощущалось острее. Она вышла на крыльцо, присела на каменные ступени. Мгновенный шорох – и рядом с нею свернулся громадный змей. Они молча глядели на постепенно темнеющие небеса.
– Аррхх, – сказала Вита. – Флиф – твой отец. Почему ты заодно с его врагами?
Он не ответил.
– Ты считаешь, что это глупый вопрос?
Ты видела Флифа? О чём же ты спрашиваешь?
Тени опустились вокруг, вышла из-за края барьера Луна.
– Аррхх! – Она опять позвала его, и он повёл бездонным глазом. – Знаешь, я боюсь.
Ты умна.
– Они могут достать меня сзади. Они могут окружить меня, и будь у меня хоть десять перстней…
Фаирата Хешшкора Огненный Локон и Бэла Айанур Никогда-Не-Выходящая-Из-Себя охраняют тебя.
– Что они против призраков Флифа! – горько воскликнула Вита. – Они сами до смерти боятся. И… я им не доверяю. А этому жлобу с мордой киноактёра – тем более.
Они не хотят причинить тебе зло и не позволят этого ему.
– И всё-таки, Аррхх, я прошу: прикрой меня. Если за моей спиной будешь ты, я буду уверена на все сто.
Спасибо, Вита-Не-Знающая-Богов, – услышала она после минутного замешательства.
На крыльце появилась Фаирата в чёрном платье, огненные волосы схвачены золотым обручем. Она дрожала, хотя ночь была тёплая.
– Пора, – сказала она. – Флиф выходит из башни, и с ним – туча тварей. Они окружили замок.
– Куда нам идти?
– Ты должна встретиться с ним лицом к лицу. Вита! – Фаирата остановила её, когда она встала со ступенек. – Полнолуние – день перелома. Сегодня решится всё: либо Флиф будет заточён, либо он навсегда освободится, и тогда… – Она передёрнулась. – Если нам суждено сгинуть, то знай: я никогда ничего против тебя не имела. Извини, что я втравила тебя в эту историю, но у меня не было другого выхода.
Вита махнула рукой: мол, замётано, – и побрела к Бетреморогской башне, где в гнетущей тишине рос чёрный мрак.
– О Хешшкор, – пробормотала Фаирата, глядя ей вслед. – Что с ней будет? Даже если нам сопутствует успех, она может умереть. У неё просто не хватит сил. Это же надо – не иметь защитника!..
Змей скользнул за Витой.
Земля сейчас опасна, Вита-Спасительница-Мира, – раздался в её мозгу знакомый голос. – Я могу поднять тебя в воздух.
Он завязался узлом вокруг ног Виты, и она с удобством расположилась в образовавшемся углублении. Впрочем, удобство сейчас занимало её гораздо меньше, чем безопасность. Змей взмыл в воздух, и земля закружилась внизу. Вита судорожно вцепилась в гладкую кожу, увидев, что они оставили там. Земля была не просто темна, как полагается ночью, а черным-черна от собравшейся нечисти. Порождения Флифа приползли поддержать его в этой странной битве.
– Где же Флиф? – Вита уловила в собственном голосе отголоски истерики и попыталась взять себя в руки. Ей ничто не грозит, пока рядом Аррхх… По крайней мере, надо стараться так думать.
Высыпали звёзды. Луна горела ярким фонарём, и в её свете бесплотная чернота, шевелящаяся внизу, казалась ещё более чёрной. Вита вдохнула душноватый воздух и хрипло прошептала:
– Аррхх, давай снижаться.
Они медленно, как сухой лист, полетели вниз, туда, где клубился чёрными языками Флиф.
Ты будешь разбираться с ним одна, – предупредил Аррхх. – Я уйду назад.
– Конечно, – кивнула она, напряжённо вглядываясь во Тьму.
Он ссадил Виту в самой сердцевине кишащего тенями пространства. Её пронзило холодом, она зашаталась, но устояла на ногах. Вокруг – слева, справа, сзади и спереди – было зло. Оно буквально ощущалось в воздухе – не запах, не цвет, а невидимое давление, сжимающее сердце и горло. Вита, с трудом распрямившись, обернулась вокруг себя, поводя рукой с перстнем – волна отхлынула, но лишь для того, чтобы потом накатиться снова. Аррхх висел в ночном воздухе точно за её спиной. Она бросила последний взгляд в его сторону и повернулась прямо к Флифу.
Воплощённая Тьма клубилась перед ней. У этого чудовищного образования не было ни глаз, ни языка – Флиф не мог ни смотреть на неё, ни говорить с нею. Но она чувствовала, что он знает: она здесь. И он нанёс удар – парализующий волю импульс.
