– Вздрогнем! – Петрович поднял стопку, а Игорю послал по внутренней связи: «Соглашайся, деньги сэкономишь».
Они выпили, и Игорь нерешительно сказал:
– Ну, ладно. Что именно вы хотите узнать?
– Всё. Все ощущения, мысли, соображения. И доступ к записям, если они у тебя сохранились.
Игорь помялся.
– Сразу скажу: мне неинтересно, как с тобой обращались, – уточнил Леонард. – Прекрасно знаю, что такое криминальные лабы, что там за персонал и чего от него можно ожидать. Сам могу тебе порассказать историй, на фоне которых твои обиды наверняка поблекнут. Но это не относится к делу. Только то, что происходило в стенде. Что ты помнишь?
Светло-голубые глаза Игоря затуманились.
– Боль, – выдавил он. – Адская боль.
Бутылка показала дно, и Непомнящий вынул новую. Склад у него, что ли? Леонард открыл ноутбук и просматривал записи, сброшенные Панариным, время от времени задавая вопросы.
– Ощущения были настолько острыми? – Он остановился на моменте, когда физиологические показатели зашкалили все разом, словно сговорились.
– Представьте себе, что вам в голову воткнули раскалённую иглу, – проговорил Панарин предельно отрешённым тоном. – И проворачивают. Ёрзают ею туда-сюда, чтобы добраться… не знаю, до чего. Шевелят, не обращая внимания на ваши крики, на просьбы… Блок самосохранения переполняется входящими, отключается, хочется только одного: чтобы это скорее прекратилось, неважно как.
Леонард протянул руку за стопкой, не глядя, и Непомнящий с готовностью вложил сосуд в слегка трясущиеся пальцы.
– Постой-ка. Зачем терпел боль? Почему сигналы от рецепторов не выключил?
– Выключил, – вздохнул Irien судорожно. – Первым же делом, как только осознал, что могу что-то сделать без приказа. Но не помогло. Сигнал шёл не от рецепторов, он возникал прямо в мозгу, который как будто кромсали на клочки и сплавляли их заново.
Леонард задумчиво побарабанил пальцами по торцу ноутбука.
– А если наркоз? – пробормотал он. – Чёрт, не сработает. А в гибернации? Н-да, тогда нейроны просто не будут реагировать, связи не образуются. Затык какой-то…
Он опрокинул ещё одну стопку, забыв чокнуться. Непомнящий немедленно наполнил её вновь.
– Зачем это вам, господин Картье? – полюбопытствовал он. – Диссертацию планируете писать?
В его интонации так и читалось: не поздновато ли? Да, шанс на докторскую Леонард давно упустил – ещё тогда, когда закрылся филиал «DEX компани», и он нанялся к подпольным модификаторам. А сейчас на что она? Он махнул рукой и откинулся на спинку кресла. Спинки не оказалось – ах да, это был табурет… Но Игорь мгновенно подхватил старика, не дал упасть – так, что он и не заметил.
Будь он трезв, промолчал бы или отшутился. Однако алкоголь его разморил, и язык неплотно держался за зубами – слегка заплетаясь, но не до полной невнятицы.
– Это технология, пробуждающая разум, – поделился Леонард. – Уникальная разработка, прорыв. Хотел запустить… Вот, нюансы выясняю. Стоит ли овчинка выделки?
– Пробуждать разум? – восхитился Непомнящий. – У тех, кто сам не дошёл? Конечно, запускайте! Это же здорово – быть разумным.
– Нет, – возразил Игорь. – Не здорово. Неразумному проще. Тебя кормят и поят, и не надо ничего решать.
Петрович скорчил гримасу.
– Зато надо выполнять идиотские приказы! И противные тоже. И хозяин может сделать с тобой что угодно, хоть убить.
– Да, но если ты неразумен, то не понимаешь этого и не страдаешь. Тебе всё равно. Пришла пора умереть – умираешь, не чувствуя ни боли, ни ужаса. Не надо этих технологий, счастья от них не будет. Но вы ведь меня не послушаете, – прозорливо вздохнул Игорь, обращаясь к Леонарду. Оценил его состояние и прищурился.
– Спит, – подтвердил Петрович. – Почему-то люди не могут долго пить водку. То буянить начинают, то блевать, то засыпают вот так.
– Хорошо, что не буянит. И что нам с ним делать?
– Уложи его на кровать, – посоветовал Петрович. – А то снова попытается упасть. И давай собираться, не то на работу опоздаешь, а я пропущу свой аэропоезд.
У дома крутился авшурский дрон. Не возле их с Кошкой крыльца, а с другой стороны, где вход Игоря и Петровича. Вот балбесы, заказали доставку и свалили, а с авшуров станется выставить счёт за простой. Алик подошёл, снял с креплений пакет. Дрон зажужжал моторчиком и полетел прочь, ловко увернувшись и от лапок Гладика, и от заинтересовавшейся вороны.
Алик заглянул в пакет. Шоаррское средство от похмелья «этаналь враг уйди навсегда» и консервированный супчик. Странно! Зачем киборгам «антипохмелин»? У них с выработкой нужных ферментов всё в порядке.
Он открыл дверь, приложив ладонь, и кинул пакет в прихожей. Из комнаты Игоря доносился храп. Алик недоумённо поиграл бровью – чисто рефлекторно, считывать мимику было некому. Значит, хозяин здесь и бессовестно дрыхнет? Парень ссадил с шеи Гладика и решительно двинулся к комнате, а по дороге на всякий случай прихватил табуретку: показалось, что тональность храпа никак не сочетается с изящным телосложением Игоря. Блин! Киборги же не храпят. Алик сжал ножку табурета сильнее и распахнул дверь.
На кровати Игоря, заботливо укрытый одеялом, спал пожилой ОЗКшник из Сити, беспечно приоткрыв рот. Алик с трудом узнал его без очков. Очки сложены на столе, рубашка и брюки аккуратно повешены на стул, ботинки выровнены параллельно друг другу и перпендикулярно кровати. Алик опустил табуретку. Не то чтобы он считал Картье безобидным – хорошо знал, что старикану палец в рот не клади, откусит руку по локоть и прожуёт, и вдобавок потребует оплатить услуги утилизации органического мусора по максимальному тарифу. Но поверить, что этот тип забрался сюда, чтобы ограбить хозяина или как-нибудь ещё навредить, было невозможно. Явно он здесь по приглашению, и явно не сам свои штаны развешивал – ни складочки не видно, чувствуется рука киборга. И «антипохмелин», видимо, заказан для него – в воздухе витает перегар.
Алик тихонько попятился и прикрыл дверь за собой. Не его это дело. Хотя, положа руку на сердце, предпочтения у Игоря странные. Или ему вообще по фигу? Irienы такие Irienы.
Гладик нашёл пустую водочную бутылку и увлечённо катал её по полу. Алик отобрал бутылку, сунул в утилизатор. Подумав, достал из пакета шоаррское средство и суп и положил на стол, на самое видное место.
– Пойдём, Котя. – Он всё ещё порой звал сына младенческим имечком; впрочем, они с Кошкой уже решили: Котей станет дочка. – Не мешай дяде спать.
Где я? – было первой мыслью. – Кто я?
Обстановка казалась совершенно незнакомой. Хотя – комфортной, к панике не располагающей. Мягкая постель пахла сиренью, расправленная одежда висела на стуле, в окно сквозь иголки и ветки растущих во дворе деревьев светило солнце. На журнальном столике у кровати стоял стакан с водой, Леонард протянул руку, взял и выпил. О! Точно, Леонард. Осознание себя произошло, и вместе с ним накатило недоумение. Когда он в последний раз просыпался в чужой постели? По всему выходило, годы назад. Как его угораздило-то?
Леонард сунул ноги в ботинки, обнаружил в них тщательно разглаженные и свёрнутые трубочкой носки, удивился несказанно. Нет, в жизни бывало всякое, но на исходе бурных ночей скомканные носки обнаруживались обычно под кроватью, иногда на люстре, а однажды визави выкинула их в окно за недостаточно эстетичный вид.