Вита задохнулась, не в силах управлять дыхательными мышцами. Флиф нависал над ней, и его призрачная материя заклубилась быстрее, жадно пуская по направлению к ней чёрные языки. Вита попыталась поднять руку, но её словно сковало льдом, рука не гнулась. Сердце затрепетало в паническом ужасе, по спине пробежал озноб. Флиф придвигался всё ближе, пользуясь её беспомощностью. Она чувствовала, как холодеют конечности, и жизненная сила начинает вытекать из неё, и на место всех эмоций приходит равнодушие… Наверное, именно это чувствовали те, кто становился пищей Флифа, подумала она почти отрешённо.
Нет! Эта мысль встрепенула её. Она не позволит Флифу сковать свою волю! Хватит этой мрази жрать!
– Нет! – закричала она на всю Вселенную, не раскрывая рта, и Тьма дрогнула перед этим безмолвным воплем. Медленно, с натугой, противясь железной бесплотной хватке, Вита начала поднимать руку с перстнем. Это стоило ей немыслимых усилий, будто она пыталась поднять многотонный грузовик. Руки разрывало от боли, лёгкие горели от недостатка кислорода, голова раскалывалась, и билась в висках бесполезная кровь, пустая, не несущая жизни. Как она слаба! Какой-то миг она боролась с желанием опустить руки и спокойно отойти в мир иной. Насколько это легче! А Флифом пусть займётся кто-нибудь другой…
Но кто? Она с усилием закачала головой, стараясь отогнать коварные, подтачивающие мысли. Только она может победить Флифа. У неё нет ни защитника, ни дублера. Никто из сильных не станет сражаться за её душу. Она должна справиться сама, чего бы это ей ни стоило.
Надрываясь, поддерживая одну руку другой, судорожно силясь вдохнуть, она подняла перстень. И тут в лёгкие наконец ворвался воздух. Она задышала, захлёбываясь, срываясь на рыдание.
Новый удар свалил её с ног, когда она, стремясь надышаться, невольно ослабила контроль за перстнем. Снова невыносимая боль и ледяной холод, пронизывающий тело до самого сердца. Рука с перстнем подвернулась, она упала на неё. Достать, скорее… только не уступать этой давящей злобной силе… Забыв обо всём: о боли, о дыхании, о самой жизни, – миллиметр за миллиметром она передвигала руку, такую тяжёлую, словно та была отлита из свинца, такую непослушную, словно специально сопротивлялась ей. Вынуть руку – это было в тот момент единственной целью, единственным смыслом существования. И Вита выпростала её нечеловеческим усилием из-под заживо холодеющего тела. И вновь отступил холод, и ослабла стальная хватка.
Вита поднялась на колени, дрожащими руками удерживая перстень, хрипя, сипя и кашляя, но держа руку, не отклоняя. Лицо было искажено, по щекам катился солёный пот, на губах выступила пена, в искромсанной душе – ненависть.
– Нет, я не сдамся, – прохрипела Вита растянутыми связками, и звук собственного голоса, слабый и сиплый, подбодрил её. Чудовище замерло в синем свете кольца, разожжённом Луной. И сами собой пришли слова. – Я, Виталия, приказываю тебе именем Первого Тюремщика: возвращайся же туда, где ты должен находиться – светом полной Луны заклинаю тебя!
Казалось, стон пронёсся над тёмным скопищем – ужасный, нечеловеческий звук. Тени, вибрируя, стали истаивать на глазах. Лишь Флиф оставался неподвижен, как изваяние из чёрного камня.
И в этот момент, перекрывая агонию призраков, прозвучал непривычно тонкий, напряжённый голос Фаи:
– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, приношу обет Тюремщика Флифа. Я обещаю… – она запнулась, – обещаю никогда не пить спиртного.
Флиф задрожал. Как будто невидимая мясорубка скрутила его, выжала, разбила на мелкие чёрные капельки – крошечные вихрики, а затем налетела неслышная буря, подхватила их и унесла к Бетреморогской башне. И тут же взрыв сотряс землю, и голубое сияние барьера погасло, и горизонт упал сверху вниз на положенное ему место. И вновь воцарилось спокойствие – словно и не было ничего. Лишь проплыл, огибая деревья, змей, опустился рядом с неподвижно распростёртой на земле Витой, и что-то прозрачное выкатилось из его немигающего глаза.
Подошли Фаирата с Бэлой, обе до сих пор подрагивали от пережитого. Бэла внимательно посмотрела на бесчувственную Виту.