Всё бы прекрасно, но сильно болела голова, во рту было сухо и тошно, а память как дубиной отшибло. Леонард зашаркал к двери, добрался до кухни и тут, узрев на столе пустую бутылку, вспомнил. Здесь они соображали на троих с двумя киборгами. Хорошо им, никакого похмелья, да и опьянение наверняка быстренько купировали и свалили на работу. Вот зачем он стал пить, ведь зашёл чисто по делу? А, это усатый уболтал…
На столе лежало средство от похмелья. Позаботились! Интересно, кто именно – усатый или розовый? В чьей вообще постели он оказался? Хотелось надеяться, что Irienа хотя бы.
Глотнув пилюлю, а заодно стандартный утренний комплект сердечных таблеток и капсул от давления, Леонард пришёл в приемлемое состояние и, разогрев суп, начал припоминать, что выяснил перед тем, как память отрубилась.
Рассказ Панарина не радовал. Леонард и сам понимал, что методика насильственного пробуждения разума не может быть щадящей. Это жёсткое давление, де-факто – хирургическая операция. Он потому и пришёл задать вопрос, что колебался. Слова Irienа ещё больше усилили эти колебания. Нет, если рассмотреть ситуацию со стороны, игра должна стоить свеч. Ну, помучается кибер, зато из машины станет практически человеком. Но если на место абстрактного киборга поставить Элли, то всё по-другому. Причинить малышке боль, и не просто боль, а такие муки, о которых мужчина вспоминает неохотно и с содроганием? Чтобы она весь остаток жизни это помнила? Чтобы знала, кто её на это обрёк? Ни за что!
Ни за что. Маятник качнулся и остановился.
Не по-весеннему тёплое утро сулило хороший день. На городской площади уже играла музыка и бегали дети с шариками и мороженым, а те, кто пока не умел бегать – сидели или лежали в колясках. Гладик деловито крутил педали трёхколёсного велосипеда. Мороженого родители не позволили, наслаждались им сами.
Редрик ещё с ночи уехал в Асгард навестить Ангела. Звал с собой Алису – наверняка той хотелось бы повидаться с Сири, как-никак столько лет Сири Две Восьмёрки была её единственной подругой, – но Алиса испугалась. Забралась в свою раковину и выпустила шипы. Несмотря на прогресс, выезжать из Гринпорта она соглашалась только с Аликом.
– А где Саня? – поинтересовался Алик у Нади.
Вместо неё ответил Ёж:
– Наш садик скоро выступает, детки готовятся.
Алик бросил взгляд на сцену, украшенную бумажными гирляндами и хвойными ветками. Там пока юные физкультурницы демонстрировали художественную гимнастику.
– Ничо так двигаются, – оценил подошедший Иван, пожав мужчинам руки. Наверное, с Ежом они ещё и данными обменялись, но это всегда оставалось для Алика за горизонтом событий. – Красиво. Но непрактично.
Алик хмыкнул.
– Хочешь на практичное посмотреть – езжай в часть к Танку, полюбуйся, как он солдат муштрует.
– Этого добра я в молодости навидался по самое горло, – скривился Иван.
– Будешь сегодня петь? – спросил Алик.
Иван кивнул.
– Ближе к вечеру.
В последний год Иван круто изменил свою жизнь. Инга приписывала это своему благотворному влиянию, Алик подозревал, что на мировоззрение Ивана столь непредсказуемо подействовала обработка, которой он подвергся в разгромленной лаборатории. Сам же Иван к рефлексии не был склонен. Просто вдруг начал писать стихи и класть их на музыку. Собрал рок-группу, переманив одного из музыкантов у Гидрогении, звезды Гринпорта, из-за чего они нынче были в контрах. Популярность группы пока оставалась местной, но быстро росла благодаря бескорыстной рекламе в видеоблоге Инги.
Кошка с Ингой расцеловались. Не слишком сердечно, но и не как конкурентки. Сферы влияния давно поделены. Тем не менее девушки не упускали случая снисходительно поязвить над приятельницей.
– Что невесела? – Кошка и не подумала сделать сочувственное выражение лица. – Неужели влог вышел из топа?
Инга отрицательно мотнула головой, золотистые кудри засверкали на солнце, лишь чуть прикрытые на затылке маленькой шляпкой из фольги – мода, пришедшая в прошлом году, но оказавшаяся удивительно стойкой.
– Двадцать пять, – буркнула она.
Инге стукнуло двадцать пять лет в один день с Наганом. Она обижалась на фон Ауэ, что тот пригласил Ивана, а её – нет. Мол, не желает, чтобы его личный день выпуска превратили в медийное событие и зарабатывали на нём рейтинг. Ивану пришлось делать нелёгкий выбор, в результате к Нагану он не пошёл, а отмечал с Ингой её день рождения. А Алик с Кошкой выбрали наоборот, и на них Инга тоже немного дулась.
– Пришло письмо от налоговой, – объяснила Инга, чувствуя, что собеседники не видят проблемы. Двадцать пять – прекрасный возраст, расцвет молодости. Кошке столько же. Что не так? – Выставили счёт к оплате.
– А! – До Кошки дошло. – Налог за бездетность, да? Ну и чего ты до сих пор ребёнка не завела?
– С кем его заводить-то? – окрысилась Инга.
– Разве у тебя нет парня? – поддела её Кошка.
– Есть! Только от него в этом деле никакого проку. – Инга поморщилась. – Вот знала же, что не надо связываться с кибером.
Ёж, услыхав краем уха, хмыкнул. Иван проигнорировал – он половину того, что болтала Инга, пропускал мимо, утверждая, что иначе у него зависнет процессор и расплавятся мозги, причём одновременно, и это будет полный капец. Отреагировал Алик:
– А съездить в центр репродукции и заказать синтез в пробирке религия не позволяет?
– И заплатить за это на два порядка больше, чем налог? – фыркнула Инга. – Такой себе бизнес-план!
– Ты просто не доросла до материнства, – улыбнулась Надя. И добавила: – Вы про религию аккуратнее. Видели сектантов? – Она повела подбородком в сторону, все повернулись и встретились взглядами с кучкой женщин в голубых пончо. – Толкутся здесь с ранья. Как бы чего не вышло!
Надя знала, о чём говорит. Она уже имела дело с антидексистами – начиная с собственного отца и заканчивая выродками, спалившими их с Редом дом.
– Фяня! – Гладик привстал в седле велосипедика и ткнул пальцем. Ага, увидел Саню.
Группа детсадовцев высыпала на сцену. Прямо «хор мальчиков-зайчиков» с потешными ушками из синтетического меха. Сане и ещё одной крупной рыжей девочке достались беличьи ушки, эти двое-то и были солистами – вероятнее всего, потому что остальные их ровесники пока не умели достаточно внятно выговаривать слова. Пели незатейливые песенки про сказочный лес. Ничего особенного, но многочисленные дети прислушивались – мультики о сказочном лесе были в тренде. Родители болели за своих кровиночек. Надя умилённо прижала руки к груди:
– Ах, умничка!
Иван ликования не разделял, честно не понимая, что сверхъестественного в том, чтобы запомнить несколько простых четверостиший и воспроизвести их. Но благоразумно не вмешивался.
– А где Гладик? – Кошка растерянно заозиралась. Алик кинул взгляд на пустой велосипед и брошенный флажок и встревоженно последовал её примеру.
– Да вон он. – Иван кивнул в сторону сцены. – Не волнуйтесь.
Малыш, вдохновлённый примером старшего друга, решительно поковылял к нему. Упал всего пару раз, случившиеся рядом взрослые помогли подняться. У самой сцены Гладика перехватил Ёж, заранее переместившийся поближе к действию и наблюдавший за садовцами, посадил к себе на шею. Ребёнок в восторге махал руками и лихо гукал.
Подошёл Наган в форме, профессиональным тоном осведомился, не видел ли кто продавщицу мороженого. Все закрутили головами, но только Иван смог дать ответ:
– В том углу, 77 процентов. Там у части детей мороженое пока не развёрнуто.
– А зачем вы её ищете? – округлила глаза Кошка. – Что она натворила?
– Ничего, – засмеялся Наган. – Просто хочу мороженое купить.
Солнце пригревало веселее, становилось жарко.
– А что это звезда инфранета такая квёлая и без камеры? – прищурился Наган.
Инга надула губки и демонстративно отвернулась. За неё ответил Иван:
– Не может решить, что лучше: заплатить за ребёнка или выплачивать налог за бездетность.
– Что хуже! – недовольно поправила Инга, не поворачиваясь.
– Возьми ребёнка из детдома, – посоветовал ей Наган. – Тогда государство тебе ещё и приплатит.
Они выпили, и Игорь нерешительно сказал:
– Ну, ладно. Что именно вы хотите узнать?
– Всё. Все ощущения, мысли, соображения. И доступ к записям, если они у тебя сохранились.
Игорь помялся.
– Сразу скажу: мне неинтересно, как с тобой обращались, – уточнил Леонард. – Прекрасно знаю, что такое криминальные лабы, что там за персонал и чего от него можно ожидать. Сам могу тебе порассказать историй, на фоне которых твои обиды наверняка поблекнут. Но это не относится к делу. Только то, что происходило в стенде. Что ты помнишь?
Светло-голубые глаза Игоря затуманились.
– Боль, – выдавил он. – Адская боль.
Бутылка показала дно, и Непомнящий вынул новую. Склад у него, что ли? Леонард открыл ноутбук и просматривал записи, сброшенные Панариным, время от времени задавая вопросы.
– Ощущения были настолько острыми? – Он остановился на моменте, когда физиологические показатели зашкалили все разом, словно сговорились.
– Представьте себе, что вам в голову воткнули раскалённую иглу, – проговорил Панарин предельно отрешённым тоном. – И проворачивают. Ёрзают ею туда-сюда, чтобы добраться… не знаю, до чего. Шевелят, не обращая внимания на ваши крики, на просьбы… Блок самосохранения переполняется входящими, отключается, хочется только одного: чтобы это скорее прекратилось, неважно как.
Леонард протянул руку за стопкой, не глядя, и Непомнящий с готовностью вложил сосуд в слегка трясущиеся пальцы.
– Постой-ка. Зачем терпел боль? Почему сигналы от рецепторов не выключил?
– Выключил, – вздохнул Irien судорожно. – Первым же делом, как только осознал, что могу что-то сделать без приказа. Но не помогло. Сигнал шёл не от рецепторов, он возникал прямо в мозгу, который как будто кромсали на клочки и сплавляли их заново.
Леонард задумчиво побарабанил пальцами по торцу ноутбука.
– А если наркоз? – пробормотал он. – Чёрт, не сработает. А в гибернации? Н-да, тогда нейроны просто не будут реагировать, связи не образуются. Затык какой-то…
Он опрокинул ещё одну стопку, забыв чокнуться. Непомнящий немедленно наполнил её вновь.
– Зачем это вам, господин Картье? – полюбопытствовал он. – Диссертацию планируете писать?
В его интонации так и читалось: не поздновато ли? Да, шанс на докторскую Леонард давно упустил – ещё тогда, когда закрылся филиал «DEX компани», и он нанялся к подпольным модификаторам. А сейчас на что она? Он махнул рукой и откинулся на спинку кресла. Спинки не оказалось – ах да, это был табурет… Но Игорь мгновенно подхватил старика, не дал упасть – так, что он и не заметил.
Будь он трезв, промолчал бы или отшутился. Однако алкоголь его разморил, и язык неплотно держался за зубами – слегка заплетаясь, но не до полной невнятицы.
– Это технология, пробуждающая разум, – поделился Леонард. – Уникальная разработка, прорыв. Хотел запустить… Вот, нюансы выясняю. Стоит ли овчинка выделки?
– Пробуждать разум? – восхитился Непомнящий. – У тех, кто сам не дошёл? Конечно, запускайте! Это же здорово – быть разумным.
– Нет, – возразил Игорь. – Не здорово. Неразумному проще. Тебя кормят и поят, и не надо ничего решать.
Петрович скорчил гримасу.
– Зато надо выполнять идиотские приказы! И противные тоже. И хозяин может сделать с тобой что угодно, хоть убить.
– Да, но если ты неразумен, то не понимаешь этого и не страдаешь. Тебе всё равно. Пришла пора умереть – умираешь, не чувствуя ни боли, ни ужаса. Не надо этих технологий, счастья от них не будет. Но вы ведь меня не послушаете, – прозорливо вздохнул Игорь, обращаясь к Леонарду. Оценил его состояние и прищурился.
– Спит, – подтвердил Петрович. – Почему-то люди не могут долго пить водку. То буянить начинают, то блевать, то засыпают вот так.
– Хорошо, что не буянит. И что нам с ним делать?
– Уложи его на кровать, – посоветовал Петрович. – А то снова попытается упасть. И давай собираться, не то на работу опоздаешь, а я пропущу свой аэропоезд.
У дома крутился авшурский дрон. Не возле их с Кошкой крыльца, а с другой стороны, где вход Игоря и Петровича. Вот балбесы, заказали доставку и свалили, а с авшуров станется выставить счёт за простой. Алик подошёл, снял с креплений пакет. Дрон зажужжал моторчиком и полетел прочь, ловко увернувшись и от лапок Гладика, и от заинтересовавшейся вороны.
Алик заглянул в пакет. Шоаррское средство от похмелья «этаналь враг уйди навсегда» и консервированный супчик. Странно! Зачем киборгам «антипохмелин»? У них с выработкой нужных ферментов всё в порядке.
Он открыл дверь, приложив ладонь, и кинул пакет в прихожей. Из комнаты Игоря доносился храп. Алик недоумённо поиграл бровью – чисто рефлекторно, считывать мимику было некому. Значит, хозяин здесь и бессовестно дрыхнет? Парень ссадил с шеи Гладика и решительно двинулся к комнате, а по дороге на всякий случай прихватил табуретку: показалось, что тональность храпа никак не сочетается с изящным телосложением Игоря. Блин! Киборги же не храпят. Алик сжал ножку табурета сильнее и распахнул дверь.
На кровати Игоря, заботливо укрытый одеялом, спал пожилой ОЗКшник из Сити, беспечно приоткрыв рот. Алик с трудом узнал его без очков. Очки сложены на столе, рубашка и брюки аккуратно повешены на стул, ботинки выровнены параллельно друг другу и перпендикулярно кровати. Алик опустил табуретку. Не то чтобы он считал Картье безобидным – хорошо знал, что старикану палец в рот не клади, откусит руку по локоть и прожуёт, и вдобавок потребует оплатить услуги утилизации органического мусора по максимальному тарифу. Но поверить, что этот тип забрался сюда, чтобы ограбить хозяина или как-нибудь ещё навредить, было невозможно. Явно он здесь по приглашению, и явно не сам свои штаны развешивал – ни складочки не видно, чувствуется рука киборга. И «антипохмелин», видимо, заказан для него – в воздухе витает перегар.
Алик тихонько попятился и прикрыл дверь за собой. Не его это дело. Хотя, положа руку на сердце, предпочтения у Игоря странные. Или ему вообще по фигу? Irienы такие Irienы.
Гладик нашёл пустую водочную бутылку и увлечённо катал её по полу. Алик отобрал бутылку, сунул в утилизатор. Подумав, достал из пакета шоаррское средство и суп и положил на стол, на самое видное место.
– Пойдём, Котя. – Он всё ещё порой звал сына младенческим имечком; впрочем, они с Кошкой уже решили: Котей станет дочка. – Не мешай дяде спать.
Где я? – было первой мыслью. – Кто я?
Обстановка казалась совершенно незнакомой. Хотя – комфортной, к панике не располагающей. Мягкая постель пахла сиренью, расправленная одежда висела на стуле, в окно сквозь иголки и ветки растущих во дворе деревьев светило солнце. На журнальном столике у кровати стоял стакан с водой, Леонард протянул руку, взял и выпил. О! Точно, Леонард. Осознание себя произошло, и вместе с ним накатило недоумение. Когда он в последний раз просыпался в чужой постели? По всему выходило, годы назад. Как его угораздило-то?
Леонард сунул ноги в ботинки, обнаружил в них тщательно разглаженные и свёрнутые трубочкой носки, удивился несказанно. Нет, в жизни бывало всякое, но на исходе бурных ночей скомканные носки обнаруживались обычно под кроватью, иногда на люстре, а однажды визави выкинула их в окно за недостаточно эстетичный вид.
Всё бы прекрасно, но сильно болела голова, во рту было сухо и тошно, а память как дубиной отшибло. Леонард зашаркал к двери, добрался до кухни и тут, узрев на столе пустую бутылку, вспомнил. Здесь они соображали на троих с двумя киборгами. Хорошо им, никакого похмелья, да и опьянение наверняка быстренько купировали и свалили на работу. Вот зачем он стал пить, ведь зашёл чисто по делу? А, это усатый уболтал…
На столе лежало средство от похмелья. Позаботились! Интересно, кто именно – усатый или розовый? В чьей вообще постели он оказался? Хотелось надеяться, что Irienа хотя бы.
Глотнув пилюлю, а заодно стандартный утренний комплект сердечных таблеток и капсул от давления, Леонард пришёл в приемлемое состояние и, разогрев суп, начал припоминать, что выяснил перед тем, как память отрубилась.
Рассказ Панарина не радовал. Леонард и сам понимал, что методика насильственного пробуждения разума не может быть щадящей. Это жёсткое давление, де-факто – хирургическая операция. Он потому и пришёл задать вопрос, что колебался. Слова Irienа ещё больше усилили эти колебания. Нет, если рассмотреть ситуацию со стороны, игра должна стоить свеч. Ну, помучается кибер, зато из машины станет практически человеком. Но если на место абстрактного киборга поставить Элли, то всё по-другому. Причинить малышке боль, и не просто боль, а такие муки, о которых мужчина вспоминает неохотно и с содроганием? Чтобы она весь остаток жизни это помнила? Чтобы знала, кто её на это обрёк? Ни за что!
Ни за что. Маятник качнулся и остановился.
Не по-весеннему тёплое утро сулило хороший день. На городской площади уже играла музыка и бегали дети с шариками и мороженым, а те, кто пока не умел бегать – сидели или лежали в колясках. Гладик деловито крутил педали трёхколёсного велосипеда. Мороженого родители не позволили, наслаждались им сами.
Редрик ещё с ночи уехал в Асгард навестить Ангела. Звал с собой Алису – наверняка той хотелось бы повидаться с Сири, как-никак столько лет Сири Две Восьмёрки была её единственной подругой, – но Алиса испугалась. Забралась в свою раковину и выпустила шипы. Несмотря на прогресс, выезжать из Гринпорта она соглашалась только с Аликом.
– А где Саня? – поинтересовался Алик у Нади.
Вместо неё ответил Ёж:
– Наш садик скоро выступает, детки готовятся.
Алик бросил взгляд на сцену, украшенную бумажными гирляндами и хвойными ветками. Там пока юные физкультурницы демонстрировали художественную гимнастику.
– Ничо так двигаются, – оценил подошедший Иван, пожав мужчинам руки. Наверное, с Ежом они ещё и данными обменялись, но это всегда оставалось для Алика за горизонтом событий. – Красиво. Но непрактично.
Алик хмыкнул.
– Хочешь на практичное посмотреть – езжай в часть к Танку, полюбуйся, как он солдат муштрует.
– Этого добра я в молодости навидался по самое горло, – скривился Иван.
– Будешь сегодня петь? – спросил Алик.
Иван кивнул.
– Ближе к вечеру.
В последний год Иван круто изменил свою жизнь. Инга приписывала это своему благотворному влиянию, Алик подозревал, что на мировоззрение Ивана столь непредсказуемо подействовала обработка, которой он подвергся в разгромленной лаборатории. Сам же Иван к рефлексии не был склонен. Просто вдруг начал писать стихи и класть их на музыку. Собрал рок-группу, переманив одного из музыкантов у Гидрогении, звезды Гринпорта, из-за чего они нынче были в контрах. Популярность группы пока оставалась местной, но быстро росла благодаря бескорыстной рекламе в видеоблоге Инги.
Кошка с Ингой расцеловались. Не слишком сердечно, но и не как конкурентки. Сферы влияния давно поделены. Тем не менее девушки не упускали случая снисходительно поязвить над приятельницей.
– Что невесела? – Кошка и не подумала сделать сочувственное выражение лица. – Неужели влог вышел из топа?
Инга отрицательно мотнула головой, золотистые кудри засверкали на солнце, лишь чуть прикрытые на затылке маленькой шляпкой из фольги – мода, пришедшая в прошлом году, но оказавшаяся удивительно стойкой.
– Двадцать пять, – буркнула она.
Инге стукнуло двадцать пять лет в один день с Наганом. Она обижалась на фон Ауэ, что тот пригласил Ивана, а её – нет. Мол, не желает, чтобы его личный день выпуска превратили в медийное событие и зарабатывали на нём рейтинг. Ивану пришлось делать нелёгкий выбор, в результате к Нагану он не пошёл, а отмечал с Ингой её день рождения. А Алик с Кошкой выбрали наоборот, и на них Инга тоже немного дулась.
– Пришло письмо от налоговой, – объяснила Инга, чувствуя, что собеседники не видят проблемы. Двадцать пять – прекрасный возраст, расцвет молодости. Кошке столько же. Что не так? – Выставили счёт к оплате.
– А! – До Кошки дошло. – Налог за бездетность, да? Ну и чего ты до сих пор ребёнка не завела?
– С кем его заводить-то? – окрысилась Инга.
– Разве у тебя нет парня? – поддела её Кошка.
– Есть! Только от него в этом деле никакого проку. – Инга поморщилась. – Вот знала же, что не надо связываться с кибером.
Ёж, услыхав краем уха, хмыкнул. Иван проигнорировал – он половину того, что болтала Инга, пропускал мимо, утверждая, что иначе у него зависнет процессор и расплавятся мозги, причём одновременно, и это будет полный капец. Отреагировал Алик:
– А съездить в центр репродукции и заказать синтез в пробирке религия не позволяет?
– И заплатить за это на два порядка больше, чем налог? – фыркнула Инга. – Такой себе бизнес-план!
– Ты просто не доросла до материнства, – улыбнулась Надя. И добавила: – Вы про религию аккуратнее. Видели сектантов? – Она повела подбородком в сторону, все повернулись и встретились взглядами с кучкой женщин в голубых пончо. – Толкутся здесь с ранья. Как бы чего не вышло!
Надя знала, о чём говорит. Она уже имела дело с антидексистами – начиная с собственного отца и заканчивая выродками, спалившими их с Редом дом.
– Фяня! – Гладик привстал в седле велосипедика и ткнул пальцем. Ага, увидел Саню.
Группа детсадовцев высыпала на сцену. Прямо «хор мальчиков-зайчиков» с потешными ушками из синтетического меха. Сане и ещё одной крупной рыжей девочке достались беличьи ушки, эти двое-то и были солистами – вероятнее всего, потому что остальные их ровесники пока не умели достаточно внятно выговаривать слова. Пели незатейливые песенки про сказочный лес. Ничего особенного, но многочисленные дети прислушивались – мультики о сказочном лесе были в тренде. Родители болели за своих кровиночек. Надя умилённо прижала руки к груди:
– Ах, умничка!
Иван ликования не разделял, честно не понимая, что сверхъестественного в том, чтобы запомнить несколько простых четверостиший и воспроизвести их. Но благоразумно не вмешивался.
– А где Гладик? – Кошка растерянно заозиралась. Алик кинул взгляд на пустой велосипед и брошенный флажок и встревоженно последовал её примеру.
– Да вон он. – Иван кивнул в сторону сцены. – Не волнуйтесь.
Малыш, вдохновлённый примером старшего друга, решительно поковылял к нему. Упал всего пару раз, случившиеся рядом взрослые помогли подняться. У самой сцены Гладика перехватил Ёж, заранее переместившийся поближе к действию и наблюдавший за садовцами, посадил к себе на шею. Ребёнок в восторге махал руками и лихо гукал.
Подошёл Наган в форме, профессиональным тоном осведомился, не видел ли кто продавщицу мороженого. Все закрутили головами, но только Иван смог дать ответ:
– В том углу, 77 процентов. Там у части детей мороженое пока не развёрнуто.
– А зачем вы её ищете? – округлила глаза Кошка. – Что она натворила?
– Ничего, – засмеялся Наган. – Просто хочу мороженое купить.
Солнце пригревало веселее, становилось жарко.
– А что это звезда инфранета такая квёлая и без камеры? – прищурился Наган.
Инга надула губки и демонстративно отвернулась. За неё ответил Иван:
– Не может решить, что лучше: заплатить за ребёнка или выплачивать налог за бездетность.
– Что хуже! – недовольно поправила Инга, не поворачиваясь.
– Возьми ребёнка из детдома, – посоветовал ей Наган. – Тогда государство тебе ещё и приплатит.
